Но на снегу не было ни следа от коробки. Юля замерла, не понимая, что происходит. Решив не искушать судьбу, она бросилась в сторону, куда как ей показалось, ушёл Влад.
«Всё - таки маньяк!» — бились панические мысли в её голове.
Она прыгала по сугробам, задыхаясь от страха и вдруг снова наткнулась на коробку. Та лежала прямо перед ней, ожидая ее появления. Как в классическом хорроре, Юля застыла с расширенными от ужаса глазами. А сзади, неумолимо приближаясь, шагал старик, продолжая звать её по имени:
— Юлька… Юлька…
Крик застрял в горле. И в этот миг коробка вдруг поднялась в воздух, окутавшись вихрем снежинок, и медленно двинулась прямо к Юле. Всё происходило словно во сне: звуки приглушились, время растянулось, а реальность растворилась.
Начав отступать, Юля поскользнулась на скрытом под снегом бугорке и упала в сугроб. Закрыв голову руками, она зажмурилась, ожидая боли и чего - то неизбежного…
Но вместо этого услышала озадаченный голос Влада:
— Ты чего тут валяешься? — Он прижимал руку груди. «Они его ранили!» — пронеслось в голове у Юли.
— Тебе надо срочно в больницу!.. — она перевернулась на живот, затем встала на карачки и кое - как поднялась на ноги.
— Зачем? — не понял мужчина.
— У тебя шок, ты не чувствуешь боли! Куда тебя ранили? — она кинулась расстёгивать ему куртку, не давая Владу ни возразить, ни как - то помешать.
В тот же миг молния на куртке разошлась, и маленькое тельце щенка начало вываливаться.
— Юля, твою мать! — гаркнул Влад, второй рукой ловко подхватывая заваливающегося малыша.
— Уже нашли свои подарочки? — раздался довольный голос дедка.
— Он нас сейчас прикончит… — пропищала Юля, всё-таки отпустив куртку Влада.
Её взгляд скользнул ниже и она наконец разглядела, что он держит в руках.
— Э-э, что это?
— Не «что», а «кто», — поправил её мужчина, аккуратно застёгивая куртку, чтобы щенок снова не вывалился. — Нашёл его тут. Потерялся, наверное.
— Всё это слишком подозрительно… — Юля затравленно огляделась. Неподалеку мерцал свет фонаря, постепенно приближаясь.
— Ребята, вы где? — голос Ефима Митрофаныча звучал уже совсем близко. Он вышел на их след.
— Сделай что-нибудь! —зашептала девушка, инстинктивно прячась за спиной Влада.
— Ты нормальная? — он обернулся, только сейчас заметив, как сильно она дрожит.
— Так, нашли подарки или нет? —из-за стволов наконец показался Ефим Митрофаныч. Он улыбался, но Юле эта улыбка казалась ухмылкой психопата — настолько всё происходящее выбивалось из реальности.
В этот момент она почувствовала, как в ногу что-то мягко ткнулось. Оглянулась и увидела ту самую коробку, материализовавшуюся прямо у её ботинок.
Это стало последней каплей. Юля схватилась за голову, глаза её закатились, и она беззвучно рухнула в снег.
— Юля! — Влад не успел подхватить её и она ударилась о землю. Щенок, испуганный внезапным движением, заскулил.
— Что случилось?! — Ефим Митрофаныч подбежал, фонарь в его руке дрогнул, осветив бледное лицо девушки и растерянного Влада.
— Она… потеряла сознание, — произнёс Влад, растеряно.Ефим Митрофаныч нахмурился и посмотрел на рядом лежащую коробку.
Постепенно в его голове начала складываться цельная картина происходящего и тут же прояснилась причина столь бурной реакции девушки.
Он и подумать не мог, что его невинная шалость приведёт к такому. Старик лишь наказал Вихору ненавязчиво, словно бы случайно, подбросить Юле её подарок — ту самую куклу, которую она когда-то просила в письме к Деду Морозу. Ему казалось, это будет мило и трогательно, напомнить ей о детстве, вызвать улыбку… Но он никак не ожидал, что девушка от страха потеряет сознание.
Ефим Митрофаныч осторожно похлопал её по щекам, реакции не последовало. Тогда он приложил к её лицу немного снега. Юля вздрогнула, с глубоким шумным вздохом открыла глаза.
