Он не догадывался пока о присутствии девушки, так как был всё ещё обескуражен падением. И первое, что незадачливая капибара Пржевальского попыталась проделать, так это взобраться обратно вверх и выбраться из впадины. Но как раз именно в этом месте края впадины обрывались вниз фактически отвесно. И животное несколько раз падало и съезжало на боку снова и снова, прежде чем поняло, что здесь ему обратно на луг не подняться.
Тогда капибара решила пересечь высохшее болото и выйти наверх с другой стороны впадины, где подъём был явно более пологим.
Она прошуршала по зарослям в каких-нибудь двух-трёх метрах от Софии и ступила лапами на илистое дно.
Больше всего девушка переживала, что если животное обернётся, то заметит её. Но капибара сосредоточилась на противоположном берегу. Она осторожно переступала лапами по илистому дну, высоко перешагивая через редкую колючую траву. Внезапно, передние лапы животного провалились в мягкий ил на треть, почти по колено. Не похоже, что это был эффект болота. Просто ил ближе к середине пересохшего озерца оставался более влажным и рыхлым. Но в результате этого проваливания, капибара внезапно панически всхрапнула и взвизгнула.
Софии сначала показалось, что животное просто испугалось от неожиданности.
Но капибара тут же взвилась, высоко подпрыгнув, силясь выскочить лапами из ила. Но, приземляясь, хрипло взвизгнула снова. И начала выпрыгивать вверх всё снова и снова, высоко при этом вскидывая ноги.
К ужасу Софии, дно под бедным животном окрасилось кровью. И тут Софи разглядела и поразилась. Та самая редкая колючая трава, когда зверь провалился, достала снизу до его брюха и вопреки всем ожиданиям проткнула то своими острыми навершиями в виде пики. Испуганная капибира от неожиданной боли бросилась напролом, каждый раз при таких высоких скачках зарываясь и проваливаясь лапами глубоко в илистое дно. И всё новые и новые пикоподобные травины впивались и ранили её снизу. Обезумев от муки, капибара споткнулась о страшные невероятно прочные стебли. Со всего маху несчастное животное рухнуло набок в траву, словно на поле, засеянное торчащими из земли заточенными арматуринами. Смертельные иглы коварной травы моментально проткнули прочную шкуру лошадеподобного грызуна во множестве мест разом. Животное закричало. Протяжно утробно и обречённо. Это был крик понимания, что всё кончено. Капибара неестественно перебирала лапами, лёжа на боку. Но эти движения были скованны и, скорее, походили на конвульсии парализованного от боли тела. Лапы огромной туши вытянулись по струнке, тело ещё несколько минут билось в предсмертной агонии. И животное затихло. Пространство вокруг было обильно залито кровью несчастной капибары.
София, осторожно высунувшись из зарослей, взглянула наверх. Там на краю впадины тесно столпились передние ряды стада капибар Пржевальского, которые молча смотрели на произошедшее. Ни одна из них не двинулась на помощь погибающей товарке. Скорее всего понимая, что ничего в данной ситуации невозможно сделать против неведомого и необъяснимого стихийного врага.
Через минуту замершие на краю животные, на которые напирали сзади их множественные сородичи, пришли в движение. И стадо неспешным галопом устремилось прочь от опасной впадины-ловушки.
София дёрнулась: рядом в зарослях кто-то вкрадчиво зашелестел. Кто-то весьма крупный. Девушка, подпрыгнула, как ужаленная, и ощетинилась глефой и мечом. Из соседнего укрытия вышла Ведьма.
У Софии дух перехватило от ужаса – всё это время членистоногая тварь была рядом. Возможно, выцеливала со спины, как напасть на Софи. А где же её вечные спутники Гензель и Гретель? Мерзкие оборотни тоже здесь прячутся? София панически закрутила головой, но ничего кроме зарослей рядом не увидела.
