Игнат был готов в тот же день. Ему нечего было скрывать, а поиск пряхи был приоритетным вопросом, нежели его тайны.
— Зара, если не согласишься — тебя никто не осудит, — успокаивал оборотень супругу, гладя по голове. — Мы найдём другой способ. Не надо себя ломать.
— Но как же, если этот браслет — единственная зацепка? Я боюсь не того, что увидит он, а что могу увидеть я, — призналась она. — Как я потом буду общаться с ним, если узнаю о нём что-то непристойное?
— Непристойное? — он не ожидал таких слов от эльфийки.
— Не знаю, например, что он ходит в женском белье... — она озвучила свои страхи и вся сжалась.
— Что?
Волков аж привстал. Он подумал, что она шутит, чтобы немного разрядить обстановку, но нет — она была серьёзна как никогда.
— Зара, что у тебя в голове?
Он расхохотался так громко, что Заринель тоже начала подхихикивать, а потом со стороны услышала, как это звучит.
— Слушай, если найдёшь что-то этакое — расскажешь мне, — заговорщицки прошептал он ей на ухо. — Будем вместе хранить эту тайну и хихикать.
Заринель была благодарна мужу за поддержку.
— Спасибо, — прошептала она, поцеловав его.
Ритуал готовился пару дней. Отвар варил ведун по известному ему одному рецепту. Вечером, как только снадобье было готово, они закрылись вдвоём в кабинете, чтобы лишний эмоциональный фон не мешал. Отвар пах горько и терпко — полынь, корень валерианы, что-то ещё, незнакомое, с лёгким смоляным оттенком. Заринель узнала шалфей, но остальные травы не могла определить. Вкус обжигал, оставляя вяжущее послевкусие, по ощущениям было, что язык во рту разбух и второчить им стало тяжело. Они выпили почти одновременно.
Голова через какое-то время стала тяжёлой, стены поплыли, тело стало ватным — движения заторможенные, будто кабинет залили прозрачным желе, и пространство стало осязаемым. Заринель услышала голос Игната. Он звал её:
— Заринель, иди сюда. Заринель.
Она увидела яркий свет — словно находилась в тёмной комнате и кто-то открыл дверь, залив всё вокруг сиянием. Она попыталась прищуриться, но веки не отозвались на это движение. Пришлось терпеть, пока зрение восстановится.
Вместо этого она почувствовала, как падает. Куда-то в бездну. Разные образы летали вокруг, точно она пробивалась сквозь них. Какие-то движущиеся картинки. Она дотрагивалась до них — и видела и ощущала то, что происходило не с ней.
Вот женщина берёт её на руки и улыбается. Она не видит её лица — только ощущение тепла и счастья. Потом образ обрывается, появляется новый. И так она падала, и при прикосновении любой частью тела проживала чужие воспоминания. Их было невероятно много.
Если эльфийка падала и просто безмысленно проживала чужие воспоминания, то Игнат целенаправленно пробивался в потоке сознания. Он уворачивался, группировался, старался не цеплять определённые картинки. Он нырял глубже — туда, что было ближе к сути. И тогда начал быстро перебирать чужие воспоминания. Их было много, и интимные подробности Игнат старался пропускать, но это не получалось — приходилось проживать, потому что не коснуться было нельзя.
И когда он добрался до самого последнего воспоминания — как они сидят в кабинете и пьют отвар, — браслет всплыл только один раз.
Опасный ритуал провели зря. Игнат ничего не нашёл. Он был раздосадован, но усилием воли разорвал пространство и выбрался на пустое пространство. Остановился там, ожидая, пока действие транса закончится.
Заринель пробиралась сквозь трясину. Было тяжело дышать — она делала судорожные вдохи, размахивала руками, карабкалась куда-то. Потом почувствовала чужие руки на себе и кто-то легонько похлопывал её по щекам. Затем ощутила холод на лбу. Губы, кажется, пересохли — она облизывала их таким же сухим языком.
— Смочите ей губы, — сказал кто-то рядом.
Влага показалась такой живительной. Она потянулась.
