– Он не ранен? Вы не били его? Как и где поймали? – озабоченно спросил он
– Целёхонек. Прятался в сене в одной из комнат. Варон велел лично передать подарок «нашему коменданту». Как он сказал: «в полное пользование», – ответил Яр.
– А брага?! – заорал с противоположного конца залы Хорза. – Где брага, Мина?!
– Здорово ты тут… развернулся, – проговорил Яр, окидывая взглядом залу. – Но не всем подобная уборка придётся по вкусу.
Леонид не слушал. Он осмотрел пленного. Парень был грязен, и правое плечо чёрной куртки на нём надорвано. Но видимых повреждений у эльфа не было. Юноша имел чуть вытянутое лицо, прямой нос с чуть разведёнными крыльями ноздрей, и слегка вздёрнутые брови. Удлинённые уши торчали по бокам остриём вверх, чуть выступая над волосами. Он был бледен и, очевидно, взволнован. Но держался надменно и с вызовом. От внимания Леонида не ускользнула и лёгкая дрожь, которая пробегала по лицу и телу пленного. Не то от страха, не то от волнения, напряжения и усталости. А то и от всего разом. От него, как и от покойного Гильтона несло алкоголем.
Леонид посмотрел на него и спросил: «Ты не ранен? Пить хочешь? Голоден?»
Эльф толи не слышал слов, толи свысока демонстрировал нежелание общения. «Возможно, он не понимает, всеобщего», – подумал Леонид.
Он повозился с путами и развязал пленного. Яр удивлённо воззрился на него, но промолчал.
– Пойдём, поешь, – Леонид взял парня за предплечье и повлёк через залу к разделочным столам.
– Какого чёрта вы двое тут натворили?! – разорялся Хорза. – Где всё пойло?! А ты… Зачем ты волочишь сюда этого длинноухого?! Нечего этой пакости делать в нашей зале отдыха!
– Не обращай внимания, – успокаивающе проговорил Леонид эльфу, проводя того мимо крикуна и игнорируя последнего.
Он с нажимом усадил паренька на табурет перед столом. Крикнул Мину, которая была рада подбежать к Леониду, чтобы избавиться от криков и обвинений Хорзы. По приказу коменданта Мина принесла чуть холодного жаренного мяса, каких-то овощей и сухари. И поставила рядом глиняную кружку с водой.
– Ешь, – показал Леонид юноше. Но тот сидел прямо. Глядел перед собой. И по виду не собирался реагировать на Леонида.
– Поешь. И тогда пойдёшь к своим, – повторил Леонид, придвигая еду и воду к парню.
Эльф опустил глаза. Презрительно посмотрел на еду. Но при виде кружки с водой взгляд его задержался, и юноша непроизвольно облизал пересохшие губы.
– Ясно, – крякнув, отметил Леонид. Он взял кружку и насильно вложил её в руки эльфа.
– Пей, – с нажимом, но осторожно он подтолкнул руки эльфа к губам.
Парень помедлил, но, очевидно, жажда пересилила, и он начал пить большими глотками, шумно глотая, торопясь и захлёбываясь.
Когда кружка опустела, Леонид попросил Мину принести ещё одну.
Рядом впустую разорялся Хорза. Яр безучастно стоял поодаль и молча следил за ситуацией.
Вторую кружку эльф отпил на треть и отставил её. В разговоры он не вступал. К еде не притронулся. На Леонида не смотрел. Просто сидел ровно. Но теперь вроде даже и спеси в нём чуть поубавилось.
– Тебя как зовут, парень? – тихо спросил Леонид. – Мне ничего от тебя не нужно. К своим хочешь?
Если эльф и понял сказанное, то виду он не показал.
– Ясно, – ещё раз повторил Леонид. – Ну, пойдём, – он поднял эльфа за локоть со стула и повёл к выходу.
– Тебе помочь, – тихо спросил Яр, когда они проходили мимо него.
– Нет. Останься здесь. Присмотри за Миной, чтобы ей не досталось. И верни мне мой меч.
Яр молча и просто извлёк меч из кольца на поясе и протянул Леониду, в обмен забирая у того меч Трухлявого.
