Дошёл до лестницы и поднялся на второй этаж, увидев широкий коридор с двумя дверями. Паркет скрипел, но это не помешало добраться до одной из комнат. Детская. Пол застилал цветастый ковёр с толстым ворсом. На нём были раскиданы игрушки: машинки, конструктор и пара кукол. В углу стоял столик и стул, рассчитанный для детей. У стены – шкаф, двери которого обклеили плакатами футболистов «Манчестер Юнайтед». Защитника Кантуэлла и вратаря Грэга узнал сразу, ведь видел спортсменов вживую пару дней назад. Развернувшись, вышел в коридор и открыл вторую дверь, за которой располагалась спальня. Тоже детская. Маленькая кровать, заправленная покрывалом с нарисованной русалкой, белая тумбочка и светильник в форме паровоза. «Дом сдаётся семьям, приехавшим в Манчестер на отдых… – сообразил я. – Лесной массив, свежий воздух и тишина – то, что нужно и детям, и их родителям. Вот почему мисс Куинси скривилась, увидев пару геев: привыкла к другому сорту гостей. Впрочем, пошла к чёрту! С чего она взяла, что может указывать, кому кого любить? Старая калоша…».
На третьем этаже, аккурат под скатом крыши, находилась ещё одна спальня. Большая кровать, по размеру не уступавшая моей в номере отеля, высокий шкаф и множество аксессуаров: тостер, газовая горелка, тарелки с блюдцами – всё для того, чтобы позавтракать, не спускаясь вниз. На подоконнике цвели синие фиалки, а на балконе росло «денежное» дерево, ветви которого заслоняли солнечный свет. «Уютненько… Ладно, пора почитать утреннюю прессу!».
Через минуту я стоял у входной двери внизу. Захотелось пошалить. В доме нет никого, во дворе – тоже. Зачем же одеваться, если можно пройти до почтового ящика голышом? Тем более посещение нудистского пляжа было давней мечтой. Надев одноразовые тапочки для гостей, открыл дверь и встал на крыльце. Прохладный ветер обдувал тело, а утренний воздух радовал свежестью. Поколебавшись с секунду, начал идти. «Встретиться бы сейчас с Мэг… – думал, наслаждаясь свободой без мешающей одежды. – Она разделась передо мной, но меня голым не видела. Вот самое время отыграться!». Однако Мэгги уже давно была в Лондоне. Подойдя к калитке, замер. Почтовый ящик находился в ярде от ограды, но выходить со двора в таком виде стеснялся. Прислушался. Тишина. Иногда её нарушало кукареканье петуха и пенье лесных птиц. Набравшись смелости, сместил задвижку, допрыгнул до почтового ящика и взял оттуда утреннюю газету. Здравый смысл оказался сильнее желания шалостей. Несмотря на отсутствие людей вокруг, ощутил смущение. Да, к отдыху на нудистском пляже я пока не готов! Прикрывшись газетой, поспешил обратно. Оказавшись дома, прошёл в ванную комнату и надел шорты с футболкой. После сел на диван в гостиной и, развернув газету, приступил к чтению.
«Убийца сбежал из отеля!» – кричал заголовок «Манчестер Лайв!». Других изданий до пригородов не доходило. Том Голдман дал свой комментарий, воздержавшись от громких заявлений:
«Господа, напомню вам про презумпцию невиновности. Услышьте меня, пожалуйста! Пока вина физического лица не доказана судом, вы не имеете права называть его преступником, а уж тем более, убийцей! Полиция Манчестера и лично я ведём работу по этому делу. Все мероприятия обязуюсь довести до конца, поверьте мне!» – говорил Голдман.
Автор статьи не стеснялся в выражениях, оценивая действия Главного констебля:
«Сэру Голдману следовало сразу задержать подозреваемого – в этом сходятся и эксперты-криминалисты, и простые горожане. Однако Голдман проворонил свой шанс, а теперь попросту оправдывается, используя всякие умные термины вроде «презумпции невиновности»! Редакция нашей газеты выражает возмущение действиями полиции Манчестера и лично Тома Голдмана! Из-за таких, как он, по графству беспрепятственно разгуливает преступник, выстреливший в девушку двумя днями ранее! Балбесам не место в кресле Главного констебля!».
