И гори всё огнём. Хотелось, чтоб как в кино, бежать навстречу друг другу, обниматься и плакать от счастья… Но не случилось. Регистрация на рейс началась рано. Марьяна Павловна приехала заранее, поэтому я быстро прошла досмотр и отправилась в зал ожидания. И даже там ещё ждала и надеялась на что-то. И когда самолёт уже катился к полосе, прислушивалась – остановились, может сейчас развернёмся и меня снимут с рейса? А нет, пропускали другой борт. И даже когда начали разбег, всё ждала, что его прервут… но мы взлетели! Что ж, всё как хотела. Я улетела от него! Видимо, насовсем. А после взлёта Марьяна Павловна объявила, что в гастрольном туре внесены изменения, зачитала предварительный список городов, но я уже не слушала. Всё. Теперь было всё равно…
Казалось, он никогда не спал так спокойно. Именно отдохнул. Открыл глаза и потянулся. Солнце наполняло маленькую комнатку рыжим светом, отовсюду пахло Кирой. Вот только… Чёрт! Он вскочил с постели и заметался по этой чёртовой гномьей квартирке в поисках своих шмоток… У двери обнаружил записку… За что она извиняется? За то, что бросила его? Его ещё никогда не бросали! Злость, разочарование, почти обида… почти. Обида для слабаков и баб! Но что-то такое скреблось о рёбра изнутри. Ключ в почтовый ящик? Да хрен! Он был намерен снять дурочку с самолёта и притащить сюда. Или не сюда… Похрен, куда! С собой! Вернуть своё! На часы даже не смотрел, когда сообразил, что не помнит ни номер рейса, ни время вылета. Тупо верил, что она не успела улететь. Уже на бегу в аэропорту просматривал почту. Где-то в прочей корреспонденции затерялась нужная информация. Нашёл! И обомлел. Рейс вылетел два часа назад. Два часа! Подошёл к стойке регистрации, нет, улетел без задержек. Сел прямо на пол и сжал руками голову. Там поселился какой-то мерзкий ни то шум,ни то писк! Кажется кто-то интересовался, не нужна ли ему помощь. Не нужна! Теперь!
Собрался с мыслями и встал. Визу делать месяц. С его связами может и быстрее, но не намного. Просить друзей за границей притащить девчонку обратно – только напугает её. Нет, максимум пусть наблюдают. Закончить дела и взять отпуск. Или всё-таки сразу отрезать себе яйца? В гости к ней он однозначно собирался наведаться. Теперь иначе никак. Всегда смеялся над слюнтяями дружками, когда те лепетали: «Эта девушка создана для меня». Бред, казалось бы. Ну, значит и он бредит! Но все внутренности выворачивало от мысли, что она чёрт-те где, а он застрял здесь. Давно ведь собирался сделать шенген! Ну вот блин, дособирался! Чёрт!
К обеду у него был список всех городов, расписание всех её концертов. К вечеру он нашёл своего человека везде, оплатил билеты в вип-зону и услуги охраны. А потом напился в хлам, чтобы забыться! Потому что эта зараза заняла все мысли и жужжала там, как оса, больно жалила и не давала продохнуть.
В понедельник голова трещала так, что едва поднялся. На работу забил. Поехал к ней…в её пустую квартиру. Почему-то иначе дышать не получалось. На столе так и стояли две кружки с чаем, разогрел одну в микроволновке и выпил залпом. Долго сидел и пялился перед собой. Обзвонил друзей по Европе, попросил раздобыть её контакт. Как-то ведь она будет связываться со своей подружкой! Подружка! Башка совсем тупая! Наверняка же уже созванивались! Позвонил друзьям, попросил пробить контакт, адрес…Через пятнадцать минут получил всё, даже характеристику и информацию о том, с кем общается, что ест, с кем спит. Понял сразу: Кире с этой…падшей девкой… общаться не даст! Не успел дочитать, как услышал скрип ключа в замочной скважине. Вышел в коридор и, сложив на груди руки наблюдал, как эта самая подружка открывает дверь и, пятясь в квартиру тощим задом, втаскивает огромный чемодан. После того, что прочёл в её характеристике, не испытывал к ней ни уважения, ни сочувствия, никаких добрых чувств!