– Ножны, извини, в кладовке, – добавил он погодя.
Леонид кивнул, и они с эльфом двинулись дальше к лестнице.
По пути на лестнице встретили четверых, очевидно, направляющихся в костровую залу. Кажется, это были Филин с Жердью, Храпун и неизвестный ранее Леониду. Он предположил, что это мог быть Рукастый, сменённый с поста на стене.
При виде Леонида они, ранее переговариваясь, разом замолчали и также молчаливо с удивлением проводили взглядом. Храпун, очевидно, хотел что-то вставить, но промолчал. Леонид услышал, как уже за их спинами, поднимающиеся перекинулись парой фраз вполголоса. Спустившись на полпролёта, он всё-таки крикнул им вверх в пустоту: «Где Варон?» – не слишком надеясь получить ответ. Его вопрос эхом отразился от каменных стен.
Но услышал сверху: «Внизу, во внутреннем дворе». Кажется, это ответил Филин.
Поравнявшись с ярусом, ведущим во внутренний двор, они сами наткнулись на Варона. Тот в сопровождении ещё пятерых также направлялся наверх.
– О-о… Уже подружились, – едко прокомментировал он, увидев Леонида с эльфом. Сзади кто-то заржал.
Если Варон и удивился встрече Леонида с развязанным эльфом, то виду не показал. Вместо этого на лице его появилась давешняя гаденькая ухмылка.
– Так-то ты с моим подарком обращаешься, комендант, – с издёвкой проговорил он. – Ловишь их ловишь. А он тебе «Нате!» - отпускает.
– Варон. Я отведу его к лесу. Если я не вернусь до вечера – либо готовьтесь к штурму, либо лучше уходите из форта все разом – ни к чему вам тут оставаться. Натиск тех, кто придёт вслед за этими вам не выдержать. Только людей положишь. Форт не готов к осаде.
Варон разом посерьёзнел. Мерзкая улыбочка сползла с его лица.
– Да ты свихнулся? Тебя просто пристрелят или разорвут на части и скормят диким свиньям. Не ходи туда, придурок. Отпусти длинноухого на все четыре стороны, если уж так тебе грезится, но оставайся с нами. Пропадёшь впустую, блаженный, – на этот раз Варон не скрывал своего удивления. – А насчёт штурма – не тебе решать. Уж больно быстро ты с моими парнями расправился. Мы ещё зададим им жару. Пусть приходят.
– Ты просто положишь людей – в форте нет обученной гвардии, – с горечью тихо сказал Леонид и продолжил спускаться вниз, чуть подтолкнув перед собой в плечо эльфа.
– Дурак! – услышал он сверху голос Варона. И эхо с затуханием повторило это слово.
В караульной Леонид застал рыжебородого. Он флиртовал с Вельдой. Та кокетливо и лениво отшучивалась.
При виде Леонида с мечом на поясе в сопровождении развязанного эльфа, они оба похватались за оружие.
– Вы куда это намылились? – подозрительно спросил Лащур.
– В какую сторону надо двигаться, чтобы добраться до того леса, где вы вепря у эльфов отобрали? – вместо ответа спросил Леонид.
Лащур выпучил глаза, помедлил, но принялся объяснять. Вельда поддакивала, гордо показывая, что она тоже не раз бывала в тех краях и «не пугалась длинноухой нечисти».
Леонид слушал. Но тут, он заметил что-то на стене и отвлёкся.
Это был старый полуистлевший и порванный гобелен, изображающий не то какую-то охоту знати, не то символичный фрагмент из какой-то битвы. Событие было отображено более схематично, нежели художественно, а сам гобелен пронизывала витиеватая вышивка крупных узоров, коими неизвестные мастера украсили композицию.
Леонид, оставив пленного, шагнул к стене, отчего рыжебородый замолк на полуслове, и за один сильный рывок сорвал со стены гобелен.
Вельда также замолчала. Все озадаченно следили за комендантом. А тот, расстелив ковёр на поверхности стола, отстегнув с пояса меч, резкими и точными движениями вырезал прямоугольный фрагмент прямо из центра гобелена. Затем, отыскав среди хлама древко какого-то, очевидно, когда-то копья, он прикрепил вырезанный кусок к вершине палки на манер знамени.