— Тише, тише, всё хорошо, — ласково произнёс дедок.
— Не надо меня убивать… Пожалуйста… — с мольбой в голосе проскулила Юля, во взгляд её плескался ужас.
— Дык никто и не собирался… — Ефим Митрофаныч буквально опешил, услышав её слова. В голове пронеслось:
«Предок мой, что Карачуна победил, в гробу перевернулся бы от таких подозрений!»
Он невольно усмехнулся, но тут же сдержал улыбку не время.
— Да ты что, милая? — мягко сказал он, присаживаясь рядом. — Какой уж тут «убивать»… Я-то думал, обрадуешься, как в детстве поверишь в зимнее чудо.
Юля замерла, пытаясь осмыслить его слова. Взгляд скользнул к коробке, затем снова к старику.
— Не смешная шутка… — Юля попыталась подняться, но силы словно покинули её. Влад помог ей встать, бережно придерживая под локоть. У девушки кружилась голова, снег, хоть и смягчил падение, не избавил от неприятного, пульсирующего ощущения в месте удара.
Масляный фонарь мерцал тёплым жёлтым светом. Ефим Митрофаныч подхватил
его, засунул под мышку злополучную коробку с куклой и втроём они медленно побрели к избе.
Стоило им выйти на открытое пространство, как вдали показались два двигающихся столба света.
— А это кто… эльф на санях с прожектором? — вяло выдала Юля, прищуриваясь.
— Что? — Влад даже наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо: чушь, которую она несла, никак не укладывалась в голове.
— Почему эльф? — старик тоже был в недоумении. — Это Васенька приехал.
— Угу… Васенька. Это кто? — без особого энтузиазма спросила она, едва переставляя ноги.
— Сын мой. Приехал, как я и говорил, вечером, — пояснил Ефим Митрофаныч, слегка оправдываясь, будто был в чём-то виноват.
Пикап Василия, оснащённый боковым отвалом, медленно, но упорно продвигался по снежным завалам, взрезая сугробы и отбрасывая их в стороны.
Старик не стал дожидаться с гостями, пока сын доберётся до них, они скрылись в недрах избы. Юля чувствовала себя так, словно погрузилась в прозрачный гель: все движения и звуки доходили до неё с запозданием, будто сквозь вязкую, невесомую пелену. Мир вокруг замедлился голоса звучали приглушённо, шаги отдавались гулко, а собственные мысли плыли, не желая складываться в чёткие образы. Она машинально прижала ладони к холодным щекам, пытаясь собраться.
От запахов ранее приготовленных блюд у Влада потекли слюнки, особенно после того, как дедок вытащил из печи томлёное мясо, с золотистой корочкой и ароматным паром. Мужчина бережно усадил щенка на лавку, тот, почувствовав тепло, начал обнюхивать доски, шевеля носом.
Влад, разглядев щенка при свете ламп, ощутил резкое дежавю. Та же расцветка шерсти — рыже-белые пятна с чёткими границами, словно нарисованные кистью. И лишние пальцы на лапах…
— Бандит? — с недоверием произнёс Влад, всматриваясь в мордочку щенка.
Старик услышал и тепло улыбнулся.
— К сожалению, это не он, а его потомок, — Дедок подошёл к мужчине и похлопал его по плечу. — Ты в письме просил позаботиться о нём. Я забрал его из приюта и вырастил. Очень умным псом был.
Влад неверяще смотрел на Ефима Митрофаныча.
— Как?.. — только и смог произнести он.
— Я Дед Мороз. Тот самый, кому дети пишут письма, — старик говорил спокойно. Он усмехнулся посмотрев на Юлю — у той брови поползли на лоб, а губы приоткрылись в немом «ох».
— Да ну? Не может быть… Юмор у вас так себе, — сказала она нервно рассмеявшись, выходило это у нее не убедительно.
— Да, верь не верь, но это так, — старик развёл руками. — Ваши письма пришли ко мне с опозданием. Я не успел исполнить ваши пожелания вовремя. А вы уже утратили веру и волшебства не случилось. В его голосе отчётливо послышалось огорчение.
— Звучит как бред во время гриппа: Дед Мороз, подарки… — Юля бросила недоверчивый взгляд на куклу. — Не может быть.