- Эльвира Камнева, – протянул он, и девушка испуганно вскрикнула, обернувшись:
- Вы кто?
- Меня зовут Александр, – зло как-то улыбнулся. И добил, уверенный, что узнан, – Райт!
Он дотянулся до выключателя и зажёг свет, чтобы увидеть, как стремительно бледнеет девушка.
- И…что вы тут делаете? – сдув непослушную прядку с лица, Эльвира выпрямилась, стараясь демонстрировать уверенность и враждебность. Последнее зря!
- Прибраться решил. А ты?
- Мне Кира разрешила тут пожить. Пока её нет, – и она прошлась по мужчине оценивающим взглядом, выпятив грудь. О, как это было предсказуемо для такой, как эта Эля! От отвращения к ней кислило во рту. Захотелось сплюнуть, но сдержался. Шагнул к ней, преградив путь:
- Это вряд ли.
- В смысле? – эта девка, похоже, собиралась качнуть права.
- В прямом! – рыкнул он, с трудом глуша гнев. – Здесь ты жить не будешь!
- Вы кто такой, чтобы это решать! – возмутилась девушка.
- Считай, твоя личная полиция нравов. Взяла вещи и вышла отсюда!
- Вы блин кто такой, чтобы это решать?! – повторила Эльвира более отчётливо и настойчиво.
- Позвони подруге и спроси. Давай-давай.
Он знал, что эта курица наберёт Киру. Скорее всего договорённость у девчонок была, но знала ли Кира, кого впускает в дом?
Элька позвонила рано. Видимо решила сообщить, что перевезла вещи. Я знала, что она собирается смотаться к родителям на пару недель, а потом будет присматривать за квартирой. Но как же не хотелось её слышать сейчас!
Перевернулась на спину. Маленький одноместный номер, мне здорово повезло остаться наедине с собой. Никого не хотелось видеть. Сюда вмещалась только кровать, а в полуметре пустого пространства между ней и окном стоял мой чемодан. Душевая в конце коридора, умывальник и дырка в полу в качестве отхожего места – за соседней дверью. Но было плевать. Главное, никто не раздражал своим присутствием.
- Ну привет, подруга! – странное начало, я привстала и ответила:
- Привет. Переехала?
- Тут твой…как там его…меня не пускает!
Сердце пропустило удар, а в организм мгновенно рванулся кислород, когда я услышала на том конце знакомый голос: «Дай-ка сюда!»
- Милая, привет, – заговорил уже со мной. На заднем плане визжала подруга, но сейчас было совсем не до неё. Тон, которым заговорил со мной Райт сложно было назвать даже гневным. Это было что-то более сильное, тщательно скрываемое за напускным спокойствием, но клокочущее в полутонах его голоса и угрожающее вырваться и раздавить. – Ты вчера подло сбежала, не разбудила, не попрощалась… Так не делается!
- Я извинилась, – омертвевшими губами напомнила я.
- Да нахер мне твои извинения! – заорал так, что я вздрогнула.
- Вот этого я и боялась… – осторожно сообщила ему.
- Чего? Что я буду орать? – пыл поумерил, но совершенно точно был в бешенстве. – Так вот это вряд ли, я был совершенно не в том настроении, чтобы орать!
- Боялась, что вы меня не отпустите, – призналась севшим голосом.
- Конечно, я не отпустил бы тебя! Ты мне здесь нужна! – резко припечатал. – Постой, мы что это опять на «вы»? После всего? – его голос странно надломился – охрип и стал тише.
- Так проще, – я прикрыла глаза, позволяя слезам литься.
- Кому блин проще? Кому проще?! – требовал, явно стараясь не орать, но эмоции, рвущиеся наружу, отлично передавались мне, прошивали насквозь, будто электрические разряды, причиняя боль.
