Он позволял осьминожке многое — специально, чтобы она сама скрутила их обоих. По всей видимости, девушка вообще не знала, как сражаться с себе подобным. Она билась не на жизнь, а на смерть. И это забавляло Савелия.
Её удары становились слабее, всё менее точными. Она устала. И решилась на последнее оружие. Она укусила его — до крови внутреннюю сторону локтевого сустава. Сава зашипел от боли.
Она начала раскручивать свои щупальца, чтобы сбежать, используя мимикрию. Девушка рассудила, что надо было сразу укусить противника в Она злилась на себя за то, что не сделала этого сразу, а растеряла силы на борьбу с ним — заведомо проигрышную.
Но Савелий почувствовал сильную боль и онемение в руке, но несмотря на это, не дал ей сбежать — скрутил её тело своими щупальцами окончательно.
— Может, им помочь? — уточнил Гена у Петра.
Тот отрицательно покачал головой:
— Они осьминоги. Ещё попадёшь под раздачу.
Даша пребывала в странном состоянии. Ей бы бежать — но она стояла и смотрела на подругу и незнакомого получеловека. Она вспомнила всё, что было тем вечером. И не испугалась. На неё напал ступор.
— Двоих осьминогов мы в одну машину не засунем, — заметил Гена, наблюдая за тем, как Одри наконец сдалась и просто сидела на стуле.
Её волосы растрепались и прилипли ко лбу. Талию обвивали чужие щупальца. Собственные щупальца Одри нервно извивались кольцами на полу. Даша держала подругу за руку и смотрела на Саву с осуждением, но тому, кажется, было совершенно всё равно.
Пётр обсуждал дальнейшую тактику с Игнатом по телефону. Вести Одри без Савы было небезопасно: стоило спруту убрать щупальца с её талии, как она тут же сбежит при первой возможности. Это было очевидно всем. Поэтому довольный Сава крепко, но бережно обвивал осьминожку.
В груди у него поселилось необычное ощущение. А в голове билась мысль: он не один такой здесь. Значит, у него есть шанс.
Да, встреча у них вышла странная. Но девушка ему понравилась. Своенравная. Смелая. Немного безрассудная, но не глупая.
После длительных переговоров было принято решение: Даша, Гена и Пётр едут на машине, а Сава и Одри идут «пешком». Щупальца на талии Одри задрапировали шарфом. Надев на нее длинную юбку кроя «солнце».
Посигналив на прощание, они уехали. Сава взял Одри за руку — так, чтобы со стороны они смотрелись просто как парочка влюблённых на прогулке.
— Что со мной будет? — спросила девушка, сдерживая панику.
— На месте решим, — ответил Савелий.
Он улыбался. Его острые зубы могли бы испугать, но не Одри. Она тяжело вздыхала и поглядывала на их сцепленные пальцы.
Словно назло, погода стояла хорошая. Если забыть о контексте их встречи, можно было бы даже насладиться прогулкой. Савелий был симпатичным — но каким-то опасным. Одри не покидало ощущение, что она, помимо прошлого раза, уже где-то его видела. Она перебирала в памяти свою жизнь до попадания в этот мир. Но где?
— Как ты сюда попала? — вдруг спросил Сава, вырывая её из размышлений.
— А ты? — она прищурилась, поднимая на него взгляд.
— Это не секрет. Был сильный шторм. Я оказался в этом мире, в холодном море.
На этом он остановился. Ему было неприятно вспоминать, что случилось потом, — потому что за этими воспоминаниями сразу подтягивались мысли о Хемне.
— Я тоже через шторм, — призналась Одри.
Сава вдруг остановился.
— А как ты говоришь? И скрываешь свою инаковость?
До него только сейчас дошло: она не числится в системе, значит, у неё нет артефактов. Разве что подпольные маги-артефакторы — с этим тоже придётся разбираться.
— Я мимик, — тихо призналась она.
Сава продолжил путь.
— Как будто мне это о чём-то говорит и всё объясняет, — фыркнул спрут.
— Ты что, совсем тугодум? — её лицо исказилось. Переносица сморщилась, будто от резкого, неприятного запаха, а губы вытянулись в узкую, брезгливую линию.
