За ним последовали бойцы. Внутри пахло сыростью, ржавчиной и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным запахом разложения. Лучи инфракрасных фонарей выхватывали из мрака трубы теплотрассы, покрытые каплями конденсата. Где-то капала вода, и этот монотонный звук действовал на нервы. Под ногами хлюпала грязь, смешанная с мазутом.
— Вход здесь, — тихо сказал Милес, останавливаясь у неприметной железной двери, замаскированной под электрощитовую. — За ней лестница. Я пойду первым, сниму охрану. Вы — за мной.
— Принято, — ответил Ковалев. — Ребята, приготовились. Работаем тихо, без лишнего шума.
Милес бесшумно открыл дверь (замок был заранее взломан спецсредствами) и начал спускаться. Лестница была узкой, выложенной из старого кирпича, стёртого тысячами шагов. Он двигался быстро, но осторожно, прижимаясь к стене и стараясь не издавать ни звука. Каждая ступенька могла скрипнуть, каждый камешек под ногой — выдать. Но Милес знал этот путь как свои пять пальцев. Он проходил здесь сотни раз, когда ещё был частью Братства. Сейчас каждый шаг отдавался болью в раненой ноге, но он не подавал виду. Он должен был искупить свою вину.
На глубине десяти метров лестница заканчивалась небольшой площадкой. За поворотом горел тусклый свет — это был первый пост. Милес замер, прислушиваясь. Тишина. Затем донеслись приглушённые голоса — двое охранников о чём-то негромко переговаривались.
— ...говорю тебе, зря мы вчера того журналиста убрали. Слишком шумно. Патер сказал — тихо, а мы...
— Заткнись. Патеру виднее. Ты своё дело сделал, остальное не твоя забота. Лучше скажи, когда смена? Я уже задолбался тут сидеть.
Милес узнал голоса. Это были молодые «вороны», недавно прошедшие инициацию. Один из них, кажется, Павел, бывший студент, завербованный через секцию восточных единоборств. Второй — Алексей, бывший охранник из супермаркета, мечтавший о «настоящем деле». Они были опасны своей непредсказуемостью. Милес сделал глубокий вдох и бросился вперёд.
Он действовал молниеносно. Удар ребром ладони в висок — Павел обмяк, не издав ни звука. Алексей успел повернуться, но тут же получил удар в горло, захрипел и осел на пол. Через несколько секунд оба были обезврежены и связаны пластиковыми наручниками. Милес проверил пульс — оба живы, но без сознания. Он вытер пот со лба и доложил:
— Первый пост чист. Продолжаем движение.
Группа двинулась дальше по коридору. Он был длинным и извилистым, с несколькими ответвлениями, ведущими в подсобные помещения — склады инструментов для раскопок, комнату для отдыха «копателей», небольшую оружейную. Милес уверенно вёл группу, ориентируясь в этом лабиринте как у себя дома. Он помнил каждый поворот, каждую дверь. Здесь он провёл несколько лет своей жизни. Здесь его учили убивать. Здесь он верил, что служит высшей цели. Теперь он возвращался сюда, чтобы разрушить эту иллюзию.
Вскоре они вышли к массивной стальной двери. За ней, по словам Милеса, находилось основное помещение — большой зал, превращённый Корвудом в археологический лагерь и одновременно ритуальное пространство.
— Здесь может быть шумно, — предупредил он. — За дверью сейчас, по моим подсчётам, должно быть не больше пяти человек: трое охранников и двое «копателей». Но все они — подготовленные бойцы. Глеб наверняка там. Будьте готовы к жёсткому сопротивлению.
— Приготовиться к штурму, — скомандовал Зорин из фургона. — Использовать светошумовые гранаты. Брать живыми по возможности, но если окажут сопротивление — открывать огонь на поражение. Главная цель — Глеб и серверная. Вперёд.
Дверь вскрыли с помощью специального гидравлического домкрата. Внутрь полетели светошумовые гранаты. Ослепительная вспышка, оглушительный грохот — и бойцы ворвались в зал.