Как же больно мне было от осознания, что мне с ним не по пути, что сказка останется сказкой в каком-то другом сказочном мире, а я застряла в реальности, где принцы обычно сказочные лишь снаружи… Сделала дрожащий вдох, зажмурившись и подтянув к себе ноги. Только не всхлипывать! Не сейчас! Нельзя…
- Слушайте, – заговорила тихо, изо всех сил старалась держаться, чтобы голос не дрогнул, – лучше расстаться, пока не втянулись! Всё равно ничего из этого не выйдет, мы слишком разные!
- Ты это когда поняла? До того, как мы оказались в одной постели, или сразу после? – в его голосе появились язвительные нотки.
- Когда увидела вас на обложках журналов.
- Ты ж нихрена меня не знаешь, девочка! И вот так? С ходу в чёрный список? – его голос снова упал.
- Простите. Нам действительно не по пути, – я нажала отбой и отключила телефон.
Позже перезвоню Эльке и поговорим. А пока слёзы всё равно не дадут сказать ни слова.
Пальцы непроизвольно сжались в кулак. Эта пигалица его только что отшила. Прямым текстом, без намёков и притворства. Он уже и забыл, как это больно! Телефон в его руке скрипнул, Александр разжал пальцы и поглядел на дешёвого китайца – по экрану шла едва заметная трещина.
- Прости, – бросил притихшей Эльвире, сунув телефон в карман брюк. – Завтра пришлю тебе новый. Покрепче.
Она всё стояла, замерев. И раздражала неимоверно!
- Ну, чего ещё? – развернулся к девушке. Та испуганно пискнула:
- Почему я не могу здесь остаться?
- По кочану! – и, видя, что довод не убедителен, добавил, – Не нравишься ты мне.
- Да вы как бы тоже не идеал, – тряслась, но не отступала.
- А я и не претендую. Подруга знает, чем ты зарабатываешь?
- Нет, – Эльвира снова начала стремительно бледнеть.
- Вот и не спрашивай, чем ты не уродилась. Давай, на выход!
Выпроводив начинающую жрицу любви, выдохнул. Достал её мобильник, повертел в руках, попробовал разблокировать – бесполезно. Отправился к знакомым в сервис – нужно было вытащить контакт, на который она звонила. Мало ли, вдруг его отпустит, и он решится поболтать с Кирой. Зря, конечно, прямо сейчас с ней говорил, только напугал. Нужно было выждать с недельку. Хотя, он не был уверен, что недельки ему хватит, ситуация слишком остро цепляла!
Мне никогда ещё не было так сложно танцевать. В первые дни я чувствовала себя поленом. Тело буквально закоченело. Полутруп, не иначе! Чёртова зомби! Про улыбку не могло быть и речи, лицо не двигалось. Я пыталась, правда, изо всех сил, но мышцы отказывались слушаться даже здесь. После выступлений выхватывала и от Веры Михайловны, и от Марьяны Павловны, и от Анны Ивановны – единственного, отправившегося с нами хореографа. Слала всех к чёрту и заваливалась спать. Вернее пыталась спать, но дальше болезненной дрёмы дело не шло. Я знала, что справлюсь, уже теряла близких. Но даже тогда меня так не ломало. Танцы всегда меня спасали, в этот раз будет так же. Просто чуть подольше. Надо потерпеть, просто перетерпеть этот период. С каждым днём будет лучше…
Утром как правило заваливались в очередной самолёт или автобус, вечером выступали где-то, я не интересовалась, где. Была сцена, зритель, музыка и я. Несмотря на опасения, почти каждую ночь мы ночевали в какой-нибудь недорогой гостинице, со мной в номере оставался кто-то из девчонок, но они сбегали гулять по городу, шататься по клубам, пить и веселиться, приходили под утро, тихо раздевались и падали спать. А я по ощущениям так и лежала полутрупом, отвернувшись к стенке. Не знаю, не помню, сколько времени прошло до первого голодного обморока. Хорошо, что в гримёрке, а не на сцене посреди выступления. Тут до меня дошло, что я не ела уже хрен знает, сколько. Совместные ужины с группой игнорила, ссылаясь на проблемы акклиматизации, в самолётах не ела – не могла себя заставить проглотить эту распаренную безвкусную отраву… Мне просто не хотелось есть. Обморок стал звоночком. Марьяна Павловна хотела было отвезти меня к врачу, но мы обе решили, что я просто начинаю питаться вместе со всеми, а там посмотрим. Медицина за границей дорогая, хотелось сэкономить. Я начала есть через силу, такое в моей жизни уже тоже было. Ничего, вкус еды потом возвращается, как и эмоции, подвижность в теле… Самой последней возвращается способность улыбаться. Не кривить губы в оскале, пытаясь изобразить улыбку, а улыбаться. От сердца. Глазами. Всё вернётся однажды. Когда переживу!..