«Сам ты балбес!» – подумал про журналиста, дочитав статью. Голдмана стало немного жаль. Но что я мог поделать? Спасал свою шкуру. Разговор с Клэптоном и Лоуменом лишь усугубил ситуацию, и решение скрыться до окончания следственных мероприятий виделось наилучшим. Впрочем, видится и сейчас. Всё же Голдман – крутой коп, тут не поспоришь. Гнёт свою линию и не поддаётся на давление со стороны прессы или своих коллег. Я ведь на самом деле не убивал! Чутью Главного констебля можно было позавидовать.
Кинув газету на журнальный столик, принялся расхаживать по гостиной. Всего через пару минут услышал звук подъезжающей машины. Ринулся к окну, чувствуя нарастающее напряжение. Вид тёмно-зелёного «Мерседеса» успокоил. Конор! Калитка не позволяла заехать на дворовую территорию, а автомобильных ворот не предусмотрели. Остановившись в нескольких ярдах от ограды, Конор заглушил мотор и, выйдя из машины, пошёл к дому. Я поспешил к входной двери. «Чувствую себя собачкой, радующейся возвращению хозяина!» – усмехнулся, готовясь встречать друга.
– Долгая ночка! Если бы работал юристом, на которого отучился в своё время, – избавил себя от геморроя разного рода… – Конор снял обувь и прошёл на кухню. Уставший вид и красные глаза говорили о том, что поработал на славу. – Знаешь, в словах родителей была доля правды. Они всегда твердили, что офисная работа легче частного промысла.
– С меня яичница, старина! – я поспешил за другом. – Который час?
– Восемь утра. Начало девятого. Чёрт, сытный завтрак придётся весьма кстати…
Кухня находилась между гостиной и ванной комнатой и представляла собой плиту у стены и стол с двумя табуретами, стоящими рядом. Видимо, дизайнер интерьера предпочитал потреблять пищу вне дома и место для кухни не предусмотрел. Хорошо, что так не произошло с туалетом.
Обменявшись парой фраз, замолкли. Готовил яичницу в тишине, а Конор, поднявшись со старой табуретки, пошёл умываться. Вернулся на кухню с париком в руках.
– Рэнди, избавься от этой дряни! Он тебе не идёт! – бросив парик и наклонившись, детектив принялся использовать его подобно половой тряпке.
– Эй, какого чёрта! – возмутился я, но друг был не из робкого десятка. В следующую секунду в лицо прилетела газета.
– До пригородов свежая пресса доходит с опозданием. Почитай и лишь потом ворчи на меня.
Под треск жарившихся на сковороде яиц, развернул газету. Буквы заголовка ударили по глазам с такой силой, что я невольно вздрогнул. «Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним! – цитировали Тома Голдмана. – Тайлер Блэк обвиняется в растрате бюджетных средств и убийстве молодой девушки!».
Журналисты переобулись в воздухе: автор статьи лестно отзывался о Главном констебле и прямым текстом говорил о Блэке как об убийце! Голдман соблюдал собственный стиль и развёрнутых комментариев не давал. Сказал лишь, что у полиции Манчестера есть доказательства коррумпированности лорд-мэра и его причастности к убийству. Добавил, что полицейские позаботятся о преодолении неприкосновенности политика и заключат его под стражу. «В управление требуются уборщики мусора. С радостью возьму тех журналистов, которые ещё недавно обвиняли меня в некомпетентности. Своё дело знаю, ребята! Вам следует проявить больше уважения к Главному констеблю и не писать всякую чушь обо мне в следующий раз…» – завершал Голдман.
