Дикая ярость, злоба и ненависть душили меня. На моих руках умерло самое дорогое существо, с которым свела меня жизнь. И я поклялся, что обязательно отомщу тому, кто пустил этих когтистых тварей по моему следу...
...Когда сил орать уже не осталось, я упал прямо в снег и заплакал. Подполз к безжизненному телу и нежно погладил. Котёнок никак не отреагировал и я понял, что он мёртв. Понял и принял. Смирился. Посмотрел на Дейдру, которая, как испуганная маленькая девочка, сидела рядом, прижав коленки к груди, и не отводила глаз от Уилсона. Что-то говорили мужики, когда стояли в сторонке и пытались привлечь моё внимание, но я их не слушал. Утёр быстро замерзавшие слёзы, подполз к Дейдре и обнял её. Она с жаром прижалась ко мне и я почувствовал, как она дрожит. Дрожит не только от потери, но и от холода.
- Пойдём, - я встал сам и поднял её. - Идём домой.
- Мне очень жаль, Ваня...
- Да, Дейдра. Мне тоже. Пойдём.
- Аниран...
- Не сейчас, - отмахнулся я от Феилина, поднял Уилсона на руки и понёс его в свою избу. Сбросил со стола всю посуду и положил прямо на него. Тело уже начало коченеть из-за низкой температуры, но я твёрдо решил похоронить его сам.
Печальная Дейдра попыталась закрыть за собой дверь, но ей не дали.
- Аниран, ты нам нужен! - Морванд отстранил девушку и посмотрел на меня решительным взглядом.
Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоится и не сорваться. Уилсон мёртв. Для него это конец. С этим надо смириться. Но эти люди ещё живы. Они напуганы, им страшно и они ждут слов того, кто одолел пятерых невероятно опасных противников. И, наверное, им тоже нужны ответы.
- Да, Морванд, я готов, - успокаиваясь, тихо произнёс я. - Идём.
Я оставил Дейдру с телом Уилсона и вышел за кузнецом. Свежим взглядом оценил поле боя и услышал скрип собственных зубов. Стального цвета тела лежали повсюду в окружении лужиц зелёной жидкости. На белом снегу они выделялись очень отчётливо. Но куда отчётливее выделялись тела, лежавшие в лужах красной крови. Вокруг каждого бедолаги уже собрались жители и, не сдерживая слёз, причитали.
- Беатрис нашли чуть дальше у берега, - прошептал здоровяк Морванд, наблюдая ту же картину, что и я. - Она стала первой...
Я проглотил комок и воздержался от ответа. Проследовал дальше и еле сдержал слёзы, когда рассмотрел Омриса. От плеча до самого живота шла глубокая рана, разрезавшая его тулуп на две половинки.
- Как Джон? - спросил я, для уверенности прощупав пульс на шее плотника. Он не прощупывался.
- Раны глубокие, Мелея говорит, - ответил тот. - Ещё ничего непонятно. Его сейчас дымом накачивают.
- А Руадар?
- Живой. Ручищи у него здоровенные, но ни щит, ни они не выдержали. Ши-ну уже наложили, как когда-то показывал элотан.
- Я потом загляну к нему. Посмотрю, правильно ли сделали, - в этом вопросе я действительно мог помочь, но сейчас были дела поважнее. - Возьми людей, собери этих тварей и сожги их, - еле сдерживая злобу, сказал я. Сейчас я больше не чувствовал себя гостем. Сейчас я чувствовал себя силой. Злой силой, которая могла повелевать. А потому без сомнений отдавал указания, свято веруя, что они их послушают.
Так и произошло. Морванд кивнул и подрядил выполнять задание молодёжь. А остальные кто постарше, занялись куда более важными делами. Утешая женщин, которые рыдали над павшими, мы собрали всех бедолаг и уложили на чистый снег. Их безмятежные лица снегом очистили от крови и, всматриваясь в каждое, я себе под нос произносил их имена: Девелин, Линор, Омрис, юная Беатрис и... Падрик. Трус и пьяница Падрик, который на одно самое важное мгновение своей жизни перестал быть трусом. Он смелостью сравнялся с самим богом, когда с одним лишь факелом бросился на тварь, которую видел впервые в жизни. В его душе нашлось достаточно смелости, чтобы совершить такой поступок. Поступок, заслуживающий памятника.
