У двери моей квартиры она вдруг вцепилась мне в рукав.
- Пока не забыла, Джон… У нее было две тени!
- Пол…
- Что?!
- Не важно…
Я почувствовал, что эмоции на моем лице сменяются со скоростью света, а у Бэлы в глазах застыл вопрос. Было видно, что она боится чего – то, и ей нужен был кто-то, кто хотя бы поверит ей. Я не знал, как реагировать. Слишком много страха в этой истории, чтобы позволить себе отмахнуться от нее, и слишком много невероятного, чтобы поверить в реальность событий прошлого. Прошлое, которое неясно, чем кончилось, и кончилось ли оно вообще. Больше всего мне не нравилось то, что я сам начал бояться! И, как и эти женщины, сам не знал, чего боюсь! Ощущение, конечно, не из приятных.
Ко всему прочему, ощущение, что за каждым моим шагом кто-то следит, не только не пропало, а еще и усилилось.
- Давайте войдем, - пробормотал я, отводя глаза.
Бэлу всю трясло, это меня беспокоило. Я предложил ей принять ванну, чтобы согреться и успокоиться. В другой ситуации это предложение прозвучало бы пошло, учитывая, что мы знакомы меньше часа. Но ни мне, ни ей было не до этикета или чего-то там еще. Наполнив ванну, я вручил ей самый теплый халат, какой у меня нашелся, огромное полотенце, новые тапочки (правда, огромные и мужские) и вышел за дверь.
Мысли путались. Чтобы как-то успокоиться, я решил развести огонь в камине.
Несколько привычных движений, и дрова в камине загорелись с веселым треском. Но огонь почему-то не успокаивал, хотя обычно он меня не подводил.
Ощущения у меня были странные. С одной стороны, прекрасная женщина моется в моей ванной и вот-вот выйдет оттуда мокрая, свежая, ароматная… Это не могло не будоражить меня. А с другой стороны… Обстоятельства больно странные…
Вздохнув, я откинулся на спинку кресла, пытаясь расслабиться, как вдруг погас свет во всем доме. И одновременно с этим послышался вскрик Бэлы.
Конечно, я вскочил и побежал в ванную. Не подумав о том, что она не одета и что это не очень удобно. Рванув на себя дверь, я наткнулся на кромешную тьму.
- Бэла? – позвал я почему-то охрипшим голосом. – Вы где? Вы в порядке?
- Здесь я, Джон, где ж мне еще быть. Просто от неожиданности вскрикнула. Да и не поклонница я темноты, если честно.
В ее голосе слышалась улыбка и немного сарказма.
- Так, давайте-ка выбираться отсюда! – скомандовал я, ухитрившись нащупать ее руку в темноте.
- Джон, я не одета, - пробормотала моя гостья негромко.
Немного помолчав, я за каким-то чертом уточнил:
- Что, совсем?
- Совсем.
Ее ответ совсем выбил меня из колеи.
Откашлявшись, чтобы не выдать себя охрипшим голосом, я произнес нарочито небрежно:
- Ладно, стойте здесь, я схожу за свечкой.
Послышался легкий смешок. Лучше бы молча пошел.
Когда я вернулся с зажженной свечкой, моя гостья выходила из ванной. Джентльмен, конечно, отвернулся бы, и я считался таковым, но… Я не смог.
Какого черта?! Ей ведь не двадцать лет, она не может не понимать, каково мне наблюдать за ее неторопливыми движениями! Она меня дразнит???
Через минуту она повернулась ко мне, одетая в мой халат, с моим полотенцем на голове и в моих тапочках. Наши глаза встретились, и мне стало дурно. По выражению ее глаз я понял, что она наивно полагала, что я не смотрю.
- Простите, Бэла, я осел, - пробормотал я.
Она покраснела! Как я умудрился заметить это?!
Может быть, она полагала, что я не смотрю, но надеялась на обратное?!
- К черту догадки!
- Что, простите?
Я сказал это вслух?! Я и вправду осел!
- Давайте в гостиной устроимся, Бэла? С кофе придется подождать, к сожалению. Кофеварка без электричества – бесполезная вещь, а растворимого у меня нет. Может, вина?
Она молча кивнула, кутаясь в халат.