Кукла была точь-в-точь как та, что она видела в детстве на витрине. Юля тогда просто влюбилась в неё: изящная, с русыми локонами, в кружевном платье, с нежно-розовыми, фарфоровыми щёчками и улыбкой. Когда она рассказала о кукле маме, та долго её отговаривала:
— Это коллекционная кукла, Юлечка. С такими не играют — их собирают, чтобы любоваться. Понимаешь?
Юля кивнула, приняла объяснения, но в душе продолжала лелеять мечту.
Мама вскоре забыла об этом разговоре, а девочка дождалась конца декабря, тайком от родителей написала письмо Деду Морозу и отправила его в ближайший почтовый ящик.
На утро после праздника она с замиранием сердца бросилась к ёлке. Подарок был! Юля развернула бумагу с трепетом, но… радость тут же сменилась разочарованием. Кукла была прекрасной, но не той самой. Не той, о которой она мечтала.
Именно тогда она поняла: Деда Мороза не существует. Больше писем она не писала даже когда мама уговаривала.
Сейчас, глядя на куклу в коробке, Юля ощутила, как в груди что - то дрогнуло. Всё это время она считала тот детский опыт был доказательством, что чудеса — лишь выдумка. Но теперь…
Она не успела спросить, как он получил письмо и достал куклу, — дверь с грохотом распахнулась, и в избу вошёл человек.
Сразу было ясно — это сын старика. Тот же широкий разворот плеч, тот же твёрдый, цепкий взгляд. И борода — такая же длинная и густая, только без седины, отливающая рыжиной.
— Василий, ты вовремя! — обрадовался Ефим Митрофаныч. — Садись за стол, сейчас будем кушать.
— Добрый вечер, — поздоровался вновь прибывший. Голос у него был низкий, раскатистый, как гул горной реки.
Юля, посмотрев на него хмыкнула:
— Он тоже Дед Мороз?
— Пока нет… — уклончиво ответил Ефим Митрофаныч, едва заметно улыбнувшись.
Василий нахмурил брови, переводя взгляд с отца на Юлю, потом на Влада со щенком на коленях.
— Пап? — Василий вопросительно посмотрел на отца, потом прошёл к рукомойнику и ополоснул лицо холодной водой, капли стекали по его бороде.
Ефим Митрофаныч сморщил крупный нос, словно учуял что-то неприятное.
— Пришлось признаться, — нехотя произнёс он, расставляя тарелки на стол.
— Напортачил? — холодным тоном Василия можно было замораживать воду.
Старик не ответил только гневно зыркнул, в этом взгляде читалось «не смей!»
Василий не стал продолжать разговор, не потому что испугался взгляда отца, а просто не хотел при посторонних выяснять отношения.
Напряжение между ними повисло в воздухе, но оба словно договорились отложить спор до поры.
Юля вдруг вспомнила о машине. Хотела было спросить у Василия, но он был слишком занят — продолжал играть в «гляделки» с отцом.
Решив отвлечься, она осторожно пододвинула к себе коробку с куклой и аккуратно открыла её. Внутри, на мягкой ткани, лежала та самая игрушка — фарфоровое личико с розовыми щёчками, русые локоны, кружевное, белое платье с вышивкой. Кукла оказалась ещё прекраснее, чем казалась в детстве.
Юля хихикнула, вспомнив, как пинала эту самую коробку, думая, что в ней что-то зловещее. Теперь же она не могла оторвать взгляд от игрушки, которую когда-то считала недостижимой мечтой.
«Сколько же она стоит?» — пронеслось у неё в голове. — «Если дедок заставит меня платить, то пусть катится вместе с куклой куда подальше».
Ощущение абсурдности не покидало Юлию. За ужином всё было безумно вкусным. На столе не имелось деликатесов, а лишь простые блюда, но они оказались выше всех похвал. За столом девушка пыталась обратить на себя внимание Влада, но он был так увлечён своим Бандитом, что ничего вокруг не замечал. А у Юли не хватало духу прямо сказать, что уровень безумия в этой избе зашкаливает.
Дедок не был маньяком и это не могло не радовать. Однако его проблемы с головой были очевидны: считать себя Дедом Морозом и ещё вовлечь в это сына…
И тут в её голове возникла ещё одна догадка: «Вся семья — душевнобольные или секта? Секта верующих в Деда Мороза, а он сам их глава!» Это объясняло поведение старика и его сына, но не проясняло ситуацию с куклой и собакой.