Я опять вспомнил про Уилсона и испытал чувство гордости. Он всегда был бесстрашен. Всегда был готов броситься на любого врага. Даже на такого, кто в разы превышал его в размерах. Его смелости можно только позавидовать. И сейчас его нет...
Я утёр, вновь накатившие слёзы. Затем обернулся и мне стоило огромного труда остаться на месте. Я увидел Бриона и Имхада - двух выродков, которые разбили строй и побежали. Оголили фланг и погубили одного из тех, кто сейчас лежал передо мной.
- Я хочу убить их обоих, - прошептал я, не отводя взгляда. - Впервые испытываю такое чувство. Впервые хочу убить человека.
- Не надо, - тихо сказал Морванд. - Мы и так сегодня потеряли слишком многих. Они искупят свою вину... Я надеюсь.
- Держи их подальше от меня, если сможешь, Морванд. Я не знаю, смогу ли сдержаться.
- Хорошо, аниран. Выполню, - кивнул головой он.
- Как вы хороните ваши павших? - спросил я затем. - Сжигаете? Или...
- До следующего восхода солнца они должны быть преданы земле, - перебил меня он. - В полном боевом облачении. Только так дух бойца вознесётся и займёт своё место в рядах армии Фласэза. Потому нам надо поторопиться - земля промёрзла. Работы очень много.
- Вот пусть те двое и начинают, - я указал взглядом на братцев. - А если не выкопают - сами займут место в яме.
- Понял. Сделаем.
Кузнец убежал выполнять указания, а я отправился к Руадару. Горячий воздух натопленной избы на мгновение меня оглушил и я расстегнул зипун. Поморщился от боли и вспомнил, что ранен. Но прежде, чем вернуться к себе, переговорил с Руадаром. Тот отталкивал сновавших рядом баб, ни в какую не хотел лежать на месте и порывался выйти во двор, чтобы помогать. Успокоился лишь тогда, когда подошёл я. Я проверил повязку, сказал, что ему нельзя размахивать рукой, иначе кости неправильно срастутся, и попросил не горячиться. Выходить разрешил, но не участвовать в погребении. И это указание было выполнено со всей тщательностью.
Затем я вернулся к себе и очень долго пробыл в объятиях Дейдры. Мы сидели на кровати, обнимались, а я не отводил взгляда от погибшего в неравном бою матана. Уже не плакал, но боль от утраты ничем не мог заглушить.
- Я помогу, - сказала Дейдра, когда я с трудом стянул зипун. Осмотрела рану и убежала к знахарке. Вернулась с мазью и чистым лоскутом ткани. - Ты великий боец, Ваня, - прошептала она, осторожно обрабатывая рану. - Я всё видела. Ты один всех победил. Ты - настоящий аниран!
- Я только потому их и победил, что аниран, - равнодушно пожал плечами я. - Не было бы меня такого щита, мы бы все сейчас лежали на снегу с закрытыми глазами.
- Но он у тебя есть. У тебя, а не у кого-то другого. Значит именно ты великий боец. А возможно даже станешь...
- Дейдра! Прошу тебя! Я не желаю этого слушать! Никаких милихов сегодня.
- Извини. Не буду говорить.
- Как моё плечо? - уже более спокойно сказал я и погладил её по щеке, как бы извиняясь.
- Ничего страшного. Заживёт быстро. На тебе всё быстро заживает.
Я опять посмотрел на тело котёнка, вздохнул и высвободился.
- Спасибо, милашка. Но мне пора. Сейчас навещу Джона, а потом возьму лопату и предам Уилсона земле. Отдам последнюю честь. Он это заслужил.
- Я помогу!
Я не стал отказывать и согласился. Потребовал одеться теплее и ждать моего возвращения...
...Мелея хмуро посмотрела на меня, когда я торопливо закрыл за собой дверь, чтобы не терять ни капли тепла.
- Здравствуй, аниран, - она встала с чурбана, который стоял у изголовья кровати, и поклонилась. - С тобой всё в порядке?
- Со мной, да. А как Джон? - я подошёл ближе и увидел, что он всё ещё в сознании. - Почему он не спит?
