— Здравствуйте! Чем могу помочь? — Агафья ненавидела лебезить, но сейчас это было необходимо.
— Добрый день. Я агент Совета Межгалактического Союза Дэвид Паркс. — Он протянул удостоверение и терпеливо ждал, пока она изучит документ. — Я прибыл по делам Союза в связи с тем, что беглые преступники-арториане могут находиться на этой станции. Полковник Скайларк провёл проверку недостаточно тщательно из-за ограничений доступа к конфиденциальной информации. Я проведу её самостоятельно.
Он протянул планшет с постановлением.
Когда Агафья оформляла станцию на себя после смерти отца, она оставляла биометрические данные и давала согласие на предоставление любой информации по требованию вышестоящих органов. И вот настал тот час.
Внешне она сохраняла спокойствие. Внутри бушевали эмоции: негодование на свою глупость, стыд за то, что подвела отца.
Прости меня, папа... Я всё испортила...
Она предоставила доступ к базе и ждала вердикта.
Дэвид Паркс изучал данные долго. Записи операций. Материалы по физиологии арториан. Показания датчиков. Анализы. Она фиксировала всё. Каждый шаг эксперимента.
Нарушений было минимум три: укрывательство преступников, проведение нелегальных экспериментов, сокрытие информации от галополиции.
— Обыскать станцию, — скомандовал агент.
Агафья держалась из последних сил. Дышала через раз. Руки стали ледяными. Пот струился по спине.
Бойцы вернулись. Пустые.
Она выдохнула. Теперь можно выкрутиться: скажет, что её заставляли угрозами. Впрочем, так оно и было. Сначала хотела подзаработать, потом они угрожали — это больше походило на акт отчаяния. А потом она просто использовала их для эксперимента. И кто теперь жертва?
Агафья не слушала, что говорил агент. Очнулась, только когда на запястьях защёлкнулись браслеты. Руки окутало голубоватое энергетическое поле — холодное, с лёгким покалыванием.
— Агафья Карельская, вы задержаны по подозрению в укрывательстве арториан и проведении незаконных экспериментов. Вам разъяснят права и доставят в отделение для разбирательства. Станция опечатывается.
— Но как же? Она же единственная на материке! — Агафья опешила.
— Агафья, вы как маленькая. — Дэвид покачал головой. — К вам ходят только те, у кого есть деньги. Остальные пользуются услугами нелегалов.
— Но как же... — не сдавалась она. — Куда вы смотрите? Это ваша работа — оберегать граждан Союза!
— Послушайте. — Агент понизил голос. — Союзу на такие отдалённые планетки откровенно... всё равно. Пока налоги исправно приходят, Центр закрывает глаза. Вот если приток кредитов закончится — тогда обратят внимание.
Он криво усмехнулся.
Агафья поджала губы. Она знала. Но всё равно верила, что Союзу не всё равно.
— Если бы не упавшие капсулы, Прайм-9 так и остался бы вне зоны интересов. Так что вам, можно сказать, повезло. — Дэвид рассмеялся собственной шутке. — Скоро сюда прибудет множество кораблей с желающими увидеть капсулы своими глазами. А это прибыль. Жители Прайма могут поблагодарить арториан.
Обитателям Ксанта было не до смеха.
Агафью посадили в серую неприметную машину.
За этим наблюдали две пары глаз.
Малус рванул следом, но Тарек успел перехватить его и резким движением выдернул блок питания. Робот замер, щупальца безвольно повисли.
— Что делать будем? — спросил Нилан.
— Спасать её.
— Жизнь за жизнь?
Тарек кивнул.
Прежде чем воплощать задуманное, стоило позаботиться о себе.
Ксант единственный город на материке Зенарис, представляет собой контраст между блеском и нищетой. В центре города возвышаются сверкающие небоскребы из стекла и металла, отражающие свет звезды и создающие иллюзию идеального мира. Здесь царит порядок: ухоженные парки, чистые улицы и современные технологии, которые делают жизнь комфортной для привилегированных жителей.
Однако стоит сделать пару шагов в сторону от центра, как картина резко меняется. В бедных кварталах, где живут те, кто не смог вписаться в идеализированное общество, царит разруха. Узкие улочки заполнены мусором и грязью, а старые здания обветшали и покосились. Жители трущоб — это смесь гуманоидов с различными формами и цветом кожи. Многие из них используют протезы и импланты, чтобы адаптироваться к суровым условиям жизни или компенсировать утраченные конечности.