Пока она тщательно жевала салат, в мыслях появилась ещё одна теория: «В еде, воде и воздухе есть какое-то вещество, которое заставляет видеть то, чего нет». Она с трудом проглотила всё, что было во рту.
Как только трапеза подошла к концу, Ефим Митрофаныч, погладив свой живот, сказал:
— Ну, всё, можете ехать!
— Куда? — Юля всё же доела всё, что было у неё на тарелке, не хотелось оставаться голодной. А даже если в пище и содержались токсические вещества, она уже достаточно их съела — одним больше, одним меньше…
— Как куда? Ты же мне все уши прожужжала про свою машину и отдых, а теперь забыла, как получила куклу? — усмехнулся старик, сощурив глаза.
— Не забыла, просто неожиданно… вот, — Юля устыдилась своего вопроса. Да и старик был прав, она действительно рвалась уехать. Но теперь обстоятельства изменились, и ей не хотелось ехать с Василием.
Мало ли что у него на уме? Со стариком ещё можно было справиться, а с его сыном шансы резко падали.
— Ишь ты, как быстро меняешь своё решение! Людей отвлекаешь! — бранился Ефим Митрофаныч.
— Вам, значит, можно сходить с ума и мнить себя Дедом Морозом, а я — сразу «ишь ты»? — Праведный гнев, поселившийся у неё в груди из-за надуманного, прорвался громким восклицанием.
— Эка, вот это девки пляшут! — опешил старик и схватился за сердце. — Двадцать лет уже службу несу, и нате — здрасьте, назвали безумцем!
Василий икнул от этого заявления и посмотрел на Юлию, но та не сдавалась и стояла на своём.
— А-а, вы думали, что я куплюсь? Не знаю, каким образом вы узнали о моей
детской мечте и где нашли эту куклу, но верить в этот театр абсурда я не буду! — Она стукнула по столу раскрытой ладонью и ойкнула: кожу обожгло резкой болью.
Влад, до этого не вникавший в суть разговора, отвлёкся от игры с собакой.
Ефим Митрофаныч только и смог, что всплеснуть руками: от слов девушки он
потерял дар речи.
Василий лишь усмехался и ждал, как отец выкрутится. Борода и усы скрывали его
ехидную ухмылку: «Доигрался…»
— Да я Дед Мороз в тридцатом поколении!
— Да хоть в сороковом! — фыркнула Юля.
Тут Василий уже не смог сдержать веселье и захохотал.
— А ты чего зубоскалишь? — вскипел Ефим Митрофаныч.
Василий поднял руки вверх с раскрытыми ладонями.
— Ах так? Ну пойдём, я тебе докажу! — Несмотря на свой преклонный возраст, старик резво встал из-за стола. Он подошёл к Юле и бережно, но довольно крепко взял её под локоток. Ей ничего не оставалось, кроме как открыть рот от изумления.
— Подождите! — Влад тоже встал и подошёл к ним, удерживая щенка. Тот с удовольствием грыз пальцы мужчины.
— И ты тоже пойдёшь, чтобы Юлия не чувствовала себя обманутой. — Из добродушного дедка Ефим Митрофаныч превратился в генерала в отставке: он уже отошёл от службы, но не утратил военной выправки.
Сзади к Владу подошёл Василий и тыкнул его в спину кулаком, подгоняя.
Сводничество вышло из-под контроля. В возбуждённом состоянии отцу лучше не
перечить — просыпается тёмная сторона силы, что текла в жилах Карачуна.
— Куда вы меня тащите? — обретя вновь возможность говорить, спросила девушка.
— Туда, где рождается зима, — вкрадчиво ответил старик. Молодые люди одевались под пристальным взглядом дедка и его сына. Юля копошилась дольше всех из-за комбинезона.
Они вышли из дома и направились к сараям. Вдруг к ним подлетел вихрь.
— Знакомься - это Вихор, мой помощник. Это именно он пытался подарить тебе куклу, — как о чём-то само собой разумеющемся сообщил Ефим Митрофаныч.
Юлия увидела, как возле них кружится снег, образуя воронку, — и при этом ещё и свистит. Юля нервно хохотнула, а Влад сглотнул и крепче прижал к себе Бандита.