— Нет, пить нельзя — её будет выворачивать. Только смачивать губы, — говорил смутно знакомый голос.
И она высунула язык, чтобы его тоже смочили. Кто-то капнул пару капель, и они впитались в слизистую. Неизвестно, как было на самом деле, но по ощущениям — именно так.
Она открыла глаза — в них будто насыпали песка. Что-то промычала, и тут же появилась трубочка. Обхватив её губами начала тянуть живительную влагу. Теперь её никто не останавливал — она пила много и долго. Потом без сил отключилась.
Так она приходила в сознание несколько раз.
— Да сколько можно? — прохрипела она и открыла один глаз.
Приглушённый свет комнаты, и никого рядом. Заринель открыла второй глаз, привстала и тут же почувствовала резкую боль в голове и руке. Медленно повернула голову к источнику боли — оказалось, кто-то заботливо поставил ей капельницу, чтобы быстрее восстановилась. Тут кто-то вошел в комнату.
— О, ты наконец пришла в себя... — Наташа присела и обняла её.
— А сколько я так уже? — уточнила Заринель.
— Три дня, — сказала секретарь и погладила подругу по голове.
— А что с Игнатом? — спросила эльфийка.
— С ним нормально, только от головной боли мучается, — сказала Наташа, мягко улыбнувшись. — Он сразу отошёл, а ты прям совсем не хотела выходить из транса. Игнат сказал, что ты просто не готова была к подобному ритуалу. Он хоть и минимизировал риски, ты не могла выйти из его потока сознания, не получалось найти выход, пока из организма полностью не вывели токсины отвара.
— Это ты чего терминами заговорила? — нахмурилась она.
— Это Кристина сказала, не я, — призналась Наташа.
— Вы что, беременную женщину пригнали? — опешила эльфийка, резко крутанула головой и поплатилась за это болью. Она застонала и легла обратно на подушку.
— А что нам надо было делать? Никто из нас не знает, что делать, — призналась женщина.
— Но всё равно неправильно, — прошептала Зара, приложив руку ко лбу.
— А можно что-то от боли? — спросила она.
Наталья поджала губы и отрицательно покачала головой.
— Нельзя, надо перетерпеть. Так Игнат сказал, что отвары и таблетки могут сделать хуже.
— Понятно, — сказала Заринель. — А хотя бы поесть ?
Она говорила так, чтобы лишний раз не тревожить голову.
— Да, конечно. Сейчас принесу.
Всё было зря, признался Волкову ведун, когда пришёл в себя. Браслет она нашла только в ящике. До этого в её воспоминаниях его нет. Он лежал на кровати с закрытыми глазами.
Оборотень растёр лицо руками.
— То есть мы просто так прошли через эту боль? Этот браслет просто появился из ниоткуда? — начал рассуждать он. — К нашей квартире имеют доступ только я и Заринель. Ну, ещё если гости зайдут. Из гостей — ты, да мы с тобой. Выходит, он как-то там появился?
Волков был в тупике, как и другие сотрудники отдела. Браслет есть, а как он появился — никто не знает.
Булат вдоль и поперёк исследовал браслет. Да, это была определённо пряха. Он поместил его в артефактный короб, чтобы не испортился. Но после новостей, что зацепок нет, пытался вычислить дедуктивным способом — но Шерлока в себе отыскать не мог.
Ник поделился проблемой с Кристиной, и их разговор слышал Глеб.
— Ну чего вы тупите? Просто сфоткайте его и попробуйте поиск по картинке, — бросил он между делом.
— А что, так можно? — удивился Ник и получил насмешливый взгляд, который говорил, что он не адепт цифровых технологий. Впрочем, как и все в отделе.
— Раз такой умный — приди и помоги, — бросил ему Ник.
— Да говно вопрос, — ответил Глеб. Вот как раз и печать мне поставят.— Фыркнул он.
С этой беготнёй и переживаниями Ник забыл сказать Игнату, что Глеб всё вспомнил.
— Завтра поедем в отдел вместе.
Глеб поделился новостями с Геной, тот тоже напросился.