Вельда и Лащур разглядели грубо исполненный королевский герб, а рядом с ним схематичное изображение какой-то крепостной башенки.
– Открывайте ворота, – приказал Леонид. – И, да… Сразу же заприте за нами. За стены не суйтесь.
Оказавшись за воротами вместе с эльфом, Леонид сориентировался. В одной руке он держал своё самодельное знамя, выглядевшее «не очень», но вполне символично.
– Пойдём, – слегка подтолкнул он свободной рукой эльфа в плечо.
Они спустились с холма, на котором мало что напоминало о ночном неудавшемся штурме нападавших. И направились в сторону, указанную Лащуром.
Было раннее утро. Эльф спокойно вышагивал рядом с Леонидом. Он не пытался бежать или выказывать каких-то попыток к опротестованию такой «прогулки». Но при этом держался также подчёркнуто гордо и отстранённо.
Леонид не пытался с ним заговаривать.
Они двигались по поросшей бурьяном открытой местности. Никакой дороги в этом направлении не было – только буйство осенней жёсткой травы и редкие кустарники. Но путь и само продвижение облегчали примятости да следы, оставленные до этого не то давешними нападавшими на форт, не то вароновскими молодцами, судя по рассказанному, волочившими здесь кабана на жердях.
Пройдя вёрст пять они наткнулись на старую корявую берёзу – уродливым треснутым исполином возвышающуюся над этими окрестностями. Странно, как при такой нехватке дров в округе она не стала жертвой вароновской ватаги, подумалось Леониду.
– Далеко ещё? – обратился Леонид к своему молчаливому спутнику. Но тот ответил.
Спустя ещё один час вдали они смогли различить дымку – границу леса.
Заметив родной лес, эльф зашагал явно бодрее. Своя участь для него вырисовывалась теперь более явственнее, и это заметно придавало ему уверенности.
Спустя ещё полчаса они добрались под сень высоких исполинских деревьев. Леонид задрал голову, любуясь вековыми гигантами. Перед лесом он остановился и воткнул древком в землю своё знамя.
– Иди, я буду ждать здесь, – сказал он своему спутнику, который, даже не притормозил. Напротив, совершенно не обращая внимания на Леонида, он, не изменяя шага, прошёл мимо и углубился в лес.
– Спасибо, было приятно с тобой провести время, – буркнул себе под нос Леонид.
Леонид какое-то время смотрел вслед эльфу, пока спина бывшего пленного не исчезла среди деревьев. Затем, чуть поискав, он притащил какой-то толстый сук, и уселся под своим знаменем, привалившись спиной к древку. Измотанное и усталое тело дало о себе знать моментально. Леонид понял, что если он сейчас же не отдохнёт, то потом будет ни на что не годен. Сон навалился на него моментально.
Проснулся Леонид от того, что кто-то больно ткнул его в плечо. От тычка он завалился набок и скривился от боли. Меч на поясе рукояткой больно вдавило в бок. Над Леонидом склонились двое мужчин, вооружённых кривыми мечами. Ещё, кажется, трое стояли поодаль. Одновременно от боли и из-за внезапного пробуждения Леонид сощурил глаза, а когда разлепил, смог разглядеть у склонившихся на голове заострённые уши. Он с облегчением вздохнул – не хватало ещё нарваться на одну из разбойничающих баронских шаек.
Всё ещё корчась от удара, он сделал над собой усилие и, выставив вперёд руку с раскрытой ладонью, попытался подняться, одновременно говоря какую-то шаблонную фразу: «Я комендант западной крепости Зуб. Я не желаю вам зла. Проведите меня к вашему самому главному из командиров».
Ему не дали договорить. Ряд ударов обрушился на него. Били руками, ногами и рукоятками мечей. Он успел заметить, что удары наносили те же двое. Остальные эльфы в избиении Леонида участия не принимали, но держали его на прицеле взведённых длинноплечих луков. Леонид сгруппировался, прикрывая локтями бока, закрывая голову руками и прижимая её к коленям. Удары сыпались в основном на незащищённую спину, плечи, руки и ноги. Кольчужный доспех и на этот раз сослужил добрую службу, принимая и сглаживая ряд ударов. Скрежеща зубами от боли, Леонид, стараясь не срываться голосом, постарался повторить ранее сказанное ещё и ещё раз, как заведённый.