- Я пока ему не даю, - ответила она. - Надо чтобы мазь схватилась. Боль сокращаю, давая регулярно вдохнуть "дыма забытья". Но спать пока нельзя.
- Я видел раны глубокие, - тихо прошептал я, чтобы лишь она меня услышала. - Ты их зашила?
- Пока только одну, - так же тихо ответила она. - Через некоторое время займусь следующей.
- Жить-то он будет?
- Не знаю, Иван. Не знаю. Вы, анираны, выносливы и сильны, но раны слишком опасны. Если за ним будет хороший уход, то со временем, возможно, он поправится. Но загадывать я бы не стала.
- Он должен жить, слышишь!? - зашипел я и вцепился ей в локоть. - Он ваш элотан! Вытащи его!
- Я сделаю всё, что смогу, - покорно сказала она и указала взглядом на Казинса. - Он зовёт тебя, Иван. Поговори с ним. Я разрешаю.
Джон хлопал сонными глазами и, улыбаясь, смотрел по сторонам, словно прибывал в каком-то своём весёлом мире. Но затем сфокусировался на мне и что-то тихо прошептал. Я наклонился ближе и только так смог расслышать его голос.
- Что там? Как ситуация?
- Под контролем, Джон. Под контролем. Мы победили.
- Потери есть? Что с Беатрис? Она жива? Почему ко мне не приходит?
Я проглотил комок и решил потери приуменьшить, чтобы зря не тревожить. Но соврать про Беатрис не было никакой возможности.
- Джон, мне очень жаль - Беатрис погибла. В бою пал Омрис и... и мой матан. Остальные отделались ранами. Нестрашными.
- Беатрис погибла? - от его лица отхлынула кровь и он посерел. Долго молчал, а когда начал говорить снова, слова давались ему намного сложнее. - Они шли за тобой... Они знали где ты... Река... Река замёрзла и вывела их...
- Думаю, так и было, - согласился я, отчаянно сопротивляясь чувству вины. Я сразу понял, как эти твари нас нашли и ругал себя последними словами за то, что не предпринял никаких мер. Мы могли хотя бы ловушек понаставить для предупреждения нападения. Но я обо всём забыл, предаваясь мужскому счастью в объятиях молодой девушки. - Прости меня, Джон. Это я виноват.
- Уже всё равно... - прошептал он и отвернулся. - Теперь ничего не изменить...
- Ты спас мне жизнь, Джон, - я осторожно сжал его ладонь. - А я ничем не могу тебе помочь. Скажи, что нужно сделать?
Казинс закашлялся и с трудом восстановил дыхание. Подскочила Мелея, поднесла к его лицу дымящий чайничек и принялась махать рукой, подгоняя дым. Джон судорожно вздохнул пару раз и удовлетворённо выдохнул.
- Успокой всех... - сказал он. - Скажи, что я в порядке... Разберись... - его глаза закрылись и он потерял сознание.
Мелея прислонила руку к его щеке и сказала:
- Пока хватит разговоров. Он отключился. Уходи пока. Я буду обрабатывать раны.
Я послушал её и вышел на двор. Серебристые туши и их конечности уже собрали в одну большую кучу. Мужики прохаживались рядом и плевали на них. Дагнар и Морванд командовали, из сарая уже несли сено для растопки, а остальные таскали брёвна.
- Надо сжечь их до самых углей, - сказал я, когда стал рядом. - Яму роют?
- Да, - ответил кузнец и кивнул в сторону, где располагалось поле. - Уже начали. Сейчас огонь разведём и присоединимся.
- Дайте мне лопату. Я тоже хочу помочь, - я шмыгнул носом, вспомнив про Уилсона. - Матан тоже отправиться с воинами в последний путь! И это не обсуждается!
Дагнар и Морванд переглянулись.
- Никто и не собирался спорить. Матан - воин! А каждый воин достоин уважительного погребения. Эй, Феилин, принеси лопату анирану...