Переживания за подругу зашкаливали. Даша нервно теребила ремешок от сумки.
— Почему вы нас задержали? — спросила она у сосредоточенного Петра.
Гену посадили назад. Он немного повозмущался, но согласился под строгим взглядом Петра.
— Она находится в стране без регистрации, — коротко сказал Пётр, не отвлекаясь от дороги.
— Но мы же ничего не делали! — возмутилась Даша. Её глаза округлились, а брови взлетели так высоко, что на лбу прорезались глубокие складки.
— Да, но она здесь нелегально. Ей надо получить документы, — стоял на своём Пётр.
Внешне он был спокоен, а внутри ликовал. Они нашли пряху — значит, всё наладится.
— Так у неё есть документы! — уголок рта Даши нервно дёрнулся.
На это заявление Пётр на мгновение перевёл взгляд на собеседницу. Девушка была милой даже в гневе.
— Значит, это подделка документов, — сообщил он. — Потому что в базе её нет.
Его спокойствие нервировало Дашу. «Что за сухарь?» — думалось ей. Она поняла, что зря ляпнула про документы: эта информация явно сработала против Одри.
— Хорошо, её задержали, потому что она не совсем человек, — рассуждала вслух девушка. — А я зачем? Я тоже не знала про её инаковость.
На самом деле она бы не бросила Одри, но этот мужлан об этом не догадывался.
— Вы свидетель, и вас не задерживали, а попросили присутствовать при допросе подозреваемой, — ответил Пётр.
Даша начинала его понемногу раздражать. Она что, помолчать не может? Нет, надо отвлекать его от дороги своим приятным голосом. Может, ей стоит запеть? Это было бы лучше, чем спор с ним.
— То есть это, по-вашему, называется «попросили присутствовать»? — она коротко, лающе рассмеялась, запрокинув голову, но в этом смехе не было ни капли веселья. На дне её расширенных, блестящих от злых слёз зрачков горела ярость.
— Потрясающе, — выплюнула она, когда смех стих.
Она помнила, как у неё забрали телефон и сказали ждать.
— Дарья, как вас по батюшке? — обратился к ней Пётр.
— Игоревна я, — с вызовом ответила Даша.
— Прекрасно, Дарья Игоревна. Всё, что вы сказали, может быть использовано против вашей подруги, — сообщил он, чем заставил Дашу шипеть и пыхтеть от бессилия.
В отделе Дашу встречали все. На неё смотрели с такой надеждой, что становилось не по себе. Особенно выделялся волосатый карлик.
— Это правда она? — неверяще говорил он, надевая очки. Увидев, как нити тянутся к ней, повторил: — И правда она.
На лице крупного мужчины с жёлтыми глазами читался скепсис.
— Да не может быть, — буркнул он.
Женщина с золотистыми локонами и ушами, как у эльфа, улыбалась и смотрела на пряху, как на вновь обретённую дочь. Даше даже стало как-то неудобно.
Мужчина худой с очень длинными волосами прятал ухмылку. Все люди вокруг были, с одной стороны, людьми, но с другой — какими-то иными.
«Может, у них отдел полиции специально для тех, кто не вполне?» — почему-то подумалось ей. Хотя нет: каждый мужчина был высокий, кроме карлика, но и тот — массивный. В голове всплыла ассоциация — гном из «Властелина колец». Но ощущение странности и неуютности не покидало её.
Тут она заметила ещё одного мужчину. У него были седые, практически белые волосы и смешно подкрученные усы — по-щегольски. Даша даже немного хмыкнула, глядя на него, но тот ничуть не смутился, наоборот — широко улыбнулся. И в этой улыбке было что-то такое, от чего вдруг стало тепло на душе.
— Долго ещё? — спросила Одри, когда ей откровенно надоело идти.
Разговор сам собой стих после того, как она назвала спрута тугодумом. Он вроде как не обиделся, но продолжать беседу не стал.
— Три дня лесом, три дня полем, — саркастически ответил Савелий, даже не глядя на неё.