В ответ он услышал: «Карао, сука! Карао. Мэн штахнэ тил виден, тварь!».
– Ну, раз, вы так далеко продвинулись в ругательствах на всеобщем, значит, вы вполне можете понять, что я от вас требую, – найдя в себе силы, выдохнул Леонид, за что получил ещё ряд ударов.
Он смекнул, что убивать его не хотят, иначе бы давно били не ногами и рукоятями мечей, а просто зарубили или пронзили стрелами. Возможно, собираются ещё помучить, а выместив злобу, можно и убить.
Наконец, кто-то из них что-то крикнул на том же неизвестном Леониду языке, и удары прекратились.
Его положили лицом в землю, завернули руки назад и связали их. На голову натянули кожаный мешок. Потом резким рывком под локти подняли на ноги. Его не разоружили, оставив меч болтаться на поясе. Зато на шее поверх мешка он ощутил верёвку, за которую дёрнули и повели пленника за собой.
«Ну вот, теперь становится всё на круги своя, – удовлетворённо подумал Леонид. – А то уж я было совсем отвык от статуса пленного избиваемого. Теперь я ещё и на манер осла на верёвке».
Его вели куда-то в лес. Он то и дело натыкался на сучья и стволы деревьев, спотыкался о корни и рытвины, поскальзывался на шишках или ещё каком-то лесном соре. Его поводыри не слишком с ним церемонились. При падении, или сбивании с пути его грубо поднимали или поправляли рывком за верёвку, отчего петля сдавливала шею. Но вот интересно, едва только тяга прекращалась, как диковино затянутая петля сама собой ослабевала, позволяя дышать. Леонид пытался заговорить со своими невольными спутниками. Но в ответ получал либо очередной рывок за верёвку, либо пинок от сзади сопровождающего, либо в лучшем случае молчание.
Молчали идущие и между собой. Его целенаправленно куда-то вели. Сколько они шли, Леонид сказать не мог. Со связанными руками, с душным мешком на голове, от постоянного спотыкания и ответного дёрганья его ощущения свелись вскоре к механической напряжённой работе ног и тела, ищущего равновесия. Он старался и напрягался сильнее, чем его спутники, которые, не будучи связанными, и так шли в весьма быстром темпе.
Это мучение для Леонида продолжалось может часа два, а может и четыре. Три раза они переходили вброд какие-то ручьи или водоёмы. Несколько раз спускались в овраги или карабкались на лесные кручи. На каком-то участке пути они замедлились, потому что им пришлось преодолевать настоящий бурелом. В особо затруднительных случаях двое эльфов брали Леонида подмышки, попросту волоча того по сложным участкам пути. С Леонида пот шёл уже не градом, а лился не прекращающейся рекой. Он изнемогал от усталости и перенапряжения. А этот ужасный марш-бросок, казалось, никогда не закончится.
Наконец, когда Леонид, казалось, стал отключаться, просто механически переставляя ноги, куда попадут, действуя, скорее, по инерции, чем соображая, что делает, что-то вокруг изменилось. Леониду стали слышаться вокруг какие-то сторонние голоса. Сначала он счёл это усталостью. Но вот, вокруг него заговорили разом несколько голосов. Они приближались, окружали спутников. Голосов становилось больше. Среди них были женские и даже детские голоса. Они говорили на своём языке. Но интонации были удивлённые, восторженные, но по большей мере возмущённые и гневные.
Голоса что-то спрашивали, и спутники Леонида им что-то отвечали. Леонид получил удар чем-то хлёстким, обжигающим, наподобие хлыста. Спина в кольчуге не пострадала, но зато шею и область уха сильно обожгло даже через мешок. И тут же один из поводырей Леонида громко и повелительно прикрикнул и выругал кого-то. Некоторые голоса не отставали, а начинали следовать за группой. Такой толпой они прошли ещё минут десять и остановились.
С Леонида сняли с шеи верёвку и сорвали мешок. Свет больно резанул по глазам.