То, что предстало их глазам, поражало воображение. Огромное помещение с кирпичными сводами, уходящими вверх на высоту не менее пяти метров, было превращено в археологический лагерь. Вдоль стен тянулись стеллажи с папками и старинными фолиантами, на столах лежали кирки, щётки, сита для просеивания грунта и мощные фонари. В дальнем конце зала, где свод частично обрушился, зиял пролом в древнюю кладку — видимо, именно там Корвуд вёл раскопки, пытаясь добраться до легендарного тайника Брюса. За проломом угадывался тёмный лаз, уходящий куда-то вглубь.
В центре зала, перед алтарём с барельефом Митры, убивающего быка, горели семь светильников. Здесь проводили ритуалы для узкого круга посвящённых. В углу, за фальшивой стеной, гудела серверная — небольшая комната, заставленная стойками с мигающими индикаторами. Именно здесь хранилась база данных на всех агентов сети.
Находившиеся в зале люди — трое охранников и двое «копателей» в перепачканных землёй комбинезонах — попытались оказать сопротивление. Охранники схватились за оружие, но были мгновенно обезврежены светошумовыми гранатами и короткими очередями. «Копатели» бросились на пол, закрывая головы руками. Один из них, мужчина лет пятидесяти с испуганными глазами, выкрикнул: «Не стреляйте! Мы просто рабочие! Нас наняли копать!»
Милес, прихрамывая, подошёл к одному из задержанных — коренастому мужчине с мощными надбровными дугами и холодным, ненавидящим взглядом. Это был Глеб, начальник охраны сухаревского объекта.
— Где Лев? — спросил Милес.
— В лагере, — процедил тот. — Готовит новую смену. Ты, предатель, до него ещё доберёшься.
— Уже добрались, — усмехнулся Милес и повернулся к Зорину, который уже вошёл в зал. — Это Глеб Молчанов. Правая рука Корвуда на объекте. Он должен знать пароли к серверу.
Глеба обыскали, надели наручники и отвели в сторону. Тем временем бойцы прочёсывали подземелье. В оружейной комнате было найдено несколько единиц огнестрельного оружия, включая пистолеты-пулемёты иностранного производства, несколько комплектов поддельных документов, крупные суммы денег в разной валюте. Но главной находкой стали сервер и документы, разложенные на столах: копии старых карт подземелий Москвы, схемы тайников Брюса, обведённые красным маркером участки, где, по мнению Корвуда, мог находиться оригинал Oculos Dei Templaris.
Зорин, войдя в зал, долго рассматривал карты.
— Значит, он действительно верил, что книга всё ещё здесь, — произнёс он. — И копал. Возможно, небезуспешно. Опросите задержанных: что они нашли за последнее время?
— Это то, что нам нужно, — добавил он, глядя на сервер. — С этого начнётся разгром всей «Гидры». Вызывайте техников. Пусть снимают данные. И работайте аккуратно — если там стоит защита от несанкционированного доступа, мы можем потерять всё.
В этот момент у него зазвонил телефон. Звонил оперативный дежурный.
— Товарищ подполковник, срочное сообщение. Только что похищена женщина. Софья Николаевна Горская. Прямо с Казанского вокзала. Она только что приехала из Воронежа. Свидетели говорят, что её затолкали в чёрный микроавтобус без номеров. Объявлен план «Перехват».
— Горская? — Зорин нахмурился. Он знал это имя по материалам дела Ордынцева. Это был заместитель погибшего Александра и, судя по всему, близкий человек Давыдова. — Они пытаются надавить на Давыдова. Немедленно свяжитесь с ним. Он нужен нам здесь. И найдите эту машину! Поднимите все камеры по маршруту.
Параллельно событиям в Москве. Бостон, штат Массачусетс, США. Офис ЦРУ.
Мистер Виленс нервно мерил шагами свой кабинет. Он только что получил сообщение от резидента в Москве: связь с Корвудом потеряна, объект в Сухаревой башне, предположительно, захвачен русскими спецслужбами, а Шеллинг, отправленный для контакта с Давыдовым, задержан при попытке выйти на связь. Всё шло наперекосяк. Виленс чувствовал, как почва уходит из-под ног. Он вложил в эту операцию слишком много, чтобы сейчас всё потерять.
— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — Виленс в сердцах ударил кулаком по столу. — Они всё провалили! Эти дилетанты не способны выполнить элементарную задачу! Столько лет подготовки, столько вложенных средств — и всё коту под хвост!
Он набрал номер заместителя директора по операциям. После нескольких гудков в трубке раздался усталый голос:
— Слушаю, Виленс. У тебя три минуты. У меня через десять минут совещание с директором.
— Сэр, у нас проблемы. Русские взяли объект «Гидры» в Москве. Наш человек, Шеллинг, задержан. Корвуд, вероятно, тоже. Они вышли на след книги. Если они расшифруют Oculos Dei Templaris, то получат технологию психотронного оружия. Полную технологию, сэр. Со всеми частотами, визуальными паттернами, схемами устройств. Мы не можем этого допустить. Это изменит баланс сил.
В трубке повисла пауза. Затем заместитель директора заговорил — медленно, взвешивая каждое слово:
— Что ты предлагаешь?
— Активировать резервный канал. Пусть Корвуд попытается обменять Горскую на документы. Если обмен сорвётся — ликвидировать всех, кто знает о книге. И готовить группу для силового изъятия. У нас есть люди в Москве, не связанные с «Гидрой». Мы можем задействовать группу «Тень».
— Добро. Но действуй аккуратно. Русские не должны заподозрить наш интерес. Если операция провалится, ты лично ответишь перед директором. И, Виленс... постарайся на этот раз не облажаться. Второго шанса не будет.
Виленс положил трубку и откинулся в кресле. Он понимал, что игра становится всё опаснее. Но отступать было некуда. Слишком много поставлено на карту. Если русские получат эту технологию, баланс сил в мире изменится навсегда. А он, Виленс, станет козлом отпущения. Его карьера, его репутация — всё полетит в тартарары.
Он снова взял телефон и набрал номер резидента в Москве.
— Слушай меня внимательно. Код «Омега-Семь». Активируй группу «Тень». Пусть будут готовы к силовому изъятию. Цель — Давыдов и документы. Время — сегодняшний вечер. И найди мне Корвуда. Он мне нужен живым. Пока что.
Человек, который знал всё
Москва, Лубянка, комната для допросов.
Зорин вошёл в комнату и плотно закрыл за собой дверь. Шеллинг сидел за столом — бледный, с трясущимися руками, в помятой рубашке. На него было жалко смотреть: не шпион, не агент, а обычный испуганный человек, попавший в жернова.
Зорин сел напротив, положил на стол папку, но открывать не стал.
— Итак, герр Шеллинг. Давайте начистоту. Вы приехали в Москву не как турист и не как независимый исследователь. Вы приехали с конкретным заданием от ЦРУ. Мы знаем о вашей встрече с мистером Виленсом в Бостоне. Мы знаем о флешке, которую вы ему передали. И мы знаем, что вы должны были встретиться с Давыдовым и оценить его прогресс в расшифровке Oculos Dei Templaris.
Шеллинг вздрогнул при упоминании Виленса.
— Я… я не…
— Не нужно лгать, — перебил Зорин. — Ваша ложь только ухудшит ваше положение. От вашей откровенности зависит, вернётесь ли вы домой, к жене и дочерям, или проведёте остаток жизни в российской тюрьме за шпионаж. Статья 276 УК РФ. До двадцати лет. Вы этого хотите?
Шеллинг закрыл лицо руками. Плечи его затряслись. Прошло около минуты, прежде чем он отнял руки и заговорил — быстро, проглатывая слова, словно боялся, что не успеет сказать всё, что нужно.
— Меня завербовали два года назад. Я занимался тамплиерами, публиковал статьи. Виленс вышел на меня через моего коллегу, профессора Вандерхоффа. Вы знаете, что с ним случилось?
— Знаем. Его убили.