Казинс обучил этих людей как самому термину, так и изготовлению. Морванд быстро схватил идею и обеспечил лагерь достаточным количеством штыковых лопат. Хоть полотно, конечно же, было не стальное, оно всегда справлялось с поставленными задачами. И вот сейчас, расчистив широкую площадку, десятки человек вгрызались в заснеженную почву у самой опушки леса недалеко от лагеря. Я молча работал наравне со всеми и старался не смотреть людям в глаза. Боль утраты глубоко сидела внутри. Я не хотел ни с кем разговаривать и не реагировал на попытки заговорить со мной. Люди восхищённо шептались, восхваляя анирана, но лучше мне не становилось.
Когда начало вечереть, огонь в лагере уже пылал во всю: тела тварей сжигали, постоянно подбрасывая дров. Копая яму, мужики работали посменно и лишь я не хотел делать перерыв. Не хотел возвращаться к Дейдре и телу котёнка, которое оставалось на столе. Это было слишком больно. Потому я копал, пил горячую настойку, которую приносили женщины, благодарил и продолжал копать дальше.
К ночи, когда стало совсем уж холодно, Феилин организовал вокруг ямы согревающие костры и всё население лагеря работало над тем, чтобы поддерживать в них жизнь. Люди кутались в тулупы, подставляли руки огню, пили кипяток и продолжали работать. А когда широкая погребальная яма была завершена, Морванд сказал: "Хватит!". По очереди туда сложили всех бедолаг, которые лишились сегодня жизни, и дружно уставились на меня.
К тому моменту я совершенно продрог. От холода и от осознания потери я дрожал, как осиновый лист. Не сразу смог взять себя в руки, чтобы отправиться за Уилсоном. Дагнар похлопал меня по плечу и сказал, что пора. Я ушёл в лагерь, поднял со стола закоченевшее тело и, ощущая на руке руку Дейдры, вернулся к яме.
- Ты был верным другом для меня, малыш, - тихо прошептал я, присев у края. Положил котёнка на колени и погладил мех рукой. - Даже спас мою жизнь несколько раз... Прости, что я не спас твою. Надеюсь, тот мир, в которым ты сейчас, гораздо лучше этого.
Я опустился на колени и аккуратно опустил матана в яму. Положил поверх тел и никто этому не воспротивился.
- Мы отправляем наших братьев и сестру к Фласэзу с чистым сердцем, - начал старейшина Элестин, кутавшийся сразу в несколько тулупов. - Они выполнили свой долг перед нами, как мы теперь выполняем свой долг перед ними. Они не отступили ни на шаг и благодаря этому сейчас мы стоим, как победители. Они нашли в своих сердцах достаточно мужества, чтобы сопротивляться силе, которой нет места в этом мире. И победили! Мы отпускаем их и обещаем, что этот подвиг никогда не будет забыт. Мы будем помнить о вас. Ступайте с миром!
Он дал отмашку рукой и мужики принялись торопливо работать лопатами. Промёрзшая земля гулко бухала, падая на тела, и я заставил себя присоединиться, только когда тело Уилсона скрылось под грудой земли. Я окончательно его отпустил...
...Когда яму закопали, Руадар, морщась от боли и придерживая руку, пригласил всех в общий дом. Мелея и Ненея хлопотали у постели Джона, но остальных он попросил быть. Дейдра всю недолгую церемонию прощания держала меня за руку и её душевное тепло помогало отвлекаться от горестных мыслей. Изначально я не хотел с ними идти, но низенькая девчушка, прижимавшаяся ко мне, напомнила, что жизнь не закончена. Она продолжается. А поскольку я - очень важный элемент жизни в этом лагере, на собрании обязательно должен присутствовать.
В общем доме было хорошо натоплено и мужики расположились прямо на полу, недалеко от камина. Бабы суетились то ли с поздним ужином, то ли с ранним завтраком, а старейшина Элестин потребовал откупорить бочку секхи. Мнение Джона, конечно же, спрашивать не стали. Как, впрочем, и моего. Дагнар и Морванд приволокли бочку и налили каждому по кружке.
- За жизнь! - старейшина провозгласил тост и все выпили. - Братья мои и сёстры, - сказал он затем. - Элотан ранен и неизвестно выживет ли. Он в плохом состоянии, как говорила Мелея... - кто-то из баб хлюпнул носом и вытер слезинку у глаз. - Но отчаиваться нам нельзя. Суровая зима - в этот раз действительно суровая - ещё не закончилась. Нам ещё придётся побороться с ней. И для этого нам нужен тот, кто возьмёт на себя управленческие вожжи. Пока наш элотан недееспособен, мы должны выбрать нового.