Осилив статью, почувствовал, как сердце забилось чаще, а в висках застучали молоточки. Неужели всё кончено? Принялся перечитывать, но из-за волнения чёрные буквы предательски расплывались по белой бумаге. Будто танцевали. Взял себя в руки и ещё раз пробежался по основным тезисам. Сомнений не осталось: Блэка обвиняют в преступлении, а к ранее подозреваемому Рэнди Дэниэлсу претензий у копов нет.
Поняв, что в эти секунды на галантность друга рассчитывать не стоит, Конор выключил газ и донёс сковороду до стола. Отыскав соль и перец, приправил яичницу и начал завтракать.
– Теперь понял? – спросил он, пережёвывая. – Хельга хочет открыть собственный театр, и парик ей понадобится для реквизита. Отдашь?
– Забирай… Чёрт, Конор, что всё это значит?
– Садись! – друг пнул табуретку ближе ко мне. – Дай поесть, а потом расскажу подробности.
Глядя на голодного Конора, жадно поглощающего яичницу, поймал себя на мысли, что аппетита нет. Хотелось как можно скорее услышать доклад детектива.
– Окей, приступим… – Конор огляделся в поисках салфеток и, не найдя их, вытер губы ладонью. – Спасибо курочке за яички! Итак, Мелани Элмерс – танцовщица и проститутка. Думаю, это ты знал и без меня. Сбежала из дома задолго до совершеннолетия, жила с хахалем и работала в ресторане. Сначала посудомойкой, затем официанткой. В один из дней познакомилась с важным типом, который пристроил её танцевать за деньги. Сексуальные услуги были обязательной частью работы, поэтому красотке приходилось сосать х** богатых клиентов. Связей с преступным миром у неё не нашёл. Не удивлюсь, если узнаю, что подобная тёлка развела на сто фунтов какого-то приезжего лоха или напрямую украла его бумажник. Но с прослойкой бандитов ничего общего не имела.
Джейкоб Дуглас – тёмный тип. Бизнесмен и политик, которого дважды обвиняли в мошенничестве. Либо подсуетились его адвокаты, либо «дал на лапу» – чёрт знает. Но оба раза вышел сухим из воды. С Мелани знаком не был. Во всяком случае, не нашёл никакой информации.
Далее, Райан Джонс. Сутенёр и местный гангстер. Ловко маскировал продажу наркотиков под отдых в клубе. Спросишь, почему его не задержала полиция? Всё просто: «Девил Фест» принадлежит Тайлеру Блэку! На этом открытия не заканчиваются… Отель «Виктория Вейрхауз», где ты, Рэнди, жил по приезде – тоже собственность Блэка! Лорд-мэр – бизнесмен, а в политикой занимается лишь последние десять лет. Вероятно, у копов не было прямых доказательств продажи запрещённых веществ, а злить население закрытием единственного крупного клуба города они не хотели. Про Блэка узнал мало: тяжело искать информацию о действующем главе города. Ещё и втихую.
Конор поковырялся в кармане брюк и достал оттуда визитку. Положив её на стол, ловким движением пульнул в мою сторону.
– Это контакты Блэка. Хочешь, возьми у него интервью, ты ведь журналист! Касаемо Дафны Роуз… Обычная девушка. Ей восемнадцать. Отучилась в колледже и теперь служит в полиции. Живёт с родителями, тёмных пятен в её биографии нет. Ты уверен, что видел именно Дафну в квартире убитой шлюхи и в резиденции этого Дугласа?
Слова Конора были развёрнутой версией Пола Элмерса. Но почему-то оставались сомнения. Крутились они как раз вокруг младшего сержанта Роуз.
– Да, это была она, – ответил я. – Сто процентов. В управлении мне сказали, что взяла больничный. Это лишь подтверждает, что девочка освободила себе время для проникновения в квартиру и поездки в Нью-Мостон.