Начала принимать витаминные комплексы. После гастрономического демарша постоянно кружилась голова и тянуло спать. Слабость угнетала. Банально не хватало сил дотянуть до финала концерт. Ещё и в самолётах дико укачивало. Иногда даже в автобусах… А потом был второй обморок, в аэропорту Кардиффа. И тут-то Марьяна Павловна утащила меня в клинику. Мы потратили часа четыре на полное обследование, прежде чем к нам вышла пожилая нигретянская докторша. Я достаточно знала английский, чтобы понять диагноз… Тут надо отдать должное Марьяне Павловне, она улыбнулась мне. Если б впала в ступор, как и я, пожалуй, я б валялась в очередном обмороке! Беременность! Шесть с половиной недель. Получили рекомендации и список витаминов и отбыли.
В гостиницу ехали молча. Только там директриса завела меня в свой номер и заговорила:
- Чей ребёнок?
- При всём уважении, Марьяна Павловна, это не ваше дело, – едва слышно ответила ей. Я сидела на кровати, обхватив себя руками. Меня трясло, натурально стучали зубы.
- Не моё дело – это если он не из наших, – отозвалась женщина.
- Он не из наших, – даже слишком не из наших, подумала я.
- Шесть с половиной недель – это как раз перед отъездом. Кира, ну чем ты думала! – она впервые ругалась как-то мягко…
- Я не думала, – честно призналась. Но смелости поднять глаза не хватило.
- Что думаешь делать? Оставишь?
- Конечно! – сказала и расплакалась. От страха. И от ощущения, что мой мир рухнул…но ведь я построю новый!
- Ну! – Марьяна Павловна присела рядом и обняла меня. – Дети – это хорошо. Дети – это всегда правильно. Родишь, будешь преподавать… Ничего!
- Я же могу восстановиться после родов? И вернуться в основной состав?
- Можешь. Ну а ребёночка куда? У тебя ж никого?
- У вас тоже никого. Вот и будете нам любимой бабулей, – попыталась пошутить. Марьяна Павловна тут же посуровела, но с улыбкой:
- Кольцова, вот за что тебя люблю – за наглость твою! Знаешь ты, когда её включить!
- А что с контрактом? Я ж его не доработаю, – испугалась я.
- Ничего. Дублёршу вызовем, – махнула рукой директорша, поднялась и пошла по маленькой комнате. – Пока подготовишь, разучишь партии с ней. Слышала, докторша сказала, что всё в порядке. Тело у тебя тренированное, привычное. Но перенапрягаться не стоит. Больше есть, спать, меньше нервничать. А потом домой. Расчёт по факту отработанного времени. Официально я тебя в декрет оформлю, но прошу не засиживаться, сама понимаешь, каждая рабочая единица важна.
- Спасибо вам, – наконец-то почувствовала себя в порядке. Какая-то надежда замаячила, уверенность в будущем что ли. И приток кислорода, какого давно не было.
- Не за что, девочка. Я ж тебя с детства знаю, вырастила, можно сказать, – улыбнулась она, остановившись и с какой-то родительской гордостью поглядела на меня. И под её этим тёплым взглядом я чувствовала, что мой новый мир уже начинает выстраиваться. Во всяком случае есть крепкий фундамент, поддержка! Я не осталась одна. Меня снова спасли…
- Ребятам надо сказать… – подумала вслух.
- Не сейчас. Успокойся для начала. А вот кому нужно сказать, так это отцу ребёнка.