– Целёхонек. Прятался в сене в одной из комнат. Варон велел лично передать подарок «нашему коменданту». Как он сказал: «в полное пользование», – ответил Яр.
– А брага?! – заорал с противоположного конца залы Хорза. – Где брага, Мина?!
– Здорово ты тут… развернулся, – проговорил Яр, окидывая взглядом залу. – Но не всем подобная уборка придётся по вкусу.
Леонид не слушал. Он осмотрел пленного. Парень был грязен, и правое плечо чёрной куртки на нём надорвано. Но видимых повреждений у эльфа не было. Юноша имел чуть вытянутое лицо, прямой нос с чуть разведёнными крыльями ноздрей, и слегка вздёрнутые брови. Удлинённые уши торчали по бокам остриём вверх, чуть выступая над волосами. Он был бледен и, очевидно, взволнован. Но держался надменно и с вызовом. От внимания Леонида не ускользнула и лёгкая дрожь, которая пробегала по лицу и телу пленного. Не то от страха, не то от волнения, напряжения и усталости. А то и от всего разом. От него, как и от покойного Гильтона несло алкоголем.
Леонид посмотрел на него и спросил: «Ты не ранен? Пить хочешь? Голоден?»
Эльф толи не слышал слов, толи свысока демонстрировал нежелание общения. «Возможно, он не понимает, всеобщего», – подумал Леонид.
Он повозился с путами и развязал пленного. Яр удивлённо воззрился на него, но промолчал.
– Пойдём, поешь, – Леонид взял парня за предплечье и повлёк через залу к разделочным столам.
– Какого чёрта вы двое тут натворили?! – разорялся Хорза. – Где всё пойло?! А ты… Зачем ты волочишь сюда этого длинноухого?! Нечего этой пакости делать в нашей зале отдыха!
– Не обращай внимания, – успокаивающе проговорил Леонид эльфу, проводя того мимо крикуна и игнорируя последнего.
Он с нажимом усадил паренька на табурет перед столом. Крикнул Мину, которая была рада подбежать к Леониду, чтобы избавиться от криков и обвинений Хорзы. По приказу коменданта Мина принесла чуть холодного жаренного мяса, каких-то овощей и сухари. И поставила рядом глиняную кружку с водой.
– Ешь, – показал Леонид юноше. Но тот сидел прямо. Глядел перед собой. И по виду не собирался реагировать на Леонида.
– Поешь. И тогда пойдёшь к своим, – повторил Леонид, придвигая еду и воду к парню.
Эльф опустил глаза. Презрительно посмотрел на еду. Но при виде кружки с водой взгляд его задержался, и юноша непроизвольно облизал пересохшие губы.
– Ясно, – крякнув, отметил Леонид. Он взял кружку и насильно вложил её в руки эльфа.
– Пей, – с нажимом, но осторожно он подтолкнул руки эльфа к губам.
Парень помедлил, но, очевидно, жажда пересилила, и он начал пить большими глотками, шумно глотая, торопясь и захлёбываясь.
Когда кружка опустела, Леонид попросил Мину принести ещё одну.
Рядом впустую разорялся Хорза. Яр безучастно стоял поодаль и молча следил за ситуацией.
Вторую кружку эльф отпил на треть и отставил её. В разговоры он не вступал. К еде не притронулся. На Леонида не смотрел. Просто сидел ровно. Но теперь вроде даже и спеси в нём чуть поубавилось.
– Тебя как зовут, парень? – тихо спросил Леонид. – Мне ничего от тебя не нужно. К своим хочешь?
Если эльф и понял сказанное, то виду он не показал.
– Ясно, – ещё раз повторил Леонид. – Ну, пойдём, – он поднял эльфа за локоть со стула и повёл к выходу.
– Тебе помочь, – тихо спросил Яр, когда они проходили мимо него.
– Нет. Останься здесь. Присмотри за Миной, чтобы ей не досталось. И верни мне мой меч.
Яр молча и просто извлёк меч из кольца на поясе и протянул Леониду, в обмен забирая у того меч Трухлявого.
– Ножны, извини, в кладовке, – добавил он погодя.