– Странно… – Конор пожал плечами. – Успел переговорить с Главным констеблем Голдманом. Поначалу коп не хотел со мной общаться, сказав, что не доверяет частным детективам. Однако смог его раскачать. Так вот, Голдман подтвердил, что Дафна – рядовой служащий, и поинтересовался, почему она так меня волнует. Это было уже после выхода свежей газеты. Я спросил напрямую про Блэка, и Голдман сказал, что у него есть веские основания обвинять лорд-мэра. Выходит, старик Дуглас не имел задних мыслей, нанимая тебя как расследователя дела с записками. Суди сам. Дуглас намекал на Блэка, и его догадки подтвердились. Брат убитой говорил про слабости мэра в отношении женщин. Всё сходится: Блэк мутил с Мелани, а затем просто избавился от неё, как от использованного презерватива. Ну а владея отелем, провернуть трюк с доставкой тела в номер вполне реально. Может быть, нелегко, но реально. Джокер в колоде, Рэнди! На твоём месте я бы побыстрее возвращался в Лондон, ведь время отпуска утекает…
Глядя на пустую сковородку, от масляной поверхности которой отражались блики солнечного света, соображал. С одной стороны, дело в шляпе. Ну или «Джокер в колоде!», как выразился Конор – заядлый игрок в карты. С другой – остались вопросы. Участие Дафны Роуз не давало покоя и вызывало желание копнуть глубже.
– За одну ночь всего не выяснишь, чувак… – протянул Конор. – Я и так проделал колоссальную работу. Единственное, чего хочется сейчас – отчалить домой и обнять жену. Кстати, через две недели у нас годовщина. Считай, что ты приглашён.
– Конор, ты по-настоящему крут! Но вынужден остаться здесь ещё на чуть-чуть. Ложись отдыхать, не спал ведь всю ночь.
– Я похож на старика, которому нужно спать ночами? – усмехнулся друг, вставая. – Ну уж нет! Отосплюсь в Лондоне в обнимку с Хельгой!
– Ты спятил… Поедешь прямо так?
Детектив не ответил, а лишь развернулся и зашагал к входной двери. Обуваясь, произнёс:
– Жаль, что полиция меня опередила… Дьявол, я бы сам вышел на этого Блэка через пару-тройку дней! Окей, Рэнди, рад был увидеться!
Поднявшись из-за стола, подошёл к Конору и поблагодарил его за помощь. Друг и впрямь выручил в трудную минуту: примчался по первому зову, выслушал и взялся за расследование. Мы пожали руки и обнялись.
«Теперь твоё время! – думал я, закрывая дверь за Конором. – Многое ясно. Многое, но не всё. Разберись до конца и не оставь никому шансов!».
II
– Рэнди, у меня мало времени! Кажется, раскрыл самое громкое дело за всё время работы в полиции! Но необходимо расставить все точки над «i».
– Я на минуту, сэр Голдман. Буквально пара фраз.
– Окей, не возражаю. Бен, спускайся вниз и займи свой пост. Больше не пускай никого до конца дня. Особенно местных журналистов!
Младший сержант Бен Додсон, всё ещё замещающий «заболевшую» Дафну Роуз, кивнул боссу и пулей помчался на первый этаж. Голдман выглядел уставшим. Помятая рубашка и красные глаза, в одном из которых даже полопались капилляры, выдавали бессонную ночь. Сегодня трудился без отдыха не один Конор. Я опустился в уже знакомый деревянный стул.
– Почему вы сбежали? – спросил Главный констебль, а после дрожащей рукой поднёс ко рту чашку с кофе. Отпив, продолжил. – Мой приказ не покидать отель был исключительно для вашей же безопасности. Вы и представить себе не можете, какому риску подверглись! У них есть оружие и почти неограниченная власть… Вас убрали б на раз-два! Раздавили бы, как надоевшую солдатскую вошь!
– Спасал свою задницу, сэр… Возможно, маскарадное шоу выдалось скучным, но, как видите, никто меня не узнал. Поэтому и сижу перед вами.
– Вы сумасшедший, Рэнди! Какая только пчела ужалила вас при рождении?
– Точно та, которая связана с журналистикой!
Мы посмеялись, а Голдман восхитился моей находчивостью. Новые шмотки, парик, каучуковые подушечки и история с геями-любовниками, снявшими дом на медовый месяц, – подобные пируэты удивили даже видавшего виды Главного констебля.