— Я по сравнению с вами просто айти-специалист, — ржал он над Ником, когда пришёл утром к дому Глеба.
Ведун всё ещё чувствовал себя плохо — головная боль давала о себе знать, но можно было уже немного двигаться, а не просто лежать пластом. Приезд в отдел молодого поколения будущих сотрудников не очень обрадовал Игната, особенно когда он узнал про Глеба. Но с постановкой печати пока повременил — всё ещё чувствовал себя плохо.
Идею с поиском по фотографии принял благосклонно. Браслет сфотографировали с разных ракурсов и запустили поиск. Но нашлось много мастер-классов по плетению, много интернет-магазинов, в которых можно было купить похожий.
— Неизвестные переменные, — брякнул Гена, когда браслет они всё-таки нашли. Вот только отфильтровать предстояло ещё немало.
— Так давайте отсекать магазины, которые не в нашей области, — предложил Глеб.
Число сократилось до двадцати. И с этим уже можно было работать. Отменили те, что находились далеко, и в итоге осталось десять магазинов. Было решено заказать по браслету в каждом. Каждый скинул Гене стоимость браслета и он заказал. Оставалось только ждать доставки.
Когда через четыре дня заказы с браслетами пришли и их забрали, только три из десяти оказались обычными. Остальные светились.
— Это что у нас, семь прях? — спросил Булат, снимая очки.
— Нет, скорее всего, это один, может два человека. Просто разосланы были в разные магазины. Теперь надо найти контакты изготовителя, — рассуждал Игнат.
— С этим будет сложно, — сказал Гена. — Магазины в нашей области, но юридический адрес и реальная мастерская могут не совпадать. Бывает, что регистрация в городе, а производят в соседнем посёлке или вообще на дому. Мы можем прийти по адресу, а там только офис и табличка.
— И что тогда? — спросил Булат.
— Тогда будем искать через налоговую или через отзывы, — пожал плечами Гена. — Но это время.
— Сколько проблем с этими вашими интернетами, — буркнул гном.
Компьютер был допотопным по мнению Геннадия — он слишком долго грузил страницы. Но приходилось терпеть, потому что доступа к базам данных у Гены на телефоне не имелось. Они прошлись по всем адресам, рядом сидел оборотень и записывал.
Когда он услышал «ателье» и его адрес, то оторвал голову от записей.
— Какой адрес? — переспросил он.
Гена прочитал снова.
У Волкова что-то в голове мелькнуло знакомое.
— Я в этом ателье был, там мне мундир расшивали, — сказал он, и в памяти всплыло воспоминание — как стоп-кадр из немого кино. Вот он спешит на выход, сталкивается с девушкой, извиняется, и она даёт ему браслет, который он впоследствии положил в карман.
Он встал, и лицо его осунулось. Сначала медленно, потом сорвался с места и побежал. Гена только открыл рот спросить, но Волкова уже не было.
Он бежал, и вина тяжелым камнем с каждым шагом давила всё сильнее. Влетел в комнату, увидел жену. Она была бледной, но чувствовала себя уже лучше, улыбнулась. Но потом, когда заметила вид оборотня, насторожилась.
— Что-то случилось? — прошептала она.
— Зара, милая моя, прости, прости меня.
Димитри бросился ей в ноги и начал целовать ступни.
— Димитри, что с тобой? Успокойся, перестань.
Она кое-как уговорила мужа подняться.
— Я вспомнил, откуда браслет. Это я его принёс. Мне дала его девушка из ателье, и по всей видимости, кто-то из двоих девушек — пряха.
Он чередовал свои слова с поцелуями прохладных пальцев эльфийки.
— Так это же хорошая новость, — сказала женщина, всё ещё не понимая действий оборотня.
— Так ты подверглась ритуалу, просто потому что я сразу не вспомнил.
Он зажмурился и приложил её ладони к своему лицу. Он последнее время слишком много и часто ошибается, и за его ошибки платят другие.
— Просто надо было вспомнить, напрячь свою дырявую память, — сокрушался он.