Заметив, что ей все еще холодно, я усадил ее в кресло возле камина, укрыл пледом и отлучился на кухню за вином и бокалами. Холодильник мой был по- прежнему пуст, но шоколад у меня имелся.
Гостья моя меня очень волновала, как мужчину, но как журналист я волновался еще больше. Поэтому я взял себя в руки и вернулся в гостиную. Работать.
- Ужин при свечах? – с улыбкой спросила Бэла, наблюдая, как я сервирую стол.
- Простите, нет! –улыбнулся я в ответ. - Кормить мне вас совершенно нечем, могу только угостить шоколадом.
- Не любите готовить?
- Напротив. Очень люблю. Но не люблю ходить за продуктами. А больше некому…
Я чувствовал себя идиотом, но мне необходимо было дать ей понять, что я свободен. Осталось выяснить, свободна ли она.
Я подал ей бокал с вином устроился в соседнем кресле. Огонь в камине весело потрескивал, создавая непередаваемый уют. Мне захотелось включить музыку и пригласить Бэлу на танец, но я сдержался. Это было бы неуместно.
Отпив глоток вина, она поставила бокал на журнальный столик и взяла в руки небольшую вазочку с конфетами.
- Кто вас учил готовить, Джон?
Мне показалось, или она тоже хочет узнать меня получше? Я мысленно пожал плечами и откашлялся…
- Мама…
- Хорошая у вас была мама!
Я поперхнулся шоколадом и закашлялся. Бэла подскочила и принялась колотить кулачком по моей спине.
- Простите, Джон! Я что-то не так сказала?
- Мама… Она жива-здорова, слава богу!
Она заморгала часто-часто, словно я ей сообщил невероятную новость. Потом села, взяла в руки бокал, потом снова его поставила…
- Простите, Джон… Я веду себя, как идиотка…
- Я тоже. Это, наверное, от того, что мы интересны друг другу. Согласны?
Кивок головы. Не смелый, но все же…
- Скажу вам прямо, Бэла: в вашем присутствии мне очень сложно думать. Но! Есть работа, за которую я взялся, и мне ее необходимо выполнить. С вашей помощью. Тем более, что дело это коснулось и вас в том числе. Потом…
- Потом…?
- Э, давайте не будем тему развивать… Это чревато…
- Чем, Джон?
Сарказм? Я поднял на нее глаза. Нет, не показалось. Она улыбалась. Немного иронично, немного грустно, немного шаловливо…
Я усмехнулся.
- Снова осел?
- Да!
И вдруг мы расхохотались. Одновременно. Напряжение отпустило, стало легче дышать. Первая женщина на моем жизненном пути, которую мне захотелось познакомить с мамой, сидела рядом и дышала со мной одним воздухом. Очень странное ощущение.
Неожиданно включился свет. Наши глаза встретились, и я понял, что эта женщина мне нужна. Мы с ней знакомы были несколько часов, но было ощущение, что я ее знаю всю жизнь.
- Вернемся к делу? – спросил я, втайне надеясь, что она откажется, возьмет меня за руку и…
- Да, давайте.
- Давай.
Она улыбнулась.
-Да, давай.
- Расскажи мне все. Что ты имела ввиду, когда сказала, что у Кэтрин было две тени?
Выражение лица Бэлы сразу изменилось. В глазах снова появился страх, она побледнела.
- Обещай, что поверишь!
Еще и голос дрожит. Чем же эта Кэтрин так пугала всех вокруг?!
- Обещаю!
- Когда она попала в наш детдом, наша учительница собрала нас, чтобы представить ее нам… Мы в этот момент гуляли… Учительница попросила нас построиться, чтобы Кэтрин могла увидеть каждого… Потом, после процедуры знакомства, она предложила Кэти встать в строй… Ну, как символ того, что она теперь – одна из нас, понимаешь?
Я кивнул, внимательно глядя на нее. Бэла снова отвернулась к огню, на который все это время смотрела.
- Я стояла последняя, как самая маленькая. И Кэти встала рядом. Я протянула ей руку, чтобы как-то подбодрить и улыбнулась ей, но она… Сначала мне показалось, что она просто не заметила мою руку, но потом поняла, что она ее просто проигнорировала. Мы все стояли близко друг к другу, а Кэти встала чуть поодаль… Словно между нами стоял еще кто-то… Когда я предприняла попытку сократить это расстояние, она на меня так посмотрела…! До сих пор этот взгляд перед глазами…
- Что было дальше?
