- Опиши симптомы и общий срок их проявления, – предложил парень, удобнее устраиваясь.
- Сразу после возвращения домой началось. Я решила, что простудилась. Но кроме жара и слабости больше ничего не было. И длилось всего три дня. Потом вдруг прошло без следа. Пару недель назад всё повторилось и так же внезапно прошло. Сейчас вот опять, третий день кровь носом, слабость до головокружения и тошноты, снова жар…
- Понаблюдай за собой, – сделав глоток чая, рекомендовал Марн. – Записывай все странности.
- Что ты об этом знаешь?
- Пока не скажу, чтобы ты не навыдумывала то, чего нет. Больше пей и спи. И поменьше будь на людях.
- Это какая-то инфекция? – я ощущала, как внутри растёт тревога, и было особенно не по себе от того, что Марн подозревал что-то конкретное, что-то, о чём не спешил говорить, чтобы я не ударилась в панику. Всё это могло означать лишь одно: со мной всерьёз беда!
- Похоже на то, – тем временем кивнул друг. – Но будет ясно позже. Записывай любые отклонения от нормального самочувствия, даже мелочи, включая перемены настроения. Я зайду через неделю, если ты не против.
- Приходи в любое время, я всегда тебе рада! – улыбнулась ему.
- Что кстати с отбором? Есть движение? – сменил тему Марн.
- На меня могла быть заявка. Теперь не будет. Я решила этот вопрос.
- Нашла покровителя?
- Нет. Мой куратор из соцнадзора была в курсе. Пришлось пожертвовать пятьдесят граммов крови в её личный резерв за нелицеприятную приписку к своему личному делу.
- Легко отделалась, – улыбнулся Марн.
- Сама в шоке! – кивнула я. – И… если на отборе всё-таки что-то пойдёт не так, я же могу воспользоваться твоим предложением?
- Да, конечно, – пожал плечом. – Только не тяни, чтобы не пришлось убегать от преследования.
- Поняла.
Мы помолчали, и я вспомнила:
- Ты же не просто так пришёл?
- Хотел уточнить про конкурс. Заявку подала?
- Нет. Хотела сначала что-нибудь толковое изобразить… – на самом деле мне просто не до конкурса было. И в голове полный хаос…
- Брось! – ободряюще улыбнулся парень. – У тебя полно толковых работ. Просто отправь.
- Ладно. Я всё равно не в силах спорить, – улыбнулась в ответ.
- Пойдём, доведу тебя до кровати. Дверь захлопывается?
- Да, – с трудом выползая из-за стола, я снова улыбнулась. Марн был собой. Старший брат, тёплый и надёжный! – Если мне не светит стать твоей женой, можно я буду твоей сестрёнкой? – поинтересовалась, когда он вдруг подхватил меня на руки.
- Только если младшей. И я буду тебя ругать за проступки!
- Согласна, – рассмеялась я, уткнувшись лицом в его шею с какой-то дикой татуировкой. Он привычно пах краской и растворителями. Знакомый и такой безопасный запах нашего творчества!
Со мной действительно творилось неладное. Я то внезапно выздоравливала, то снова чувствовала себя на грани обморока. Следующая неделя отметилась расстройством пищеварения. Сначала меня рвало всю ночь, через день раздуло живот и всё, что туда попадало, оставалось на уровне желудка. Врач прописал ферменты, от них стало лучше, но ненадолго. Меня в итоге снова стошнило какой-то зеленоватой жижей, и я, наконец, вырубилась прямо на полу ванной.
После всего слабость была такой, что я с трудом сползала с кровати, чтобы дойти до кухни и туалета. Пила электролиты, и, кажется, только благодаря им ещё была жива. В зеркале был то бледно-серый зомби, то вдруг обычная я. Метаморфозы настораживали, а их скорость пугала.
Когда на пороге появился Марн, я уже снова внезапно выздоровела. Он принёс яблок, и мы устроились в кухне. Я поведала ему свои приключения, а он долго молчал.
- Ну, так и что со мной? – спросила, не выдержав.
- Скажи, у тебя были контакты с высшими прежде? Примерно за пару месяцев до возвращения?