Леонид кивнул, и они с эльфом двинулись дальше к лестнице.
По пути на лестнице встретили четверых, очевидно, направляющихся в костровую залу. Кажется, это были Филин с Жердью, Храпун и неизвестный ранее Леониду. Он предположил, что это мог быть Рукастый, сменённый с поста на стене.
При виде Леонида они, ранее переговариваясь, разом замолчали и также молчаливо с удивлением проводили взглядом. Храпун, очевидно, хотел что-то вставить, но промолчал. Леонид услышал, как уже за их спинами, поднимающиеся перекинулись парой фраз вполголоса. Спустившись на полпролёта, он всё-таки крикнул им вверх в пустоту: «Где Варон?» – не слишком надеясь получить ответ. Его вопрос эхом отразился от каменных стен.
Но услышал сверху: «Внизу, во внутреннем дворе». Кажется, это ответил Филин.
Поравнявшись с ярусом, ведущим во внутренний двор, они сами наткнулись на Варона. Тот в сопровождении ещё пятерых также направлялся наверх.
– О-о… Уже подружились, – едко прокомментировал он, увидев Леонида с эльфом. Сзади кто-то заржал.
Если Варон и удивился встрече Леонида с развязанным эльфом, то виду не показал. Вместо этого на лице его появилась давешняя гаденькая ухмылка.
– Так-то ты с моим подарком обращаешься, комендант, – с издёвкой проговорил он. – Ловишь их ловишь. А он тебе «Нате!» - отпускает.
– Варон. Я отведу его к лесу. Если я не вернусь до вечера – либо готовьтесь к штурму, либо лучше уходите из форта все разом – ни к чему вам тут оставаться. Натиск тех, кто придёт вслед за этими вам не выдержать. Только людей положишь. Форт не готов к осаде.
Варон разом посерьёзнел. Мерзкая улыбочка сползла с его лица.
– Да ты свихнулся? Тебя просто пристрелят или разорвут на части и скормят диким свиньям. Не ходи туда, придурок. Отпусти длинноухого на все четыре стороны, если уж так тебе грезится, но оставайся с нами. Пропадёшь впустую, блаженный, – на этот раз Варон не скрывал своего удивления. – А насчёт штурма – не тебе решать. Уж больно быстро ты с моими парнями расправился. Мы ещё зададим им жару. Пусть приходят.
– Ты просто положишь людей – в форте нет обученной гвардии, – с горечью тихо сказал Леонид и продолжил спускаться вниз, чуть подтолкнув перед собой в плечо эльфа.
– Дурак! – услышал он сверху голос Варона. И эхо с затуханием повторило это слово.
В караульной Леонид застал рыжебородого. Он флиртовал с Вельдой. Та кокетливо и лениво отшучивалась.
При виде Леонида с мечом на поясе в сопровождении развязанного эльфа, они оба похватались за оружие.
– Вы куда это намылились? – подозрительно спросил Лащур.
– В какую сторону надо двигаться, чтобы добраться до того леса, где вы вепря у эльфов отобрали? – вместо ответа спросил Леонид.
Лащур выпучил глаза, помедлил, но принялся объяснять. Вельда поддакивала, гордо показывая, что она тоже не раз бывала в тех краях и «не пугалась длинноухой нечисти».
Леонид слушал. Но тут, он заметил что-то на стене и отвлёкся.
Это был старый полуистлевший и порванный гобелен, изображающий не то какую-то охоту знати, не то символичный фрагмент из какой-то битвы. Событие было отображено более схематично, нежели художественно, а сам гобелен пронизывала витиеватая вышивка крупных узоров, коими неизвестные мастера украсили композицию.
Леонид, оставив пленного, шагнул к стене, отчего рыжебородый замолк на полуслове, и за один сильный рывок сорвал со стены гобелен.
Вельда также замолчала. Все озадаченно следили за комендантом. А тот, расстелив ковёр на поверхности стола, отстегнув с пояса меч, резкими и точными движениями вырезал прямоугольный фрагмент прямо из центра гобелена. Затем, отыскав среди хлама древко какого-то, очевидно, когда-то копья, он прикрепил вырезанный кусок к вершине палки на манер знамени.