Бэла взяла бокал, отпила глоток вина и сделала глубокий вдох.
- Мой взгляд упал на пространство между нами… Там была тень! Сама по себе, понимаешь?! Мне не показалось! Я в ужасе начала считать нас, детей, потом пересчитала количество теней… Одна тень была лишней!
- Как такое возможно?!
- Не знаю!!! – прокричала она, и неожиданно разрыдалась. Я сел рядом, обнял ее, пытаясь успокоить. Ее снова начала бить дрожь, и я решил, что на сегодня воспоминаний достаточно. Слишком тяжело они давались маленькой девочке в теле взрослой женщины.
Я отнес ее на свою кровать, уложил, укутал двумя одеялами, но она продолжала всхлипывать и дрожать. Тогда я, недолго думая, разулся и лег рядом. Бэла тут же прижалась ко мне крепко, но не по-женски, а по-детски как-то. Психолог я тот еще, конечно, но… Рядом со мной лежала не взрослая женщина, а напуганный ребенок, который инстинктивно ищет защиту у «отца». Мое сердце сжалось от жалости. Сам я тоже вырос без отца, но никогда не страдал от его отсутствия, ведь у меня всегда была и есть моя мама. А у Бэлы был только детский дом.
Я лежал, боясь пошевелиться. Не могу сказать, что горжусь этим, но я мужчина. И рядом со мной лежала потрясающей красоты женщина. Но уйти я не мог. Поэтому я изо всех сил старался думать о деле, которое расследую. Получалось не слишком хорошо, но я старался. В какой-то момент я подметил, что Бэла перестала дрожать и, судя по всему, уснула. Я немного расслабился и тоже уснул.
Утро встретило меня божественным запахом кофе. С трудом разлепив глаза, я осмотрелся. Бэлы в спальне не было. Я встал и прошлепал в ванную, чтобы привести себя в порядок. Все-таки в доме дама! Я улыбнулся своим мыслям, глядя в зеркало. Сколько живу в этом доме, а женщин здесь, кроме мамы, не было ни разу. Помимо прочего, я всегда был брезглив и не гостеприимен. Я, конечно, не святой, и женщины появлялись в моей жизни периодически, но как-то мимоходом. Мой дом – моя крепость, как говорится, а крепость должна оставаться таковой. Поэтому женщин я водил в гостиницу. А Бэла… У меня было ощущение, что ей здесь самое место…
- Я кофе сварила, - смущенно улыбнулась она, когда я появился в дверях кухни.
- Пахнет божественно!
- Я хотела тебя хотя бы вкусным завтраком отблагодарить, но…
- Знаю, - усмехнулся я, - у меня в холодильнике мышь повесилась!
Она рассмеялась, а я сидел и смотрел на нее с идиотской улыбкой.
- Ну?
- Э, что «ну»?
- Может сходим куда-нибудь? Есть-то хочется…
И снова я почувствовал себя ослом.
- А может закажем продукты с доставкой? Я знаю один неплохой магазинчик, доставят все мигом… Мне хотелось бы продолжить наш разговор без лишний ушей, так сказать… Если не возражаешь…
Бэла сразу изменилась в лице. В этот момент я пообещал себе, что разберусь с этим делом, чего бы мне это ни стоило! Больно было смотреть, как эта красивая, жизнерадостная женщина вся съеживается от страха при одном упоминании о событиях прошлых лет.
- Хорошо, - выдохнула она, - заказывай. А я пока приму душ.
Уже через полчаса у меня были готовы блины. И в этот момент в дверях появилась моя гостья.
- Уже?! – воскликнула она, поправляя полотенце на голове. – Ты волшебник?! Как?!
- Нет, к сожалению, - усмехнулся я. – Весь секрет состоит в том, что я использовал две сковородки. Присаживайся, у меня и чай уже готов.
Бэла села, я разлил чай, и мы принялись за завтрак. Блины казались особенно вкусными, чай необычайно ароматным, а сироп слаще обычного.