...Когда сил орать уже не осталось, я упал прямо в снег и заплакал. Подполз к безжизненному телу и нежно погладил. Котёнок никак не отреагировал и я понял, что он мёртв. Понял и принял. Смирился. Посмотрел на Дейдру, которая, как испуганная маленькая девочка, сидела рядом, прижав коленки к груди, и не отводила глаз от Уилсона. Что-то говорили мужики, когда стояли в сторонке и пытались привлечь моё внимание, но я их не слушал. Утёр быстро замерзавшие слёзы, подполз к Дейдре и обнял её. Она с жаром прижалась ко мне и я почувствовал, как она дрожит. Дрожит не только от потери, но и от холода.
- Пойдём, - я встал сам и поднял её. - Идём домой.
- Мне очень жаль, Ваня...
- Да, Дейдра. Мне тоже. Пойдём.
- Аниран...
- Не сейчас, - отмахнулся я от Феилина, поднял Уилсона на руки и понёс его в свою избу. Сбросил со стола всю посуду и положил прямо на него. Тело уже начало коченеть из-за низкой температуры, но я твёрдо решил похоронить его сам.
Печальная Дейдра попыталась закрыть за собой дверь, но ей не дали.
- Аниран, ты нам нужен! - Морванд отстранил девушку и посмотрел на меня решительным взглядом.
Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоится и не сорваться. Уилсон мёртв. Для него это конец. С этим надо смириться. Но эти люди ещё живы. Они напуганы, им страшно и они ждут слов того, кто одолел пятерых невероятно опасных противников. И, наверное, им тоже нужны ответы.
- Да, Морванд, я готов, - успокаиваясь, тихо произнёс я. - Идём.
Я оставил Дейдру с телом Уилсона и вышел за кузнецом. Свежим взглядом оценил поле боя и услышал скрип собственных зубов. Стального цвета тела лежали повсюду в окружении лужиц зелёной жидкости. На белом снегу они выделялись очень отчётливо. Но куда отчётливее выделялись тела, лежавшие в лужах красной крови. Вокруг каждого бедолаги уже собрались жители и, не сдерживая слёз, причитали.
- Беатрис нашли чуть дальше у берега, - прошептал здоровяк Морванд, наблюдая ту же картину, что и я. - Она стала первой...
Я проглотил комок и воздержался от ответа. Проследовал дальше и еле сдержал слёзы, когда рассмотрел Омриса. От плеча до самого живота шла глубокая рана, разрезавшая его тулуп на две половинки.
- Как Джон? - спросил я, для уверенности прощупав пульс на шее плотника. Он не прощупывался.
- Раны глубокие, Мелея говорит, - ответил тот. - Ещё ничего непонятно. Его сейчас дымом накачивают.
- А Руадар?
- Живой. Ручищи у него здоровенные, но ни щит, ни они не выдержали. Ши-ну уже наложили, как когда-то показывал элотан.
- Я потом загляну к нему. Посмотрю, правильно ли сделали, - в этом вопросе я действительно мог помочь, но сейчас были дела поважнее. - Возьми людей, собери этих тварей и сожги их, - еле сдерживая злобу, сказал я. Сейчас я больше не чувствовал себя гостем. Сейчас я чувствовал себя силой. Злой силой, которая могла повелевать. А потому без сомнений отдавал указания, свято веруя, что они их послушают.
Так и произошло. Морванд кивнул и подрядил выполнять задание молодёжь. А остальные кто постарше, занялись куда более важными делами. Утешая женщин, которые рыдали над павшими, мы собрали всех бедолаг и уложили на чистый снег. Их безмятежные лица снегом очистили от крови и, всматриваясь в каждое, я себе под нос произносил их имена: Девелин, Линор, Омрис, юная Беатрис и... Падрик. Трус и пьяница Падрик, который на одно самое важное мгновение своей жизни перестал быть трусом. Он смелостью сравнялся с самим богом, когда с одним лишь факелом бросился на тварь, которую видел впервые в жизни. В его душе нашлось достаточно смелости, чтобы совершить такой поступок. Поступок, заслуживающий памятника.