- Не надо ему знать. Это ничего не изменит, – в рёбра ткнулась тупая боль.
- А вот тут, уж извини, ты не имеешь права решать, – воспитательным тоном заговорила Марьяна Павловна. – Никогда не решай за других, и не думай, что знаешь, как себя поведёт человек.
- Да я знаю, как он себя поведёт! Примчится за мной, закинет на плечо и увезёт. А дома под замок посадит.
***
Казалось, он никогда не спал так спокойно. Именно отдохнул. Открыл глаза и потянулся. Солнце наполняло маленькую комнатку рыжим светом, отовсюду пахло Кирой. Вот только… Чёрт! Он вскочил с постели и заметался по этой чёртовой гномьей квартирке в поисках своих шмоток… У двери обнаружил записку… За что она извиняется? За то, что бросила его? Его ещё никогда не бросали! Злость, разочарование, почти обида… почти. Обида для слабаков и баб! Но что-то такое скреблось о рёбра изнутри. Ключ в почтовый ящик? Да хрен! Он был намерен снять дурочку с самолёта и притащить сюда. Или не сюда… Похрен, куда! С собой! Вернуть своё! На часы даже не смотрел, когда сообразил, что не помнит ни номер рейса, ни время вылета. Тупо верил, что она не успела улететь. Уже на бегу в аэропорту просматривал почту. Где-то в прочей корреспонденции затерялась нужная информация. Нашёл! И обомлел. Рейс вылетел два часа назад. Два часа! Подошёл к стойке регистрации, нет, улетел без задержек. Сел прямо на пол и сжал руками голову. Там поселился какой-то мерзкий ни то шум,ни то писк! Кажется кто-то интересовался, не нужна ли ему помощь. Не нужна! Теперь!
Собрался с мыслями и встал. Визу делать месяц. С его связами может и быстрее, но не намного. Просить друзей за границей притащить девчонку обратно – только напугает её. Нет, максимум пусть наблюдают. Закончить дела и взять отпуск. Или всё-таки сразу отрезать себе яйца? В гости к ней он однозначно собирался наведаться. Теперь иначе никак. Всегда смеялся над слюнтяями дружками, когда те лепетали: «Эта девушка создана для меня». Бред, казалось бы. Ну, значит и он бредит! Но все внутренности выворачивало от мысли, что она чёрт-те где, а он застрял здесь. Давно ведь собирался сделать шенген! Ну вот блин, дособирался! Чёрт!
К обеду у него был список всех городов, расписание всех её концертов. К вечеру он нашёл своего человека везде, оплатил билеты в вип-зону и услуги охраны. А потом напился в хлам, чтобы забыться! Потому что эта зараза заняла все мысли и жужжала там, как оса, больно жалила и не давала продохнуть.
В понедельник голова трещала так, что едва поднялся. На работу забил. Поехал к ней…в её пустую квартиру. Почему-то иначе дышать не получалось. На столе так и стояли две кружки с чаем, разогрел одну в микроволновке и выпил залпом. Долго сидел и пялился перед собой. Обзвонил друзей по Европе, попросил раздобыть её контакт. Как-то ведь она будет связываться со своей подружкой! Подружка! Башка совсем тупая! Наверняка же уже созванивались! Позвонил друзьям, попросил пробить контакт, адрес…Через пятнадцать минут получил всё, даже характеристику и информацию о том, с кем общается, что ест, с кем спит. Понял сразу: Кире с этой…падшей девкой… общаться не даст! Не успел дочитать, как услышал скрип ключа в замочной скважине. Вышел в коридор и, сложив на груди руки наблюдал, как эта самая подружка открывает дверь и, пятясь в квартиру тощим задом, втаскивает огромный чемодан. После того, что прочёл в её характеристике, не испытывал к ней ни уважения, ни сочувствия, никаких добрых чувств!
- Эльвира Камнева, – протянул он, и девушка испуганно вскрикнула, обернувшись:
- Вы кто?
- Меня зовут Александр, – зло как-то улыбнулся. И добил, уверенный, что узнан, – Райт!