– Сэр, могу спросить про Блэка? Его руки и вправду по локоть в крови?
– Да, это так. С самого начала подозревал нашего мэра. Помните, говорил про «серьёзных людей»? Имел в виду Блэка и команду. Доказательства есть, но сейчас я их не предоставлю никому. Они значимы и бесценны для суда. Про интервью для вашей редакции помню, Рэнди. Своё слово сдержу. Однако сделаем это как минимум после первого судебного слушания, договорились? Если всё пойдёт по плану, к среде лорд-мэра задержат.
На третьем этаже, аккурат под скатом крыши, находилась ещё одна спальня. Большая кровать, по размеру не уступавшая моей в номере отеля, высокий шкаф и множество аксессуаров: тостер, газовая горелка, тарелки с блюдцами – всё для того, чтобы позавтракать, не спускаясь вниз. На подоконнике цвели синие фиалки, а на балконе росло «денежное» дерево, ветви которого заслоняли солнечный свет. «Уютненько… Ладно, пора почитать утреннюю прессу!».
Через минуту я стоял у входной двери внизу. Захотелось пошалить. В доме нет никого, во дворе – тоже. Зачем же одеваться, если можно пройти до почтового ящика голышом? Тем более посещение нудистского пляжа было давней мечтой. Надев одноразовые тапочки для гостей, открыл дверь и встал на крыльце. Прохладный ветер обдувал тело, а утренний воздух радовал свежестью. Поколебавшись с секунду, начал идти. «Встретиться бы сейчас с Мэг… – думал, наслаждаясь свободой без мешающей одежды. – Она разделась передо мной, но меня голым не видела. Вот самое время отыграться!». Однако Мэгги уже давно была в Лондоне. Подойдя к калитке, замер. Почтовый ящик находился в ярде от ограды, но выходить со двора в таком виде стеснялся. Прислушался. Тишина. Иногда её нарушало кукареканье петуха и пенье лесных птиц. Набравшись смелости, сместил задвижку, допрыгнул до почтового ящика и взял оттуда утреннюю газету. Здравый смысл оказался сильнее желания шалостей. Несмотря на отсутствие людей вокруг, ощутил смущение. Да, к отдыху на нудистском пляже я пока не готов! Прикрывшись газетой, поспешил обратно. Оказавшись дома, прошёл в ванную комнату и надел шорты с футболкой. После сел на диван в гостиной и, развернув газету, приступил к чтению.
«Убийца сбежал из отеля!» – кричал заголовок «Манчестер Лайв!». Других изданий до пригородов не доходило. Том Голдман дал свой комментарий, воздержавшись от громких заявлений:
«Господа, напомню вам про презумпцию невиновности. Услышьте меня, пожалуйста! Пока вина физического лица не доказана судом, вы не имеете права называть его преступником, а уж тем более, убийцей! Полиция Манчестера и лично я ведём работу по этому делу. Все мероприятия обязуюсь довести до конца, поверьте мне!» – говорил Голдман.
Автор статьи не стеснялся в выражениях, оценивая действия Главного констебля:
«Сэру Голдману следовало сразу задержать подозреваемого – в этом сходятся и эксперты-криминалисты, и простые горожане. Однако Голдман проворонил свой шанс, а теперь попросту оправдывается, используя всякие умные термины вроде «презумпции невиновности»! Редакция нашей газеты выражает возмущение действиями полиции Манчестера и лично Тома Голдмана! Из-за таких, как он, по графству беспрепятственно разгуливает преступник, выстреливший в девушку двумя днями ранее! Балбесам не место в кресле Главного констебля!».
«Сам ты балбес!» – подумал про журналиста, дочитав статью. Голдмана стало немного жаль. Но что я мог поделать? Спасал свою шкуру. Разговор с Клэптоном и Лоуменом лишь усугубил ситуацию, и решение скрыться до окончания следственных мероприятий виделось наилучшим. Впрочем, видится и сейчас. Всё же Голдман – крутой коп, тут не поспоришь. Гнёт свою линию и не поддаётся на давление со стороны прессы или своих коллег. Я ведь на самом деле не убивал! Чутью Главного констебля можно было позавидовать.