- Нет, – я пожала плечами.
- Любые контакты чуть серьёзнее дружеских объятий, – добавил парень.
- Точно нет!
- А с кем-то вообще? Ну… вдруг ты не знала, что он один из них…
- Нет, Марн, – брезгливо скривилась я. – Я даже не целовалась ни разу ещё.
Он нахмурился сильнее:
- Правда?
- Правда. Что со мной?
- Не знаю. Но симптомы похожи на мои, – он отвернулся к окну. – Это что-то вроде затянувшегося вяло текущего обращения. Случается порой, крайне редко, но случается, когда в организм донора попадает незначительное количество крови или другой биологической жидкости высшего. Чаще от этого ничего не происходит, но иногда бывает беда… Вот такие симптомы, как у тебя, как у меня когда-то. И они либо проходят сами, либо ты уже не человек через полгода-год.
- Погоди! – я нахмурилась и дождалась, когда Марн взглянет на меня. – То есть ты обращаешься?
- Нет, у меня прошло само. Года два назад. Я поэтому стерилен. И теперь я знаю, как это.
- Слушай, я уверена, что ничего такого со мной быть не может. Единственный кровосос, который приближался ко мне на расстояние ближе десяти шагов, мой куратор Айза. Но до всей этой истории она максимум держала меня за руку. От рукопожатия ведь это не происходит?
- Нет, не происходит, – он задумчиво помолчал. – Ладно, слушай! Ещё ничего не ясно, но на тебя могут среагировать анализаторы. Случайно обратившихся вычисляют по температуре тела, сердечному ритму и химическому составу биологических жидкостей. А потом изолируют, они агрессивны и опасны. Те штуки на улицах – сканирующие рамки, которые вроде бы должны помогать в поимке преступников, служат и для мониторинга случайных новообращённых, нелегальных, у которых нет права на жизнь в нашем обществе. Я расскажу, что делать, чтобы не попасться.
- Подожди, подожди, Марн! Ты думаешь, я обращаюсь? – кажется, у меня даже волосы на затылке шевельнулись от ужаса. Я, конечно, рассмеялась возмущённо, но парень так спокойно дожидался моего внимания, что захотелось плакать.
- Я не могу ничего утверждать, – наконец, заговорил он. – Но кто тебе расскажет, если не я?
- Врач говорит, что это просто стресс! – я продолжала упираться, отрицая серьёзность ситуации.
- Наши врачи такое не диагностируют, они просто не знают, что искать, – он выжидательно смотрел на меня, я в ужасе молчала. Не верила, не хотела верить. Но знать была должна!
- Расскажи, как это было с тобой, – предложила я для начала. Сложила руки на груди, ожидая. Марн набрал воздуха в грудь, встал и подошёл к окну. Он так и говорил, стоя ко мне спиной, сухо, отрывисто:
- Мы отдыхали в баре с друзьями. Я познакомился с девчонкой. Было много алкоголя. Очень много. Утром проснулся в своей постели от хлопка входной двери, – он снова сел напротив меня и оттянул ворот футболки, обнажая шрам, не замеченный ранее из-за тату. – Вот с этим. Ни черта не помню о той ночи. С тех пор больше не пью, – он опустил взгляд на сцепленные на столе руки, потом взглянул мне в глаза. – Сначала это походило на простуду, но без насморка и кашля. Потом начались проблемы с артериальным давлением. Замедлялся сердечный ритм, организм начал подстраиваться, компенсируя пульс изменением давления. Были обмороки, спутанность сознания. Потом пищеварительная система начала сдаваться. Обычную пищу организм воспринимал едва ли не как яд. Тяжелейшие отравления, истощение, обезвоживание. На этом этапе новичков начинают кормить кровью. Мелкими дозами, кровь тоже далеко не сразу усваивается, но из неё организм черпает влагу и микроэлементы, она не даёт умереть от банального обезвоживания. Я решил, что скорее сдохну, чем буду пить кровь. Но однажды всё прошло. Процесс так же проходил волнообразно, как у тебя. Инфекция «пробует на прочность» органы и системы последовательно. Всё зависит от иммунитета. Кто-то умирает, кто-то слетает с катушек, но я вот выжил.