«Где вы?! Вылезайте, мрази! – воскликнула девушка стремительно вращаясь с выставленной вперёд глефой. Отчего болотная трава, там, где встречалась с двумя лезвиями, насаженными на рогатину, падала как подрубленная косой. София за один оборот скосила вокруг область диаметром в метра три. Лишив сразу себя спасительного укрытия. Но теперь и подобраться к девушке незаметно в этих пределах было затруднительно.
Ведьма, не особо обращая внимания на Софи, о присутствии которой, безусловно, знала с самого начала, двинулась к трупу капибары. Восемь высоких суставных ног «как у палочника» деликатно переступали между копий колючей травы, совершенно без вреда для хозяйки. Тело Ведьмы, высоко расположенное над землёй, не испытывало риска быть пораненным страшным растением.
Достигнув свежего трупа, Ведьма поспешно воткнула в него своё длинную ротовую трубку-иглу и принялась высасывать добычу. Длина трубки также позволяла твари проделывать это без необходимости нагибать башку к опасным иглам-растениям.
«Ну, конечно, -- догадалась София. – Гензель и Гретель – оборотни-эмпаты выполняют самую чёрную работу в этом трио-симбиозе. Они считывают эмоциональный фон жертвы, трансформируясь в усыпляющие её образы, и нападают, когда жертва максимально беспомощна. В любом случае, эти «актёры» находятся на острие ножа».
София вспомнила, какую бойню среди пар таких сказочных персонажей устроили две совершенно бездушные жужелицы, в итоге передравшиеся насмерть и между собой в том числе.
«Неудивительно, что Ведьма частенько может остаться без своих кормильцев. И вот в похожих случаях этакая полянка со смертельной острой травой на дне пересохшего болотца – просто подарок судьбы для неё. Я не удивлюсь, если и сама колючая трава получает дополнительную пищу для своей корневой, таким образом удобряя почву вокруг подобными жертвами. Славно, ничего не скажешь».
Тем временем, из зарослей с противоположного берега к месту происшествия потянулись ещё охочие до свежего мяса. Это были синие жуки. София их уже видела – они подбирали вместе с капибарами урожай кислых яблок в яблоневом саду около месяца назад. На этот раз жуки решили разнообразить свой рацион свежей падалью.
Около пяти жуков разом, размерами от метра до двух в длину, выползло на запах крови и мяса. Жуки, выкарабкавшись из зарослей, упёрлись в новое препятствие – колючую траву.
София с интересом следила, как будут развиваться события. Ведь, судя по всему, торчащий повсеместно на дне впадины лес из «арматурин» высотой от сорока до восьмидесяти сантиметров, с острыми пиками на концах был непреодолим для жуков, у которых лапы поднимали тела не более, чем на полуметровую высоту.
Так и было. Два жука помельче попросту упёрлись панцирями и башками в торчащие перед ними пики колючей травы и принялись буксовать, попеременно перебирая восемью лапами и взрывая целые канавы по бокам от себя. Но зато остальные жуки… Как по команде они подпрыгнули и полезли на преграду вверх. Два самых крупных жука смогли забраться на пики травы. При этом их тела лежали поверх остриёв, а лапы просто свисали вниз. Наконечники пик упирались в жуков снизу, но, очевидно, панцири членистоногих выдерживали и не протыкались. И тут жуки, отпихиваясь лапами от стеблей, заскользили в направлении к месту гибели капибары.
София присвистнула. Либо панцири жуков, действительно, были очень прочными, скользкими и гладкими снизу, либо вес жуков был слишком лёгким. Возможно и то, и то одновременно. Но тем не менее жуки безболезненно добрались до жертвы и, прямо лёжа ни иглах, как индийские факиры, и нависая над трупом, принялись, цепляя добычу лапами, подтягивать её к челюстям и пожирать.
А у последнего пятого жука как-то всё сразу не заладилось. В том месте, где жук запрыгнул на колющий ковёр, настил из игл был неравномерным. И членистоногое завалилось набок, чуть скользнув приплюснутым сверху боком между иглами и застряв в них. Он беспомощно шевелил лапами. Дёргался и пинался. В итоге, через какое-то время одна из игл проколола его панцирь и вонзилась в тело жука. Потекла зелёная жижа. Жук забился быстрее, и его панцирь был тут же проткнут ещё в двух местах. Жучила не сдавался и только равномерно молотил в воздухе конечностями.