Вельда и Лащур разглядели грубо исполненный королевский герб, а рядом с ним схематичное изображение какой-то крепостной башенки.
– Открывайте ворота, – приказал Леонид. – И, да… Сразу же заприте за нами. За стены не суйтесь.
Оказавшись за воротами вместе с эльфом, Леонид сориентировался. В одной руке он держал своё самодельное знамя, выглядевшее «не очень», но вполне символично.
– Пойдём, – слегка подтолкнул он свободной рукой эльфа в плечо.
Они спустились с холма, на котором мало что напоминало о ночном неудавшемся штурме нападавших. И направились в сторону, указанную Лащуром.
Было раннее утро. Эльф спокойно вышагивал рядом с Леонидом. Он не пытался бежать или выказывать каких-то попыток к опротестованию такой «прогулки». Но при этом держался также подчёркнуто гордо и отстранённо.
Леонид не пытался с ним заговаривать.
Они двигались по поросшей бурьяном открытой местности. Никакой дороги в этом направлении не было – только буйство осенней жёсткой травы и редкие кустарники. Но путь и само продвижение облегчали примятости да следы, оставленные до этого не то давешними нападавшими на форт, не то вароновскими молодцами, судя по рассказанному, волочившими здесь кабана на жердях.
Пройдя вёрст пять они наткнулись на старую корявую берёзу – уродливым треснутым исполином возвышающуюся над этими окрестностями. Странно, как при такой нехватке дров в округе она не стала жертвой вароновской ватаги, подумалось Леониду.
– Далеко ещё? – обратился Леонид к своему молчаливому спутнику. Но тот ответил.
Спустя ещё один час вдали они смогли различить дымку – границу леса.
Заметив родной лес, эльф зашагал явно бодрее. Своя участь для него вырисовывалась теперь более явственнее, и это заметно придавало ему уверенности.
Спустя ещё полчаса они добрались под сень высоких исполинских деревьев. Леонид задрал голову, любуясь вековыми гигантами. Перед лесом он остановился и воткнул древком в землю своё знамя.
– Иди, я буду ждать здесь, – сказал он своему спутнику, который, даже не притормозил. Напротив, совершенно не обращая внимания на Леонида, он, не изменяя шага, прошёл мимо и углубился в лес.
– Спасибо, было приятно с тобой провести время, – буркнул себе под нос Леонид.
Леонид какое-то время смотрел вслед эльфу, пока спина бывшего пленного не исчезла среди деревьев. Затем, чуть поискав, он притащил какой-то толстый сук, и уселся под своим знаменем, привалившись спиной к древку. Измотанное и усталое тело дало о себе знать моментально. Леонид понял, что если он сейчас же не отдохнёт, то потом будет ни на что не годен. Сон навалился на него моментально.
Проснулся Леонид от того, что кто-то больно ткнул его в плечо. От тычка он завалился набок и скривился от боли. Меч на поясе рукояткой больно вдавило в бок. Над Леонидом склонились двое мужчин, вооружённых кривыми мечами. Ещё, кажется, трое стояли поодаль. Одновременно от боли и из-за внезапного пробуждения Леонид сощурил глаза, а когда разлепил, смог разглядеть у склонившихся на голове заострённые уши. Он с облегчением вздохнул – не хватало ещё нарваться на одну из разбойничающих баронских шаек.
Всё ещё корчась от удара, он сделал над собой усилие и, выставив вперёд руку с раскрытой ладонью, попытался подняться, одновременно говоря какую-то шаблонную фразу: «Я комендант западной крепости Зуб. Я не желаю вам зла. Проведите меня к вашему самому главному из командиров».
Ему не дали договорить. Ряд ударов обрушился на него. Били руками, ногами и рукоятками мечей. Он успел заметить, что удары наносили те же двое. Остальные эльфы в избиении Леонида участия не принимали, но держали его на прицеле взведённых длинноплечих луков. Леонид сгруппировался, прикрывая локтями бока, закрывая голову руками и прижимая её к коленям. Удары сыпались в основном на незащищённую спину, плечи, руки и ноги. Кольчужный доспех и на этот раз сослужил добрую службу, принимая и сглаживая ряд ударов. Скрежеща зубами от боли, Леонид, стараясь не срываться голосом, постарался повторить ранее сказанное ещё и ещё раз, как заведённый.