Он дотянулся до выключателя и зажёг свет, чтобы увидеть, как стремительно бледнеет девушка.
- И…что вы тут делаете? – сдув непослушную прядку с лица, Эльвира выпрямилась, стараясь демонстрировать уверенность и враждебность. Последнее зря!
- Прибраться решил. А ты?
- Мне Кира разрешила тут пожить. Пока её нет, – и она прошлась по мужчине оценивающим взглядом, выпятив грудь. О, как это было предсказуемо для такой, как эта Эля! От отвращения к ней кислило во рту. Захотелось сплюнуть, но сдержался. Шагнул к ней, преградив путь:
- Это вряд ли.
- В смысле? – эта девка, похоже, собиралась качнуть права.
- В прямом! – рыкнул он, с трудом глуша гнев. – Здесь ты жить не будешь!
- Вы кто такой, чтобы это решать! – возмутилась девушка.
- Считай, твоя личная полиция нравов. Взяла вещи и вышла отсюда!
- Вы блин кто такой, чтобы это решать?! – повторила Эльвира более отчётливо и настойчиво.
- Позвони подруге и спроси. Давай-давай.
Он знал, что эта курица наберёт Киру. Скорее всего договорённость у девчонок была, но знала ли Кира, кого впускает в дом?
***
Элька позвонила рано. Видимо решила сообщить, что перевезла вещи. Я знала, что она собирается смотаться к родителям на пару недель, а потом будет присматривать за квартирой. Но как же не хотелось её слышать сейчас!
Перевернулась на спину. Маленький одноместный номер, мне здорово повезло остаться наедине с собой. Никого не хотелось видеть. Сюда вмещалась только кровать, а в полуметре пустого пространства между ней и окном стоял мой чемодан. Душевая в конце коридора, умывальник и дырка в полу в качестве отхожего места – за соседней дверью. Но было плевать. Главное, никто не раздражал своим присутствием.
- Ну привет, подруга! – странное начало, я привстала и ответила:
- Привет. Переехала?
- Тут твой…как там его…меня не пускает!
Сердце пропустило удар, а в организм мгновенно рванулся кислород, когда я услышала на том конце знакомый голос: «Дай-ка сюда!»
- Милая, привет, – заговорил уже со мной. На заднем плане визжала подруга, но сейчас было совсем не до неё. Тон, которым заговорил со мной Райт сложно было назвать даже гневным. Это было что-то более сильное, тщательно скрываемое за напускным спокойствием, но клокочущее в полутонах его голоса и угрожающее вырваться и раздавить. – Ты вчера подло сбежала, не разбудила, не попрощалась… Так не делается!
- Я извинилась, – омертвевшими губами напомнила я.
- Да нахер мне твои извинения! – заорал так, что я вздрогнула.
- Вот этого я и боялась… – осторожно сообщила ему.
- Чего? Что я буду орать? – пыл поумерил, но совершенно точно был в бешенстве. – Так вот это вряд ли, я был совершенно не в том настроении, чтобы орать!
- Боялась, что вы меня не отпустите, – призналась севшим голосом.
- Конечно, я не отпустил бы тебя! Ты мне здесь нужна! – резко припечатал. – Постой, мы что это опять на «вы»? После всего? – его голос странно надломился – охрип и стал тише.
- Так проще, – я прикрыла глаза, позволяя слезам литься.
- Кому блин проще? Кому проще?! – требовал, явно стараясь не орать, но эмоции, рвущиеся наружу, отлично передавались мне, прошивали насквозь, будто электрические разряды, причиняя боль.
Как же больно мне было от осознания, что мне с ним не по пути, что сказка останется сказкой в каком-то другом сказочном мире, а я застряла в реальности, где принцы обычно сказочные лишь снаружи… Сделала дрожащий вдох, зажмурившись и подтянув к себе ноги. Только не всхлипывать! Не сейчас! Нельзя…
- Слушайте, – заговорила тихо, изо всех сил старалась держаться, чтобы голос не дрогнул, – лучше расстаться, пока не втянулись! Всё равно ничего из этого не выйдет, мы слишком разные!