— Дмитрий, всё нормально, главное мы нашли. Ты Игнату сказал? — спросила она, поглаживая кожу с отросшей щетиной. Некогда чёрные волоски посеребрило время и жизненный опыт, а в последний год так вообще стал насквозь пропитан плохими событиями.
— Нет, не сказал, я побежал к тебе, — признался оборотень, за что получил щелбан.
— Так иди и скажи, это очень важная информация. Между прочим, мы с Игнатом пострадали больше всех.
Её взгляд был с укоризной.
— Понял, иду.
Волков поцеловал эльфийку и побежал теперь уже к начальнику.
Новости обрадовали Игната, но потом он вспомнил слова Савы об иномирянке. Те, кого он отправил наблюдать, не смогли уловить ничего полезного. Этой информацией он поделился с Волковым.
— Их там двое, — рассуждал оборотень. — Значит, кто-то из них — пряха, а кто-то — иномирянка. Брать надо обоих.
— Но у нас ничего нет, никаких оснований, — развёл руками Игнат.
Подделать корочки без Хемны они не могли. А просто так задержать двух законопослушных девушек чревато последствиями. Они и так были под пристальным присмотром — ошибка фатальна для них. Надо работать очень аккуратно.
Всё это он озвучил заместителю. Волков согласился, и они решили снова пойти как простые заказчики. Только идти должен кто-то другой.
В столовой, когда все собрались, разразился спор. Савелий доказывал, что должен идти именно он, потому что почуял иномирянку. И только он сможет точно распознать — вот только как он это сделает, объяснить не мог.
У Волкова было хотя бы обоняние — он мог почуять чужие магические эманации, но только свежие. Если иномирянка в этом мире уже давно, она покрывается местным магическим флером, и уже невозможно определить, местная она или нет. Поэтому он смог вычислить Ника — только потому что почувствовал его иномирность.
Булат утверждал, что он должен пойти, потому что он хороший артефактор.
— Это не аргумент, — парировал Сава.
Каждый хотел увидеть пряху, но идти толпой было глупо.
— Так, чтобы никто не обижался, — рявкнул Игнат, — пойдут Бузье и Наталья.
— Я не хочу, — сказал маг и поправил браслеты. Он сам отказался их снимать, делал это назло Волкову. Не мог объяснить, зачем он это делает, но наблюдать вину в глазах оборотня каждый раз, когда тот видел блокираторы на руках мага, было... приятно. Он сам не разобрался, почему ему нравится это.
— Да ты никогда ничего не хочешь, — хохотнул Пётр. — Ладно, всех спасу и пойду я. Если что, скручу обоих.
Сказал и встал.
— Я тоже пойду, — сказал Сава.
— Ай, идите, — махнул рукой Игнат. От гула голосов с новой силой разболелась голова.
Сава долго объяснял Петру, почему им нужна легенда. Тот смотрел на него и морщил нос.
— Ты крупногабаритный мужик, — говорил спрут. — И на тебя сложно найти костюм. А тебе нужно идти на свадьбу к другу.
— Плохая легенда, — забраковал Гена, который совал свой нос везде. И молчал, чтобы его не выгнали, но метко вставлял реплики. А Глеб бросил друга и торчал в мастерской гнома.
— Почему плохая? — возмутился Савелий. Ему не нравилось, что этот рыжий лезет.
— Потому что на свадьбе он прекрасно может быть в рубашке с коротким рукавом, без пиджака, — парировал рыжий.
— Значит, рубашку, — не сдавался спрут.
— Нет, — скривился тот, мотая головой.
— И что ты предлагаешь? — сощурился Савелий, поправив очки своим излюбленным жестом.
Гена на это только фыркнул.
— Пусть он будет начинающим реконструктором, и ему надо сшить костюм. В других ателье ему отказали, сказав, что такими заказами не занимаются, и что они — его последняя надежда, — выдал Гена и подмигнул опешившему Петру.
— Ага, а твоя идея нормальная? — скепсиса в голосе у спрута было не меряно.
— Да, я даже скажу тебе больше: у нас даже пруфы будут, — улыбнулся Гена и закивал, прищурив глаза.