Тут откуда-то из долины на общую пирушку спустились шакальи волчки. Их было пятеро. Эти были знакомы с колючим смертельным болотом и на рожон не полезли. Погибшая капибара была для них недосягаема. Зато они заинтересовались нашпигованным на краю болота жуком. Двое правда попробовали дободаться до двух упёртых во всех смыслах жуков, по-прежнему пытающихся проломить своими башками частокол «стальных» стеблей. Но оба шакала быстро оставили эту затею -- жуки тут же сгруппировались и полезли кусаться. К тому же прокусить панцири жуков волчкам было не под силу.
Тогда вся стая дружно уделила полное внимание застрявшему более крупному жуку, уже проколотому в трёх местых и с истекающими ранами. Волчки, чуть повозившись, содрали его за лапы с наверший пик на землю и, завалив на спину, принялись равномерно и деловито, не без труда, отрывать у него лапу за лапой.
Когда же ног у жука почти не осталось, и он больше не мог им мешать, волчки, как по команде накинулись на его раны. В местах, где панцирь был уже взломан, они, выгрызая, расширили отверстие и занялись выдёргиванием внутренностей жертвы.
София насмотрелась уже вдоволь. И хоть запасы мяса у неё самой были на исходе, она побрезговала заниматься разделыванием жука после волчков. Да и лезть, изобретая способ, как достать останки капибары с середины болота, ей не хотелось.
«Пока что я не настолько оголодала», -- решила для себя Софи.
Обойдя болото вдоль зарослей, старательно водя по ним глефой и частично подскашивая их тем самым, она добралась до того места, где уклон краёв впадины не был крутым. Там девушка выбралась из болотной ниши на луговую поверхность и огляделась.
Стадо капибар Пржевальского отодвинулось уже достаточно далеко.
«Так. У меня там есть законная честно заработанная добыча, -- вспомнила София. – Кажется, это было в той стороне…»
Но дойдя до места, София обнаружила, что хоть направление выбрала и правильное, добычи на месте уже не оказалось. Пока девушка занималась «отвлечением стада» и игрой «в прятки на болоте», кто-то более предприимчивый воспользовался случаем и безопасно прибрал чужое. София, будучи достаточно уже опытным представителем этого мира, совершенно не удивилась. Хотя, безусловно, ей было досадно.
Столько усилий, времени, рисков и переживаний. И всё зря.
От того места, где лежала туша, в сторону по траве вёлся примятый след. Кто-то тащил капибару-лошадку за собой. И осенняя трава не спешила подниматься и скрывать этот след.
Какое-то время София шла по следу. Затем след пропал. София остановилась. Вне всякого сомнения, капибару Пржевальского, до этого волочащуюся за вором, подняли вверх, взяв, очевидно, в зубы. А насчитать столь могучих известных ей зверей София могла по одному-двум пальцам. И то не была уверена в правильности своих предположений.
Пытаться гнаться за таким животным мог только безумец. И София прекратила преследование. Настроение было паршивым. Тут ещё сверху зарядил мелкий дождь. Девушка плюнула и отправилась восвояси.
Ещё час ушло у неё на то, чтобы добраться до выхода из долины. Там, где наверху, в лесу, она оставила рюкзак со снаряжением и едой.
София отвязала верёвку, на которой рюкзак был подвешен на дереве, быстро развернула лагерь и зажгла нодьи и костёр.
«Удивительно, как это теперь буднично стало происходить со мной, -- подумалось ей. – Сегодня я не смогла добыть мяса. А припасы подошли к концу. Мне опять приходится раскупоривать свой неприкосновенный консервированный запас. В нём мяса осталось дней на десять, если экономить и мало двигаться. А если я буду охотиться, то чтобы не ослабнуть, мне придётся потреблять суточно гораздо больше. Как сейчас».