- Ты это когда поняла? До того, как мы оказались в одной постели, или сразу после? – в его голосе появились язвительные нотки.
- Когда увидела вас на обложках журналов.
- Ты ж нихрена меня не знаешь, девочка! И вот так? С ходу в чёрный список? – его голос снова упал.
- Простите. Нам действительно не по пути, – я нажала отбой и отключила телефон.
Позже перезвоню Эльке и поговорим. А пока слёзы всё равно не дадут сказать ни слова.
***
Пальцы непроизвольно сжались в кулак. Эта пигалица его только что отшила. Прямым текстом, без намёков и притворства. Он уже и забыл, как это больно! Телефон в его руке скрипнул, Александр разжал пальцы и поглядел на дешёвого китайца – по экрану шла едва заметная трещина.
- Прости, – бросил притихшей Эльвире, сунув телефон в карман брюк. – Завтра пришлю тебе новый. Покрепче.
Она всё стояла, замерев. И раздражала неимоверно!
- Ну, чего ещё? – развернулся к девушке. Та испуганно пискнула:
- Почему я не могу здесь остаться?
- По кочану! – и, видя, что довод не убедителен, добавил, – Не нравишься ты мне.
- Да вы как бы тоже не идеал, – тряслась, но не отступала.
- А я и не претендую. Подруга знает, чем ты зарабатываешь?
- Нет, – Эльвира снова начала стремительно бледнеть.
- Вот и не спрашивай, чем ты не уродилась. Давай, на выход!
Выпроводив начинающую жрицу любви, выдохнул. Достал её мобильник, повертел в руках, попробовал разблокировать – бесполезно. Отправился к знакомым в сервис – нужно было вытащить контакт, на который она звонила. Мало ли, вдруг его отпустит, и он решится поболтать с Кирой. Зря, конечно, прямо сейчас с ней говорил, только напугал. Нужно было выждать с недельку. Хотя, он не был уверен, что недельки ему хватит, ситуация слишком остро цепляла!
Глава 11.
Мне никогда ещё не было так сложно танцевать. В первые дни я чувствовала себя поленом. Тело буквально закоченело. Полутруп, не иначе! Чёртова зомби! Про улыбку не могло быть и речи, лицо не двигалось. Я пыталась, правда, изо всех сил, но мышцы отказывались слушаться даже здесь. После выступлений выхватывала и от Веры Михайловны, и от Марьяны Павловны, и от Анны Ивановны – единственного, отправившегося с нами хореографа. Слала всех к чёрту и заваливалась спать. Вернее пыталась спать, но дальше болезненной дрёмы дело не шло. Я знала, что справлюсь, уже теряла близких. Но даже тогда меня так не ломало. Танцы всегда меня спасали, в этот раз будет так же. Просто чуть подольше. Надо потерпеть, просто перетерпеть этот период. С каждым днём будет лучше…
Утром как правило заваливались в очередной самолёт или автобус, вечером выступали где-то, я не интересовалась, где. Была сцена, зритель, музыка и я. Несмотря на опасения, почти каждую ночь мы ночевали в какой-нибудь недорогой гостинице, со мной в номере оставался кто-то из девчонок, но они сбегали гулять по городу, шататься по клубам, пить и веселиться, приходили под утро, тихо раздевались и падали спать. А я по ощущениям так и лежала полутрупом, отвернувшись к стенке. Не знаю, не помню, сколько времени прошло до первого голодного обморока. Хорошо, что в гримёрке, а не на сцене посреди выступления. Тут до меня дошло, что я не ела уже хрен знает, сколько. Совместные ужины с группой игнорила, ссылаясь на проблемы акклиматизации, в самолётах не ела – не могла себя заставить проглотить эту распаренную безвкусную отраву… Мне просто не хотелось есть. Обморок стал звоночком. Марьяна Павловна хотела было отвезти меня к врачу, но мы обе решили, что я просто начинаю питаться вместе со всеми, а там посмотрим. Медицина за границей дорогая, хотелось сэкономить. Я начала есть через силу, такое в моей жизни уже тоже было. Ничего, вкус еды потом возвращается, как и эмоции, подвижность в теле… Самой последней возвращается способность улыбаться. Не кривить губы в оскале, пытаясь изобразить улыбку, а улыбаться. От сердца. Глазами. Всё вернётся однажды. Когда переживу!..