Кинув газету на журнальный столик, принялся расхаживать по гостиной. Всего через пару минут услышал звук подъезжающей машины. Ринулся к окну, чувствуя нарастающее напряжение. Вид тёмно-зелёного «Мерседеса» успокоил. Конор! Калитка не позволяла заехать на дворовую территорию, а автомобильных ворот не предусмотрели. Остановившись в нескольких ярдах от ограды, Конор заглушил мотор и, выйдя из машины, пошёл к дому. Я поспешил к входной двери. «Чувствую себя собачкой, радующейся возвращению хозяина!» – усмехнулся, готовясь встречать друга.
– Долгая ночка! Если бы работал юристом, на которого отучился в своё время, – избавил себя от геморроя разного рода… – Конор снял обувь и прошёл на кухню. Уставший вид и красные глаза говорили о том, что поработал на славу. – Знаешь, в словах родителей была доля правды. Они всегда твердили, что офисная работа легче частного промысла.
– С меня яичница, старина! – я поспешил за другом. – Который час?
– Восемь утра. Начало девятого. Чёрт, сытный завтрак придётся весьма кстати…
Кухня находилась между гостиной и ванной комнатой и представляла собой плиту у стены и стол с двумя табуретами, стоящими рядом. Видимо, дизайнер интерьера предпочитал потреблять пищу вне дома и место для кухни не предусмотрел. Хорошо, что так не произошло с туалетом.
Обменявшись парой фраз, замолкли. Готовил яичницу в тишине, а Конор, поднявшись со старой табуретки, пошёл умываться. Вернулся на кухню с париком в руках.
– Рэнди, избавься от этой дряни! Он тебе не идёт! – бросив парик и наклонившись, детектив принялся использовать его подобно половой тряпке.
– Эй, какого чёрта! – возмутился я, но друг был не из робкого десятка. В следующую секунду в лицо прилетела газета.
– До пригородов свежая пресса доходит с опозданием. Почитай и лишь потом ворчи на меня.
Под треск жарившихся на сковороде яиц, развернул газету. Буквы заголовка ударили по глазам с такой силой, что я невольно вздрогнул. «Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним! – цитировали Тома Голдмана. – Тайлер Блэк обвиняется в растрате бюджетных средств и убийстве молодой девушки!».
Журналисты переобулись в воздухе: автор статьи лестно отзывался о Главном констебле и прямым текстом говорил о Блэке как об убийце! Голдман соблюдал собственный стиль и развёрнутых комментариев не давал. Сказал лишь, что у полиции Манчестера есть доказательства коррумпированности лорд-мэра и его причастности к убийству. Добавил, что полицейские позаботятся о преодолении неприкосновенности политика и заключат его под стражу. «В управление требуются уборщики мусора. С радостью возьму тех журналистов, которые ещё недавно обвиняли меня в некомпетентности. Своё дело знаю, ребята! Вам следует проявить больше уважения к Главному констеблю и не писать всякую чушь обо мне в следующий раз…» – завершал Голдман.
Осилив статью, почувствовал, как сердце забилось чаще, а в висках застучали молоточки. Неужели всё кончено? Принялся перечитывать, но из-за волнения чёрные буквы предательски расплывались по белой бумаге. Будто танцевали. Взял себя в руки и ещё раз пробежался по основным тезисам. Сомнений не осталось: Блэка обвиняют в преступлении, а к ранее подозреваемому Рэнди Дэниэлсу претензий у копов нет.
Поняв, что в эти секунды на галантность друга рассчитывать не стоит, Конор выключил газ и донёс сковороду до стола. Отыскав соль и перец, приправил яичницу и начал завтракать.
– Теперь понял? – спросил он, пережёвывая. – Хельга хочет открыть собственный театр, и парик ей понадобится для реквизита. Отдашь?