Я смотрела на него во все глаза и не могла понять:
- Откуда ты знаешь всё это? В смысле, ладно, твои симптомы – это понятно. Но как это бывает у других, с чего начинается… Ты как какой-нибудь доморощенный медик рассуждаешь местами…
Парень вновь набрал в грудь воздуха, решаясь. Видимо рассказывал что-то из разряда «не для всех». Меня радовало, что я вхожу в узкий круг доверенных лиц, но от ощущения, что я лезу в болото, из которого не выбраться, буквально леденела кровь!
- Я не вхожу в Сопротивление, точнее я не постоянный участник, но у меня есть друзья там. Они изучают все эти процессы практическим путём.
- Марн, ты… – я догадалась, но не закончила фразу.
- Да, я подыхал там, – кивнул он, поглядев мне в глаза. – В стылых подземельях за городом. За мной так же наблюдали и делали записи. На будущее. Просто иначе нам не понять…
- Но с той девчонкой, которая тебя инфицировала, это действительно случайность?
- Я бы не пошёл на такое сознательно. Было паршиво! Хуже, чем тебе. Намного.
- Может, у меня что-то другое? – с надеждой спросила я.
- Может. Но если нет, подумай, хочешь ли быть поймана! Если тебя начнут кормить кровью, ты уже не выздоровеешь. Кроме того, нет гарантии, что случайно обращённых оставляют в живых. Лишние рты им не нужны!
Я встала и прошлась по маленькой кухне. Да, мне в любом случае не улыбалось оказаться среди кровопийц. Это крайний вариант, когда других уже не будет!
- Ладно. Что делать? – знания лишними не бывают!
- Контролируй свой пульс и температуру тела, – Марн распрямился, откидываясь на спинку стула. – Как только температура начнёт опускаться ниже тридцати шести, а пульс замедлится до тридцати пяти – сорока ударов, на тебя начнут срабатывать рамки анализаторов. При выходе на улицу бери с собой пару литровых бутылок горячей воды – в идеале только что вскипевшей. Их нужно будет прятать под одеждой, рядом с телом. Неприятно, но привыкаешь. Анализаторы суммируют тепло вокруг тела и фиксируют общую цифру. С пульсом сложнее. Уже сейчас лучше подобрать таблетки, вызывающие тахикардию. Я дам тебе список тех, которые гарантированно дают подобные побочки, посмотришь, что лучше перенесёшь. И учти, вместе с изменением сердечного ритма скорее всего начнёт меняться артериальное давление – тоже мало приятного. И вишенка на торте – биологические жидкости. Здесь всё очень заморочено. Не факт, что за твоей квартирой следят, но мы натыкались на подобные штуки в канализационной системе. Анализаторы биологических жидкостей. Всё, что было в теле, содержит следы инфекции. Поэтому в канализацию должно уходить в изменённом виде. Лучше всего из доступного подойдёт уксусная эссенция. Смешиваешь, и только потом смываешь большим количеством воды. Слюну в том числе. Мерзко, но это не самое страшное.
Я шумно выдохнула, ощутив, как высоко на лоб заползли от возмущения брови, тряхнула головой и сосредоточилась на основном:
- И сколько этот процесс может протекать?
- До года. Но ты поймёшь по ощущениям. И в этот период никаких близких контактов. Ни с кем.
Я обхватила себя руками. От перспектив замутило! За окном снова собирался дождь, стояла духота, но меня ощутимо морозило. Марн поднялся, подошёл и молча обнял меня. А я всхлипнула, ткнувшись ему в грудь.
- Не плачь, малыш, – тихо шептал он мне в волосы. – Я буду забегать, проверять, как ты. Ладно?
Я покивала, не доверяя голосу. Мне было страшно, что вот сейчас он уйдёт, а я останусь одна со своими странностями и абсолютно жуткими перспективами.
- А что, если я слечу с катушек? – спросила, чуть успокоившись. – Я убью кого-то?
- Не думай об этом, – успокаивающе гладя меня по волосам, предложил Марн. – Если будет совсем плохо, я буду рядом.