Начала принимать витаминные комплексы. После гастрономического демарша постоянно кружилась голова и тянуло спать. Слабость угнетала. Банально не хватало сил дотянуть до финала концерт. Ещё и в самолётах дико укачивало. Иногда даже в автобусах… А потом был второй обморок, в аэропорту Кардиффа. И тут-то Марьяна Павловна утащила меня в клинику. Мы потратили часа четыре на полное обследование, прежде чем к нам вышла пожилая нигретянская докторша. Я достаточно знала английский, чтобы понять диагноз… Тут надо отдать должное Марьяне Павловне, она улыбнулась мне. Если б впала в ступор, как и я, пожалуй, я б валялась в очередном обмороке! Беременность! Шесть с половиной недель. Получили рекомендации и список витаминов и отбыли.
В гостиницу ехали молча. Только там директриса завела меня в свой номер и заговорила:
- Чей ребёнок?
- При всём уважении, Марьяна Павловна, это не ваше дело, – едва слышно ответила ей. Я сидела на кровати, обхватив себя руками. Меня трясло, натурально стучали зубы.
- Не моё дело – это если он не из наших, – отозвалась женщина.
- Он не из наших, – даже слишком не из наших, подумала я.
- Шесть с половиной недель – это как раз перед отъездом. Кира, ну чем ты думала! – она впервые ругалась как-то мягко…
- Я не думала, – честно призналась. Но смелости поднять глаза не хватило.
- Что думаешь делать? Оставишь?
- Конечно! – сказала и расплакалась. От страха. И от ощущения, что мой мир рухнул…но ведь я построю новый!
- Ну! – Марьяна Павловна присела рядом и обняла меня. – Дети – это хорошо. Дети – это всегда правильно. Родишь, будешь преподавать… Ничего!
- Я же могу восстановиться после родов? И вернуться в основной состав?
- Можешь. Ну а ребёночка куда? У тебя ж никого?
- У вас тоже никого. Вот и будете нам любимой бабулей, – попыталась пошутить. Марьяна Павловна тут же посуровела, но с улыбкой:
- Кольцова, вот за что тебя люблю – за наглость твою! Знаешь ты, когда её включить!
- А что с контрактом? Я ж его не доработаю, – испугалась я.
- Ничего. Дублёршу вызовем, – махнула рукой директорша, поднялась и пошла по маленькой комнате. – Пока подготовишь, разучишь партии с ней. Слышала, докторша сказала, что всё в порядке. Тело у тебя тренированное, привычное. Но перенапрягаться не стоит. Больше есть, спать, меньше нервничать. А потом домой. Расчёт по факту отработанного времени. Официально я тебя в декрет оформлю, но прошу не засиживаться, сама понимаешь, каждая рабочая единица важна.
- Спасибо вам, – наконец-то почувствовала себя в порядке. Какая-то надежда замаячила, уверенность в будущем что ли. И приток кислорода, какого давно не было.
- Не за что, девочка. Я ж тебя с детства знаю, вырастила, можно сказать, – улыбнулась она, остановившись и с какой-то родительской гордостью поглядела на меня. И под её этим тёплым взглядом я чувствовала, что мой новый мир уже начинает выстраиваться. Во всяком случае есть крепкий фундамент, поддержка! Я не осталась одна. Меня снова спасли…
- Ребятам надо сказать… – подумала вслух.
- Не сейчас. Успокойся для начала. А вот кому нужно сказать, так это отцу ребёнка.
- Не надо ему знать. Это ничего не изменит, – в рёбра ткнулась тупая боль.
- А вот тут, уж извини, ты не имеешь права решать, – воспитательным тоном заговорила Марьяна Павловна. – Никогда не решай за других, и не думай, что знаешь, как себя поведёт человек.
- Да я знаю, как он себя поведёт! Примчится за мной, закинет на плечо и увезёт. А дома под замок посадит.