Я опять вспомнил про Уилсона и испытал чувство гордости. Он всегда был бесстрашен. Всегда был готов броситься на любого врага. Даже на такого, кто в разы превышал его в размерах. Его смелости можно только позавидовать. И сейчас его нет...
Я утёр, вновь накатившие слёзы. Затем обернулся и мне стоило огромного труда остаться на месте. Я увидел Бриона и Имхада - двух выродков, которые разбили строй и побежали. Оголили фланг и погубили одного из тех, кто сейчас лежал передо мной.
- Я хочу убить их обоих, - прошептал я, не отводя взгляда. - Впервые испытываю такое чувство. Впервые хочу убить человека.
- Не надо, - тихо сказал Морванд. - Мы и так сегодня потеряли слишком многих. Они искупят свою вину... Я надеюсь.
- Держи их подальше от меня, если сможешь, Морванд. Я не знаю, смогу ли сдержаться.
- Хорошо, аниран. Выполню, - кивнул головой он.
- Как вы хороните ваши павших? - спросил я затем. - Сжигаете? Или...
- До следующего восхода солнца они должны быть преданы земле, - перебил меня он. - В полном боевом облачении. Только так дух бойца вознесётся и займёт своё место в рядах армии Фласэза. Потому нам надо поторопиться - земля промёрзла. Работы очень много.
- Вот пусть те двое и начинают, - я указал взглядом на братцев. - А если не выкопают - сами займут место в яме.
- Понял. Сделаем.
Кузнец убежал выполнять указания, а я отправился к Руадару. Горячий воздух натопленной избы на мгновение меня оглушил и я расстегнул зипун. Поморщился от боли и вспомнил, что ранен. Но прежде, чем вернуться к себе, переговорил с Руадаром. Тот отталкивал сновавших рядом баб, ни в какую не хотел лежать на месте и порывался выйти во двор, чтобы помогать. Успокоился лишь тогда, когда подошёл я. Я проверил повязку, сказал, что ему нельзя размахивать рукой, иначе кости неправильно срастутся, и попросил не горячиться. Выходить разрешил, но не участвовать в погребении. И это указание было выполнено со всей тщательностью.
Затем я вернулся к себе и очень долго пробыл в объятиях Дейдры. Мы сидели на кровати, обнимались, а я не отводил взгляда от погибшего в неравном бою матана. Уже не плакал, но боль от утраты ничем не мог заглушить.
- Я помогу, - сказала Дейдра, когда я с трудом стянул зипун. Осмотрела рану и убежала к знахарке. Вернулась с мазью и чистым лоскутом ткани. - Ты великий боец, Ваня, - прошептала она, осторожно обрабатывая рану. - Я всё видела. Ты один всех победил. Ты - настоящий аниран!
- Я только потому их и победил, что аниран, - равнодушно пожал плечами я. - Не было бы меня такого щита, мы бы все сейчас лежали на снегу с закрытыми глазами.
- Но он у тебя есть. У тебя, а не у кого-то другого. Значит именно ты великий боец. А возможно даже станешь...
- Дейдра! Прошу тебя! Я не желаю этого слушать! Никаких милихов сегодня.
- Извини. Не буду говорить.
- Как моё плечо? - уже более спокойно сказал я и погладил её по щеке, как бы извиняясь.
- Ничего страшного. Заживёт быстро. На тебе всё быстро заживает.
Я опять посмотрел на тело котёнка, вздохнул и высвободился.
- Спасибо, милашка. Но мне пора. Сейчас навещу Джона, а потом возьму лопату и предам Уилсона земле. Отдам последнюю честь. Он это заслужил.
- Я помогу!
Я не стал отказывать и согласился. Потребовал одеться теплее и ждать моего возвращения...
...Мелея хмуро посмотрела на меня, когда я торопливо закрыл за собой дверь, чтобы не терять ни капли тепла.
- Здравствуй, аниран, - она встала с чурбана, который стоял у изголовья кровати, и поклонилась. - С тобой всё в порядке?
- Со мной, да. А как Джон? - я подошёл ближе и увидел, что он всё ещё в сознании. - Почему он не спит?
- Я пока ему не даю, - ответила она. - Надо чтобы мазь схватилась. Боль сокращаю, давая регулярно вдохнуть "дыма забытья". Но спать пока нельзя.