- И я могу умереть? – я поглядела на парня снизу. Он очень внимательно всмотрелся в мои глаза:
- А вот тут ты мне скажи, чего бы тебе хотелось. Сможешь жить с жаждой?
- Я стану иначе мыслить?
- Ну… первое время новички капризные, обидчивые и злобные, – начал рассуждать парень, глядя в окно. – Всё равно что дать младенцу огромную силу и власть, и при этом сдерживать все его дикие хотелки. Но любой ребёнок повзрослеет, поумнеет. Не думаю, что ты можешь кардинально поменяться в новой жизни, – вновь бросив взгляд на меня, Марн улыбнулся.
- Почему тогда ты решил, что смерть лучше?
- Потому что это моя жизнь, и я распоряжаюсь ею, как хочу. Ты своей можешь распорядиться иначе, не обязательно повторять за мной.
- И тогда я буду твоим ручным вампиром?
- Или я твоим ручным донором, – усмехнулся Марн и отвёл с моего лица прядки волос.
- То есть жениться на мне ты не готов, а донором – запросто? – рассмеялась я несколько истерично.
- Как муж я не буду тебе полезен. Да и я тот ещё свинтус в быту! И, кстати, мы решили, что будем играть в брата и сестру. Помнишь?
- Мне тут подруга, ставшая недавно донором, рассказала о процессе, – я вспомнила Мерису. – И, знаешь, не хотела бы я видеть подобное между братом и сестрой! Тем более участвовать в этом!
- Вот если обратишься, мы подумаем, кем быть друг другу, ладно? – предложил Марн. И я вдруг посерьёзнела:
- Слушай, без шуток. Мы с тобой не знакомы, кроме как по настенному творчеству. Ты с чего вдруг мне так помогаешь?
- Не знаю. Хочется, – он пожал плечами, беззаботно улыбаясь.
Я смотрела в его глаза и пыталась понять. Нет, это была не симпатия парня к девушке, скорее чисто человеческая забота. Но почему?
- Тебе не о ком заботиться? – поинтересовалась я.
- Неа! При живых родителях я так одинок, как ты себе не представляешь, – он говорил без грусти и сожаления. Не было в его интонации и обиды на обстоятельства или родных.
- Почему?
- Потому что привязанности – это непозволительная роскошь в наших реалиях. Я должен быть уверен, что в любой момент смогу спокойно уйти, и никто не станет по мне плакать.
- Я стану, – пожала плечами.
- Это печально, – рассмеялся парень. – Мне приятно, и без этого жизнь превращается в механическое существование, но с тех пор, как я трое суток умирал под землёй, привязанности я себе запретил. Вот помогу тебе, и всё, хватит.
- Ну… думаю, когда это кончится, мы всё ещё раз обсудим! – улыбнулась ему, чувствуя, как внутри что-то отогревается, что-то, чего я не чувствовала с тех пор, как ушла Арнита… Марн становился мне семьёй…и я согласилась бы на многое, только бы он никуда не делся!
Странный вечер, странный разговор, странный парень! Но уже родной. Он и прежде помогал и поддерживал, и не только меня, но всегда при этом будто проходил мимо или держался в стороне. Я и не догадывалась о том, что у него там в душе всё так жутко. Всегда приветливый, отзывчивый, не навязчивый, позитивный, всегда готовый подстраховать, помочь. И совершенно не желающий сближаться с кем-либо. Нда!
Марн ушёл ближе к ночи. Мы ещё успели посмотреть комедию, которая недавно шла в кинотеатрах. Мы много обнимались. Я прежде и не догадывалась, как одиночкам не хватает объятий и как они могут излечить от душевной боли и тревог. Я прямо дышать начинала иначе, когда чувствовала рядом тепло чужого тела. Подумала, что, наверное, нужно завести кота, подобрать какого-нибудь с улицы, приютить… Но потом. Когда буду уверена, что бедное животное не останется в пустой квартире. Или можно попросить на время у соседки.
Прошла ещё неделя. Отбор меня уже совершенно не волновал. Меня волновало самочувствие, оно продолжало ухудшаться. Температура тела упала до тридцати пяти и трёх, пульс – до тридцати семи максимум.