Мы болтали о том да о сем, обходя тему семьи Робертс, чтобы не испортить аппетит. Оказалось, что у Бэлы когда-то был муж. Ошибка молодости, так сказать. После выпуска из детдома она вернулась в шикарную родительскую квартиру, которую к ее возвращению отремонтировал дядя по отцовской линии. Родителей к тому времени уже не было в живых. Дядю всю жизнь мучала совесть, что он не забрал Бэлу к себе много лет назад, вот он и постарался это как-то компенсировать. У него самого было трое детей, четвертого они не потянули бы. Так сказала его жена, Галя. И он не посмел спорить.
Будущий муж материализовался сразу же, как только Бэла въехала в свою квартиру. Помогал, опекал, провожал, встречал и так далее. Бэле, выросшей без любви и ласки, все это казалось чудом. И когда через два месяца Дэн (так его звали) сделал ей предложение, она вообразила, что он – мужчина ее мечты, и согласилась. А «мужчина мечты» оказался редкостным мерзавцем. Его интересовала только квартира новоиспеченной жены, которая стоила больших денег.
К счастью, девушка была молода, но не глупа. Поняв, что к чему, она развелась и выгнала его. Окончив колледж, она попросилась на работу в родной детдом. Туда как-раз требовался преподаватель для малышей, и ее взяли. Со временем она стала директором…
- Я и живу в этом детдоме, - подытожила она. – Прежний директор был одиноким мужчиной, жил исключительно работой. О детях заботился, как о родных, жалел их и поддерживал с ними связь даже тогда, когда они покидали стены детдома. И большинство из детей отплачивали ему тем же. Один из них стал строителем и со временем открыл собственную фирму. Вот он и построил «бате», как его все дети называли, домик на территории учреждения. Когда я стала директором, я перебралась туда. Родительская квартира так и не стала мне родным домом, мне всегда было в ней неуютно и одиноко. А там я чувствую себя комфортно.
- Почему? По логике, на мой взгляд, все должно быть наоборот. Ведь у тебя не было, по сути, личного пространства так долго…
Она посмотрела на меня задумчиво и улыбнулась. Улыбка ее была, хоть и обворожительная, но грустная.
- Я не знаю. Возможно, дело привычки. Я выросла в детском доме, и именно он мне стал домом. Я никогда не мечтала его покинуть, в отличии от большинства воспитанников. Ведь «на воле» меня никто не любил и не ждал. А в детском доме у меня было все: и любовь, и забота, и горячие обеды. Пусть все это было казенным, но это, поверь мне, лучше, чем то, что было у меня дома.
- Прости, я затронул больную тему…
- Ничего. Больное тоже нужно иногда затрагивать, чтобы нарыва не было. К тому же, эти воспоминания учат лучше всяких учителей ценить то, что у меня есть. А есть у меня не так уж и мало: любимая работа, дом, дети. И что, что не свои? Я тоже была чужая, но меня любили. Это мое место под солнцем, Джон, и на меня там падает достаточно солнечных лучей. Мне хватает.
- Ну, Джон так Джон…
Она засмеялась и как-то ласково посмотрела на меня.
- Привычки формируются очень быстро, а избавиться от них сложно.
Я поднял руки в знак согласия и тепло улыбнулся своей собеседнице. Мне хотелось, чтобы эта беседа длилась вечно. Настолько комфортно я не чувствовал себя ни в чьем обществе. Никогда. Не считая родных, конечно.
- А как же личная жизнь, Бэла? – спросил я после небольшой паузы.
- У меня ее нет и никогда не было. Видимо, мы, детдомовские, все-таки отличаемся от остальных… Я не нахожу общий язык с людьми здесь, «на воле». Они странные… Ценности у них другие, взгляды на жизнь… Все другое. Слишком все зациклены на материальных ценностях, на жажде наживы. Люди так упорно стремятся к богатству, к власти, которую это богатство дает… К свободе, которую якобы дает богатство… Но ведь это все – иллюзия! В конечном итоге, Джон, все уйдем из этого мира с тем же, с чем и пришли. С собой ведь еще никто ничего на тот свет не забирал. А люди, вместо того, чтобы наслаждаться каждым днем, каждым лучиком солнца, каждой улыбкой, тратят жизнь на убогую иллюзию.