Он зачитал объявление: клуб «Секира» объявляет набор новичков-реконструкторов.
— Зара, если не согласишься — тебя никто не осудит, — успокаивал оборотень супругу, гладя по голове. — Мы найдём другой способ. Не надо себя ломать.
— Но как же, если этот браслет — единственная зацепка? Я боюсь не того, что увидит он, а что могу увидеть я, — призналась она. — Как я потом буду общаться с ним, если узнаю о нём что-то непристойное?
— Непристойное? — он не ожидал таких слов от эльфийки.
— Не знаю, например, что он ходит в женском белье... — она озвучила свои страхи и вся сжалась.
— Что?
Волков аж привстал. Он подумал, что она шутит, чтобы немного разрядить обстановку, но нет — она была серьёзна как никогда.
— Зара, что у тебя в голове?
Он расхохотался так громко, что Заринель тоже начала подхихикивать, а потом со стороны услышала, как это звучит.
— Слушай, если найдёшь что-то этакое — расскажешь мне, — заговорщицки прошептал он ей на ухо. — Будем вместе хранить эту тайну и хихикать.
Заринель была благодарна мужу за поддержку.
— Спасибо, — прошептала она, поцеловав его.
***
Ритуал готовился пару дней. Отвар варил ведун по известному ему одному рецепту. Вечером, как только снадобье было готово, они закрылись вдвоём в кабинете, чтобы лишний эмоциональный фон не мешал. Отвар пах горько и терпко — полынь, корень валерианы, что-то ещё, незнакомое, с лёгким смоляным оттенком. Заринель узнала шалфей, но остальные травы не могла определить. Вкус обжигал, оставляя вяжущее послевкусие, по ощущениям было, что язык во рту разбух и второчить им стало тяжело. Они выпили почти одновременно.
Голова через какое-то время стала тяжёлой, стены поплыли, тело стало ватным — движения заторможенные, будто кабинет залили прозрачным желе, и пространство стало осязаемым. Заринель услышала голос Игната. Он звал её:
— Заринель, иди сюда. Заринель.
Она увидела яркий свет — словно находилась в тёмной комнате и кто-то открыл дверь, залив всё вокруг сиянием. Она попыталась прищуриться, но веки не отозвались на это движение. Пришлось терпеть, пока зрение восстановится.
Вместо этого она почувствовала, как падает. Куда-то в бездну. Разные образы летали вокруг, точно она пробивалась сквозь них. Какие-то движущиеся картинки. Она дотрагивалась до них — и видела и ощущала то, что происходило не с ней.
Вот женщина берёт её на руки и улыбается. Она не видит её лица — только ощущение тепла и счастья. Потом образ обрывается, появляется новый. И так она падала, и при прикосновении любой частью тела проживала чужие воспоминания. Их было невероятно много.
Если эльфийка падала и просто безмысленно проживала чужие воспоминания, то Игнат целенаправленно пробивался в потоке сознания. Он уворачивался, группировался, старался не цеплять определённые картинки. Он нырял глубже — туда, что было ближе к сути. И тогда начал быстро перебирать чужие воспоминания. Их было много, и интимные подробности Игнат старался пропускать, но это не получалось — приходилось проживать, потому что не коснуться было нельзя.
И когда он добрался до самого последнего воспоминания — как они сидят в кабинете и пьют отвар, — браслет всплыл только один раз.
Опасный ритуал провели зря. Игнат ничего не нашёл. Он был раздосадован, но усилием воли разорвал пространство и выбрался на пустое пространство. Остановился там, ожидая, пока действие транса закончится.
Заринель пробиралась сквозь трясину. Было тяжело дышать — она делала судорожные вдохи, размахивала руками, карабкалась куда-то. Потом почувствовала чужие руки на себе и кто-то легонько похлопывал её по щекам. Затем ощутила холод на лбу. Губы, кажется, пересохли — она облизывала их таким же сухим языком.
— Смочите ей губы, — сказал кто-то рядом.
Влага показалась такой живительной. Она потянулась.
— Нет, пить нельзя — её будет выворачивать. Только смачивать губы, — говорил смутно знакомый голос.