— Да. И я испугался. Виленс предложил защиту. Сказал, что ЦРУ интересуется темой психотронного оружия, что у них есть проект «Молот Тора» — они пытаются воспроизвести инфразвуковые частоты по древним текстам. Им нужны были ключи к шифру Oculos Dei Templaris. Я согласился работать на них. Мне пообещали паспорта для меня и семьи, переезд в США, безопасность.
— И вас отправили в Москву, — подсказал Зорин.
— Да. Сначала — к Ордынцеву. Я должен был встретиться с ним, показать ему фотокопии страниц, которые у нас были, и оценить его реакцию. Понять, действительно ли он нашёл книгу. Я так и сделал. Он проявил большой интерес, задавал очень точные вопросы. Я доложил Виленсу. А через месяц Ордынцев погиб.
Шеллинг замолчал, глядя в стол.
— Я не знал, что его убьют. Клянусь. Я думал, это просто академический обмен. А потом, когда узнал, было уже поздно. Я испугался. У меня семья. Я не мог ничего сказать.
— И теперь вас послали к Давыдову, — констатировал Зорин.
— Да. С тем же заданием. Оценить, насколько он продвинулся. Если он расшифровал книгу — получить доступ к материалам и передать Корвуду. Корвуд должен был организовать силовое изъятие, если понадобится.
Зорин откинулся на спинку стула.
— Что вы знаете о проекте «Молот Тора»?
— Только то, что мне рассказывал Виленс. ЦРУ уже много лет пытается создать психотронное оружие на основе инфразвука и визуальных паттернов. У них есть фрагменты древних текстов, но без полной расшифровки Oculos Dei Templaris они не могут добиться стабильного результата. Их прототипы работают неконтролируемо — то не дают эффекта, то выводят из строя самих операторов. Книга нужна им позарез. Это вопрос национальной безопасности США, как они это называют.
Зорин сделал пометку в блокноте.
— Что ж, герр Шеллинг. Вы только что спасли себя от двадцати лет в колонии. Если ваши показания подтвердятся, я постараюсь, чтобы вас депортировали. Но учтите: если вы попытаетесь сбежать или связаться с Виленсом, я лично найду вас и посажу. Вам ясно?
Шеллинг судорожно закивал.
— Ясно. Я всё понял. Я буду сотрудничать.
Зорин встал и вышел из комнаты. В коридоре его ждал Рябов.
— Ну что? — спросил капитан.
— Работает. Готовьте материалы для обмена. И свяжитесь с Давыдовым. Пора вводить его в курс дела.
* * *
Москва, конспиративная квартира ФСБ. День похищения Софьи.
Сергей прибыл в Москву ближайшим поездом. Всю дорогу он не находил себе места, прокручивая в голове события последних дней. Исчезновение Сони стало страшным ударом. Он корил себя за то, что позволил ей вернуться одной, за то, что втянул её в эту смертельно опасную игру. Теперь её жизнь висела на волоске, и он был готов на всё, чтобы её спасти. Он представлял её лицо, её улыбку, её голос — и от этого становилось ещё большее. В ушах звенели её последние слова: «Я скоро вернусь». Как он мог отпустить её одну? Ведь он уже тогда чувствовал, что за ними следят, но понадеялся на авось. Теперь этот авось обернулся катастрофой.
На вокзале его встретили люди Зорина — двое неприметных мужчин в штатском, которые молча проводили его к машине и отвезли на конспиративную квартиру. Это была небольшая, скромно обставленная «двушка» в одном из спальных районов Москвы, с видом на серые панельные многоэтажки. Внутри — минимум мебели: стол, несколько стульев, диван, кухонный уголок и большой телевизор на стене. На окнах — плотные шторы, не пропускающие свет. Обстановка напоминала гостиничный номер эконом-класса, но сейчас это было неважно. Главное — безопасность и возможность спокойно подготовиться к предстоящей операции. Сергей оценил предусмотрительность Зорина: квартира располагалась на первом этаже, имела два выхода — через подъезд и через двор, а во дворе дежурила неприметная машина с двумя оперативниками.
Зорин уже ждал его. Он сидел за столом, перед ним лежала тонкая папка с материалами дела. Рядом, на отдельном стуле, расположился Милес — бледный, с перевязанной ногой, но собранный и внимательный. Его глаза, серые и глубокие, смотрели на Сергея с каким-то странным выражением — смесью вины и решимости.
