- Это снежинки-эльфы! Они мило согласились выслушать ваши желания и донести их до Владыки Севера. Так что загадывайте свои желания – они точно исполнятся! А теперь - танцы!
Неожиданно загремел оркестр. Захлопали хлопушки, зажглись бенгальские свечи, и зал накрыла светомузыка. Где-то из-за кулис выглянули близнецы-князья Июниус и Июлиус, а Снегурочка послала им добрый жест руками с поднятыми вверх большими пальцами:
- Во! Всё отлично! Молодцы! – и добавила, мило склонив головку: - «Розовый вальс», пожалуйста… Дога!». - Затем медленно пошла навстречу к князю Декабриусу, не сводя с него глаз.
Присела в реверансе, взмахнула руками как крыльями и положила их ему на плечи. Почувствовав на талии его крепкие руки, она качнулась раз, другой, и он вмиг закружил её в такт музыки. Вскоре они потерялись в толпе вальсирующих, закручиваясь в серпантине и в лентах разноцветных гирлянд. Князь Январиус обвёл их хмурым взглядом. Её нежный образ всё ещё держал его в трепетном восхищении. И всё-таки он недоумевал, чем этот выскочка лучше его - перспективного, дородного, подающего надежды на высокий чин. К сожалению, он - проигравший. А таким достается жалкая роль мученика: лицезреть со стороны свой предмет обожания и молча страдать.
Его страдания прервал Осенний князь Ноябриус, этакий весёлый позитивчик, играя ямочками на пухлых щеках, озорно и играючи толкнул его своим плечом.
- Друг мой зимний, чего глазами хлопаешь? Не ровен час уведут твою подружку! – по-дружески сказал Ноябрий, кивком головы указывая на Августину, которая шушукалась в сторонке с Виолеттой, наблюдая за ними.
- Ну и кто осмелится? – ответил вопросом Зимний князь.
- Ну, хотя бы я! Мне кажется, что она затретировала тебя своей заботой? Передохни. Я повеселю её, – издевался Ноябрий, посылая рыжим девушкам воздушные поцелуи, чем вызвал их заливистый смех.
- Я что, похож на идиота? Отдать канарейку в лапы кота. Ты свои глаза видел? Вампирюга! – шипел сквозь зубы Зимний князь.
- Кстати, красивые глаза – с изюминкой! Девушкам нравятся… - прихвастнул Ноябрий.
Он ещё раз помахал Августине, продолжая растягивать рот в улыбке, ничуть не скрывая своих романтических намерений, но тут же, осёкся, заметив, как в порыве злости почернели глаза собеседника. Осенний князь почувствовал, что запахло жаренным: между ним и Зимним князем протянулась невидимая раскалённая, напряжённая нить. Острый на язычок Ноябрий, немедля перешёл в словесное нападение.
- А что ты мне сделаешь? Запретишь? Или вызовешь на дуэль? Как я слышал: на последней дуэли ты облажался…
- Слушай, ты, осенний последыш, - прорычал князь Январиус.
Грубо схватил нахала за грудки и поволок в красную толпу, подальше от женских глаз. Тряхнул соперника раз, другой, затем оттолкнул небрежно от себя и, погрозив пальцем как нерадивому ученику, в своей грубой манере предупредил:
- Запомни! Со мной шутки плохи! Я тебя и без дуэли укатаю под снег. А ты что? Гнилыми листьями меня закидаешь? То-то, молчишь? Вот и молчи!
Январий прикрыл глаза на какое-то время, успокаивая свой бешеный норов, затем, обходя толпы гостей, направился к девушкам. Он ощущал странный сумбур чувств к Августине, но однозначно - она ему небезразлична. Князю ничего не оставалось, как пригласить Августину на вальс, чтобы не обидеть девушку в такой важный день. Пусть знает, что он не бесчувственный, а тоже имеет сердце.