Но среди них есть и те, кто не может позволить себе даже базовые нейроинтерфейсы, которые стали стандартом для большинства жителей Ксанта. Эти устройства позволяют гуманоидам подключаться к информационным сетям, получать доступ к ресурсам, которые недоступны тем, кто живет на обочине общества. Без нейроинтерфейсов многие жители трущоб остаются изолированными от мира.
Они используют примитивные пластиковые карты для оплаты услуг — простое решение в мире высоких технологий. Эти карты становятся их единственным связующим звеном с внешним миром: они расплачиваются за еду на уличных рынках или за доступ к минимальным удобствам. Однако даже эти карты часто бывают пустыми или заблокированными из-за долгов, что делает их жизнь еще более сложной.
В тенях трущоб процветает криминал. Преступники разных мастей контролируют улицы: от мелких воришек до организованных группировок, занимающихся контрабандой технологий и нарпесиков. Подпольные игровые клубы привлекают тех, кто ищет способ быстро разбогатеть или просто убежать от реальности. Здесь можно встретить гуманоидов всех мастей — от отчаявшихся трудяг до азартных игроков с большими амбициями.
Проституция также стала частью этой мрачной реальности: женщины и мужчины продают свои тела в надежде выжить в условиях безысходности. Галополиция — практически не заглядывает в эти районы. Они предпочитают игнорировать происходящее в трущобах, оставляя жителей на произвол.
Здесь слышен гул машин и крики уличных торговцев, а воздух пропитан запахами еды с самодельных прилавков, вперемешку с химикатами. Гуманоиды спешат по своим делам, пряча лица от пыли и смога. Несмотря на тяжелые условия, в этих кварталах можно увидеть искры жизни: детей, играющих на улицах, соседей, обменивающихся новостями. Своими улыбками они пытаются поддержать друг друга.
Этот контраст Ксанта и его гетто подчеркивает социальное неравенство: одни наслаждаются благами прогресса благодаря нейроинтерфейсам и современным технологиям, в то время как другие борются за выживание в мире, который их отверг. Без доступа к технологиям они остаются в тени прогресса, лишенные возможности изменить свою судьбу.
Именно в трущобы решили податься арториане, ведь там не станут спрашивать документы. Если у тебя есть кредиты, ты становишься гостем.
Они столкнулись с двумя проблемами в виде робота и отсутствием кредитов. В отключенном состоянии Малус представлял собой груду металла, а включение его означало бы вступление в конфликт. Было решено обезвредить щупальца и активировать Малуса. За время, проведенное на медстанции, Тарек не нашел общий язык с роботом, они сохраняли нейтралитет, но могли бы объединиться для общей цели — спасения Агафьи.
Малус был бы в ярости, если бы у него были эмоции, но он был программой. Хоть и самообучающимся искусственным интеллектом, но его личность состояла из нулей и единиц. Так подло его отключить, а после обезвредить.
С Роботом договаривался Нилан, Тарек снова стоял и слышал только непонятные сочетание букв. Он нашел причину сбоя лингвопреводчика - это было механическое повреждение импланта. Возможности отремонтировать в условия Ксанта не было. Так он и страдал, чувствую себя ущербным, он хоть и нашел способ общения, но в данной ситуации это будет слишком подозрительно даже для притонов Ксанта.
— Малус, хватит ругаться, — поморщился Нилан. — Сейчас нужно думать, как вытащить Агафью, и ты единственный, кто может помочь…
Поток ругани иссяк, и робот сфокусировал камеру на лице Нилана:
— Я не буду вам помогать. Агафья вполне сама может справиться со сложившейся ситуацией. У нее аналитический склад ума, она может просчитать исход практически любой ситуации и влезть в её планы — значит, навредить. — Он умолк и демонстративно отвернул голову на 180 градусов.
— Ты не прав, Малус. Она из-за нас попала в такую ситуацию, и мы должны её вытащить.
— Вы должны убраться с планеты или сдохнуть, чтобы спасти Агафью! — робот был непреклонен.
— Ну что? — с нетерпением спросил Тарек, испытывая нервозность и чувство вины. Он не мог знать, что всё закончится так. Он всего лишь хотел спасти Нилана, сейчас нет смысла посыпать голову пеплом. Сделанного не вернешь.
— Он отказывается, — констатировал Нилан.