— Вход здесь, — тихо сказал Милес, останавливаясь у неприметной железной двери, замаскированной под электрощитовую. — За ней лестница. Я пойду первым, сниму охрану. Вы — за мной.
— Принято, — ответил Ковалев. — Ребята, приготовились. Работаем тихо, без лишнего шума.
Милес бесшумно открыл дверь (замок был заранее взломан спецсредствами) и начал спускаться. Лестница была узкой, выложенной из старого кирпича, стёртого тысячами шагов. Он двигался быстро, но осторожно, прижимаясь к стене и стараясь не издавать ни звука. Каждая ступенька могла скрипнуть, каждый камешек под ногой — выдать. Но Милес знал этот путь как свои пять пальцев. Он проходил здесь сотни раз, когда ещё был частью Братства. Сейчас каждый шаг отдавался болью в раненой ноге, но он не подавал виду. Он должен был искупить свою вину.
На глубине десяти метров лестница заканчивалась небольшой площадкой. За поворотом горел тусклый свет — это был первый пост. Милес замер, прислушиваясь. Тишина. Затем донеслись приглушённые голоса — двое охранников о чём-то негромко переговаривались.
— ...говорю тебе, зря мы вчера того журналиста убрали. Слишком шумно. Патер сказал — тихо, а мы...
— Заткнись. Патеру виднее. Ты своё дело сделал, остальное не твоя забота. Лучше скажи, когда смена? Я уже задолбался тут сидеть.
Милес узнал голоса. Это были молодые «вороны», недавно прошедшие инициацию. Один из них, кажется, Павел, бывший студент, завербованный через секцию восточных единоборств. Второй — Алексей, бывший охранник из супермаркета, мечтавший о «настоящем деле». Они были опасны своей непредсказуемостью. Милес сделал глубокий вдох и бросился вперёд.
Он действовал молниеносно. Удар ребром ладони в висок — Павел обмяк, не издав ни звука. Алексей успел повернуться, но тут же получил удар в горло, захрипел и осел на пол. Через несколько секунд оба были обезврежены и связаны пластиковыми наручниками. Милес проверил пульс — оба живы, но без сознания. Он вытер пот со лба и доложил:
— Первый пост чист. Продолжаем движение.
Группа двинулась дальше по коридору. Он был длинным и извилистым, с несколькими ответвлениями, ведущими в подсобные помещения — склады инструментов для раскопок, комнату для отдыха «копателей», небольшую оружейную. Милес уверенно вёл группу, ориентируясь в этом лабиринте как у себя дома. Он помнил каждый поворот, каждую дверь. Здесь он провёл несколько лет своей жизни. Здесь его учили убивать. Здесь он верил, что служит высшей цели. Теперь он возвращался сюда, чтобы разрушить эту иллюзию.
Вскоре они вышли к массивной стальной двери. За ней, по словам Милеса, находилось основное помещение — большой зал, превращённый Корвудом в археологический лагерь и одновременно ритуальное пространство.
— Здесь может быть шумно, — предупредил он. — За дверью сейчас, по моим подсчётам, должно быть не больше пяти человек: трое охранников и двое «копателей». Но все они — подготовленные бойцы. Глеб наверняка там. Будьте готовы к жёсткому сопротивлению.
— Приготовиться к штурму, — скомандовал Зорин из фургона. — Использовать светошумовые гранаты. Брать живыми по возможности, но если окажут сопротивление — открывать огонь на поражение. Главная цель — Глеб и серверная. Вперёд.
Дверь вскрыли с помощью специального гидравлического домкрата. Внутрь полетели светошумовые гранаты. Ослепительная вспышка, оглушительный грохот — и бойцы ворвались в зал.