Конечно же, Августина счастлива: громко хохочет, задорно и ненасытно танцует, чем увлечёт и умотает князя до бесчувствия. Ноябрий же, лёгкий на душевный подъём быстро пришёл в себя и даже был горд, что сразился в словесном поединке с самим Январиусом, которого многие побаивались, зная его жёсткий характер. Осенний князь настроился на лёгкий флирт с подругой Августины и уже обхаживал рыжеволосую девушку плутоватыми глазками. Но не тут-то было: с двух сторон его внезапно осадили Осенние княжны Сентябрина и Октябрина. Девушки-хохотушки, загадочно перемигивая глазками, увели парня в ликующую толпу. Виолетта лишь пожала плечами и развела руками, мол: «Селяви»
Владыка Севера решил выйти, как говорится «в народ». Он легко спустился с высоких плавающих ступеней, покрывая их длинным царским полушубком, поздравляя на ходу всех встречавшихся в зале. Целовал и обнимал особо приближённых или важных гостей, шумно и весело вёл беседы с ними.
Одиноко скучавший князь Февралиус, покружил в танце пару снегурок, потом, заметив, что Виолетта осталась одна, быстро подкатил к ней бравым, весёлым парнем, приглашая на вальс. В отличие от князя Январиуса, он тот ещё юморист: рассмешит, кого хочешь, и станцует, и споёт - ведь сегодня Новый год! Да и красавец он – хоть куда! Волосы серого пепла вихрем вьются, глаза остры и быстры, а улыбка – соблазнительного мачо. И он хочет веселиться!
Виолетта тщетно вглядывалась в толпу Дедов Морозов, чтобы найти Илью, подумав, что в дремучем лесу больше шансов найти человека, чем в этом красном калейдоскопе и, быть может, на танцплощадке он быстрее её найдёт, поэтому приняла приглашение князя Февралиуса. Он лихо закружил её, закрутил в волчке, подхватывая на лету, как снежинку, завихрил по кругу, чем изрядно утомил гостью.
***
Илья искал Виолетту по всему залу и, наконец, нашёл: вот никак не ожидал увидеть её вальсирующей с Зимним князем, и выглядела она вполне счастливой. Он остановился. Лёгкая дрожь прошла по телу. Его взгляд недовольно взирал на танцующую пару: они мило вели беседу - прям голубки! «Всё-таки она прирожденная кокетка, – подумал он в сердцах. - А этот князь, ещё тот обольститель! Так и льнёт, так и льнёт к ней. Потом дети появляются в детских домах… холодные и несчастные, не знающие своих родителей». - Пронеслась околесица в его хмельной голове.
Илья почему-то вспомнил малышку Снежану и пожалел себя. Он резко потряс головой, вылетая из тумана скверных мыслей, чтобы она перестала кружиться. Кругом - море красных Дедов Морозов и синих Снегурочек, а перед глазами расплывались лица, лица, тысяча лиц, которые смеялись, гримасничали и орали. Пара фужеров шампанского дали о себе знать, а он - золотой трезвенник, отчего-то сегодня позволил себе расслабиться.
Виолетта прямо нарасхват: Владыка, охваченный всеобщим весельем, проходивший мимо, вдруг перехватил её у князя и закружил в танце, оставив «с носом» Февралия.
- Ну вот, теперь Владыка у меня на пути… - бубнил себе под нос Илья, пробираясь сквозь весёлую толпу, напевая, - … молодым везде у нас дорога… с каждым днём всё радостнее жить…
Поравнявшись с танцующей парой, он напустил на себя храбрость и, почёсывая бородку, сказал немного заторможено:
- О Великий из Великих! Владыка Севера и… наш самый-самый Дед Мороз…Да, самый-самый… Ну, так вот! Разрешите похитить у Вас вашу гостью! Она обещала мне… танец… - с трудом закончив свою речь, он протянул руку.
Виолетта удивилась: ведь это уже не тот Илюшенька, который никогда бы этого не сделал. Сейчас он вёл себя нагловато, как-то по-мальчишески. Какая муха его укусила?
Великий Дед Мороз печально вздохнул с грустинкой в глазах и ответил:
- Да-да, конечно! Это ваш год, дети мои! Не упустите его, и не провороньте… - дружески похлопал Илью по плечу и подмигнул Виолетте.
