Для любителей властных героев

Нестандартная и откровенная история любви с властным героем, в черно-красных декорациях Гражданской войны.
Затерянное в украинской степи Гуляй Поле, роскошный и надменный Екатеринослав на берегу Днепра, страх и отвага, ревность, погони, нежность и боль, предательство и благородство, и, конечно, обжигающая страсть Черного атамана.
И любовь в конце концов побеждает войну...

На основе реальных событий.




ПРОМО-ФРАГМЕНТ
Екатеринослав, декабрь 1918 года

Ярко горела хрустальная люстра на потолке, чуть мягче светили бра в розовых тонких абажурах. Пахло ванилью и миндалем, булками, свежесваренным кофе -низкосортным, такие теперь времена, но все же кофе, а не жженым ячменем; сухо щелкали пробки от шампанского. Мурлыкал граммофон, сентиментальные немецкие вальсы навевали уютные грезы, малиновые шторы скрывали бушующую за окном осеннюю бурю, снег и ветер вперемешку с мелким колючим дождем.
Два просторных зала кафе-кондитерской «Шарле» были заполнены почти до отказа. Дамы в элегантных нарядах улыбались своим спутникам, офицерам и штатским, а мужчины старались превзойти друг друга в остроумии и галантности… Немцы и австрияки, если и чувствовали себя растерянными и подавленными после недавних известий о капитуляции Германии, тоже держали фасон, как будто все еще были хозяевами положения. Русские и украинцы, будь то «сечевики» или «гетманцы», сидевшие по соседству, вели себя чинно, пристойно, но нет-нет да и посматривали на немчуру со скрытым злорадством: ну что ж, дорогие гости, погуляли у нас, отдохнули — пора и честь знать… Разобрались с вами — теперь руки развязаны, разберемся и с большевиками, и с прочими выскочками, кому неймется Бога за бороду схватить, со всей сволочью, что повылезла из темных углов, чуя смутные времена. Все исправим, все вернем, как было.
А музыка играла себе. Официанты по-балетному скользили между столиками, расставляли блюда, открывали бутылки, наливали лимонад и сельтерскую. У дверей порою мелодично звякал колокольчик: входили новые посетители, то парочка, то целая семья -папа, мама, сын-гимназистик, то одинокая барышня, продрогшая на ветру, ищущая укрытие в ванильном тепле кофейни…
— Да-с, ясновельможная пани, вот такие дела нынче на железной дороге… Разбойничают, просто спасу нет, по всему Александровскому уезду. Потрошат поезда, грабят, женщин… мммм… обижают, а если попадается офицер, неважно, наш, немецкий — выводят тут же в степь, да расстреливают.
— Полно вам, Григорий Александрович, вы пугаете дам…
— Я пугаю дам, Иван Петрович? Вольно ж вам меня упрекать! Я мирный человек, преподаватель, но не считаю нужным закрывать глаза на правду. А вот вы, офицер… да и вы, пан Кнышевский… вы же работаете на правительство. Гетман весной обещал нам твердый порядок, и где же он, позвольте спросить?.. Распустили бандитов, живем как при пугачевщине! Даже хуже!
— Ну-ну, профессор, не преувеличивайте. Это не пугачевщина… так, мелкие, разрозненные шайки, забывшие, что такое узда и твердая рука… мы с ними покончим, и скоро.
— Не разделяю вашего оптимизма, Иван Петрович, ох, не разделяю… Что может сделать гетман без опоры на немецкие штыки? А немцы скоро уйдут… вот тогда эти бандиты окончательно закусят удила, я боюсь, как бы им не стало тесно в степи, скучно на железной дороге — не ровен час, начнут нападать на города… аааа, пан Кнышевский, вы краснеете, вижу, вы со мной согласны!
Кнышевский усмехнулся мрачно, покачал головой — и ничего не ответил, подлил шампанского себе и своей даме.
Капитан Иван Петрович Ланской снова попытался урезонить профессора:
— Григорий Александрович, это беллетристика какая-то… романы про Робин Гуда и Рокамболя. Двадцатый век на дворе, где ж это видано, чтобы разбойники из степи или леса совались в города? В наше время воюет и побеждает техника…
— Ах вот как, беллетристика? Так почему же ведомство пана Кнышевского назначило награду полмиллиона гривен за голову некоего народного атамана, батьки Махно?..
Ланской нахмурился:
— Опять эти сплетни про неуловимого Махно… — повернулся к своей соседке, пытливо всмотрелся, ласково, тихо сказал:
— Александра Николаевна, вы не слушайте господина Иртеньева. Ему не хватает в жизни приключений, вот он и сочиняет сказки про разбойников.
— Я и не слушаю, Иван Петрович…
Саша чувствовала, что сестра, встревоженная неуместным разговором про Махно, смотрит на нее, следит, точно кошка за мышью — а сама поедала взглядом блюдо с пирожными, и думала, с какого начать: с ромового, шоколадного или с трехслойного, со сливками и мармеладом. По правде сказать, больше всего хотелось простецкого черного хлеба со свежим маслом и соленых огурцов… но в «Шарле» ни того, ни другого не подавали.