- Сразу после возвращения домой началось. Я решила, что простудилась. Но кроме жара и слабости больше ничего не было. И длилось всего три дня. Потом вдруг прошло без следа. Пару недель назад всё повторилось и так же внезапно прошло. Сейчас вот опять, третий день кровь носом, слабость до головокружения и тошноты, снова жар…
- Понаблюдай за собой, – сделав глоток чая, рекомендовал Марн. – Записывай все странности.
- Что ты об этом знаешь?
- Пока не скажу, чтобы ты не навыдумывала то, чего нет. Больше пей и спи. И поменьше будь на людях.
- Это какая-то инфекция? – я ощущала, как внутри растёт тревога, и было особенно не по себе от того, что Марн подозревал что-то конкретное, что-то, о чём не спешил говорить, чтобы я не ударилась в панику. Всё это могло означать лишь одно: со мной всерьёз беда!
- Похоже на то, – тем временем кивнул друг. – Но будет ясно позже. Записывай любые отклонения от нормального самочувствия, даже мелочи, включая перемены настроения. Я зайду через неделю, если ты не против.
- Приходи в любое время, я всегда тебе рада! – улыбнулась ему.
- Что кстати с отбором? Есть движение? – сменил тему Марн.
- На меня могла быть заявка. Теперь не будет. Я решила этот вопрос.
- Нашла покровителя?
- Нет. Мой куратор из соцнадзора была в курсе. Пришлось пожертвовать пятьдесят граммов крови в её личный резерв за нелицеприятную приписку к своему личному делу.
- Легко отделалась, – улыбнулся Марн.
- Сама в шоке! – кивнула я. – И… если на отборе всё-таки что-то пойдёт не так, я же могу воспользоваться твоим предложением?
- Да, конечно, – пожал плечом. – Только не тяни, чтобы не пришлось убегать от преследования.
- Поняла.
Мы помолчали, и я вспомнила:
- Ты же не просто так пришёл?
- Хотел уточнить про конкурс. Заявку подала?
- Нет. Хотела сначала что-нибудь толковое изобразить… – на самом деле мне просто не до конкурса было. И в голове полный хаос…
- Брось! – ободряюще улыбнулся парень. – У тебя полно толковых работ. Просто отправь.
- Ладно. Я всё равно не в силах спорить, – улыбнулась в ответ.
- Пойдём, доведу тебя до кровати. Дверь захлопывается?
- Да, – с трудом выползая из-за стола, я снова улыбнулась. Марн был собой. Старший брат, тёплый и надёжный! – Если мне не светит стать твоей женой, можно я буду твоей сестрёнкой? – поинтересовалась, когда он вдруг подхватил меня на руки.
- Только если младшей. И я буду тебя ругать за проступки!
- Согласна, – рассмеялась я, уткнувшись лицом в его шею с какой-то дикой татуировкой. Он привычно пах краской и растворителями. Знакомый и такой безопасный запах нашего творчества!
Со мной действительно творилось неладное. Я то внезапно выздоравливала, то снова чувствовала себя на грани обморока. Следующая неделя отметилась расстройством пищеварения. Сначала меня рвало всю ночь, через день раздуло живот и всё, что туда попадало, оставалось на уровне желудка. Врач прописал ферменты, от них стало лучше, но ненадолго. Меня в итоге снова стошнило какой-то зеленоватой жижей, и я, наконец, вырубилась прямо на полу ванной.
После всего слабость была такой, что я с трудом сползала с кровати, чтобы дойти до кухни и туалета. Пила электролиты, и, кажется, только благодаря им ещё была жива. В зеркале был то бледно-серый зомби, то вдруг обычная я. Метаморфозы настораживали, а их скорость пугала.
Когда на пороге появился Марн, я уже снова внезапно выздоровела. Он принёс яблок, и мы устроились в кухне. Я поведала ему свои приключения, а он долго молчал.
- Ну, так и что со мной? – спросила, не выдержав.
- Скажи, у тебя были контакты с высшими прежде? Примерно за пару месяцев до возвращения?
- Нет, – я пожала плечами.