– Забирай… Чёрт, Конор, что всё это значит?
– Садись! – друг пнул табуретку ближе ко мне. – Дай поесть, а потом расскажу подробности.
Глядя на голодного Конора, жадно поглощающего яичницу, поймал себя на мысли, что аппетита нет. Хотелось как можно скорее услышать доклад детектива.
– Окей, приступим… – Конор огляделся в поисках салфеток и, не найдя их, вытер губы ладонью. – Спасибо курочке за яички! Итак, Мелани Элмерс – танцовщица и проститутка. Думаю, это ты знал и без меня. Сбежала из дома задолго до совершеннолетия, жила с хахалем и работала в ресторане. Сначала посудомойкой, затем официанткой. В один из дней познакомилась с важным типом, который пристроил её танцевать за деньги. Сексуальные услуги были обязательной частью работы, поэтому красотке приходилось сосать х** богатых клиентов. Связей с преступным миром у неё не нашёл. Не удивлюсь, если узнаю, что подобная тёлка развела на сто фунтов какого-то приезжего лоха или напрямую украла его бумажник. Но с прослойкой бандитов ничего общего не имела.
Джейкоб Дуглас – тёмный тип. Бизнесмен и политик, которого дважды обвиняли в мошенничестве. Либо подсуетились его адвокаты, либо «дал на лапу» – чёрт знает. Но оба раза вышел сухим из воды. С Мелани знаком не был. Во всяком случае, не нашёл никакой информации.
Далее, Райан Джонс. Сутенёр и местный гангстер. Ловко маскировал продажу наркотиков под отдых в клубе. Спросишь, почему его не задержала полиция? Всё просто: «Девил Фест» принадлежит Тайлеру Блэку! На этом открытия не заканчиваются… Отель «Виктория Вейрхауз», где ты, Рэнди, жил по приезде – тоже собственность Блэка! Лорд-мэр – бизнесмен, а в политикой занимается лишь последние десять лет. Вероятно, у копов не было прямых доказательств продажи запрещённых веществ, а злить население закрытием единственного крупного клуба города они не хотели. Про Блэка узнал мало: тяжело искать информацию о действующем главе города. Ещё и втихую.
Конор поковырялся в кармане брюк и достал оттуда визитку. Положив её на стол, ловким движением пульнул в мою сторону.
– Это контакты Блэка. Хочешь, возьми у него интервью, ты ведь журналист! Касаемо Дафны Роуз… Обычная девушка. Ей восемнадцать. Отучилась в колледже и теперь служит в полиции. Живёт с родителями, тёмных пятен в её биографии нет. Ты уверен, что видел именно Дафну в квартире убитой шлюхи и в резиденции этого Дугласа?
Слова Конора были развёрнутой версией Пола Элмерса. Но почему-то оставались сомнения. Крутились они как раз вокруг младшего сержанта Роуз.
– Да, это была она, – ответил я. – Сто процентов. В управлении мне сказали, что взяла больничный. Это лишь подтверждает, что девочка освободила себе время для проникновения в квартиру и поездки в Нью-Мостон.
– Странно… – Конор пожал плечами. – Успел переговорить с Главным констеблем Голдманом. Поначалу коп не хотел со мной общаться, сказав, что не доверяет частным детективам. Однако смог его раскачать. Так вот, Голдман подтвердил, что Дафна – рядовой служащий, и поинтересовался, почему она так меня волнует. Это было уже после выхода свежей газеты. Я спросил напрямую про Блэка, и Голдман сказал, что у него есть веские основания обвинять лорд-мэра. Выходит, старик Дуглас не имел задних мыслей, нанимая тебя как расследователя дела с записками. Суди сам. Дуглас намекал на Блэка, и его догадки подтвердились. Брат убитой говорил про слабости мэра в отношении женщин. Всё сходится: Блэк мутил с Мелани, а затем просто избавился от неё, как от использованного презерватива. Ну а владея отелем, провернуть трюк с доставкой тела в номер вполне реально. Может быть, нелегко, но реально. Джокер в колоде, Рэнди! На твоём месте я бы побыстрее возвращался в Лондон, ведь время отпуска утекает…
Глядя на пустую сковородку, от масляной поверхности которой отражались блики солнечного света, соображал. С одной стороны, дело в шляпе. Ну или «Джокер в колоде!», как выразился Конор – заядлый игрок в карты. С другой – остались вопросы. Участие Дафны Роуз не давало покоя и вызывало желание копнуть глубже.