— Скажи, что тогда мы его снова отключим и оставим здесь. Барахольщики с большим удовольствием разберут его на составляющие. Время неумолимо шло, и на препирательства со своенравной железкой тратить его не хотелось.
Нилан послушно передал слова Тарека.
— Я же единственный, кто может помочь? — ехидно напомнил Малус.
— Найдём других более сговорчивых, — не остался в долгу Нилан.
Малус анализировал сложившуюся ситуацию. Его программы могли обработать большой массив данных, но никогда не было случая, чтобы его ставили перед выбором.
— Договорились! Но если что вы меня заставили — спустя время выдал робот.
Нилан скривил губы, но мысли свои о иррациональности слов Малуса оставил при себе.
— Развяжите меня! Что за древность ограничивать двигательные способности разумного с помощью текстильного изделия? — Робот пытался фыркать, но издавал странные звуки, его динамики не способны были воспроизводить междометия.
—Угу, из нас троих ты самая неразумная железная особь — тихо пробормотал Нилан на арторском, Тарек его услышал, его губы расползлись в глумливой улыбке.
Малус демонстративно разминал свои механические щупальца, как будто они могли затечь в скованном положении. Бурчал про диких арториан.
Стоило пришельцам уменьшить свою бдительность, как робот вероломно напал на Нилана, посчитав его слабым и уязвимым. Внезапность маневра застала парня врасплох и Малус смог нанести первый удар, но это заметил Тарек и мгновенно подскочил к роботу.
— Эй! — закричал он, бросаясь в бой.
Малус, обладая восемью сегментированными щупальцами, быстро развернулся к новому противнику. Тарек увернулся от первого удара, когда одно из щупалец стремительно метнулось в его сторону. Он ловко скользнул вбок, чувствуя, как воздух свистит мимо уха.
Тарек не терял времени: он схватил одно из щупалец и с силой дернул его на себя. Робот зашатался, но быстро восстановил равновесие. Щупальца снова начали атаковать — одно из них пронзило воздух, но Тарек успел увернуться и контратаковать. Он нанес мощный удар кулаком по сегменту щупальца, заставив его изогнуться под углом.
— Ты не сможешь меня остановить! — произнес Малус.
Но Тарек был быстрее. Он прыгнул в сторону и захватил еще одно щупальце, закручивая его вокруг своей руки. С усилием он потянул на себя и резко дернул вниз, заставляя робота наклониться. В этот момент он нанес сокрушительный удар ногой в корпус Малуса.
Робот пытался достать арторианина, используя оставшиеся щупальца для атаки. Одно из них обвилось вокруг ноги Тарека, пытаясь притянуть его ближе, арторианин почувствовал, как теряет равновесие, совершил кувырок опираясь на руки, щупальца удерживающая его ногу, последовала за ним и робот опасно накренился, и понял, что маневр вышел нет так, как планировалось и выпустил противника.
С каждым новым столкновением Тарек чувствовал прилив адреналина. Он знал, что не может позволить себе проиграть — Агафья зависела от него! Сосредоточившись на движениях робота, он заметил момент слабости: одно из щупалец было повреждено и не могло действовать быстро.
Тарек использовал этот шанс: он бросился вперед и резко дернув, оторвал поврежденное щупальце от корпуса Малуса. Затем, сделал сальто в бок, одновременно уворачиваясь от очередного удара и разворачивая щупальце для удара. Он начал избивать робота его собственным оружием — мощные удары заставляли Малуса шататься.
Робот начал терять контроль над ситуацией, его движения становились всё более хаотичными. Тарек продолжал атаковать, пока не оторвал ещё одно щупальце. Теперь у него в руках было два металлических сегментированных щупальца.
Тарек уже знал, что победа была близка. Он продолжал наносить удары по оставшимся частям робота до тех пор, пока тот не остановился.
— Ты победил... Я сдаюсь! —произнес Малус.
Тарек стоял над поверженным врагом, тяжело дыша, острие механического захватного устройства щупальца, уставилось в камеру Малуса.
Робот распластался на прорезиненном покрытии дороги. Покоцанный Малус выглядел плохо, в отличии от Тарека. У мужчины было пару царапин и на теле наливались синяки.