А она, с насмешливо-игривым взглядом, вложила свою ладонь в протянутую руку Ильи и, обернувшись к «Великому», сказала негромко:
- А Вы, ведь тогда слукавили? насчёт формулы… Вы её знали…
«Великий» хитро прищурился, улыбнулся в седую бороду и ничего не ответил. Знал, молчание – золото. Только пробубнил негромко вслед молодым: «Эх, молодость! Золотая, светлая…»
***
Снова ударили залпы фейерверков, озаряя купол светящим калейдоскопом огненных звёзд. Эльфы-снежинки неустанно мельтешили по залу, приставая к гостям, и записывали в памяти своей маленькой головки все желания. Глеб никак не мог определиться, чего же он хочет? После пары мучительных минут он сказал этому маленькому летающему существу: «Хочу быть Дедом Морозом… настоящим!», хотя отлично понимал, что это чудо не произойдёт. Он не готов встать на путь исправления, но в его мечтах – это он стоял вместо Ильи при награждении, это ему Великий Мороз жал руку и вручал подарок…
Вьюжка развлекла его ненадолго, увлекая в хоровод Дедов Морозов. Он даже подумал, что она ему очень импонирует и, пожалуй, остался бы, но у него есть незаконченное дело – это месть врагу. И он привык доводить все дела до конца. А пока звучала музыка: обворожительный дуэт княжны Мартины и князя Майуса исполнял мелодичную песню о любви, приглашая на танцевальную площадку всех влюблённых.
- Я обниму тебя
Нежно-нежно,
Снежно-снежно…
- медлительно вытягивает припев великолепная блондинка Мартина.
Князь Декабриус в серебристо-белом парадном мундире и Снегурочка во всём белом создавали образ зимней чистоты, святости и нежности. На эту пару любовались, ей восхищались, как эталоном красоты. Илья решил поддержать влюблённую пару, вышедшую первыми на танцлёд, и закружил Виолетту в такт этой снежно-нежной неземной музыки.
Вьюжка было потянула Глеба на танец, но тот сослался на усталость. Он понимал, его могут заметить и узнать, а раскрывать себя ещё рано, хотя музыка так призывно звучала, а слова песни тревожили душу и не могли оставить кого-то равнодушным.
Августина, даже не спрашивая своего возлюбленного, потянула его в самый центр вальсирующих и, склонив рыжую голову ему на грудь, пожалуй, пребывала в счастье.
Вскоре обнаружилось, что влюблённых в этом зале - как звёзд на небе, даже тесно стало от их пестроты и блеска.
***
Сумерки начисто стёрли горизонт, запорошив его снежной стеной. Небосвод в косматой шубе - ничего не видно, будто князь Декабриус решил обнулить снежный банк в честь праздника.
Илья и Виолетта поднимались по нескончаемым ступенькам к морозодрому. Там свежий морозный воздух, который должен отрезвить ревнивого Отелло. За прозрачными ледяными стенами было видно, как гуляли по скульптурным разноцветным залам князь Декабриус и Снегурочка, держась за руки, и говорили на счастливом языке. «Хоть у кого-то всё хорошо…» - подумал с завистью Илья.
В других залах происходили конкурсы-состязания среди Дедов Морозов: кто-то этой ночью получит медаль за находчивость, за весёлость, за грустное лицо или почётное звание «самого сильного и ловкого». На морозодроме, открытом всем сторонам света свистел, резвился бешеный ветер, а жгучий мороз сразу заключал в свои объятия людскую плоть.
- Я бы дала тебе медаль - «самого холодного Деда Мороза!» - засмеялась Летта, вырывая у ветра свои рыжие локоны, и пряча лицо в меховом воротнике Ильи. - Ты, как попал сюда, твоё сердце сразу превратилось в ледышку. Тебя нужно срочно реанимировать!
Девушка призывно подняла на него глаза, затем сжала ладонями его ледышки-щёки и притянула к себе для долгого поцелуя. Это был очень долгий поцелуй: сначала он почувствовал, как загорелись уши, потом щёки и казалось, что всё лицо заполыхало огнём.