«Всё - таки маньяк!» — бились панические мысли в её голове.
Она прыгала по сугробам, задыхаясь от страха и вдруг снова наткнулась на коробку. Та лежала прямо перед ней, ожидая ее появления. Как в классическом хорроре, Юля застыла с расширенными от ужаса глазами. А сзади, неумолимо приближаясь, шагал старик, продолжая звать её по имени:
— Юлька… Юлька…
Крик застрял в горле. И в этот миг коробка вдруг поднялась в воздух, окутавшись вихрем снежинок, и медленно двинулась прямо к Юле. Всё происходило словно во сне: звуки приглушились, время растянулось, а реальность растворилась.
Начав отступать, Юля поскользнулась на скрытом под снегом бугорке и упала в сугроб. Закрыв голову руками, она зажмурилась, ожидая боли и чего - то неизбежного…
Но вместо этого услышала озадаченный голос Влада:
— Ты чего тут валяешься? — Он прижимал руку груди. «Они его ранили!» — пронеслось в голове у Юли.
— Тебе надо срочно в больницу!.. — она перевернулась на живот, затем встала на карачки и кое - как поднялась на ноги.
— Зачем? — не понял мужчина.
— У тебя шок, ты не чувствуешь боли! Куда тебя ранили? — она кинулась расстёгивать ему куртку, не давая Владу ни возразить, ни как - то помешать.
В тот же миг молния на куртке разошлась, и маленькое тельце щенка начало вываливаться.
— Юля, твою мать! — гаркнул Влад, второй рукой ловко подхватывая заваливающегося малыша.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.
— Уже нашли свои подарочки? — раздался довольный голос дедка.
— Он нас сейчас прикончит… — пропищала Юля, всё-таки отпустив куртку Влада.
Её взгляд скользнул ниже и она наконец разглядела, что он держит в руках.
— Э-э, что это?
— Не «что», а «кто», — поправил её мужчина, аккуратно застёгивая куртку, чтобы щенок снова не вывалился. — Нашёл его тут. Потерялся, наверное.
— Всё это слишком подозрительно… — Юля затравленно огляделась. Неподалеку мерцал свет фонаря, постепенно приближаясь.
— Ребята, вы где? — голос Ефима Митрофаныча звучал уже совсем близко. Он вышел на их след.
— Сделай что-нибудь! —зашептала девушка, инстинктивно прячась за спиной Влада.
— Ты нормальная? — он обернулся, только сейчас заметив, как сильно она дрожит.
— Так, нашли подарки или нет? —из-за стволов наконец показался Ефим Митрофаныч. Он улыбался, но Юле эта улыбка казалась ухмылкой психопата — настолько всё происходящее выбивалось из реальности.
В этот момент она почувствовала, как в ногу что-то мягко ткнулось. Оглянулась и увидела ту самую коробку, материализовавшуюся прямо у её ботинок.
Это стало последней каплей. Юля схватилась за голову, глаза её закатились, и она беззвучно рухнула в снег.
— Юля! — Влад не успел подхватить её и она ударилась о землю. Щенок, испуганный внезапным движением, заскулил.
— Что случилось?! — Ефим Митрофаныч подбежал, фонарь в его руке дрогнул, осветив бледное лицо девушки и растерянного Влада.
— Она… потеряла сознание, — произнёс Влад, растеряно.Ефим Митрофаныч нахмурился и посмотрел на рядом лежащую коробку.
Постепенно в его голове начала складываться цельная картина происходящего и тут же прояснилась причина столь бурной реакции девушки.
Он и подумать не мог, что его невинная шалость приведёт к такому. Старик лишь наказал Вихору ненавязчиво, словно бы случайно, подбросить Юле её подарок — ту самую куклу, которую она когда-то просила в письме к Деду Морозу. Ему казалось, это будет мило и трогательно, напомнить ей о детстве, вызвать улыбку… Но он никак не ожидал, что девушка от страха потеряет сознание.
Ефим Митрофаныч осторожно похлопал её по щекам, реакции не последовало. Тогда он приложил к её лицу немного снега. Юля вздрогнула, с глубоким шумным вздохом открыла глаза.
— Тише, тише, всё хорошо, — ласково произнёс дедок.