То, что предстало их глазам, поражало воображение. Огромное помещение с кирпичными сводами, уходящими вверх на высоту не менее пяти метров, было превращено в археологический лагерь. Вдоль стен тянулись стеллажи с папками и старинными фолиантами, на столах лежали кирки, щётки, сита для просеивания грунта и мощные фонари. В дальнем конце зала, где свод частично обрушился, зиял пролом в древнюю кладку — видимо, именно там Корвуд вёл раскопки, пытаясь добраться до легендарного тайника Брюса. За проломом угадывался тёмный лаз, уходящий куда-то вглубь.
В центре зала, перед алтарём с барельефом Митры, убивающего быка, горели семь светильников. Здесь проводили ритуалы для узкого круга посвящённых. В углу, за фальшивой стеной, гудела серверная — небольшая комната, заставленная стойками с мигающими индикаторами. Именно здесь хранилась база данных на всех агентов сети.
Находившиеся в зале люди — трое охранников и двое «копателей» в перепачканных землёй комбинезонах — попытались оказать сопротивление. Охранники схватились за оружие, но были мгновенно обезврежены светошумовыми гранатами и короткими очередями. «Копатели» бросились на пол, закрывая головы руками. Один из них, мужчина лет пятидесяти с испуганными глазами, выкрикнул: «Не стреляйте! Мы просто рабочие! Нас наняли копать!»
Милес, прихрамывая, подошёл к одному из задержанных — коренастому мужчине с мощными надбровными дугами и холодным, ненавидящим взглядом. Это был Глеб, начальник охраны сухаревского объекта.
— Где Лев? — спросил Милес.
— В лагере, — процедил тот. — Готовит новую смену. Ты, предатель, до него ещё доберёшься.
— Уже добрались, — усмехнулся Милес и повернулся к Зорину, который уже вошёл в зал. — Это Глеб Молчанов. Правая рука Корвуда на объекте. Он должен знать пароли к серверу.
Глеба обыскали, надели наручники и отвели в сторону. Тем временем бойцы прочёсывали подземелье. В оружейной комнате было найдено несколько единиц огнестрельного оружия, включая пистолеты-пулемёты иностранного производства, несколько комплектов поддельных документов, крупные суммы денег в разной валюте. Но главной находкой стали сервер и документы, разложенные на столах: копии старых карт подземелий Москвы, схемы тайников Брюса, обведённые красным маркером участки, где, по мнению Корвуда, мог находиться оригинал Oculos Dei Templaris.
Зорин, войдя в зал, долго рассматривал карты.
— Значит, он действительно верил, что книга всё ещё здесь, — произнёс он. — И копал. Возможно, небезуспешно. Опросите задержанных: что они нашли за последнее время?
— Это то, что нам нужно, — добавил он, глядя на сервер. — С этого начнётся разгром всей «Гидры». Вызывайте техников. Пусть снимают данные. И работайте аккуратно — если там стоит защита от несанкционированного доступа, мы можем потерять всё.
В этот момент у него зазвонил телефон. Звонил оперативный дежурный.
— Товарищ подполковник, срочное сообщение. Только что похищена женщина. Софья Николаевна Горская. Прямо с Казанского вокзала. Она только что приехала из Воронежа. Свидетели говорят, что её затолкали в чёрный микроавтобус без номеров. Объявлен план «Перехват».
— Горская? — Зорин нахмурился. Он знал это имя по материалам дела Ордынцева. Это был заместитель погибшего Александра и, судя по всему, близкий человек Давыдова. — Они пытаются надавить на Давыдова. Немедленно свяжитесь с ним. Он нужен нам здесь. И найдите эту машину! Поднимите все камеры по маршруту.
Параллельно событиям в Москве. Бостон, штат Массачусетс, США. Офис ЦРУ.
Мистер Виленс нервно мерил шагами свой кабинет. Он только что получил сообщение от резидента в Москве: связь с Корвудом потеряна, объект в Сухаревой башне, предположительно, захвачен русскими спецслужбами, а Шеллинг, отправленный для контакта с Давыдовым, задержан при попытке выйти на связь. Всё шло наперекосяк. Виленс чувствовал, как почва уходит из-под ног. Он вложил в эту операцию слишком много, чтобы сейчас всё потерять.
— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — Виленс в сердцах ударил кулаком по столу. — Они всё провалили! Эти дилетанты не способны выполнить элементарную задачу! Столько лет подготовки, столько вложенных средств — и всё коту под хвост!
Он набрал номер заместителя директора по операциям. После нескольких гудков в трубке раздался усталый голос:
— Слушаю, Виленс. У тебя три минуты. У меня через десять минут совещание с директором.
— Сэр, у нас проблемы. Русские взяли объект «Гидры» в Москве. Наш человек, Шеллинг, задержан. Корвуд, вероятно, тоже. Они вышли на след книги. Если они расшифруют Oculos Dei Templaris, то получат технологию психотронного оружия. Полную технологию, сэр. Со всеми частотами, визуальными паттернами, схемами устройств. Мы не можем этого допустить. Это изменит баланс сил.
В трубке повисла пауза. Затем заместитель директора заговорил — медленно, взвешивая каждое слово:
— Что ты предлагаешь?
— Активировать резервный канал. Пусть Корвуд попытается обменять Горскую на документы. Если обмен сорвётся — ликвидировать всех, кто знает о книге. И готовить группу для силового изъятия. У нас есть люди в Москве, не связанные с «Гидрой». Мы можем задействовать группу «Тень».
— Добро. Но действуй аккуратно. Русские не должны заподозрить наш интерес. Если операция провалится, ты лично ответишь перед директором. И, Виленс... постарайся на этот раз не облажаться. Второго шанса не будет.
Виленс положил трубку и откинулся в кресле. Он понимал, что игра становится всё опаснее. Но отступать было некуда. Слишком много поставлено на карту. Если русские получат эту технологию, баланс сил в мире изменится навсегда. А он, Виленс, станет козлом отпущения. Его карьера, его репутация — всё полетит в тартарары.
Он снова взял телефон и набрал номер резидента в Москве.
— Слушай меня внимательно. Код «Омега-Семь». Активируй группу «Тень». Пусть будут готовы к силовому изъятию. Цель — Давыдов и документы. Время — сегодняшний вечер. И найди мне Корвуда. Он мне нужен живым. Пока что.
Глава 12.
Человек, который знал всё
Москва, Лубянка, комната для допросов.
Зорин вошёл в комнату и плотно закрыл за собой дверь. Шеллинг сидел за столом — бледный, с трясущимися руками, в помятой рубашке. На него было жалко смотреть: не шпион, не агент, а обычный испуганный человек, попавший в жернова.
Зорин сел напротив, положил на стол папку, но открывать не стал.
— Итак, герр Шеллинг. Давайте начистоту. Вы приехали в Москву не как турист и не как независимый исследователь. Вы приехали с конкретным заданием от ЦРУ. Мы знаем о вашей встрече с мистером Виленсом в Бостоне. Мы знаем о флешке, которую вы ему передали. И мы знаем, что вы должны были встретиться с Давыдовым и оценить его прогресс в расшифровке Oculos Dei Templaris.
Шеллинг вздрогнул при упоминании Виленса.
— Я… я не…
— Не нужно лгать, — перебил Зорин. — Ваша ложь только ухудшит ваше положение. От вашей откровенности зависит, вернётесь ли вы домой, к жене и дочерям, или проведёте остаток жизни в российской тюрьме за шпионаж. Статья 276 УК РФ. До двадцати лет. Вы этого хотите?
Шеллинг закрыл лицо руками. Плечи его затряслись. Прошло около минуты, прежде чем он отнял руки и заговорил — быстро, проглатывая слова, словно боялся, что не успеет сказать всё, что нужно.
— Меня завербовали два года назад. Я занимался тамплиерами, публиковал статьи. Виленс вышел на меня через моего коллегу, профессора Вандерхоффа. Вы знаете, что с ним случилось?
— Знаем. Его убили.
— Да. И я испугался. Виленс предложил защиту. Сказал, что ЦРУ интересуется темой психотронного оружия, что у них есть проект «Молот Тора» — они пытаются воспроизвести инфразвуковые частоты по древним текстам. Им нужны были ключи к шифру Oculos Dei Templaris. Я согласился работать на них. Мне пообещали паспорта для меня и семьи, переезд в США, безопасность.