Металлический корпус был покрыт вмятинами и глубокими царапинами, а два щупальца были оторваны, оставляя лишь обломки и поврежденные соединения. Мигающие индикаторы сигнализировали о сбоях в системах управления. Некоторые панели корпуса были покорежены и виднелись внутренние механизмы. Напыление краски, от ударов облупилась, открывая голый металл, а искривленные детали придавали ему совсем испорченный вид. При попытке движения робот издавал скрипящие звуки, его движения были медленными. Тарек бросил оторванные детали робота и присел на дорогу, вытирая пот со лба. Царапины начали саднить, а гематомы ныли, но он чувствовал удовлетворение и радость от схватки. Он уже забыл, каково это сражаться с сильным противником.
Родившись в резервации, расположенной на орбите Артора, его тщательно изучали, развивали его таланты и способности. Он был жилистым и ловким, всегда полагался на скорость и свои умения, даже когда противники превосходили его по массе.
Во время формирования в утробе у него возникла патология надпочечников из-за поврежденного гена, которую выявили не сразу. При длительном выбросе адреналина в кровь он погружался в состояние боевого безумия, теряя ощущение реальности. Неконтролируемая ярость затмевала его разум и он уничтожал все живое вокруг, не чувствуя боли от полученных травм. Его единственной целью становилось уничтожение.
Однажды такое случилось во время затяжного тренировочного поединка: он разорвал соперника и затем напал на тренера. Остановить его смогли только с помощью транквилизатора и то не сразу. Очнувшись, он совершенно не помнил, что творил в своем обезумевшем состоянии. Описать свои ощущения он мог лишь как яркую вспышку, за которой последовала темнота, проснулся он уже в медблоке.
После этого его долго исследовали, пару раз даже вводили специально в состояние аффекта, чтобы выявить триггеры. В результате была разработана сыворотка для подавления этого состояния — инъекции он получал раз в десять дней, а прошло уже более десяти дней с последней инъекции после нападения на их станцию и побега.
Сегодня Тарек понял, что находился на грани и представлял собой опасность для окружающих.
— Агафья нас по голове не погладит за то, что ты сделал с роботом, — потирая ушибленное место, произнес Нилан.
— Он на тебя напал, — устало ответил Тарек. Он выполнял дыхательную гимнастику, чтобы успокоить сердце и очистить разум, где мысленный хаос создавал повод для новой волны агрессии — теперь уже направленной на самого себя за то, что не может себя контролировать.
Внезапно он осознал, что обострились не только ярость, но и другие эмоции.
— Добрый день. Я агент Совета Межгалактического Союза Дэвид Паркс. — Он протянул удостоверение и терпеливо ждал, пока она изучит документ. — Я прибыл по делам Союза в связи с тем, что беглые преступники-арториане могут находиться на этой станции. Полковник Скайларк провёл проверку недостаточно тщательно из-за ограничений доступа к конфиденциальной информации. Я проведу её самостоятельно.
Он протянул планшет с постановлением.
Когда Агафья оформляла станцию на себя после смерти отца, она оставляла биометрические данные и давала согласие на предоставление любой информации по требованию вышестоящих органов. И вот настал тот час.
Внешне она сохраняла спокойствие. Внутри бушевали эмоции: негодование на свою глупость, стыд за то, что подвела отца.
Прости меня, папа... Я всё испортила...
Она предоставила доступ к базе и ждала вердикта.
Дэвид Паркс изучал данные долго. Записи операций. Материалы по физиологии арториан. Показания датчиков. Анализы. Она фиксировала всё. Каждый шаг эксперимента.
Нарушений было минимум три: укрывательство преступников, проведение нелегальных экспериментов, сокрытие информации от галополиции.
— Обыскать станцию, — скомандовал агент.
Агафья держалась из последних сил. Дышала через раз. Руки стали ледяными. Пот струился по спине.
Бойцы вернулись. Пустые.
Она выдохнула. Теперь можно выкрутиться: скажет, что её заставляли угрозами. Впрочем, так оно и было. Сначала хотела подзаработать, потом они угрожали — это больше походило на акт отчаяния. А потом она просто использовала их для эксперимента. И кто теперь жертва?
Агафья не слушала, что говорил агент. Очнулась, только когда на запястьях защёлкнулись браслеты. Руки окутало голубоватое энергетическое поле — холодное, с лёгким покалыванием.
— Агафья Карельская, вы задержаны по подозрению в укрывательстве арториан и проведении незаконных экспериментов. Вам разъяснят права и доставят в отделение для разбирательства. Станция опечатывается.
— Но как же? Она же единственная на материке! — Агафья опешила.