— Не надо меня убивать… Пожалуйста… — с мольбой в голосе проскулила Юля, во взгляд её плескался ужас.
— Дык никто и не собирался… — Ефим Митрофаныч буквально опешил, услышав её слова. В голове пронеслось:
«Предок мой, что Карачуна победил, в гробу перевернулся бы от таких подозрений!»
Он невольно усмехнулся, но тут же сдержал улыбку не время.
— Да ты что, милая? — мягко сказал он, присаживаясь рядом. — Какой уж тут «убивать»… Я-то думал, обрадуешься, как в детстве поверишь в зимнее чудо.
Юля замерла, пытаясь осмыслить его слова. Взгляд скользнул к коробке, затем снова к старику.
— Не смешная шутка… — Юля попыталась подняться, но силы словно покинули её. Влад помог ей встать, бережно придерживая под локоть. У девушки кружилась голова, снег, хоть и смягчил падение, не избавил от неприятного, пульсирующего ощущения в месте удара.
Масляный фонарь мерцал тёплым жёлтым светом. Ефим Митрофаныч подхватил
его, засунул под мышку злополучную коробку с куклой и втроём они медленно побрели к избе.
Стоило им выйти на открытое пространство, как вдали показались два двигающихся столба света.
— А это кто… эльф на санях с прожектором? — вяло выдала Юля, прищуриваясь.
— Что? — Влад даже наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо: чушь, которую она несла, никак не укладывалась в голове.
— Почему эльф? — старик тоже был в недоумении. — Это Васенька приехал.
— Угу… Васенька. Это кто? — без особого энтузиазма спросила она, едва переставляя ноги.
— Сын мой. Приехал, как я и говорил, вечером, — пояснил Ефим Митрофаныч, слегка оправдываясь, будто был в чём-то виноват.
Пикап Василия, оснащённый боковым отвалом, медленно, но упорно продвигался по снежным завалам, взрезая сугробы и отбрасывая их в стороны.
Старик не стал дожидаться с гостями, пока сын доберётся до них, они скрылись в недрах избы. Юля чувствовала себя так, словно погрузилась в прозрачный гель: все движения и звуки доходили до неё с запозданием, будто сквозь вязкую, невесомую пелену. Мир вокруг замедлился голоса звучали приглушённо, шаги отдавались гулко, а собственные мысли плыли, не желая складываться в чёткие образы. Она машинально прижала ладони к холодным щекам, пытаясь собраться.
От запахов ранее приготовленных блюд у Влада потекли слюнки, особенно после того, как дедок вытащил из печи томлёное мясо, с золотистой корочкой и ароматным паром. Мужчина бережно усадил щенка на лавку, тот, почувствовав тепло, начал обнюхивать доски, шевеля носом.
Влад, разглядев щенка при свете ламп, ощутил резкое дежавю. Та же расцветка шерсти — рыже-белые пятна с чёткими границами, словно нарисованные кистью. И лишние пальцы на лапах…
— Бандит? — с недоверием произнёс Влад, всматриваясь в мордочку щенка.
Старик услышал и тепло улыбнулся.
— К сожалению, это не он, а его потомок, — Дедок подошёл к мужчине и похлопал его по плечу. — Ты в письме просил позаботиться о нём. Я забрал его из приюта и вырастил. Очень умным псом был.
Влад неверяще смотрел на Ефима Митрофаныча.
— Как?.. — только и смог произнести он.
— Я Дед Мороз. Тот самый, кому дети пишут письма, — старик говорил спокойно. Он усмехнулся посмотрев на Юлю — у той брови поползли на лоб, а губы приоткрылись в немом «ох».
— Да ну? Не может быть… Юмор у вас так себе, — сказала она нервно рассмеявшись, выходило это у нее не убедительно.
— Да, верь не верь, но это так, — старик развёл руками. — Ваши письма пришли ко мне с опозданием. Я не успел исполнить ваши пожелания вовремя. А вы уже утратили веру и волшебства не случилось. В его голосе отчётливо послышалось огорчение.
— Звучит как бред во время гриппа: Дед Мороз, подарки… — Юля бросила недоверчивый взгляд на куклу. — Не может быть.