«Тугодум»... Неприятно. Ещё никто не отзывался так о его умственных способностях. «Мимик». Будто сложно было нормально объяснить? Он дулся на неё. А потом сопоставил понятия и догадался: она мимикрирует и приспосабливается. Сам Сава такими способностями не обладал.
Укус от её зубов неприятно саднил, но онемение уже прошло. «Какой-то слабенький у неё яд», — подумалось ему. И тут же пришла следующая мысль: он может с ней целоваться без последствий.
Сава мотнул головой. Что за мысли?
Он снова посмотрел на грустно-несчастно плетущуюся рядом девушку. Интересно, а волосы у неё — тоже щупальца или нет? Хотел было спросить, но вспомнил её «тугодум» — и промолчал.
По дороге Савелий купил два коктейля — себе и вредной Одри. Погода стояла солнечная, и он ощущал, как влага уходит из тела. Если он это чувствовал, значит, и Одри могла страдать.
Ещё он взял две простые бутылки воды и полил вокруг себя. Люди, шедшие мимо и видевшие, чем он занимается, записывали его в сумасшедшие. Одри задрала юбку до колен и тоже полила свои щупальца, а заодно умылась.
— Задери ещё выше, трусы не видно! — загоготали проходящие мимо подростки.
Одри поджала губы, а Сава подставил щупальце — и кричавший споткнулся об него практически на ровном месте, чем вызвал смех у своих приятелей. Одри тоже не сдержалась и хмыкнула.
Сава почувствовал гордость.
— Как ты говоришь на местном языке? — после инцидента с подростками ледяная корка между ними стала тоньше.
— Обычно ртом, — пошутила осьминожка.
Савелий закатил глаза, сдерживая улыбку.
— Я понял, что не глазами, — тоже пошутил он. — Я говорю с помощью артефакта.
Он достал из выреза рубашки свой амулет и наклонился, чтобы Одри смогла рассмотреть.
— А без него не можешь? — удивилась она.
— Могу, но меня не понимают окружающие, — усмехнулся Сава, обнажая острые зубы.
— Я даже как-то не задумывалась... Я дома, — тут она сделала паузу, — дома тоже была швеёй и торговала с людьми. Может, это какая-то моя особенность. Не знаю, — она пожала плечами.
— Вполне возможно, — миролюбиво согласился Савелий.
Здание, где расположился загадочный отдел, находилось на другом конце города. Они оба утомились, пока дошли. Одри хотелось охладиться — она согласна была даже на ведро с водой. Сава выглядел не лучше: кожа казалась сухой и безжизненной.
Как только они вошли в здание, их встретил Игнат.
— Здрасти, — поздоровалась уставшая Одри.
Игнат не успел ничего ответить — Савелий выпалил:
— Мы в бассейн.
Он потащил Одри к себе в апартаменты и, как только открыл дверь, прыгнул в прохладу, потянув её за собой. Они оба рухнули в воду и погрузились на дно. На поверхности всплывали пузырьки и мусор с их щупалец.
«Потом придётся чистить», — пронеслось в голове у спрута.
Даше перед разговором, как и говорил ранее Пётр, предложили чай, кофе и даже пообедать. От обеда она отказалась, а чай цедила мелкими глотками. Есть она всё равно бы от волнения не смогла.
— Пряшина Дарья Игоревна, — осведомился Игнат, — двадцать семь полных лет.
Даша кивала.
— Проживающая по адресу: улица Менделеева, тридцать два, квартира пятнадцать.
— Да-да, всё так, — подтверждала она.
— Знали ли вы, кем на самом деле является ваша подруга? — начал диалог ведун. Он ловил её яркие отголоски эмоций.
— И да, и нет, — отрешённо ответила девушка.
И вспомнила тот вечер — без воды и электричества. Игнат уловил это. Он принял ответ.
— И как вы отнеслись к этой информации? — следующий вопрос не заставил себя ждать.
— Нормально, — пожала плечами Даша. — У меня ноги, у неё щупальца. У каждого свои недостатки.
Игнат хмыкнул на это заявление.