— Агафья, вы как маленькая. — Дэвид покачал головой. — К вам ходят только те, у кого есть деньги. Остальные пользуются услугами нелегалов.
— Но как же... — не сдавалась она. — Куда вы смотрите? Это ваша работа — оберегать граждан Союза!
— Послушайте. — Агент понизил голос. — Союзу на такие отдалённые планетки откровенно... всё равно. Пока налоги исправно приходят, Центр закрывает глаза. Вот если приток кредитов закончится — тогда обратят внимание.
Он криво усмехнулся.
Агафья поджала губы. Она знала. Но всё равно верила, что Союзу не всё равно.
— Если бы не упавшие капсулы, Прайм-9 так и остался бы вне зоны интересов. Так что вам, можно сказать, повезло. — Дэвид рассмеялся собственной шутке. — Скоро сюда прибудет множество кораблей с желающими увидеть капсулы своими глазами. А это прибыль. Жители Прайма могут поблагодарить арториан.
Обитателям Ксанта было не до смеха.
Агафью посадили в серую неприметную машину.
За этим наблюдали две пары глаз.
Малус рванул следом, но Тарек успел перехватить его и резким движением выдернул блок питания. Робот замер, щупальца безвольно повисли.
— Что делать будем? — спросил Нилан.
— Спасать её.
— Жизнь за жизнь?
Тарек кивнул.
Прежде чем воплощать задуманное, стоило позаботиться о себе.
Глава 11
Ксант единственный город на материке Зенарис, представляет собой контраст между блеском и нищетой. В центре города возвышаются сверкающие небоскребы из стекла и металла, отражающие свет звезды и создающие иллюзию идеального мира. Здесь царит порядок: ухоженные парки, чистые улицы и современные технологии, которые делают жизнь комфортной для привилегированных жителей.
Однако стоит сделать пару шагов в сторону от центра, как картина резко меняется. В бедных кварталах, где живут те, кто не смог вписаться в идеализированное общество, царит разруха. Узкие улочки заполнены мусором и грязью, а старые здания обветшали и покосились. Жители трущоб — это смесь гуманоидов с различными формами и цветом кожи. Многие из них используют протезы и импланты, чтобы адаптироваться к суровым условиям жизни или компенсировать утраченные конечности.
Но среди них есть и те, кто не может позволить себе даже базовые нейроинтерфейсы, которые стали стандартом для большинства жителей Ксанта. Эти устройства позволяют гуманоидам подключаться к информационным сетям, получать доступ к ресурсам, которые недоступны тем, кто живет на обочине общества. Без нейроинтерфейсов многие жители трущоб остаются изолированными от мира.
Они используют примитивные пластиковые карты для оплаты услуг — простое решение в мире высоких технологий. Эти карты становятся их единственным связующим звеном с внешним миром: они расплачиваются за еду на уличных рынках или за доступ к минимальным удобствам. Однако даже эти карты часто бывают пустыми или заблокированными из-за долгов, что делает их жизнь еще более сложной.
В тенях трущоб процветает криминал. Преступники разных мастей контролируют улицы: от мелких воришек до организованных группировок, занимающихся контрабандой технологий и нарпесиков. Подпольные игровые клубы привлекают тех, кто ищет способ быстро разбогатеть или просто убежать от реальности. Здесь можно встретить гуманоидов всех мастей — от отчаявшихся трудяг до азартных игроков с большими амбициями.
Проституция также стала частью этой мрачной реальности: женщины и мужчины продают свои тела в надежде выжить в условиях безысходности. Галополиция — практически не заглядывает в эти районы. Они предпочитают игнорировать происходящее в трущобах, оставляя жителей на произвол.
Здесь слышен гул машин и крики уличных торговцев, а воздух пропитан запахами еды с самодельных прилавков, вперемешку с химикатами. Гуманоиды спешат по своим делам, пряча лица от пыли и смога. Несмотря на тяжелые условия, в этих кварталах можно увидеть искры жизни: детей, играющих на улицах, соседей, обменивающихся новостями. Своими улыбками они пытаются поддержать друг друга.
Этот контраст Ксанта и его гетто подчеркивает социальное неравенство: одни наслаждаются благами прогресса благодаря нейроинтерфейсам и современным технологиям, в то время как другие борются за выживание в мире, который их отверг. Без доступа к технологиям они остаются в тени прогресса, лишенные возможности изменить свою судьбу.