Кукла была точь-в-точь как та, что она видела в детстве на витрине. Юля тогда просто влюбилась в неё: изящная, с русыми локонами, в кружевном платье, с нежно-розовыми, фарфоровыми щёчками и улыбкой. Когда она рассказала о кукле маме, та долго её отговаривала:
— Это коллекционная кукла, Юлечка. С такими не играют — их собирают, чтобы любоваться. Понимаешь?
Юля кивнула, приняла объяснения, но в душе продолжала лелеять мечту.
Мама вскоре забыла об этом разговоре, а девочка дождалась конца декабря, тайком от родителей написала письмо Деду Морозу и отправила его в ближайший почтовый ящик.
На утро после праздника она с замиранием сердца бросилась к ёлке. Подарок был! Юля развернула бумагу с трепетом, но… радость тут же сменилась разочарованием. Кукла была прекрасной, но не той самой. Не той, о которой она мечтала.
Именно тогда она поняла: Деда Мороза не существует. Больше писем она не писала даже когда мама уговаривала.
Сейчас, глядя на куклу в коробке, Юля ощутила, как в груди что - то дрогнуло. Всё это время она считала тот детский опыт был доказательством, что чудеса — лишь выдумка. Но теперь…
Она не успела спросить, как он получил письмо и достал куклу, — дверь с грохотом распахнулась, и в избу вошёл человек.
Сразу было ясно — это сын старика. Тот же широкий разворот плеч, тот же твёрдый, цепкий взгляд. И борода — такая же длинная и густая, только без седины, отливающая рыжиной.
— Василий, ты вовремя! — обрадовался Ефим Митрофаныч. — Садись за стол, сейчас будем кушать.
— Добрый вечер, — поздоровался вновь прибывший. Голос у него был низкий, раскатистый, как гул горной реки.
Юля, посмотрев на него хмыкнула:
— Он тоже Дед Мороз?
— Пока нет… — уклончиво ответил Ефим Митрофаныч, едва заметно улыбнувшись.
Василий нахмурил брови, переводя взгляд с отца на Юлю, потом на Влада со щенком на коленях.
— Пап? — Василий вопросительно посмотрел на отца, потом прошёл к рукомойнику и ополоснул лицо холодной водой, капли стекали по его бороде.
Ефим Митрофаныч сморщил крупный нос, словно учуял что-то неприятное.
— Пришлось признаться, — нехотя произнёс он, расставляя тарелки на стол.
— Напортачил? — холодным тоном Василия можно было замораживать воду.
Старик не ответил только гневно зыркнул, в этом взгляде читалось «не смей!»
Василий не стал продолжать разговор, не потому что испугался взгляда отца, а просто не хотел при посторонних выяснять отношения.
Напряжение между ними повисло в воздухе, но оба словно договорились отложить спор до поры.
Юля вдруг вспомнила о машине. Хотела было спросить у Василия, но он был слишком занят — продолжал играть в «гляделки» с отцом.
Решив отвлечься, она осторожно пододвинула к себе коробку с куклой и аккуратно открыла её. Внутри, на мягкой ткани, лежала та самая игрушка — фарфоровое личико с розовыми щёчками, русые локоны, кружевное, белое платье с вышивкой. Кукла оказалась ещё прекраснее, чем казалась в детстве.
Юля хихикнула, вспомнив, как пинала эту самую коробку, думая, что в ней что-то зловещее. Теперь же она не могла оторвать взгляд от игрушки, которую когда-то считала недостижимой мечтой.
«Сколько же она стоит?» — пронеслось у неё в голове. — «Если дедок заставит меня платить, то пусть катится вместе с куклой куда подальше».
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.
Ощущение абсурдности не покидало Юлию. За ужином всё было безумно вкусным. На столе не имелось деликатесов, а лишь простые блюда, но они оказались выше всех похвал. За столом девушка пыталась обратить на себя внимание Влада, но он был так увлечён своим Бандитом, что ничего вокруг не замечал. А у Юли не хватало духу прямо сказать, что уровень безумия в этой избе зашкаливает.
Дедок не был маньяком и это не могло не радовать. Однако его проблемы с головой были очевидны: считать себя Дедом Морозом и ещё вовлечь в это сына…
И тут в её голове возникла ещё одна догадка: «Вся семья — душевнобольные или секта? Секта верующих в Деда Мороза, а он сам их глава!» Это объясняло поведение старика и его сына, но не проясняло ситуацию с куклой и собакой.