И она высунула язык, чтобы его тоже смочили. Кто-то капнул пару капель, и они впитались в слизистую. Неизвестно, как было на самом деле, но по ощущениям — именно так.
Она открыла глаза — в них будто насыпали песка. Что-то промычала, и тут же появилась трубочка. Обхватив её губами начала тянуть живительную влагу. Теперь её никто не останавливал — она пила много и долго. Потом без сил отключилась.
Так она приходила в сознание несколько раз.
— Да сколько можно? — прохрипела она и открыла один глаз.
Приглушённый свет комнаты, и никого рядом. Заринель открыла второй глаз, привстала и тут же почувствовала резкую боль в голове и руке. Медленно повернула голову к источнику боли — оказалось, кто-то заботливо поставил ей капельницу, чтобы быстрее восстановилась. Тут кто-то вошел в комнату.
— О, ты наконец пришла в себя... — Наташа присела и обняла её.
— А сколько я так уже? — уточнила Заринель.
— Три дня, — сказала секретарь и погладила подругу по голове.
— А что с Игнатом? — спросила эльфийка.
— С ним нормально, только от головной боли мучается, — сказала Наташа, мягко улыбнувшись. — Он сразу отошёл, а ты прям совсем не хотела выходить из транса. Игнат сказал, что ты просто не готова была к подобному ритуалу. Он хоть и минимизировал риски, ты не могла выйти из его потока сознания, не получалось найти выход, пока из организма полностью не вывели токсины отвара.
— Это ты чего терминами заговорила? — нахмурилась она.
— Это Кристина сказала, не я, — призналась Наташа.
— Вы что, беременную женщину пригнали? — опешила эльфийка, резко крутанула головой и поплатилась за это болью. Она застонала и легла обратно на подушку.
— А что нам надо было делать? Никто из нас не знает, что делать, — призналась женщина.
— Но всё равно неправильно, — прошептала Зара, приложив руку ко лбу.
— А можно что-то от боли? — спросила она.
Наталья поджала губы и отрицательно покачала головой.
— Нельзя, надо перетерпеть. Так Игнат сказал, что отвары и таблетки могут сделать хуже.
— Понятно, — сказала Заринель. — А хотя бы поесть ?
Она говорила так, чтобы лишний раз не тревожить голову.
— Да, конечно. Сейчас принесу.
***
Всё было зря, признался Волкову ведун, когда пришёл в себя. Браслет она нашла только в ящике. До этого в её воспоминаниях его нет. Он лежал на кровати с закрытыми глазами.
Оборотень растёр лицо руками.
— То есть мы просто так прошли через эту боль? Этот браслет просто появился из ниоткуда? — начал рассуждать он. — К нашей квартире имеют доступ только я и Заринель. Ну, ещё если гости зайдут. Из гостей — ты, да мы с тобой. Выходит, он как-то там появился?
Волков был в тупике, как и другие сотрудники отдела. Браслет есть, а как он появился — никто не знает.
***
Булат вдоль и поперёк исследовал браслет. Да, это была определённо пряха. Он поместил его в артефактный короб, чтобы не испортился. Но после новостей, что зацепок нет, пытался вычислить дедуктивным способом — но Шерлока в себе отыскать не мог.
Ник поделился проблемой с Кристиной, и их разговор слышал Глеб.
— Ну чего вы тупите? Просто сфоткайте его и попробуйте поиск по картинке, — бросил он между делом.
— А что, так можно? — удивился Ник и получил насмешливый взгляд, который говорил, что он не адепт цифровых технологий. Впрочем, как и все в отделе.
— Раз такой умный — приди и помоги, — бросил ему Ник.
— Да говно вопрос, — ответил Глеб. Вот как раз и печать мне поставят.— Фыркнул он.
С этой беготнёй и переживаниями Ник забыл сказать Игнату, что Глеб всё вспомнил.
— Завтра поедем в отдел вместе.
Глеб поделился новостями с Геной, тот тоже напросился.
— Я по сравнению с вами просто айти-специалист, — ржал он над Ником, когда пришёл утром к дому Глеба.