Неугомонный профессор не желал сдаваться, назидательно поднял палец вверх:
— Ах, сказки? Вот послушайте, дамы и господа, что пишут в сегодняшнем «Приднепровском вестнике»… — он вытащил из кармана сложенную газету, развернул, нашел нужное место и, поправив пенсне, принялся читать:
— «По сведениям Департамента державной варты, в ночь на 11 ноября… то есть позавчера, друзья мои! — так… гммм… поезд номер три, шедший из Бердянска, между станцией Гайчур и Гуляй Полем был остановлен неизвестной группой лиц… ограблен железнодорожный артельщик на целых пятьдесят две тысячи восемьсот тридцать девять рублей! Сопровождавший артельщика казак и ехавшие в поезде трое офицеров расстреляны. По сведениям разбойничает шайка Махно, грабившая поезда около станции Пологи!» (3) — ну, как вам это, дамы и господа?
— Ну, это уж слишком, Григорий Александрович! — воскликнула Лена и, против всех приличий, выхватила у профессора газету. — Вы что, не видите, что моя сестра сейчас упадет в обморок из-за ваших ужасов!
Саша низко опустила голову, закрыла ладонями лицо, запылавшее огнем… но когда Ланской с преувеличенной заботой попытался напоить ее сельтерской, отстранила его руку:
— Со мной все в порядке, Иван Петрович, не тревожьтесь… просто немного душно.
Сестра наклонилась к ее уху и прошептала:
— Ты в самом деле хорошо себя чувствуешь?.. На тебе лица нет!
— Я хорошо себя чувствую…
— Может, проводить тебя в дамскую комнату? Или просто поедем домой?..
— Леночка, нет. Успокойся, не надо портить вечер нашим гостям…
Слово за слово — беседа за столом возобновилась, но уже не касалась Махно, о чем Саша очень сожалела… жадно посматривала на газету, отобранную сестрой у профессора, и раздумывала, как бы незаметно завладеть ею, чтобы прочесть всю заметку насчет ограбления поезда под Гайчуром.
«Кто же, интересно, там гулял?.. Щусь со своими хлопцами… или в самом деле сам Нестор?.. А что мое письмо, смог ли Юра передать ему?.. Ах, если бы точно знать, что он его получил…»
Мимо столика, шурша юбками, проплыла изящная барышня, в строгом однотонном платье, с рыжими локонами, красиво спадавшими на шею из-под модной темной шляпки с вуалью… мельком взглянула на Сашу, на ее спутников — и двинулась дальше, куда указывал идущий впереди метрдотель.
Саша, сама не зная почему, стала смотреть ей вслед… она была мало похожа на блоковскую Незнакомку в упругих шелках, дышащую духами и туманами, но шлейф аромата, тянувшийся за ней…ооо… вот он-то казался знакомым… знакомым настолько, что впору спросить себя — не повредилась ли в уме? Откуда здесь, в кофейне «Шарле», пропахшей ванилью и сладостями, на коже незнакомой барышни, этот запах пряного табака, пороха и горячей степи с медовыми травами, лишь слегка оттененный, замаскированный тонким одеколоном…
«Нет, нет, нет, перестань, перестань… не может быть, это не он, не он!»
Против воли, Сашин взгляд приклеился к «барышне», притянулся, точно магнитом, проник под шляпку, за вуаль… и встретился, столкнулся с ответным взглядом — свирепых синих глаз…
«Нестор!..»
Губы шевельнулись сами собой, беззвучно повторяя имя, к ней обращались сестра и спутники, что-то спрашивали — она не слышала. Встала, чтобы подойти, приблизиться, еще не зная -зачем, что сказать, что предпринять… заметив ее маневр, тут же встала и «барышня», сама пошла навстречу.
Саша отчего-то перепугалась, подумала, что вот сейчас, как в имении Миргородских, Нестор выхватит маузер, спрятанный в складках одежды, и выстрелит, и сейчас же начнут стрелять другие, сообщники, приехавшие с ним, до поры до времени сидевшие тихо, но только и ждавшие атаманова сигнала.
— Машенька! — воскликнула она. — Машенька! Боже мой, это ты?.. Ты в Екатеринославе?.. Ах, как же я рада! — и, вся дрожа, с бешено бьющимся сердцем, бросилась обнимать «подругу»… щекой прижалась к щеке…холодной, гладко-прегладко выбритой… к его щеке.
Железные руки обняли в ответ — так крепко, что не вздохнуть — знакомый голос сказал на ухо:
— Машенька так Машенька, будь по-твоему, любушка… с кучерями только обережно, не оконфузь… не то стрелять придется.
КОНЕЦ ПРОМО-ФРАГМЕНТА

Приятный бонус: сегодня и завтра книгу можно приобрести на Призрачных Мирах по акции - со скидкой в 20%!
А послезавтра и в другие дни действует промокод.

https://feisovet.ru/магазин/Черный-атаман-Ричард-Брук?utm_source=prodaman&utm_medium=shoplink&utm_campaign=pr0220