- Пока не забыла, Джон… У нее было две тени!
- Пол…
- Что?!
- Не важно…
Я почувствовал, что эмоции на моем лице сменяются со скоростью света, а у Бэлы в глазах застыл вопрос. Было видно, что она боится чего – то, и ей нужен был кто-то, кто хотя бы поверит ей. Я не знал, как реагировать. Слишком много страха в этой истории, чтобы позволить себе отмахнуться от нее, и слишком много невероятного, чтобы поверить в реальность событий прошлого. Прошлое, которое неясно, чем кончилось, и кончилось ли оно вообще. Больше всего мне не нравилось то, что я сам начал бояться! И, как и эти женщины, сам не знал, чего боюсь! Ощущение, конечно, не из приятных.
Ко всему прочему, ощущение, что за каждым моим шагом кто-то следит, не только не пропало, а еще и усилилось.
- Давайте войдем, - пробормотал я, отводя глаза.
Бэлу всю трясло, это меня беспокоило. Я предложил ей принять ванну, чтобы согреться и успокоиться. В другой ситуации это предложение прозвучало бы пошло, учитывая, что мы знакомы меньше часа. Но ни мне, ни ей было не до этикета или чего-то там еще. Наполнив ванну, я вручил ей самый теплый халат, какой у меня нашелся, огромное полотенце, новые тапочки (правда, огромные и мужские) и вышел за дверь.
Мысли путались. Чтобы как-то успокоиться, я решил развести огонь в камине.
Несколько привычных движений, и дрова в камине загорелись с веселым треском. Но огонь почему-то не успокаивал, хотя обычно он меня не подводил.
Ощущения у меня были странные. С одной стороны, прекрасная женщина моется в моей ванной и вот-вот выйдет оттуда мокрая, свежая, ароматная… Это не могло не будоражить меня. А с другой стороны… Обстоятельства больно странные…
Вздохнув, я откинулся на спинку кресла, пытаясь расслабиться, как вдруг погас свет во всем доме. И одновременно с этим послышался вскрик Бэлы.
Конечно, я вскочил и побежал в ванную. Не подумав о том, что она не одета и что это не очень удобно. Рванув на себя дверь, я наткнулся на кромешную тьму.
- Бэла? – позвал я почему-то охрипшим голосом. – Вы где? Вы в порядке?
- Здесь я, Джон, где ж мне еще быть. Просто от неожиданности вскрикнула. Да и не поклонница я темноты, если честно.
В ее голосе слышалась улыбка и немного сарказма.
- Так, давайте-ка выбираться отсюда! – скомандовал я, ухитрившись нащупать ее руку в темноте.
- Джон, я не одета, - пробормотала моя гостья негромко.
Немного помолчав, я за каким-то чертом уточнил:
- Что, совсем?
- Совсем.
Ее ответ совсем выбил меня из колеи.
Откашлявшись, чтобы не выдать себя охрипшим голосом, я произнес нарочито небрежно:
- Ладно, стойте здесь, я схожу за свечкой.
Послышался легкий смешок. Лучше бы молча пошел.
Когда я вернулся с зажженной свечкой, моя гостья выходила из ванной. Джентльмен, конечно, отвернулся бы, и я считался таковым, но… Я не смог.
Какого черта?! Ей ведь не двадцать лет, она не может не понимать, каково мне наблюдать за ее неторопливыми движениями! Она меня дразнит???
Через минуту она повернулась ко мне, одетая в мой халат, с моим полотенцем на голове и в моих тапочках. Наши глаза встретились, и мне стало дурно. По выражению ее глаз я понял, что она наивно полагала, что я не смотрю.
- Простите, Бэла, я осел, - пробормотал я.
Она покраснела! Как я умудрился заметить это?!
Может быть, она полагала, что я не смотрю, но надеялась на обратное?!
- К черту догадки!
- Что, простите?
Я сказал это вслух?! Я и вправду осел!
- Давайте в гостиной устроимся, Бэла? С кофе придется подождать, к сожалению. Кофеварка без электричества – бесполезная вещь, а растворимого у меня нет. Может, вина?
Она молча кивнула, кутаясь в халат.