- Любые контакты чуть серьёзнее дружеских объятий, – добавил парень.
- Точно нет!
- А с кем-то вообще? Ну… вдруг ты не знала, что он один из них…
- Нет, Марн, – брезгливо скривилась я. – Я даже не целовалась ни разу ещё.
Он нахмурился сильнее:
- Правда?
- Правда. Что со мной?
- Не знаю. Но симптомы похожи на мои, – он отвернулся к окну. – Это что-то вроде затянувшегося вяло текущего обращения. Случается порой, крайне редко, но случается, когда в организм донора попадает незначительное количество крови или другой биологической жидкости высшего. Чаще от этого ничего не происходит, но иногда бывает беда… Вот такие симптомы, как у тебя, как у меня когда-то. И они либо проходят сами, либо ты уже не человек через полгода-год.
- Погоди! – я нахмурилась и дождалась, когда Марн взглянет на меня. – То есть ты обращаешься?
- Нет, у меня прошло само. Года два назад. Я поэтому стерилен. И теперь я знаю, как это.
- Слушай, я уверена, что ничего такого со мной быть не может. Единственный кровосос, который приближался ко мне на расстояние ближе десяти шагов, мой куратор Айза. Но до всей этой истории она максимум держала меня за руку. От рукопожатия ведь это не происходит?
- Нет, не происходит, – он задумчиво помолчал. – Ладно, слушай! Ещё ничего не ясно, но на тебя могут среагировать анализаторы. Случайно обратившихся вычисляют по температуре тела, сердечному ритму и химическому составу биологических жидкостей. А потом изолируют, они агрессивны и опасны. Те штуки на улицах – сканирующие рамки, которые вроде бы должны помогать в поимке преступников, служат и для мониторинга случайных новообращённых, нелегальных, у которых нет права на жизнь в нашем обществе. Я расскажу, что делать, чтобы не попасться.
- Подожди, подожди, Марн! Ты думаешь, я обращаюсь? – кажется, у меня даже волосы на затылке шевельнулись от ужаса. Я, конечно, рассмеялась возмущённо, но парень так спокойно дожидался моего внимания, что захотелось плакать.
- Я не могу ничего утверждать, – наконец, заговорил он. – Но кто тебе расскажет, если не я?
- Врач говорит, что это просто стресс! – я продолжала упираться, отрицая серьёзность ситуации.
- Наши врачи такое не диагностируют, они просто не знают, что искать, – он выжидательно смотрел на меня, я в ужасе молчала. Не верила, не хотела верить. Но знать была должна!
- Расскажи, как это было с тобой, – предложила я для начала. Сложила руки на груди, ожидая. Марн набрал воздуха в грудь, встал и подошёл к окну. Он так и говорил, стоя ко мне спиной, сухо, отрывисто:
- Мы отдыхали в баре с друзьями. Я познакомился с девчонкой. Было много алкоголя. Очень много. Утром проснулся в своей постели от хлопка входной двери, – он снова сел напротив меня и оттянул ворот футболки, обнажая шрам, не замеченный ранее из-за тату. – Вот с этим. Ни черта не помню о той ночи. С тех пор больше не пью, – он опустил взгляд на сцепленные на столе руки, потом взглянул мне в глаза. – Сначала это походило на простуду, но без насморка и кашля. Потом начались проблемы с артериальным давлением. Замедлялся сердечный ритм, организм начал подстраиваться, компенсируя пульс изменением давления. Были обмороки, спутанность сознания. Потом пищеварительная система начала сдаваться. Обычную пищу организм воспринимал едва ли не как яд. Тяжелейшие отравления, истощение, обезвоживание. На этом этапе новичков начинают кормить кровью. Мелкими дозами, кровь тоже далеко не сразу усваивается, но из неё организм черпает влагу и микроэлементы, она не даёт умереть от банального обезвоживания. Я решил, что скорее сдохну, чем буду пить кровь. Но однажды всё прошло. Процесс так же проходил волнообразно, как у тебя. Инфекция «пробует на прочность» органы и системы последовательно. Всё зависит от иммунитета. Кто-то умирает, кто-то слетает с катушек, но я вот выжил.