Ведун всё ещё чувствовал себя плохо — головная боль давала о себе знать, но можно было уже немного двигаться, а не просто лежать пластом. Приезд в отдел молодого поколения будущих сотрудников не очень обрадовал Игната, особенно когда он узнал про Глеба. Но с постановкой печати пока повременил — всё ещё чувствовал себя плохо.
Идею с поиском по фотографии принял благосклонно. Браслет сфотографировали с разных ракурсов и запустили поиск. Но нашлось много мастер-классов по плетению, много интернет-магазинов, в которых можно было купить похожий.
— Неизвестные переменные, — брякнул Гена, когда браслет они всё-таки нашли. Вот только отфильтровать предстояло ещё немало.
— Так давайте отсекать магазины, которые не в нашей области, — предложил Глеб.
Число сократилось до двадцати. И с этим уже можно было работать. Отменили те, что находились далеко, и в итоге осталось десять магазинов. Было решено заказать по браслету в каждом. Каждый скинул Гене стоимость браслета и он заказал. Оставалось только ждать доставки.
Когда через четыре дня заказы с браслетами пришли и их забрали, только три из десяти оказались обычными. Остальные светились.
— Это что у нас, семь прях? — спросил Булат, снимая очки.
— Нет, скорее всего, это один, может два человека. Просто разосланы были в разные магазины. Теперь надо найти контакты изготовителя, — рассуждал Игнат.
— С этим будет сложно, — сказал Гена. — Магазины в нашей области, но юридический адрес и реальная мастерская могут не совпадать. Бывает, что регистрация в городе, а производят в соседнем посёлке или вообще на дому. Мы можем прийти по адресу, а там только офис и табличка.
— И что тогда? — спросил Булат.
— Тогда будем искать через налоговую или через отзывы, — пожал плечами Гена. — Но это время.
— Сколько проблем с этими вашими интернетами, — буркнул гном.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ.
Компьютер был допотопным по мнению Геннадия — он слишком долго грузил страницы. Но приходилось терпеть, потому что доступа к базам данных у Гены на телефоне не имелось. Они прошлись по всем адресам, рядом сидел оборотень и записывал.
Когда он услышал «ателье» и его адрес, то оторвал голову от записей.
— Какой адрес? — переспросил он.
Гена прочитал снова.
У Волкова что-то в голове мелькнуло знакомое.
— Я в этом ателье был, там мне мундир расшивали, — сказал он, и в памяти всплыло воспоминание — как стоп-кадр из немого кино. Вот он спешит на выход, сталкивается с девушкой, извиняется, и она даёт ему браслет, который он впоследствии положил в карман.
Он встал, и лицо его осунулось. Сначала медленно, потом сорвался с места и побежал. Гена только открыл рот спросить, но Волкова уже не было.
Он бежал, и вина тяжелым камнем с каждым шагом давила всё сильнее. Влетел в комнату, увидел жену. Она была бледной, но чувствовала себя уже лучше, улыбнулась. Но потом, когда заметила вид оборотня, насторожилась.
— Что-то случилось? — прошептала она.
— Зара, милая моя, прости, прости меня.
Димитри бросился ей в ноги и начал целовать ступни.
— Димитри, что с тобой? Успокойся, перестань.
Она кое-как уговорила мужа подняться.
— Я вспомнил, откуда браслет. Это я его принёс. Мне дала его девушка из ателье, и по всей видимости, кто-то из двоих девушек — пряха.
Он чередовал свои слова с поцелуями прохладных пальцев эльфийки.
— Так это же хорошая новость, — сказала женщина, всё ещё не понимая действий оборотня.
— Так ты подверглась ритуалу, просто потому что я сразу не вспомнил.
Он зажмурился и приложил её ладони к своему лицу. Он последнее время слишком много и часто ошибается, и за его ошибки платят другие.
— Просто надо было вспомнить, напрячь свою дырявую память, — сокрушался он.
— Дмитрий, всё нормально, главное мы нашли. Ты Игнату сказал? — спросила она, поглаживая кожу с отросшей щетиной. Некогда чёрные волоски посеребрило время и жизненный опыт, а в последний год так вообще стал насквозь пропитан плохими событиями.