Заметив, что ей все еще холодно, я усадил ее в кресло возле камина, укрыл пледом и отлучился на кухню за вином и бокалами. Холодильник мой был по- прежнему пуст, но шоколад у меня имелся.
Гостья моя меня очень волновала, как мужчину, но как журналист я волновался еще больше. Поэтому я взял себя в руки и вернулся в гостиную. Работать.
- Ужин при свечах? – с улыбкой спросила Бэла, наблюдая, как я сервирую стол.
- Простите, нет! –улыбнулся я в ответ. - Кормить мне вас совершенно нечем, могу только угостить шоколадом.
- Не любите готовить?
- Напротив. Очень люблю. Но не люблю ходить за продуктами. А больше некому…
Я чувствовал себя идиотом, но мне необходимо было дать ей понять, что я свободен. Осталось выяснить, свободна ли она.
Я подал ей бокал с вином устроился в соседнем кресле. Огонь в камине весело потрескивал, создавая непередаваемый уют. Мне захотелось включить музыку и пригласить Бэлу на танец, но я сдержался. Это было бы неуместно.
Отпив глоток вина, она поставила бокал на журнальный столик и взяла в руки небольшую вазочку с конфетами.
- Кто вас учил готовить, Джон?
Мне показалось, или она тоже хочет узнать меня получше? Я мысленно пожал плечами и откашлялся…
- Мама…
- Хорошая у вас была мама!
Я поперхнулся шоколадом и закашлялся. Бэла подскочила и принялась колотить кулачком по моей спине.
- Простите, Джон! Я что-то не так сказала?
- Мама… Она жива-здорова, слава богу!
Она заморгала часто-часто, словно я ей сообщил невероятную новость. Потом села, взяла в руки бокал, потом снова его поставила…
- Простите, Джон… Я веду себя, как идиотка…
- Я тоже. Это, наверное, от того, что мы интересны друг другу. Согласны?
Кивок головы. Не смелый, но все же…
- Скажу вам прямо, Бэла: в вашем присутствии мне очень сложно думать. Но! Есть работа, за которую я взялся, и мне ее необходимо выполнить. С вашей помощью. Тем более, что дело это коснулось и вас в том числе. Потом…
- Потом…?
- Э, давайте не будем тему развивать… Это чревато…
- Чем, Джон?
Сарказм? Я поднял на нее глаза. Нет, не показалось. Она улыбалась. Немного иронично, немного грустно, немного шаловливо…
Я усмехнулся.
- Снова осел?
- Да!
И вдруг мы расхохотались. Одновременно. Напряжение отпустило, стало легче дышать. Первая женщина на моем жизненном пути, которую мне захотелось познакомить с мамой, сидела рядом и дышала со мной одним воздухом. Очень странное ощущение.
Неожиданно включился свет. Наши глаза встретились, и я понял, что эта женщина мне нужна. Мы с ней знакомы были несколько часов, но было ощущение, что я ее знаю всю жизнь.
- Вернемся к делу? – спросил я, втайне надеясь, что она откажется, возьмет меня за руку и…
- Да, давайте.
- Давай.
Она улыбнулась.
-Да, давай.
- Расскажи мне все. Что ты имела ввиду, когда сказала, что у Кэтрин было две тени?
Выражение лица Бэлы сразу изменилось. В глазах снова появился страх, она побледнела.
- Обещай, что поверишь!
Еще и голос дрожит. Чем же эта Кэтрин так пугала всех вокруг?!
- Обещаю!
- Когда она попала в наш детдом, наша учительница собрала нас, чтобы представить ее нам… Мы в этот момент гуляли… Учительница попросила нас построиться, чтобы Кэтрин могла увидеть каждого… Потом, после процедуры знакомства, она предложила Кэти встать в строй… Ну, как символ того, что она теперь – одна из нас, понимаешь?
Я кивнул, внимательно глядя на нее. Бэла снова отвернулась к огню, на который все это время смотрела.
- Я стояла последняя, как самая маленькая. И Кэти встала рядом. Я протянула ей руку, чтобы как-то подбодрить и улыбнулась ей, но она… Сначала мне показалось, что она просто не заметила мою руку, но потом поняла, что она ее просто проигнорировала. Мы все стояли близко друг к другу, а Кэти встала чуть поодаль… Словно между нами стоял еще кто-то… Когда я предприняла попытку сократить это расстояние, она на меня так посмотрела…! До сих пор этот взгляд перед глазами…
- Что было дальше?