София обжарила на костре отрезанный ломоть мяса. Огурцов осталось пять штук. Немного подумав, она взяла один и тоже отогрела его на огне.
Ужиная, неудачливая охотница откинулась на вырубленную в колоде спинку-опору для спины и уставилась вверх, щурясь из-за капель дождя. Зелёная листва -- обожжённые заморозками листья с подвёрнутыми краями, начала изменять цвет. Жёлтые прожилки и пятна, как случайные язвы поразили зелень в кронах и на кустах.
«Вот теперь зима наступает по-настоящему, -- решила Софи. – Хотя по-прежнему продолжается процесс таянья. Но природа почувствовала и приняла другое решение. Надо поспешить с поисками убежища на зиму».
Пасмурное небо продолжало поливать сверху унылым дождём. София не торопилась пересаживаться под защиту полога. Жар от костра и нодей стоял сильный. От мокрой одежды шёл пар.
Снег в округе почти сошёл. День клонился к концу. Темнело.
В сумерках две незримые тени появились и, утаптываясь, разлеглись в темноте неподалёку от лагеря. Оставаясь всё также неразличимыми.
«Что-то вы сегодня рано», -- ухмыльнулась София.
Надо было ложиться спать. Девушка чувствовала, что несмотря на ещё относительно раннее время, её просто валит в сон.
Она сняла и разложила под тентом мокрую верхнюю одежду. Тент собирал и отражал тепло прямо на лежанку. Поэтому окружающая всё и вся сырость под ним не чувствовалась. Напротив, под тентом было жарко.
«Наверное, надо было отодвинуть нодьи чуть подальше, -- устало подумала София. – Как бы не перегреться».
Но в этот раз, в этом сыром лесу, под дождём, очень хотелось тепла и уюта. А ещё очень хотелось спать. София, натянула на себя расстеленную шкуру и свернулась под пологом калачиком.
Посреди ночи София была разбужена громкими звуками. Кто-то рычал и явно с кем-то дрался. Девушка подскочила на лежанке. Дождь всё ещё шёл. Было жарко, но терпимо. Возможно, именно дождь компенсировал и сдерживал жар нодей, не позволяя последним уж слишком раскочегариться.
София нащупала рукой глефу и встала босыми ногами на мокрую ледяную землю, так контрастирующую с теплом под пологом тента. Растрёпанная, раскидав всклокоченную рыжую гриву волос по плечам, девушка вглядывался в ночь. Силясь проникнуть взором и чувствами туда, где совсем неподалёку разворачивалось бурное действие. Но тщетно. Прямо за границей красного отсвета нодьей стояла сплошная чернота.
София простояла с минут пять, напряжённая, с глефой наперевес, слушая и следя за звуками битвы. Вскоре, звуки стали затихать. Кто-то победил. Кого-то ели. Совсем рядом. Считая, что больше ей сегодня не заснуть, она присела на край лежанки под тент, укрываясь от дождя. И сама не заметила, как снова провалилась в сон.
Проснувшись утром, София с унынием отметила, что дождь прекращаться не собирался и не собирается. Уже было совсем светло. Благодаря дождю, нодьи израсходавались всего лишь наполовину. Позавтракав, София облачилась в просохшую одежду, взяла глефу и меч и вышла за периметр лагеря.
Из-за стаявшего везде снега обнаружить ямки-лёжки София не смогла. Но зато нашла знакомые следы лап на мокрой земле. А по центру был тело разорванной здоровенной жужелицы, наполовину съеденной. У членистоногого были оторваны шесть из десяти лап. Половина огромной башки отсутствовала. Туловище разворочено.
Очевидно, жужелица в ночи ползла на свет, тепло или на запах лагеря Софии. Но не доползла.
«Что ж. Я начинаю к этому привыкать, -- подумала София. – Интересно. А если бы эта тварь попёрла бы в гости ко мне днём. Меня бы кто-нибудь явился спасать?»
Тогда капибара решила пересечь высохшее болото и выйти наверх с другой стороны впадины, где подъём был явно более пологим.
Она прошуршала по зарослям в каких-нибудь двух-трёх метрах от Софии и ступила лапами на илистое дно.