Именно в трущобы решили податься арториане, ведь там не станут спрашивать документы. Если у тебя есть кредиты, ты становишься гостем.
Они столкнулись с двумя проблемами в виде робота и отсутствием кредитов. В отключенном состоянии Малус представлял собой груду металла, а включение его означало бы вступление в конфликт. Было решено обезвредить щупальца и активировать Малуса. За время, проведенное на медстанции, Тарек не нашел общий язык с роботом, они сохраняли нейтралитет, но могли бы объединиться для общей цели — спасения Агафьи.
Малус был бы в ярости, если бы у него были эмоции, но он был программой. Хоть и самообучающимся искусственным интеллектом, но его личность состояла из нулей и единиц. Так подло его отключить, а после обезвредить.
С Роботом договаривался Нилан, Тарек снова стоял и слышал только непонятные сочетание букв. Он нашел причину сбоя лингвопреводчика - это было механическое повреждение импланта. Возможности отремонтировать в условия Ксанта не было. Так он и страдал, чувствую себя ущербным, он хоть и нашел способ общения, но в данной ситуации это будет слишком подозрительно даже для притонов Ксанта.
— Малус, хватит ругаться, — поморщился Нилан. — Сейчас нужно думать, как вытащить Агафью, и ты единственный, кто может помочь…
Поток ругани иссяк, и робот сфокусировал камеру на лице Нилана:
— Я не буду вам помогать. Агафья вполне сама может справиться со сложившейся ситуацией. У нее аналитический склад ума, она может просчитать исход практически любой ситуации и влезть в её планы — значит, навредить. — Он умолк и демонстративно отвернул голову на 180 градусов.
— Ты не прав, Малус. Она из-за нас попала в такую ситуацию, и мы должны её вытащить.
— Вы должны убраться с планеты или сдохнуть, чтобы спасти Агафью! — робот был непреклонен.
— Ну что? — с нетерпением спросил Тарек, испытывая нервозность и чувство вины. Он не мог знать, что всё закончится так. Он всего лишь хотел спасти Нилана, сейчас нет смысла посыпать голову пеплом. Сделанного не вернешь.
— Он отказывается, — констатировал Нилан.
— Скажи, что тогда мы его снова отключим и оставим здесь. Барахольщики с большим удовольствием разберут его на составляющие. Время неумолимо шло, и на препирательства со своенравной железкой тратить его не хотелось.
Нилан послушно передал слова Тарека.
— Я же единственный, кто может помочь? — ехидно напомнил Малус.
— Найдём других более сговорчивых, — не остался в долгу Нилан.
Малус анализировал сложившуюся ситуацию. Его программы могли обработать большой массив данных, но никогда не было случая, чтобы его ставили перед выбором.
— Договорились! Но если что вы меня заставили — спустя время выдал робот.
Нилан скривил губы, но мысли свои о иррациональности слов Малуса оставил при себе.
— Развяжите меня! Что за древность ограничивать двигательные способности разумного с помощью текстильного изделия? — Робот пытался фыркать, но издавал странные звуки, его динамики не способны были воспроизводить междометия.
—Угу, из нас троих ты самая неразумная железная особь — тихо пробормотал Нилан на арторском, Тарек его услышал, его губы расползлись в глумливой улыбке.
Малус демонстративно разминал свои механические щупальца, как будто они могли затечь в скованном положении. Бурчал про диких арториан.
Стоило пришельцам уменьшить свою бдительность, как робот вероломно напал на Нилана, посчитав его слабым и уязвимым. Внезапность маневра застала парня врасплох и Малус смог нанести первый удар, но это заметил Тарек и мгновенно подскочил к роботу.
— Эй! — закричал он, бросаясь в бой.
Малус, обладая восемью сегментированными щупальцами, быстро развернулся к новому противнику. Тарек увернулся от первого удара, когда одно из щупалец стремительно метнулось в его сторону. Он ловко скользнул вбок, чувствуя, как воздух свистит мимо уха.
Тарек не терял времени: он схватил одно из щупалец и с силой дернул его на себя. Робот зашатался, но быстро восстановил равновесие. Щупальца снова начали атаковать — одно из них пронзило воздух, но Тарек успел увернуться и контратаковать. Он нанес мощный удар кулаком по сегменту щупальца, заставив его изогнуться под углом.
— Ты не сможешь меня остановить! — произнес Малус.