Виолетта больше не мёрзнет и не боится холода. Достаточно было поцелуя. Ей вспомнились слова Великого Деда Мороза, что она скоро сама поймёт, почему холод не страшен для влюблённых и подумалось ей: «Как в сказке о спящей царевне! Это так просто. Нужно перечитывать иногда сказки».
- Ты сейчас улетишь? – спросил Илья, растаявший от поцелуя, а потому подобревший и счастливый.
- Нет, вернее – да! Но мы летим вместе!–сообщает она ему с горящими глазами, желая окончательно растопить его холодность и зажечь огнём его сердце.
Он покачал головой, знал, что это невозможно в данный момент и спросил:
- Как это? Праздник в самом разгаре. И браслет невидимки отключён…
Виолетта не слушает его. Пальчиками проникает в маленький потайной карманчик и достаёт две таблетки. Затем нежно трогает его губы, он приоткрывает рот и берёт с её рук таблетку – глотает, ничего не спрашивая. Она делает тоже самое. Они тают среди тысячи снежинок, исчезают в глазах друг друга, превращаясь в серебристые эфирные субстанции.
И снова полёт по бескрайнему ночному простору, как из её сна, где она уже ощутила это захватывающее чувство полёта. Кажется, что такое безмолвное огромное пространство предоставляет выбор жизненных путей и служит ключом на все вопросы, а ответ - в них самих, в чуде, живущего в сердце, лишь слова не звучат. Но если прозвучат эти три слова, влюблённым вдруг откроется закодированная в сознании Божественная любовь.
Своим дыханием ветер поднял невесомые души и, рассекая воздух, понёс над землёй, где россыпью огней светились города в ночной небесной оправе. Воздушная пустота, объединявшая небо и землю, приняла ночную мглу с красочными цветами салютов, и Земля из космоса, наверное, сверкала огромной бенгальской свечой.
Невидимки с ощущением праздника в душе наслаждались этой волшебной реальностью, отлично понимая, что это всего лишь исполнение загаданных ими желаний в новогоднюю ночь.
«Что будем делать?» - слышит Летта голос Ильи, скорее всего, она ощущает его телепатически и так же ему телепатирует: «Будем играть в привидения! Пугать, а может радовать и удивлять людей… Мы сегодня - новогодние призраки! Таблетка рассчитана на новогоднюю ночь. Формула у неё такая - новогодняя, вернее, до семи утра. К этому времени мы не будем уже привидениями. У тебя к утру сработает рабочая невидимка, и ты улетишь в страну Деда Мороза, а я больше никогда не полечу с тобой в этом году. А сейчас ты - Дед Мороз, а я - Снегурочка! Полетим, осчастливим кого-нибудь! Прибавим веры в новогодние чудеса!»
- Классно! – отозвалась импульсами субстанция Ильи.
Возможно, праздник пробудил дремлющие в них страсти к приключениям, к отчаянным поступкам и, ощутив радостное чувство свободы, они, очертя головы, понеслись навстречу новогодней ночи. А праздник продолжается по всей планете. Новый 22 Год входит в свои права, и его торжественное шествие продолжится до утра. За это время олени-ветерки со скоростью света пронесут его королевские сани по всему миру, где, как на фотоплёнке быстро пролетят дни и ночи разных стран на различных географических широтах.
Привидения забавляются
В сей шахматной игре, что бедами богата,
Без «шаха» для него уж не было квадрата.
Низами
Ночное снежное зимнее небо нежно обнимало спящий мир, в котором один раз в году человечество не спало, чтобы не пропустить торжественные минуты прихода Нового года. Его встретят праздничным пиротехническим шоу и огненными салютами. Небосвод будет взрываться россыпью искр, издавать свист, выпускать пламя и разноцветный дым, вырисовывать в небе фигуры различных форм и цветов, сотканных из огненных брызг. Искрящие вспышки, пронизывающие ночную тьму, на мгновение покажут завораживающую мистику огня, и разбегутся змеевидными лентами или разноцветной спиралью падающих звёздочек.