- Я видел раны глубокие, - тихо прошептал я, чтобы лишь она меня услышала. - Ты их зашила?
- Пока только одну, - так же тихо ответила она. - Через некоторое время займусь следующей.
- Жить-то он будет?
- Не знаю, Иван. Не знаю. Вы, анираны, выносливы и сильны, но раны слишком опасны. Если за ним будет хороший уход, то со временем, возможно, он поправится. Но загадывать я бы не стала.
- Он должен жить, слышишь!? - зашипел я и вцепился ей в локоть. - Он ваш элотан! Вытащи его!
- Я сделаю всё, что смогу, - покорно сказала она и указала взглядом на Казинса. - Он зовёт тебя, Иван. Поговори с ним. Я разрешаю.
Джон хлопал сонными глазами и, улыбаясь, смотрел по сторонам, словно прибывал в каком-то своём весёлом мире. Но затем сфокусировался на мне и что-то тихо прошептал. Я наклонился ближе и только так смог расслышать его голос.
- Что там? Как ситуация?
- Под контролем, Джон. Под контролем. Мы победили.
- Потери есть? Что с Беатрис? Она жива? Почему ко мне не приходит?
Я проглотил комок и решил потери приуменьшить, чтобы зря не тревожить. Но соврать про Беатрис не было никакой возможности.
- Джон, мне очень жаль - Беатрис погибла. В бою пал Омрис и... и мой матан. Остальные отделались ранами. Нестрашными.
- Беатрис погибла? - от его лица отхлынула кровь и он посерел. Долго молчал, а когда начал говорить снова, слова давались ему намного сложнее. - Они шли за тобой... Они знали где ты... Река... Река замёрзла и вывела их...
- Думаю, так и было, - согласился я, отчаянно сопротивляясь чувству вины. Я сразу понял, как эти твари нас нашли и ругал себя последними словами за то, что не предпринял никаких мер. Мы могли хотя бы ловушек понаставить для предупреждения нападения. Но я обо всём забыл, предаваясь мужскому счастью в объятиях молодой девушки. - Прости меня, Джон. Это я виноват.
- Уже всё равно... - прошептал он и отвернулся. - Теперь ничего не изменить...
- Ты спас мне жизнь, Джон, - я осторожно сжал его ладонь. - А я ничем не могу тебе помочь. Скажи, что нужно сделать?
Казинс закашлялся и с трудом восстановил дыхание. Подскочила Мелея, поднесла к его лицу дымящий чайничек и принялась махать рукой, подгоняя дым. Джон судорожно вздохнул пару раз и удовлетворённо выдохнул.
- Успокой всех... - сказал он. - Скажи, что я в порядке... Разберись... - его глаза закрылись и он потерял сознание.
Мелея прислонила руку к его щеке и сказала:
- Пока хватит разговоров. Он отключился. Уходи пока. Я буду обрабатывать раны.
Я послушал её и вышел на двор. Серебристые туши и их конечности уже собрали в одну большую кучу. Мужики прохаживались рядом и плевали на них. Дагнар и Морванд командовали, из сарая уже несли сено для растопки, а остальные таскали брёвна.
- Надо сжечь их до самых углей, - сказал я, когда стал рядом. - Яму роют?
- Да, - ответил кузнец и кивнул в сторону, где располагалось поле. - Уже начали. Сейчас огонь разведём и присоединимся.
- Дайте мне лопату. Я тоже хочу помочь, - я шмыгнул носом, вспомнив про Уилсона. - Матан тоже отправиться с воинами в последний путь! И это не обсуждается!
Дагнар и Морванд переглянулись.
- Никто и не собирался спорить. Матан - воин! А каждый воин достоин уважительного погребения. Эй, Феилин, принеси лопату анирану...
Казинс обучил этих людей как самому термину, так и изготовлению. Морванд быстро схватил идею и обеспечил лагерь достаточным количеством штыковых лопат. Хоть полотно, конечно же, было не стальное, оно всегда справлялось с поставленными задачами. И вот сейчас, расчистив широкую площадку, десятки человек вгрызались в заснеженную почву у самой опушки леса недалеко от лагеря. Я молча работал наравне со всеми и старался не смотреть людям в глаза. Боль утраты глубоко сидела внутри. Я не хотел ни с кем разговаривать и не реагировал на попытки заговорить со мной. Люди восхищённо шептались, восхваляя анирана, но лучше мне не становилось.