— Вас она не пугает? И то, что есть другие миры, другие виды? Что она может быть опасной для окружающих? — начал давить ведун.
— Кто? Одри? Опасна для окружающих? Ха-ха! Вы точно про неё говорите? — скептически спросила Даша. Один уголок её рта пополз вверх в горькой, неверящей ухмылке. А кудряшки, угрожающе пружинили.
— Да, может, вы её просто не знаете, — прощупал почву мужчина, наклонившись вперёд.
— Наоборот! Эту прекрасную во всех отношениях девушку обижают, и я её защищаю! — Даша хлопнула рукой по столу. Боль обожгла пальцы, но она даже не поморщилась. — Что вы с ней сделаете? За решётку упечёте, да? Только потому, что она не такая, как все?
У девушки раздувались ноздри от негодования.
— Ваш этот, с щупальцами, тоже опасен? — выплюнула она, пристально глядя на Игната.
Ему даже смешно стало — как чётко она попала в самую суть. Безобидный спрут оказался ещё тем подарочком.
— Мы не знаем до конца, на что способны даже самые близкие люди и родственники, когда дойдут до своего апогея, — философски заметил он, откидываясь на спинку стула.
Эта фраза осадила начавшую злиться девушку. Она смерила его пристальным взглядом.
— Что вы имеете в виду?
— Только то, что сказал. Никаких подтекстов.—За усами и бородой губ Игната было не разглядеть, но глаза его лучились добротой.
И Даша немного успокоилась. Ведун слегка воздействовал на неё — не для того, чтобы она всё рассказала, а чтобы успокоилась. Он считал неправильным давить на человека. Лучше создать доверительную атмосферу, чтобы девушка сама всем поделилась.
— А вы знаете, кто такие пряхи? — внезапно спросил Игнат.
Даша даже растерялась от такой смены темы.
— Ну, раньше они пряли вроде что-то... Моя прабабушка вроде пряхой была. У меня даже дома прялка есть, но я на ней никогда не работала. Слишком древний и странный механизм. —Её ладонь сама собой взлетела к лицу, пальцы растерянно коснулись мочки уха. Она часто замигала, переводя взгляд с собеседника на столешницу.
Игнат взял на заметку: целая династия прях. Надо будет выяснить подробнее.
— А это ваши браслеты? — он открыл ящик стола и разложил браслеты.
Даша насторожилась и снова пошла в наступление.
— Я плачу налоги, и у меня всё оформлено! — сказала она и сложила руки на груди, закрываясь от мужчины.
— Я не предъявляю вам никаких обвинений. Вы мне просто скажите, какие браслеты ваши, а какие нет. Это просто и не влечёт за собой никаких последствий.
— Я вам не верю. Вы сейчас мягко стелете, а потом что-то мне предъявите на основании моих слов и интерпретируете, как вам вздумается, — выпалила Даша, теряя контроль над эмоциями.
Игнат вздохнул и поджал губы.
— Дашенька, я не собираюсь вас в чём-то обвинять или использовать ваши слова в дальнейшем. У меня даже диктофона нет. У нас просто разговор.
Но его слова были встречены только угрюмым выражением лица.
В тишине кабинета они сидели, глядя друг на друга. Даша — с вызовом, Игнат — со спокойствием.
— Здесь только три мои. Остальные не мои. Да, схема та же, но плетение другое.
Внешне браслеты были идентичны. Игнат без очков не отличил бы. А Даша без труда определила свою работу.
— А как вы понимаете, что это именно ваша работа? — спросил Игнат, разглядывая, на его взгляд, одинаковые изделия.
Она пожала плечами:
— Не знаю. Чувствую. Пусть и странно это звучит, но это именно так, — немного сконфузилась она. Со стороны действительно казалось странным — чувствовать свои изделия.
Но ведун ни разу не усомнился в её словах, не хмыкнул, а принял ответ.
— И вы даже не будете смеяться? — не выдержав паузы, спросила Даша.
— Нет. Потому что то, что вы говорите, — чистая правда, и в ней нет подвоха, — он был с ней предельно честен.