Я смотрела на него во все глаза и не могла понять:
- Откуда ты знаешь всё это? В смысле, ладно, твои симптомы – это понятно. Но как это бывает у других, с чего начинается… Ты как какой-нибудь доморощенный медик рассуждаешь местами…
Парень вновь набрал в грудь воздуха, решаясь. Видимо рассказывал что-то из разряда «не для всех». Меня радовало, что я вхожу в узкий круг доверенных лиц, но от ощущения, что я лезу в болото, из которого не выбраться, буквально леденела кровь!
- Я не вхожу в Сопротивление, точнее я не постоянный участник, но у меня есть друзья там. Они изучают все эти процессы практическим путём.
- Марн, ты… – я догадалась, но не закончила фразу.
- Да, я подыхал там, – кивнул он, поглядев мне в глаза. – В стылых подземельях за городом. За мной так же наблюдали и делали записи. На будущее. Просто иначе нам не понять…
- Но с той девчонкой, которая тебя инфицировала, это действительно случайность?
- Я бы не пошёл на такое сознательно. Было паршиво! Хуже, чем тебе. Намного.
- Может, у меня что-то другое? – с надеждой спросила я.
- Может. Но если нет, подумай, хочешь ли быть поймана! Если тебя начнут кормить кровью, ты уже не выздоровеешь. Кроме того, нет гарантии, что случайно обращённых оставляют в живых. Лишние рты им не нужны!
Я встала и прошлась по маленькой кухне. Да, мне в любом случае не улыбалось оказаться среди кровопийц. Это крайний вариант, когда других уже не будет!
- Ладно. Что делать? – знания лишними не бывают!
- Контролируй свой пульс и температуру тела, – Марн распрямился, откидываясь на спинку стула. – Как только температура начнёт опускаться ниже тридцати шести, а пульс замедлится до тридцати пяти – сорока ударов, на тебя начнут срабатывать рамки анализаторов. При выходе на улицу бери с собой пару литровых бутылок горячей воды – в идеале только что вскипевшей. Их нужно будет прятать под одеждой, рядом с телом. Неприятно, но привыкаешь. Анализаторы суммируют тепло вокруг тела и фиксируют общую цифру. С пульсом сложнее. Уже сейчас лучше подобрать таблетки, вызывающие тахикардию. Я дам тебе список тех, которые гарантированно дают подобные побочки, посмотришь, что лучше перенесёшь. И учти, вместе с изменением сердечного ритма скорее всего начнёт меняться артериальное давление – тоже мало приятного. И вишенка на торте – биологические жидкости. Здесь всё очень заморочено. Не факт, что за твоей квартирой следят, но мы натыкались на подобные штуки в канализационной системе. Анализаторы биологических жидкостей. Всё, что было в теле, содержит следы инфекции. Поэтому в канализацию должно уходить в изменённом виде. Лучше всего из доступного подойдёт уксусная эссенция. Смешиваешь, и только потом смываешь большим количеством воды. Слюну в том числе. Мерзко, но это не самое страшное.
Я шумно выдохнула, ощутив, как высоко на лоб заползли от возмущения брови, тряхнула головой и сосредоточилась на основном:
- И сколько этот процесс может протекать?
- До года. Но ты поймёшь по ощущениям. И в этот период никаких близких контактов. Ни с кем.
Я обхватила себя руками. От перспектив замутило! За окном снова собирался дождь, стояла духота, но меня ощутимо морозило. Марн поднялся, подошёл и молча обнял меня. А я всхлипнула, ткнувшись ему в грудь.
- Не плачь, малыш, – тихо шептал он мне в волосы. – Я буду забегать, проверять, как ты. Ладно?
Я покивала, не доверяя голосу. Мне было страшно, что вот сейчас он уйдёт, а я останусь одна со своими странностями и абсолютно жуткими перспективами.
- А что, если я слечу с катушек? – спросила, чуть успокоившись. – Я убью кого-то?
- Не думай об этом, – успокаивающе гладя меня по волосам, предложил Марн. – Если будет совсем плохо, я буду рядом.