Пока она тщательно жевала салат, в мыслях появилась ещё одна теория: «В еде, воде и воздухе есть какое-то вещество, которое заставляет видеть то, чего нет». Она с трудом проглотила всё, что было во рту.
Как только трапеза подошла к концу, Ефим Митрофаныч, погладив свой живот, сказал:
— Ну, всё, можете ехать!
— Куда? — Юля всё же доела всё, что было у неё на тарелке, не хотелось оставаться голодной. А даже если в пище и содержались токсические вещества, она уже достаточно их съела — одним больше, одним меньше…
— Как куда? Ты же мне все уши прожужжала про свою машину и отдых, а теперь забыла, как получила куклу? — усмехнулся старик, сощурив глаза.
— Не забыла, просто неожиданно… вот, — Юля устыдилась своего вопроса. Да и старик был прав, она действительно рвалась уехать. Но теперь обстоятельства изменились, и ей не хотелось ехать с Василием.
Мало ли что у него на уме? Со стариком ещё можно было справиться, а с его сыном шансы резко падали.
— Ишь ты, как быстро меняешь своё решение! Людей отвлекаешь! — бранился Ефим Митрофаныч.
— Вам, значит, можно сходить с ума и мнить себя Дедом Морозом, а я — сразу «ишь ты»? — Праведный гнев, поселившийся у неё в груди из-за надуманного, прорвался громким восклицанием.
— Эка, вот это девки пляшут! — опешил старик и схватился за сердце. — Двадцать лет уже службу несу, и нате — здрасьте, назвали безумцем!
Василий икнул от этого заявления и посмотрел на Юлию, но та не сдавалась и стояла на своём.
— А-а, вы думали, что я куплюсь? Не знаю, каким образом вы узнали о моей
детской мечте и где нашли эту куклу, но верить в этот театр абсурда я не буду! — Она стукнула по столу раскрытой ладонью и ойкнула: кожу обожгло резкой болью.
Влад, до этого не вникавший в суть разговора, отвлёкся от игры с собакой.
Ефим Митрофаныч только и смог, что всплеснуть руками: от слов девушки он
потерял дар речи.
Василий лишь усмехался и ждал, как отец выкрутится. Борода и усы скрывали его
ехидную ухмылку: «Доигрался…»
— Да я Дед Мороз в тридцатом поколении!
— Да хоть в сороковом! — фыркнула Юля.
Тут Василий уже не смог сдержать веселье и захохотал.
— А ты чего зубоскалишь? — вскипел Ефим Митрофаныч.
Василий поднял руки вверх с раскрытыми ладонями.
— Ах так? Ну пойдём, я тебе докажу! — Несмотря на свой преклонный возраст, старик резво встал из-за стола. Он подошёл к Юле и бережно, но довольно крепко взял её под локоток. Ей ничего не оставалось, кроме как открыть рот от изумления.
— Подождите! — Влад тоже встал и подошёл к ним, удерживая щенка. Тот с удовольствием грыз пальцы мужчины.
— И ты тоже пойдёшь, чтобы Юлия не чувствовала себя обманутой. — Из добродушного дедка Ефим Митрофаныч превратился в генерала в отставке: он уже отошёл от службы, но не утратил военной выправки.
Сзади к Владу подошёл Василий и тыкнул его в спину кулаком, подгоняя.
Сводничество вышло из-под контроля. В возбуждённом состоянии отцу лучше не
перечить — просыпается тёмная сторона силы, что текла в жилах Карачуна.
— Куда вы меня тащите? — обретя вновь возможность говорить, спросила девушка.
— Туда, где рождается зима, — вкрадчиво ответил старик. Молодые люди одевались под пристальным взглядом дедка и его сына. Юля копошилась дольше всех из-за комбинезона.
Они вышли из дома и направились к сараям. Вдруг к ним подлетел вихрь.
— Знакомься - это Вихор, мой помощник. Это именно он пытался подарить тебе куклу, — как о чём-то само собой разумеющемся сообщил Ефим Митрофаныч.
Юлия увидела, как возле них кружится снег, образуя воронку, — и при этом ещё и свистит. Юля нервно хохотнула, а Влад сглотнул и крепче прижал к себе Бандита.