Она на это заявление охнула, и её глаза расширились. Она никому, даже Одри, не говорила, что чувствует каждое своё изделие, вышедшее из-под её рук.
Её удары становились слабее, всё менее точными. Она устала. И решилась на последнее оружие. Она укусила его — до крови внутреннюю сторону локтевого сустава. Сава зашипел от боли.
Она начала раскручивать свои щупальца, чтобы сбежать, используя мимикрию. Девушка рассудила, что надо было сразу укусить противника в Она злилась на себя за то, что не сделала этого сразу, а растеряла силы на борьбу с ним — заведомо проигрышную.
Но Савелий почувствовал сильную боль и онемение в руке, но несмотря на это, не дал ей сбежать — скрутил её тело своими щупальцами окончательно.
— Может, им помочь? — уточнил Гена у Петра.
Тот отрицательно покачал головой:
— Они осьминоги. Ещё попадёшь под раздачу.
Даша пребывала в странном состоянии. Ей бы бежать — но она стояла и смотрела на подругу и незнакомого получеловека. Она вспомнила всё, что было тем вечером. И не испугалась. На неё напал ступор.
***
— Двоих осьминогов мы в одну машину не засунем, — заметил Гена, наблюдая за тем, как Одри наконец сдалась и просто сидела на стуле.
Её волосы растрепались и прилипли ко лбу. Талию обвивали чужие щупальца. Собственные щупальца Одри нервно извивались кольцами на полу. Даша держала подругу за руку и смотрела на Саву с осуждением, но тому, кажется, было совершенно всё равно.
Пётр обсуждал дальнейшую тактику с Игнатом по телефону. Вести Одри без Савы было небезопасно: стоило спруту убрать щупальца с её талии, как она тут же сбежит при первой возможности. Это было очевидно всем. Поэтому довольный Сава крепко, но бережно обвивал осьминожку.
В груди у него поселилось необычное ощущение. А в голове билась мысль: он не один такой здесь. Значит, у него есть шанс.
Да, встреча у них вышла странная. Но девушка ему понравилась. Своенравная. Смелая. Немного безрассудная, но не глупая.
После длительных переговоров было принято решение: Даша, Гена и Пётр едут на машине, а Сава и Одри идут «пешком». Щупальца на талии Одри задрапировали шарфом. Надев на нее длинную юбку кроя «солнце».
Посигналив на прощание, они уехали. Сава взял Одри за руку — так, чтобы со стороны они смотрелись просто как парочка влюблённых на прогулке.
— Что со мной будет? — спросила девушка, сдерживая панику.
— На месте решим, — ответил Савелий.
Он улыбался. Его острые зубы могли бы испугать, но не Одри. Она тяжело вздыхала и поглядывала на их сцепленные пальцы.
Словно назло, погода стояла хорошая. Если забыть о контексте их встречи, можно было бы даже насладиться прогулкой. Савелий был симпатичным — но каким-то опасным. Одри не покидало ощущение, что она, помимо прошлого раза, уже где-то его видела. Она перебирала в памяти свою жизнь до попадания в этот мир. Но где?
— Как ты сюда попала? — вдруг спросил Сава, вырывая её из размышлений.
— А ты? — она прищурилась, поднимая на него взгляд.
— Это не секрет. Был сильный шторм. Я оказался в этом мире, в холодном море.
На этом он остановился. Ему было неприятно вспоминать, что случилось потом, — потому что за этими воспоминаниями сразу подтягивались мысли о Хемне.
— Я тоже через шторм, — призналась Одри.
Сава вдруг остановился.
— А как ты говоришь? И скрываешь свою инаковость?
До него только сейчас дошло: она не числится в системе, значит, у неё нет артефактов. Разве что подпольные маги-артефакторы — с этим тоже придётся разбираться.
— Я мимик, — тихо призналась она.
Сава продолжил путь.
— Как будто мне это о чём-то говорит и всё объясняет, — фыркнул спрут.
— Ты что, совсем тугодум? — её лицо исказилось. Переносица сморщилась, будто от резкого, неприятного запаха, а губы вытянулись в узкую, брезгливую линию.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ.