– За одну ночь всего не выяснишь, чувак… – протянул Конор. – Я и так проделал колоссальную работу. Единственное, чего хочется сейчас – отчалить домой и обнять жену. Кстати, через две недели у нас годовщина. Считай, что ты приглашён.
– Конор, ты по-настоящему крут! Но вынужден остаться здесь ещё на чуть-чуть. Ложись отдыхать, не спал ведь всю ночь.
– Я похож на старика, которому нужно спать ночами? – усмехнулся друг, вставая. – Ну уж нет! Отосплюсь в Лондоне в обнимку с Хельгой!
– Ты спятил… Поедешь прямо так?
Детектив не ответил, а лишь развернулся и зашагал к входной двери. Обуваясь, произнёс:
– Жаль, что полиция меня опередила… Дьявол, я бы сам вышел на этого Блэка через пару-тройку дней! Окей, Рэнди, рад был увидеться!
Поднявшись из-за стола, подошёл к Конору и поблагодарил его за помощь. Друг и впрямь выручил в трудную минуту: примчался по первому зову, выслушал и взялся за расследование. Мы пожали руки и обнялись.
«Теперь твоё время! – думал я, закрывая дверь за Конором. – Многое ясно. Многое, но не всё. Разберись до конца и не оставь никому шансов!».
II
– Рэнди, у меня мало времени! Кажется, раскрыл самое громкое дело за всё время работы в полиции! Но необходимо расставить все точки над «i».
– Я на минуту, сэр Голдман. Буквально пара фраз.
– Окей, не возражаю. Бен, спускайся вниз и займи свой пост. Больше не пускай никого до конца дня. Особенно местных журналистов!
Младший сержант Бен Додсон, всё ещё замещающий «заболевшую» Дафну Роуз, кивнул боссу и пулей помчался на первый этаж. Голдман выглядел уставшим. Помятая рубашка и красные глаза, в одном из которых даже полопались капилляры, выдавали бессонную ночь. Сегодня трудился без отдыха не один Конор. Я опустился в уже знакомый деревянный стул.
– Почему вы сбежали? – спросил Главный констебль, а после дрожащей рукой поднёс ко рту чашку с кофе. Отпив, продолжил. – Мой приказ не покидать отель был исключительно для вашей же безопасности. Вы и представить себе не можете, какому риску подверглись! У них есть оружие и почти неограниченная власть… Вас убрали б на раз-два! Раздавили бы, как надоевшую солдатскую вошь!
– Спасал свою задницу, сэр… Возможно, маскарадное шоу выдалось скучным, но, как видите, никто меня не узнал. Поэтому и сижу перед вами.
– Вы сумасшедший, Рэнди! Какая только пчела ужалила вас при рождении?
– Точно та, которая связана с журналистикой!
Мы посмеялись, а Голдман восхитился моей находчивостью. Новые шмотки, парик, каучуковые подушечки и история с геями-любовниками, снявшими дом на медовый месяц, – подобные пируэты удивили даже видавшего виды Главного констебля.
– Сэр, могу спросить про Блэка? Его руки и вправду по локоть в крови?
– Да, это так. С самого начала подозревал нашего мэра. Помните, говорил про «серьёзных людей»? Имел в виду Блэка и команду. Доказательства есть, но сейчас я их не предоставлю никому. Они значимы и бесценны для суда. Про интервью для вашей редакции помню, Рэнди. Своё слово сдержу. Однако сделаем это как минимум после первого судебного слушания, договорились? Если всё пойдёт по плану, к среде лорд-мэра задержат.