В ответ он услышал: «Карао, сука! Карао. Мэн штахнэ тил виден, тварь!».
– Ну, раз, вы так далеко продвинулись в ругательствах на всеобщем, значит, вы вполне можете понять, что я от вас требую, – найдя в себе силы, выдохнул Леонид, за что получил ещё ряд ударов.
Он смекнул, что убивать его не хотят, иначе бы давно били не ногами и рукоятями мечей, а просто зарубили или пронзили стрелами. Возможно, собираются ещё помучить, а выместив злобу, можно и убить.
Наконец, кто-то из них что-то крикнул на том же неизвестном Леониду языке, и удары прекратились.
Его положили лицом в землю, завернули руки назад и связали их. На голову натянули кожаный мешок. Потом резким рывком под локти подняли на ноги. Его не разоружили, оставив меч болтаться на поясе. Зато на шее поверх мешка он ощутил верёвку, за которую дёрнули и повели пленника за собой.
«Ну вот, теперь становится всё на круги своя, – удовлетворённо подумал Леонид. – А то уж я было совсем отвык от статуса пленного избиваемого. Теперь я ещё и на манер осла на верёвке».
Его вели куда-то в лес. Он то и дело натыкался на сучья и стволы деревьев, спотыкался о корни и рытвины, поскальзывался на шишках или ещё каком-то лесном соре. Его поводыри не слишком с ним церемонились. При падении, или сбивании с пути его грубо поднимали или поправляли рывком за верёвку, отчего петля сдавливала шею. Но вот интересно, едва только тяга прекращалась, как диковино затянутая петля сама собой ослабевала, позволяя дышать. Леонид пытался заговорить со своими невольными спутниками. Но в ответ получал либо очередной рывок за верёвку, либо пинок от сзади сопровождающего, либо в лучшем случае молчание.
Молчали идущие и между собой. Его целенаправленно куда-то вели. Сколько они шли, Леонид сказать не мог. Со связанными руками, с душным мешком на голове, от постоянного спотыкания и ответного дёрганья его ощущения свелись вскоре к механической напряжённой работе ног и тела, ищущего равновесия. Он старался и напрягался сильнее, чем его спутники, которые, не будучи связанными, и так шли в весьма быстром темпе.
Это мучение для Леонида продолжалось может часа два, а может и четыре. Три раза они переходили вброд какие-то ручьи или водоёмы. Несколько раз спускались в овраги или карабкались на лесные кручи. На каком-то участке пути они замедлились, потому что им пришлось преодолевать настоящий бурелом. В особо затруднительных случаях двое эльфов брали Леонида подмышки, попросту волоча того по сложным участкам пути. С Леонида пот шёл уже не градом, а лился не прекращающейся рекой. Он изнемогал от усталости и перенапряжения. А этот ужасный марш-бросок, казалось, никогда не закончится.
Наконец, когда Леонид, казалось, стал отключаться, просто механически переставляя ноги, куда попадут, действуя, скорее, по инерции, чем соображая, что делает, что-то вокруг изменилось. Леониду стали слышаться вокруг какие-то сторонние голоса. Сначала он счёл это усталостью. Но вот, вокруг него заговорили разом несколько голосов. Они приближались, окружали спутников. Голосов становилось больше. Среди них были женские и даже детские голоса. Они говорили на своём языке. Но интонации были удивлённые, восторженные, но по большей мере возмущённые и гневные.
Голоса что-то спрашивали, и спутники Леонида им что-то отвечали. Леонид получил удар чем-то хлёстким, обжигающим, наподобие хлыста. Спина в кольчуге не пострадала, но зато шею и область уха сильно обожгло даже через мешок. И тут же один из поводырей Леонида громко и повелительно прикрикнул и выругал кого-то. Некоторые голоса не отставали, а начинали следовать за группой. Такой толпой они прошли ещё минут десять и остановились.
С Леонида сняли с шеи верёвку и сорвали мешок. Свет больно резанул по глазам.