Переживания за подругу зашкаливали. Даша нервно теребила ремешок от сумки.
— Почему вы нас задержали? — спросила она у сосредоточенного Петра.
Гену посадили назад. Он немного повозмущался, но согласился под строгим взглядом Петра.
— Она находится в стране без регистрации, — коротко сказал Пётр, не отвлекаясь от дороги.
— Но мы же ничего не делали! — возмутилась Даша. Её глаза округлились, а брови взлетели так высоко, что на лбу прорезались глубокие складки.
— Да, но она здесь нелегально. Ей надо получить документы, — стоял на своём Пётр.
Внешне он был спокоен, а внутри ликовал. Они нашли пряху — значит, всё наладится.
— Так у неё есть документы! — уголок рта Даши нервно дёрнулся.
На это заявление Пётр на мгновение перевёл взгляд на собеседницу. Девушка была милой даже в гневе.
— Значит, это подделка документов, — сообщил он. — Потому что в базе её нет.
Его спокойствие нервировало Дашу. «Что за сухарь?» — думалось ей. Она поняла, что зря ляпнула про документы: эта информация явно сработала против Одри.
— Хорошо, её задержали, потому что она не совсем человек, — рассуждала вслух девушка. — А я зачем? Я тоже не знала про её инаковость.
На самом деле она бы не бросила Одри, но этот мужлан об этом не догадывался.
— Вы свидетель, и вас не задерживали, а попросили присутствовать при допросе подозреваемой, — ответил Пётр.
Даша начинала его понемногу раздражать. Она что, помолчать не может? Нет, надо отвлекать его от дороги своим приятным голосом. Может, ей стоит запеть? Это было бы лучше, чем спор с ним.
— То есть это, по-вашему, называется «попросили присутствовать»? — она коротко, лающе рассмеялась, запрокинув голову, но в этом смехе не было ни капли веселья. На дне её расширенных, блестящих от злых слёз зрачков горела ярость.
— Потрясающе, — выплюнула она, когда смех стих.
Она помнила, как у неё забрали телефон и сказали ждать.
— Дарья, как вас по батюшке? — обратился к ней Пётр.
— Игоревна я, — с вызовом ответила Даша.
— Прекрасно, Дарья Игоревна. Всё, что вы сказали, может быть использовано против вашей подруги, — сообщил он, чем заставил Дашу шипеть и пыхтеть от бессилия.
***
В отделе Дашу встречали все. На неё смотрели с такой надеждой, что становилось не по себе. Особенно выделялся волосатый карлик.
— Это правда она? — неверяще говорил он, надевая очки. Увидев, как нити тянутся к ней, повторил: — И правда она.
На лице крупного мужчины с жёлтыми глазами читался скепсис.
— Да не может быть, — буркнул он.
Женщина с золотистыми локонами и ушами, как у эльфа, улыбалась и смотрела на пряху, как на вновь обретённую дочь. Даше даже стало как-то неудобно.
Мужчина худой с очень длинными волосами прятал ухмылку. Все люди вокруг были, с одной стороны, людьми, но с другой — какими-то иными.
«Может, у них отдел полиции специально для тех, кто не вполне?» — почему-то подумалось ей. Хотя нет: каждый мужчина был высокий, кроме карлика, но и тот — массивный. В голове всплыла ассоциация — гном из «Властелина колец». Но ощущение странности и неуютности не покидало её.
Тут она заметила ещё одного мужчину. У него были седые, практически белые волосы и смешно подкрученные усы — по-щегольски. Даша даже немного хмыкнула, глядя на него, но тот ничуть не смутился, наоборот — широко улыбнулся. И в этой улыбке было что-то такое, от чего вдруг стало тепло на душе.
***
— Долго ещё? — спросила Одри, когда ей откровенно надоело идти.
Разговор сам собой стих после того, как она назвала спрута тугодумом. Он вроде как не обиделся, но продолжать беседу не стал.
— Три дня лесом, три дня полем, — саркастически ответил Савелий, даже не глядя на неё.