Но Тарек был быстрее. Он прыгнул в сторону и захватил еще одно щупальце, закручивая его вокруг своей руки. С усилием он потянул на себя и резко дернул вниз, заставляя робота наклониться. В этот момент он нанес сокрушительный удар ногой в корпус Малуса.
Робот пытался достать арторианина, используя оставшиеся щупальца для атаки. Одно из них обвилось вокруг ноги Тарека, пытаясь притянуть его ближе, арторианин почувствовал, как теряет равновесие, совершил кувырок опираясь на руки, щупальца удерживающая его ногу, последовала за ним и робот опасно накренился, и понял, что маневр вышел нет так, как планировалось и выпустил противника.
С каждым новым столкновением Тарек чувствовал прилив адреналина. Он знал, что не может позволить себе проиграть — Агафья зависела от него! Сосредоточившись на движениях робота, он заметил момент слабости: одно из щупалец было повреждено и не могло действовать быстро.
Тарек использовал этот шанс: он бросился вперед и резко дернув, оторвал поврежденное щупальце от корпуса Малуса. Затем, сделал сальто в бок, одновременно уворачиваясь от очередного удара и разворачивая щупальце для удара. Он начал избивать робота его собственным оружием — мощные удары заставляли Малуса шататься.
Робот начал терять контроль над ситуацией, его движения становились всё более хаотичными. Тарек продолжал атаковать, пока не оторвал ещё одно щупальце. Теперь у него в руках было два металлических сегментированных щупальца.
Тарек уже знал, что победа была близка. Он продолжал наносить удары по оставшимся частям робота до тех пор, пока тот не остановился.
— Ты победил... Я сдаюсь! —произнес Малус.
Тарек стоял над поверженным врагом, тяжело дыша, острие механического захватного устройства щупальца, уставилось в камеру Малуса.
Робот распластался на прорезиненном покрытии дороги. Покоцанный Малус выглядел плохо, в отличии от Тарека. У мужчины было пару царапин и на теле наливались синяки.
Металлический корпус был покрыт вмятинами и глубокими царапинами, а два щупальца были оторваны, оставляя лишь обломки и поврежденные соединения. Мигающие индикаторы сигнализировали о сбоях в системах управления. Некоторые панели корпуса были покорежены и виднелись внутренние механизмы. Напыление краски, от ударов облупилась, открывая голый металл, а искривленные детали придавали ему совсем испорченный вид. При попытке движения робот издавал скрипящие звуки, его движения были медленными. Тарек бросил оторванные детали робота и присел на дорогу, вытирая пот со лба. Царапины начали саднить, а гематомы ныли, но он чувствовал удовлетворение и радость от схватки. Он уже забыл, каково это сражаться с сильным противником.
Родившись в резервации, расположенной на орбите Артора, его тщательно изучали, развивали его таланты и способности. Он был жилистым и ловким, всегда полагался на скорость и свои умения, даже когда противники превосходили его по массе.
Во время формирования в утробе у него возникла патология надпочечников из-за поврежденного гена, которую выявили не сразу. При длительном выбросе адреналина в кровь он погружался в состояние боевого безумия, теряя ощущение реальности. Неконтролируемая ярость затмевала его разум и он уничтожал все живое вокруг, не чувствуя боли от полученных травм. Его единственной целью становилось уничтожение.
Однажды такое случилось во время затяжного тренировочного поединка: он разорвал соперника и затем напал на тренера. Остановить его смогли только с помощью транквилизатора и то не сразу. Очнувшись, он совершенно не помнил, что творил в своем обезумевшем состоянии. Описать свои ощущения он мог лишь как яркую вспышку, за которой последовала темнота, проснулся он уже в медблоке.
После этого его долго исследовали, пару раз даже вводили специально в состояние аффекта, чтобы выявить триггеры. В результате была разработана сыворотка для подавления этого состояния — инъекции он получал раз в десять дней, а прошло уже более десяти дней с последней инъекции после нападения на их станцию и побега.
Сегодня Тарек понял, что находился на грани и представлял собой опасность для окружающих.
— Агафья нас по голове не погладит за то, что ты сделал с роботом, — потирая ушибленное место, произнес Нилан.
— Он на тебя напал, — устало ответил Тарек. Он выполнял дыхательную гимнастику, чтобы успокоить сердце и очистить разум, где мысленный хаос создавал повод для новой волны агрессии — теперь уже направленной на самого себя за то, что не может себя контролировать.
Внезапно он осознал, что обострились не только ярость, но и другие эмоции.