— И вас отправили в Москву, — подсказал Зорин.
— Да. Сначала — к Ордынцеву. Я должен был встретиться с ним, показать ему фотокопии страниц, которые у нас были, и оценить его реакцию. Понять, действительно ли он нашёл книгу. Я так и сделал. Он проявил большой интерес, задавал очень точные вопросы. Я доложил Виленсу. А через месяц Ордынцев погиб.
Шеллинг замолчал, глядя в стол.
— Я не знал, что его убьют. Клянусь. Я думал, это просто академический обмен. А потом, когда узнал, было уже поздно. Я испугался. У меня семья. Я не мог ничего сказать.
— И теперь вас послали к Давыдову, — констатировал Зорин.
— Да. С тем же заданием. Оценить, насколько он продвинулся. Если он расшифровал книгу — получить доступ к материалам и передать Корвуду. Корвуд должен был организовать силовое изъятие, если понадобится.
Зорин откинулся на спинку стула.
— Что вы знаете о проекте «Молот Тора»?
— Только то, что мне рассказывал Виленс. ЦРУ уже много лет пытается создать психотронное оружие на основе инфразвука и визуальных паттернов. У них есть фрагменты древних текстов, но без полной расшифровки Oculos Dei Templaris они не могут добиться стабильного результата. Их прототипы работают неконтролируемо — то не дают эффекта, то выводят из строя самих операторов. Книга нужна им позарез. Это вопрос национальной безопасности США, как они это называют.
Зорин сделал пометку в блокноте.
— Что ж, герр Шеллинг. Вы только что спасли себя от двадцати лет в колонии. Если ваши показания подтвердятся, я постараюсь, чтобы вас депортировали. Но учтите: если вы попытаетесь сбежать или связаться с Виленсом, я лично найду вас и посажу. Вам ясно?
Шеллинг судорожно закивал.
— Ясно. Я всё понял. Я буду сотрудничать.
Зорин встал и вышел из комнаты. В коридоре его ждал Рябов.
— Ну что? — спросил капитан.
— Работает. Готовьте материалы для обмена. И свяжитесь с Давыдовым. Пора вводить его в курс дела.
* * *
Москва, конспиративная квартира ФСБ. День похищения Софьи.
Сергей прибыл в Москву ближайшим поездом. Всю дорогу он не находил себе места, прокручивая в голове события последних дней. Исчезновение Сони стало страшным ударом. Он корил себя за то, что позволил ей вернуться одной, за то, что втянул её в эту смертельно опасную игру. Теперь её жизнь висела на волоске, и он был готов на всё, чтобы её спасти. Он представлял её лицо, её улыбку, её голос — и от этого становилось ещё большее. В ушах звенели её последние слова: «Я скоро вернусь». Как он мог отпустить её одну? Ведь он уже тогда чувствовал, что за ними следят, но понадеялся на авось. Теперь этот авось обернулся катастрофой.
На вокзале его встретили люди Зорина — двое неприметных мужчин в штатском, которые молча проводили его к машине и отвезли на конспиративную квартиру. Это была небольшая, скромно обставленная «двушка» в одном из спальных районов Москвы, с видом на серые панельные многоэтажки. Внутри — минимум мебели: стол, несколько стульев, диван, кухонный уголок и большой телевизор на стене. На окнах — плотные шторы, не пропускающие свет. Обстановка напоминала гостиничный номер эконом-класса, но сейчас это было неважно. Главное — безопасность и возможность спокойно подготовиться к предстоящей операции. Сергей оценил предусмотрительность Зорина: квартира располагалась на первом этаже, имела два выхода — через подъезд и через двор, а во дворе дежурила неприметная машина с двумя оперативниками.
Зорин уже ждал его. Он сидел за столом, перед ним лежала тонкая папка с материалами дела. Рядом, на отдельном стуле, расположился Милес — бледный, с перевязанной ногой, но собранный и внимательный. Его глаза, серые и глубокие, смотрели на Сергея с каким-то странным выражением — смесью вины и решимости.