- И я могу умереть? – я поглядела на парня снизу. Он очень внимательно всмотрелся в мои глаза:
- А вот тут ты мне скажи, чего бы тебе хотелось. Сможешь жить с жаждой?
- Я стану иначе мыслить?
- Ну… первое время новички капризные, обидчивые и злобные, – начал рассуждать парень, глядя в окно. – Всё равно что дать младенцу огромную силу и власть, и при этом сдерживать все его дикие хотелки. Но любой ребёнок повзрослеет, поумнеет. Не думаю, что ты можешь кардинально поменяться в новой жизни, – вновь бросив взгляд на меня, Марн улыбнулся.
- Почему тогда ты решил, что смерть лучше?
- Потому что это моя жизнь, и я распоряжаюсь ею, как хочу. Ты своей можешь распорядиться иначе, не обязательно повторять за мной.
- И тогда я буду твоим ручным вампиром?
- Или я твоим ручным донором, – усмехнулся Марн и отвёл с моего лица прядки волос.
- То есть жениться на мне ты не готов, а донором – запросто? – рассмеялась я несколько истерично.
- Как муж я не буду тебе полезен. Да и я тот ещё свинтус в быту! И, кстати, мы решили, что будем играть в брата и сестру. Помнишь?
- Мне тут подруга, ставшая недавно донором, рассказала о процессе, – я вспомнила Мерису. – И, знаешь, не хотела бы я видеть подобное между братом и сестрой! Тем более участвовать в этом!
- Вот если обратишься, мы подумаем, кем быть друг другу, ладно? – предложил Марн. И я вдруг посерьёзнела:
- Слушай, без шуток. Мы с тобой не знакомы, кроме как по настенному творчеству. Ты с чего вдруг мне так помогаешь?
- Не знаю. Хочется, – он пожал плечами, беззаботно улыбаясь.
Я смотрела в его глаза и пыталась понять. Нет, это была не симпатия парня к девушке, скорее чисто человеческая забота. Но почему?
- Тебе не о ком заботиться? – поинтересовалась я.
- Неа! При живых родителях я так одинок, как ты себе не представляешь, – он говорил без грусти и сожаления. Не было в его интонации и обиды на обстоятельства или родных.
- Почему?
- Потому что привязанности – это непозволительная роскошь в наших реалиях. Я должен быть уверен, что в любой момент смогу спокойно уйти, и никто не станет по мне плакать.
- Я стану, – пожала плечами.
- Это печально, – рассмеялся парень. – Мне приятно, и без этого жизнь превращается в механическое существование, но с тех пор, как я трое суток умирал под землёй, привязанности я себе запретил. Вот помогу тебе, и всё, хватит.
- Ну… думаю, когда это кончится, мы всё ещё раз обсудим! – улыбнулась ему, чувствуя, как внутри что-то отогревается, что-то, чего я не чувствовала с тех пор, как ушла Арнита… Марн становился мне семьёй…и я согласилась бы на многое, только бы он никуда не делся!
Странный вечер, странный разговор, странный парень! Но уже родной. Он и прежде помогал и поддерживал, и не только меня, но всегда при этом будто проходил мимо или держался в стороне. Я и не догадывалась о том, что у него там в душе всё так жутко. Всегда приветливый, отзывчивый, не навязчивый, позитивный, всегда готовый подстраховать, помочь. И совершенно не желающий сближаться с кем-либо. Нда!
Марн ушёл ближе к ночи. Мы ещё успели посмотреть комедию, которая недавно шла в кинотеатрах. Мы много обнимались. Я прежде и не догадывалась, как одиночкам не хватает объятий и как они могут излечить от душевной боли и тревог. Я прямо дышать начинала иначе, когда чувствовала рядом тепло чужого тела. Подумала, что, наверное, нужно завести кота, подобрать какого-нибудь с улицы, приютить… Но потом. Когда буду уверена, что бедное животное не останется в пустой квартире. Или можно попросить на время у соседки.
Глава 6.
Прошла ещё неделя. Отбор меня уже совершенно не волновал. Меня волновало самочувствие, оно продолжало ухудшаться. Температура тела упала до тридцати пяти и трёх, пульс – до тридцати семи максимум.