Бэла взяла бокал, отпила глоток вина и сделала глубокий вдох.
- Мой взгляд упал на пространство между нами… Там была тень! Сама по себе, понимаешь?! Мне не показалось! Я в ужасе начала считать нас, детей, потом пересчитала количество теней… Одна тень была лишней!
- Как такое возможно?!
- Не знаю!!! – прокричала она, и неожиданно разрыдалась. Я сел рядом, обнял ее, пытаясь успокоить. Ее снова начала бить дрожь, и я решил, что на сегодня воспоминаний достаточно. Слишком тяжело они давались маленькой девочке в теле взрослой женщины.
Я отнес ее на свою кровать, уложил, укутал двумя одеялами, но она продолжала всхлипывать и дрожать. Тогда я, недолго думая, разулся и лег рядом. Бэла тут же прижалась ко мне крепко, но не по-женски, а по-детски как-то. Психолог я тот еще, конечно, но… Рядом со мной лежала не взрослая женщина, а напуганный ребенок, который инстинктивно ищет защиту у «отца». Мое сердце сжалось от жалости. Сам я тоже вырос без отца, но никогда не страдал от его отсутствия, ведь у меня всегда была и есть моя мама. А у Бэлы был только детский дом.
Я лежал, боясь пошевелиться. Не могу сказать, что горжусь этим, но я мужчина. И рядом со мной лежала потрясающей красоты женщина. Но уйти я не мог. Поэтому я изо всех сил старался думать о деле, которое расследую. Получалось не слишком хорошо, но я старался. В какой-то момент я подметил, что Бэла перестала дрожать и, судя по всему, уснула. Я немного расслабился и тоже уснул.
Глава 6
Утро встретило меня божественным запахом кофе. С трудом разлепив глаза, я осмотрелся. Бэлы в спальне не было. Я встал и прошлепал в ванную, чтобы привести себя в порядок. Все-таки в доме дама! Я улыбнулся своим мыслям, глядя в зеркало. Сколько живу в этом доме, а женщин здесь, кроме мамы, не было ни разу. Помимо прочего, я всегда был брезглив и не гостеприимен. Я, конечно, не святой, и женщины появлялись в моей жизни периодически, но как-то мимоходом. Мой дом – моя крепость, как говорится, а крепость должна оставаться таковой. Поэтому женщин я водил в гостиницу. А Бэла… У меня было ощущение, что ей здесь самое место…
- Я кофе сварила, - смущенно улыбнулась она, когда я появился в дверях кухни.
- Пахнет божественно!
- Я хотела тебя хотя бы вкусным завтраком отблагодарить, но…
- Знаю, - усмехнулся я, - у меня в холодильнике мышь повесилась!
Она рассмеялась, а я сидел и смотрел на нее с идиотской улыбкой.
- Ну?
- Э, что «ну»?
- Может сходим куда-нибудь? Есть-то хочется…
И снова я почувствовал себя ослом.
- А может закажем продукты с доставкой? Я знаю один неплохой магазинчик, доставят все мигом… Мне хотелось бы продолжить наш разговор без лишний ушей, так сказать… Если не возражаешь…
Бэла сразу изменилась в лице. В этот момент я пообещал себе, что разберусь с этим делом, чего бы мне это ни стоило! Больно было смотреть, как эта красивая, жизнерадостная женщина вся съеживается от страха при одном упоминании о событиях прошлых лет.
- Хорошо, - выдохнула она, - заказывай. А я пока приму душ.
Уже через полчаса у меня были готовы блины. И в этот момент в дверях появилась моя гостья.
- Уже?! – воскликнула она, поправляя полотенце на голове. – Ты волшебник?! Как?!
- Нет, к сожалению, - усмехнулся я. – Весь секрет состоит в том, что я использовал две сковородки. Присаживайся, у меня и чай уже готов.
Бэла села, я разлил чай, и мы принялись за завтрак. Блины казались особенно вкусными, чай необычайно ароматным, а сироп слаще обычного.