Неожиданно загремел оркестр. Захлопали хлопушки, зажглись бенгальские свечи, и зал накрыла светомузыка. Где-то из-за кулис выглянули близнецы-князья Июниус и Июлиус, а Снегурочка послала им добрый жест руками с поднятыми вверх большими пальцами:
- Во! Всё отлично! Молодцы! – и добавила, мило склонив головку: - «Розовый вальс», пожалуйста… Дога!». - Затем медленно пошла навстречу к князю Декабриусу, не сводя с него глаз.
Присела в реверансе, взмахнула руками как крыльями и положила их ему на плечи. Почувствовав на талии его крепкие руки, она качнулась раз, другой, и он вмиг закружил её в такт музыки. Вскоре они потерялись в толпе вальсирующих, закручиваясь в серпантине и в лентах разноцветных гирлянд. Князь Январиус обвёл их хмурым взглядом. Её нежный образ всё ещё держал его в трепетном восхищении. И всё-таки он недоумевал, чем этот выскочка лучше его - перспективного, дородного, подающего надежды на высокий чин. К сожалению, он - проигравший. А таким достается жалкая роль мученика: лицезреть со стороны свой предмет обожания и молча страдать.
Его страдания прервал Осенний князь Ноябриус, этакий весёлый позитивчик, играя ямочками на пухлых щеках, озорно и играючи толкнул его своим плечом.
- Друг мой зимний, чего глазами хлопаешь? Не ровен час уведут твою подружку! – по-дружески сказал Ноябрий, кивком головы указывая на Августину, которая шушукалась в сторонке с Виолеттой, наблюдая за ними.
- Ну и кто осмелится? – ответил вопросом Зимний князь.
- Ну, хотя бы я! Мне кажется, что она затретировала тебя своей заботой? Передохни. Я повеселю её, – издевался Ноябрий, посылая рыжим девушкам воздушные поцелуи, чем вызвал их заливистый смех.
- Я что, похож на идиота? Отдать канарейку в лапы кота. Ты свои глаза видел? Вампирюга! – шипел сквозь зубы Зимний князь.
- Кстати, красивые глаза – с изюминкой! Девушкам нравятся… - прихвастнул Ноябрий.
Он ещё раз помахал Августине, продолжая растягивать рот в улыбке, ничуть не скрывая своих романтических намерений, но тут же, осёкся, заметив, как в порыве злости почернели глаза собеседника. Осенний князь почувствовал, что запахло жаренным: между ним и Зимним князем протянулась невидимая раскалённая, напряжённая нить. Острый на язычок Ноябрий, немедля перешёл в словесное нападение.
- А что ты мне сделаешь? Запретишь? Или вызовешь на дуэль? Как я слышал: на последней дуэли ты облажался…
- Слушай, ты, осенний последыш, - прорычал князь Январиус.
Грубо схватил нахала за грудки и поволок в красную толпу, подальше от женских глаз. Тряхнул соперника раз, другой, затем оттолкнул небрежно от себя и, погрозив пальцем как нерадивому ученику, в своей грубой манере предупредил:
- Запомни! Со мной шутки плохи! Я тебя и без дуэли укатаю под снег. А ты что? Гнилыми листьями меня закидаешь? То-то, молчишь? Вот и молчи!
Январий прикрыл глаза на какое-то время, успокаивая свой бешеный норов, затем, обходя толпы гостей, направился к девушкам. Он ощущал странный сумбур чувств к Августине, но однозначно - она ему небезразлична. Князю ничего не оставалось, как пригласить Августину на вальс, чтобы не обидеть девушку в такой важный день. Пусть знает, что он не бесчувственный, а тоже имеет сердце.