Когда начало вечереть, огонь в лагере уже пылал во всю: тела тварей сжигали, постоянно подбрасывая дров. Копая яму, мужики работали посменно и лишь я не хотел делать перерыв. Не хотел возвращаться к Дейдре и телу котёнка, которое оставалось на столе. Это было слишком больно. Потому я копал, пил горячую настойку, которую приносили женщины, благодарил и продолжал копать дальше.
К ночи, когда стало совсем уж холодно, Феилин организовал вокруг ямы согревающие костры и всё население лагеря работало над тем, чтобы поддерживать в них жизнь. Люди кутались в тулупы, подставляли руки огню, пили кипяток и продолжали работать. А когда широкая погребальная яма была завершена, Морванд сказал: "Хватит!". По очереди туда сложили всех бедолаг, которые лишились сегодня жизни, и дружно уставились на меня.
К тому моменту я совершенно продрог. От холода и от осознания потери я дрожал, как осиновый лист. Не сразу смог взять себя в руки, чтобы отправиться за Уилсоном. Дагнар похлопал меня по плечу и сказал, что пора. Я ушёл в лагерь, поднял со стола закоченевшее тело и, ощущая на руке руку Дейдры, вернулся к яме.
- Ты был верным другом для меня, малыш, - тихо прошептал я, присев у края. Положил котёнка на колени и погладил мех рукой. - Даже спас мою жизнь несколько раз... Прости, что я не спас твою. Надеюсь, тот мир, в которым ты сейчас, гораздо лучше этого.
Я опустился на колени и аккуратно опустил матана в яму. Положил поверх тел и никто этому не воспротивился.
- Мы отправляем наших братьев и сестру к Фласэзу с чистым сердцем, - начал старейшина Элестин, кутавшийся сразу в несколько тулупов. - Они выполнили свой долг перед нами, как мы теперь выполняем свой долг перед ними. Они не отступили ни на шаг и благодаря этому сейчас мы стоим, как победители. Они нашли в своих сердцах достаточно мужества, чтобы сопротивляться силе, которой нет места в этом мире. И победили! Мы отпускаем их и обещаем, что этот подвиг никогда не будет забыт. Мы будем помнить о вас. Ступайте с миром!
Он дал отмашку рукой и мужики принялись торопливо работать лопатами. Промёрзшая земля гулко бухала, падая на тела, и я заставил себя присоединиться, только когда тело Уилсона скрылось под грудой земли. Я окончательно его отпустил...
...Когда яму закопали, Руадар, морщась от боли и придерживая руку, пригласил всех в общий дом. Мелея и Ненея хлопотали у постели Джона, но остальных он попросил быть. Дейдра всю недолгую церемонию прощания держала меня за руку и её душевное тепло помогало отвлекаться от горестных мыслей. Изначально я не хотел с ними идти, но низенькая девчушка, прижимавшаяся ко мне, напомнила, что жизнь не закончена. Она продолжается. А поскольку я - очень важный элемент жизни в этом лагере, на собрании обязательно должен присутствовать.
В общем доме было хорошо натоплено и мужики расположились прямо на полу, недалеко от камина. Бабы суетились то ли с поздним ужином, то ли с ранним завтраком, а старейшина Элестин потребовал откупорить бочку секхи. Мнение Джона, конечно же, спрашивать не стали. Как, впрочем, и моего. Дагнар и Морванд приволокли бочку и налили каждому по кружке.
- За жизнь! - старейшина провозгласил тост и все выпили. - Братья мои и сёстры, - сказал он затем. - Элотан ранен и неизвестно выживет ли. Он в плохом состоянии, как говорила Мелея... - кто-то из баб хлюпнул носом и вытер слезинку у глаз. - Но отчаиваться нам нельзя. Суровая зима - в этот раз действительно суровая - ещё не закончилась. Нам ещё придётся побороться с ней. И для этого нам нужен тот, кто возьмёт на себя управленческие вожжи. Пока наш элотан недееспособен, мы должны выбрать нового.