Мы болтали о том да о сем, обходя тему семьи Робертс, чтобы не испортить аппетит. Оказалось, что у Бэлы когда-то был муж. Ошибка молодости, так сказать. После выпуска из детдома она вернулась в шикарную родительскую квартиру, которую к ее возвращению отремонтировал дядя по отцовской линии. Родителей к тому времени уже не было в живых. Дядю всю жизнь мучала совесть, что он не забрал Бэлу к себе много лет назад, вот он и постарался это как-то компенсировать. У него самого было трое детей, четвертого они не потянули бы. Так сказала его жена, Галя. И он не посмел спорить.
Будущий муж материализовался сразу же, как только Бэла въехала в свою квартиру. Помогал, опекал, провожал, встречал и так далее. Бэле, выросшей без любви и ласки, все это казалось чудом. И когда через два месяца Дэн (так его звали) сделал ей предложение, она вообразила, что он – мужчина ее мечты, и согласилась. А «мужчина мечты» оказался редкостным мерзавцем. Его интересовала только квартира новоиспеченной жены, которая стоила больших денег.
К счастью, девушка была молода, но не глупа. Поняв, что к чему, она развелась и выгнала его. Окончив колледж, она попросилась на работу в родной детдом. Туда как-раз требовался преподаватель для малышей, и ее взяли. Со временем она стала директором…
- Я и живу в этом детдоме, - подытожила она. – Прежний директор был одиноким мужчиной, жил исключительно работой. О детях заботился, как о родных, жалел их и поддерживал с ними связь даже тогда, когда они покидали стены детдома. И большинство из детей отплачивали ему тем же. Один из них стал строителем и со временем открыл собственную фирму. Вот он и построил «бате», как его все дети называли, домик на территории учреждения. Когда я стала директором, я перебралась туда. Родительская квартира так и не стала мне родным домом, мне всегда было в ней неуютно и одиноко. А там я чувствую себя комфортно.
- Почему? По логике, на мой взгляд, все должно быть наоборот. Ведь у тебя не было, по сути, личного пространства так долго…
Она посмотрела на меня задумчиво и улыбнулась. Улыбка ее была, хоть и обворожительная, но грустная.
- Я не знаю. Возможно, дело привычки. Я выросла в детском доме, и именно он мне стал домом. Я никогда не мечтала его покинуть, в отличии от большинства воспитанников. Ведь «на воле» меня никто не любил и не ждал. А в детском доме у меня было все: и любовь, и забота, и горячие обеды. Пусть все это было казенным, но это, поверь мне, лучше, чем то, что было у меня дома.
- Прости, я затронул больную тему…
- Ничего. Больное тоже нужно иногда затрагивать, чтобы нарыва не было. К тому же, эти воспоминания учат лучше всяких учителей ценить то, что у меня есть. А есть у меня не так уж и мало: любимая работа, дом, дети. И что, что не свои? Я тоже была чужая, но меня любили. Это мое место под солнцем, Джон, и на меня там падает достаточно солнечных лучей. Мне хватает.
- Ну, Джон так Джон…
Она засмеялась и как-то ласково посмотрела на меня.
- Привычки формируются очень быстро, а избавиться от них сложно.
Я поднял руки в знак согласия и тепло улыбнулся своей собеседнице. Мне хотелось, чтобы эта беседа длилась вечно. Настолько комфортно я не чувствовал себя ни в чьем обществе. Никогда. Не считая родных, конечно.
- А как же личная жизнь, Бэла? – спросил я после небольшой паузы.
- У меня ее нет и никогда не было. Видимо, мы, детдомовские, все-таки отличаемся от остальных… Я не нахожу общий язык с людьми здесь, «на воле». Они странные… Ценности у них другие, взгляды на жизнь… Все другое. Слишком все зациклены на материальных ценностях, на жажде наживы. Люди так упорно стремятся к богатству, к власти, которую это богатство дает… К свободе, которую якобы дает богатство… Но ведь это все – иллюзия! В конечном итоге, Джон, все уйдем из этого мира с тем же, с чем и пришли. С собой ведь еще никто ничего на тот свет не забирал. А люди, вместо того, чтобы наслаждаться каждым днем, каждым лучиком солнца, каждой улыбкой, тратят жизнь на убогую иллюзию.