Конечно же, Августина счастлива: громко хохочет, задорно и ненасытно танцует, чем увлечёт и умотает князя до бесчувствия. Ноябрий же, лёгкий на душевный подъём быстро пришёл в себя и даже был горд, что сразился в словесном поединке с самим Январиусом, которого многие побаивались, зная его жёсткий характер. Осенний князь настроился на лёгкий флирт с подругой Августины и уже обхаживал рыжеволосую девушку плутоватыми глазками. Но не тут-то было: с двух сторон его внезапно осадили Осенние княжны Сентябрина и Октябрина. Девушки-хохотушки, загадочно перемигивая глазками, увели парня в ликующую толпу. Виолетта лишь пожала плечами и развела руками, мол: «Селяви»
Владыка Севера решил выйти, как говорится «в народ». Он легко спустился с высоких плавающих ступеней, покрывая их длинным царским полушубком, поздравляя на ходу всех встречавшихся в зале. Целовал и обнимал особо приближённых или важных гостей, шумно и весело вёл беседы с ними.
Одиноко скучавший князь Февралиус, покружил в танце пару снегурок, потом, заметив, что Виолетта осталась одна, быстро подкатил к ней бравым, весёлым парнем, приглашая на вальс. В отличие от князя Январиуса, он тот ещё юморист: рассмешит, кого хочешь, и станцует, и споёт - ведь сегодня Новый год! Да и красавец он – хоть куда! Волосы серого пепла вихрем вьются, глаза остры и быстры, а улыбка – соблазнительного мачо. И он хочет веселиться!
Виолетта тщетно вглядывалась в толпу Дедов Морозов, чтобы найти Илью, подумав, что в дремучем лесу больше шансов найти человека, чем в этом красном калейдоскопе и, быть может, на танцплощадке он быстрее её найдёт, поэтому приняла приглашение князя Февралиуса. Он лихо закружил её, закрутил в волчке, подхватывая на лету, как снежинку, завихрил по кругу, чем изрядно утомил гостью.
***
Илья искал Виолетту по всему залу и, наконец, нашёл: вот никак не ожидал увидеть её вальсирующей с Зимним князем, и выглядела она вполне счастливой. Он остановился. Лёгкая дрожь прошла по телу. Его взгляд недовольно взирал на танцующую пару: они мило вели беседу - прям голубки! «Всё-таки она прирожденная кокетка, – подумал он в сердцах. - А этот князь, ещё тот обольститель! Так и льнёт, так и льнёт к ней. Потом дети появляются в детских домах… холодные и несчастные, не знающие своих родителей». - Пронеслась околесица в его хмельной голове.
Илья почему-то вспомнил малышку Снежану и пожалел себя. Он резко потряс головой, вылетая из тумана скверных мыслей, чтобы она перестала кружиться. Кругом - море красных Дедов Морозов и синих Снегурочек, а перед глазами расплывались лица, лица, тысяча лиц, которые смеялись, гримасничали и орали. Пара фужеров шампанского дали о себе знать, а он - золотой трезвенник, отчего-то сегодня позволил себе расслабиться.
Виолетта прямо нарасхват: Владыка, охваченный всеобщим весельем, проходивший мимо, вдруг перехватил её у князя и закружил в танце, оставив «с носом» Февралия.
- Ну вот, теперь Владыка у меня на пути… - бубнил себе под нос Илья, пробираясь сквозь весёлую толпу, напевая, - … молодым везде у нас дорога… с каждым днём всё радостнее жить…
Поравнявшись с танцующей парой, он напустил на себя храбрость и, почёсывая бородку, сказал немного заторможено:
- О Великий из Великих! Владыка Севера и… наш самый-самый Дед Мороз…Да, самый-самый… Ну, так вот! Разрешите похитить у Вас вашу гостью! Она обещала мне… танец… - с трудом закончив свою речь, он протянул руку.
Виолетта удивилась: ведь это уже не тот Илюшенька, который никогда бы этого не сделал. Сейчас он вёл себя нагловато, как-то по-мальчишески. Какая муха его укусила?
Великий Дед Мороз печально вздохнул с грустинкой в глазах и ответил:
- Да-да, конечно! Это ваш год, дети мои! Не упустите его, и не провороньте… - дружески похлопал Илью по плечу и подмигнул Виолетте.