— Нет, не сказал, я побежал к тебе, — признался оборотень, за что получил щелбан.
— Так иди и скажи, это очень важная информация. Между прочим, мы с Игнатом пострадали больше всех.
Её взгляд был с укоризной.
— Понял, иду.
Волков поцеловал эльфийку и побежал теперь уже к начальнику.
Новости обрадовали Игната, но потом он вспомнил слова Савы об иномирянке. Те, кого он отправил наблюдать, не смогли уловить ничего полезного. Этой информацией он поделился с Волковым.
— Их там двое, — рассуждал оборотень. — Значит, кто-то из них — пряха, а кто-то — иномирянка. Брать надо обоих.
— Но у нас ничего нет, никаких оснований, — развёл руками Игнат.
Подделать корочки без Хемны они не могли. А просто так задержать двух законопослушных девушек чревато последствиями. Они и так были под пристальным присмотром — ошибка фатальна для них. Надо работать очень аккуратно.
Всё это он озвучил заместителю. Волков согласился, и они решили снова пойти как простые заказчики. Только идти должен кто-то другой.
В столовой, когда все собрались, разразился спор. Савелий доказывал, что должен идти именно он, потому что почуял иномирянку. И только он сможет точно распознать — вот только как он это сделает, объяснить не мог.
У Волкова было хотя бы обоняние — он мог почуять чужие магические эманации, но только свежие. Если иномирянка в этом мире уже давно, она покрывается местным магическим флером, и уже невозможно определить, местная она или нет. Поэтому он смог вычислить Ника — только потому что почувствовал его иномирность.
Булат утверждал, что он должен пойти, потому что он хороший артефактор.
— Это не аргумент, — парировал Сава.
Каждый хотел увидеть пряху, но идти толпой было глупо.
— Так, чтобы никто не обижался, — рявкнул Игнат, — пойдут Бузье и Наталья.
— Я не хочу, — сказал маг и поправил браслеты. Он сам отказался их снимать, делал это назло Волкову. Не мог объяснить, зачем он это делает, но наблюдать вину в глазах оборотня каждый раз, когда тот видел блокираторы на руках мага, было... приятно. Он сам не разобрался, почему ему нравится это.
— Да ты никогда ничего не хочешь, — хохотнул Пётр. — Ладно, всех спасу и пойду я. Если что, скручу обоих.
Сказал и встал.
— Я тоже пойду, — сказал Сава.
— Ай, идите, — махнул рукой Игнат. От гула голосов с новой силой разболелась голова.
***
Сава долго объяснял Петру, почему им нужна легенда. Тот смотрел на него и морщил нос.
— Ты крупногабаритный мужик, — говорил спрут. — И на тебя сложно найти костюм. А тебе нужно идти на свадьбу к другу.
— Плохая легенда, — забраковал Гена, который совал свой нос везде. И молчал, чтобы его не выгнали, но метко вставлял реплики. А Глеб бросил друга и торчал в мастерской гнома.
— Почему плохая? — возмутился Савелий. Ему не нравилось, что этот рыжий лезет.
— Потому что на свадьбе он прекрасно может быть в рубашке с коротким рукавом, без пиджака, — парировал рыжий.
— Значит, рубашку, — не сдавался спрут.
— Нет, — скривился тот, мотая головой.
— И что ты предлагаешь? — сощурился Савелий, поправив очки своим излюбленным жестом.
Гена на это только фыркнул.
— Пусть он будет начинающим реконструктором, и ему надо сшить костюм. В других ателье ему отказали, сказав, что такими заказами не занимаются, и что они — его последняя надежда, — выдал Гена и подмигнул опешившему Петру.
— Ага, а твоя идея нормальная? — скепсиса в голосе у спрута было не меряно.
— Да, я даже скажу тебе больше: у нас даже пруфы будут, — улыбнулся Гена и закивал, прищурив глаза.
Он зачитал объявление: клуб «Секира» объявляет набор новичков-реконструкторов.