«Тугодум»... Неприятно. Ещё никто не отзывался так о его умственных способностях. «Мимик». Будто сложно было нормально объяснить? Он дулся на неё. А потом сопоставил понятия и догадался: она мимикрирует и приспосабливается. Сам Сава такими способностями не обладал.
Укус от её зубов неприятно саднил, но онемение уже прошло. «Какой-то слабенький у неё яд», — подумалось ему. И тут же пришла следующая мысль: он может с ней целоваться без последствий.
Сава мотнул головой. Что за мысли?
Он снова посмотрел на грустно-несчастно плетущуюся рядом девушку. Интересно, а волосы у неё — тоже щупальца или нет? Хотел было спросить, но вспомнил её «тугодум» — и промолчал.
По дороге Савелий купил два коктейля — себе и вредной Одри. Погода стояла солнечная, и он ощущал, как влага уходит из тела. Если он это чувствовал, значит, и Одри могла страдать.
Ещё он взял две простые бутылки воды и полил вокруг себя. Люди, шедшие мимо и видевшие, чем он занимается, записывали его в сумасшедшие. Одри задрала юбку до колен и тоже полила свои щупальца, а заодно умылась.
— Задери ещё выше, трусы не видно! — загоготали проходящие мимо подростки.
Одри поджала губы, а Сава подставил щупальце — и кричавший споткнулся об него практически на ровном месте, чем вызвал смех у своих приятелей. Одри тоже не сдержалась и хмыкнула.
Сава почувствовал гордость.
— Как ты говоришь на местном языке? — после инцидента с подростками ледяная корка между ними стала тоньше.
— Обычно ртом, — пошутила осьминожка.
Савелий закатил глаза, сдерживая улыбку.
— Я понял, что не глазами, — тоже пошутил он. — Я говорю с помощью артефакта.
Он достал из выреза рубашки свой амулет и наклонился, чтобы Одри смогла рассмотреть.
— А без него не можешь? — удивилась она.
— Могу, но меня не понимают окружающие, — усмехнулся Сава, обнажая острые зубы.
— Я даже как-то не задумывалась... Я дома, — тут она сделала паузу, — дома тоже была швеёй и торговала с людьми. Может, это какая-то моя особенность. Не знаю, — она пожала плечами.
— Вполне возможно, — миролюбиво согласился Савелий.
Здание, где расположился загадочный отдел, находилось на другом конце города. Они оба утомились, пока дошли. Одри хотелось охладиться — она согласна была даже на ведро с водой. Сава выглядел не лучше: кожа казалась сухой и безжизненной.
Как только они вошли в здание, их встретил Игнат.
— Здрасти, — поздоровалась уставшая Одри.
Игнат не успел ничего ответить — Савелий выпалил:
— Мы в бассейн.
Он потащил Одри к себе в апартаменты и, как только открыл дверь, прыгнул в прохладу, потянув её за собой. Они оба рухнули в воду и погрузились на дно. На поверхности всплывали пузырьки и мусор с их щупалец.
«Потом придётся чистить», — пронеслось в голове у спрута.
***
Даше перед разговором, как и говорил ранее Пётр, предложили чай, кофе и даже пообедать. От обеда она отказалась, а чай цедила мелкими глотками. Есть она всё равно бы от волнения не смогла.
— Пряшина Дарья Игоревна, — осведомился Игнат, — двадцать семь полных лет.
Даша кивала.
— Проживающая по адресу: улица Менделеева, тридцать два, квартира пятнадцать.
— Да-да, всё так, — подтверждала она.
— Знали ли вы, кем на самом деле является ваша подруга? — начал диалог ведун. Он ловил её яркие отголоски эмоций.
— И да, и нет, — отрешённо ответила девушка.
И вспомнила тот вечер — без воды и электричества. Игнат уловил это. Он принял ответ.
— И как вы отнеслись к этой информации? — следующий вопрос не заставил себя ждать.
— Нормально, — пожала плечами Даша. — У меня ноги, у неё щупальца. У каждого свои недостатки.
Игнат хмыкнул на это заявление.
— Вас она не пугает? И то, что есть другие миры, другие виды? Что она может быть опасной для окружающих? — начал давить ведун.