А она, с насмешливо-игривым взглядом, вложила свою ладонь в протянутую руку Ильи и, обернувшись к «Великому», сказала негромко:
- А Вы, ведь тогда слукавили? насчёт формулы… Вы её знали…
«Великий» хитро прищурился, улыбнулся в седую бороду и ничего не ответил. Знал, молчание – золото. Только пробубнил негромко вслед молодым: «Эх, молодость! Золотая, светлая…»
***
Снова ударили залпы фейерверков, озаряя купол светящим калейдоскопом огненных звёзд. Эльфы-снежинки неустанно мельтешили по залу, приставая к гостям, и записывали в памяти своей маленькой головки все желания. Глеб никак не мог определиться, чего же он хочет? После пары мучительных минут он сказал этому маленькому летающему существу: «Хочу быть Дедом Морозом… настоящим!», хотя отлично понимал, что это чудо не произойдёт. Он не готов встать на путь исправления, но в его мечтах – это он стоял вместо Ильи при награждении, это ему Великий Мороз жал руку и вручал подарок…
Вьюжка развлекла его ненадолго, увлекая в хоровод Дедов Морозов. Он даже подумал, что она ему очень импонирует и, пожалуй, остался бы, но у него есть незаконченное дело – это месть врагу. И он привык доводить все дела до конца. А пока звучала музыка: обворожительный дуэт княжны Мартины и князя Майуса исполнял мелодичную песню о любви, приглашая на танцевальную площадку всех влюблённых.
- Я обниму тебя
Нежно-нежно,
Снежно-снежно…
- медлительно вытягивает припев великолепная блондинка Мартина.
Князь Декабриус в серебристо-белом парадном мундире и Снегурочка во всём белом создавали образ зимней чистоты, святости и нежности. На эту пару любовались, ей восхищались, как эталоном красоты. Илья решил поддержать влюблённую пару, вышедшую первыми на танцлёд, и закружил Виолетту в такт этой снежно-нежной неземной музыки.
Вьюжка было потянула Глеба на танец, но тот сослался на усталость. Он понимал, его могут заметить и узнать, а раскрывать себя ещё рано, хотя музыка так призывно звучала, а слова песни тревожили душу и не могли оставить кого-то равнодушным.
Августина, даже не спрашивая своего возлюбленного, потянула его в самый центр вальсирующих и, склонив рыжую голову ему на грудь, пожалуй, пребывала в счастье.
Вскоре обнаружилось, что влюблённых в этом зале - как звёзд на небе, даже тесно стало от их пестроты и блеска.
***
Сумерки начисто стёрли горизонт, запорошив его снежной стеной. Небосвод в косматой шубе - ничего не видно, будто князь Декабриус решил обнулить снежный банк в честь праздника.
Илья и Виолетта поднимались по нескончаемым ступенькам к морозодрому. Там свежий морозный воздух, который должен отрезвить ревнивого Отелло. За прозрачными ледяными стенами было видно, как гуляли по скульптурным разноцветным залам князь Декабриус и Снегурочка, держась за руки, и говорили на счастливом языке. «Хоть у кого-то всё хорошо…» - подумал с завистью Илья.
В других залах происходили конкурсы-состязания среди Дедов Морозов: кто-то этой ночью получит медаль за находчивость, за весёлость, за грустное лицо или почётное звание «самого сильного и ловкого». На морозодроме, открытом всем сторонам света свистел, резвился бешеный ветер, а жгучий мороз сразу заключал в свои объятия людскую плоть.
- Я бы дала тебе медаль - «самого холодного Деда Мороза!» - засмеялась Летта, вырывая у ветра свои рыжие локоны, и пряча лицо в меховом воротнике Ильи. - Ты, как попал сюда, твоё сердце сразу превратилось в ледышку. Тебя нужно срочно реанимировать!
Девушка призывно подняла на него глаза, затем сжала ладонями его ледышки-щёки и притянула к себе для долгого поцелуя. Это был очень долгий поцелуй: сначала он почувствовал, как загорелись уши, потом щёки и казалось, что всё лицо заполыхало огнём.
Виолетта больше не мёрзнет и не боится холода. Достаточно было поцелуя. Ей вспомнились слова Великого Деда Мороза, что она скоро сама поймёт, почему холод не страшен для влюблённых и подумалось ей: «Как в сказке о спящей царевне! Это так просто. Нужно перечитывать иногда сказки».
- Ты сейчас улетишь? – спросил Илья, растаявший от поцелуя, а потому подобревший и счастливый.
- Нет, вернее – да! Но мы летим вместе!–сообщает она ему с горящими глазами, желая окончательно растопить его холодность и зажечь огнём его сердце.
Он покачал головой, знал, что это невозможно в данный момент и спросил:
- Как это? Праздник в самом разгаре. И браслет невидимки отключён…
Виолетта не слушает его. Пальчиками проникает в маленький потайной карманчик и достаёт две таблетки. Затем нежно трогает его губы, он приоткрывает рот и берёт с её рук таблетку – глотает, ничего не спрашивая. Она делает тоже самое. Они тают среди тысячи снежинок, исчезают в глазах друг друга, превращаясь в серебристые эфирные субстанции.
И снова полёт по бескрайнему ночному простору, как из её сна, где она уже ощутила это захватывающее чувство полёта. Кажется, что такое безмолвное огромное пространство предоставляет выбор жизненных путей и служит ключом на все вопросы, а ответ - в них самих, в чуде, живущего в сердце, лишь слова не звучат. Но если прозвучат эти три слова, влюблённым вдруг откроется закодированная в сознании Божественная любовь.
Своим дыханием ветер поднял невесомые души и, рассекая воздух, понёс над землёй, где россыпью огней светились города в ночной небесной оправе. Воздушная пустота, объединявшая небо и землю, приняла ночную мглу с красочными цветами салютов, и Земля из космоса, наверное, сверкала огромной бенгальской свечой.
Невидимки с ощущением праздника в душе наслаждались этой волшебной реальностью, отлично понимая, что это всего лишь исполнение загаданных ими желаний в новогоднюю ночь.
«Что будем делать?» - слышит Летта голос Ильи, скорее всего, она ощущает его телепатически и так же ему телепатирует: «Будем играть в привидения! Пугать, а может радовать и удивлять людей… Мы сегодня - новогодние призраки! Таблетка рассчитана на новогоднюю ночь. Формула у неё такая - новогодняя, вернее, до семи утра. К этому времени мы не будем уже привидениями. У тебя к утру сработает рабочая невидимка, и ты улетишь в страну Деда Мороза, а я больше никогда не полечу с тобой в этом году. А сейчас ты - Дед Мороз, а я - Снегурочка! Полетим, осчастливим кого-нибудь! Прибавим веры в новогодние чудеса!»
- Классно! – отозвалась импульсами субстанция Ильи.
Возможно, праздник пробудил дремлющие в них страсти к приключениям, к отчаянным поступкам и, ощутив радостное чувство свободы, они, очертя головы, понеслись навстречу новогодней ночи. А праздник продолжается по всей планете. Новый 22 Год входит в свои права, и его торжественное шествие продолжится до утра. За это время олени-ветерки со скоростью света пронесут его королевские сани по всему миру, где, как на фотоплёнке быстро пролетят дни и ночи разных стран на различных географических широтах.
Глава тринадцатая
Привидения забавляются
В сей шахматной игре, что бедами богата,
Без «шаха» для него уж не было квадрата.
Низами
Ночное снежное зимнее небо нежно обнимало спящий мир, в котором один раз в году человечество не спало, чтобы не пропустить торжественные минуты прихода Нового года. Его встретят праздничным пиротехническим шоу и огненными салютами. Небосвод будет взрываться россыпью искр, издавать свист, выпускать пламя и разноцветный дым, вырисовывать в небе фигуры различных форм и цветов, сотканных из огненных брызг. Искрящие вспышки, пронизывающие ночную тьму, на мгновение покажут завораживающую мистику огня, и разбегутся змеевидными лентами или разноцветной спиралью падающих звёздочек.