— Кто? Одри? Опасна для окружающих? Ха-ха! Вы точно про неё говорите? — скептически спросила Даша. Один уголок её рта пополз вверх в горькой, неверящей ухмылке. А кудряшки, угрожающе пружинили.
— Да, может, вы её просто не знаете, — прощупал почву мужчина, наклонившись вперёд.
— Наоборот! Эту прекрасную во всех отношениях девушку обижают, и я её защищаю! — Даша хлопнула рукой по столу. Боль обожгла пальцы, но она даже не поморщилась. — Что вы с ней сделаете? За решётку упечёте, да? Только потому, что она не такая, как все?
У девушки раздувались ноздри от негодования.
— Ваш этот, с щупальцами, тоже опасен? — выплюнула она, пристально глядя на Игната.
Ему даже смешно стало — как чётко она попала в самую суть. Безобидный спрут оказался ещё тем подарочком.
— Мы не знаем до конца, на что способны даже самые близкие люди и родственники, когда дойдут до своего апогея, — философски заметил он, откидываясь на спинку стула.
Эта фраза осадила начавшую злиться девушку. Она смерила его пристальным взглядом.
— Что вы имеете в виду?
— Только то, что сказал. Никаких подтекстов.—За усами и бородой губ Игната было не разглядеть, но глаза его лучились добротой.
И Даша немного успокоилась. Ведун слегка воздействовал на неё — не для того, чтобы она всё рассказала, а чтобы успокоилась. Он считал неправильным давить на человека. Лучше создать доверительную атмосферу, чтобы девушка сама всем поделилась.
— А вы знаете, кто такие пряхи? — внезапно спросил Игнат.
Даша даже растерялась от такой смены темы.
— Ну, раньше они пряли вроде что-то... Моя прабабушка вроде пряхой была. У меня даже дома прялка есть, но я на ней никогда не работала. Слишком древний и странный механизм. —Её ладонь сама собой взлетела к лицу, пальцы растерянно коснулись мочки уха. Она часто замигала, переводя взгляд с собеседника на столешницу.
Игнат взял на заметку: целая династия прях. Надо будет выяснить подробнее.
— А это ваши браслеты? — он открыл ящик стола и разложил браслеты.
Даша насторожилась и снова пошла в наступление.
— Я плачу налоги, и у меня всё оформлено! — сказала она и сложила руки на груди, закрываясь от мужчины.
— Я не предъявляю вам никаких обвинений. Вы мне просто скажите, какие браслеты ваши, а какие нет. Это просто и не влечёт за собой никаких последствий.
— Я вам не верю. Вы сейчас мягко стелете, а потом что-то мне предъявите на основании моих слов и интерпретируете, как вам вздумается, — выпалила Даша, теряя контроль над эмоциями.
Игнат вздохнул и поджал губы.
— Дашенька, я не собираюсь вас в чём-то обвинять или использовать ваши слова в дальнейшем. У меня даже диктофона нет. У нас просто разговор.
Но его слова были встречены только угрюмым выражением лица.
В тишине кабинета они сидели, глядя друг на друга. Даша — с вызовом, Игнат — со спокойствием.
— Здесь только три мои. Остальные не мои. Да, схема та же, но плетение другое.
Внешне браслеты были идентичны. Игнат без очков не отличил бы. А Даша без труда определила свою работу.
— А как вы понимаете, что это именно ваша работа? — спросил Игнат, разглядывая, на его взгляд, одинаковые изделия.
Она пожала плечами:
— Не знаю. Чувствую. Пусть и странно это звучит, но это именно так, — немного сконфузилась она. Со стороны действительно казалось странным — чувствовать свои изделия.
Но ведун ни разу не усомнился в её словах, не хмыкнул, а принял ответ.
— И вы даже не будете смеяться? — не выдержав паузы, спросила Даша.
— Нет. Потому что то, что вы говорите, — чистая правда, и в ней нет подвоха, — он был с ней предельно честен.
Она на это заявление охнула, и её глаза расширились. Она никому, даже Одри, не говорила, что чувствует каждое своё изделие, вышедшее из-под её рук.