Больше всего девушка переживала, что если животное обернётся, то заметит её. Но капибара сосредоточилась на противоположном берегу. Она осторожно переступала лапами по илистому дну, высоко перешагивая через редкую колючую траву. Внезапно, передние лапы животного провалились в мягкий ил на треть, почти по колено. Не похоже, что это был эффект болота. Просто ил ближе к середине пересохшего озерца оставался более влажным и рыхлым. Но в результате этого проваливания, капибара внезапно панически всхрапнула и взвизгнула.
Софии сначала показалось, что животное просто испугалось от неожиданности.
Но капибара тут же взвилась, высоко подпрыгнув, силясь выскочить лапами из ила. Но, приземляясь, хрипло взвизгнула снова. И начала выпрыгивать вверх всё снова и снова, высоко при этом вскидывая ноги.
К ужасу Софии, дно под бедным животном окрасилось кровью. И тут Софи разглядела и поразилась. Та самая редкая колючая трава, когда зверь провалился, достала снизу до его брюха и вопреки всем ожиданиям проткнула то своими острыми навершиями в виде пики. Испуганная капибира от неожиданной боли бросилась напролом, каждый раз при таких высоких скачках зарываясь и проваливаясь лапами глубоко в илистое дно. И всё новые и новые пикоподобные травины впивались и ранили её снизу. Обезумев от муки, капибара споткнулась о страшные невероятно прочные стебли. Со всего маху несчастное животное рухнуло набок в траву, словно на поле, засеянное торчащими из земли заточенными арматуринами. Смертельные иглы коварной травы моментально проткнули прочную шкуру лошадеподобного грызуна во множестве мест разом. Животное закричало. Протяжно утробно и обречённо. Это был крик понимания, что всё кончено. Капибара неестественно перебирала лапами, лёжа на боку. Но эти движения были скованны и, скорее, походили на конвульсии парализованного от боли тела. Лапы огромной туши вытянулись по струнке, тело ещё несколько минут билось в предсмертной агонии. И животное затихло. Пространство вокруг было обильно залито кровью несчастной капибары.
София, осторожно высунувшись из зарослей, взглянула наверх. Там на краю впадины тесно столпились передние ряды стада капибар Пржевальского, которые молча смотрели на произошедшее. Ни одна из них не двинулась на помощь погибающей товарке. Скорее всего понимая, что ничего в данной ситуации невозможно сделать против неведомого и необъяснимого стихийного врага.
Через минуту замершие на краю животные, на которые напирали сзади их множественные сородичи, пришли в движение. И стадо неспешным галопом устремилось прочь от опасной впадины-ловушки.
София дёрнулась: рядом в зарослях кто-то вкрадчиво зашелестел. Кто-то весьма крупный. Девушка, подпрыгнула, как ужаленная, и ощетинилась глефой и мечом. Из соседнего укрытия вышла Ведьма.
У Софии дух перехватило от ужаса – всё это время членистоногая тварь была рядом. Возможно, выцеливала со спины, как напасть на Софи. А где же её вечные спутники Гензель и Гретель? Мерзкие оборотни тоже здесь прячутся? София панически закрутила головой, но ничего кроме зарослей рядом не увидела.
«Где вы?! Вылезайте, мрази! – воскликнула девушка стремительно вращаясь с выставленной вперёд глефой. Отчего болотная трава, там, где встречалась с двумя лезвиями, насаженными на рогатину, падала как подрубленная косой. София за один оборот скосила вокруг область диаметром в метра три. Лишив сразу себя спасительного укрытия. Но теперь и подобраться к девушке незаметно в этих пределах было затруднительно.
Ведьма, не особо обращая внимания на Софи, о присутствии которой, безусловно, знала с самого начала, двинулась к трупу капибары. Восемь высоких суставных ног «как у палочника» деликатно переступали между копий колючей травы, совершенно без вреда для хозяйки. Тело Ведьмы, высоко расположенное над землёй, не испытывало риска быть пораненным страшным растением.
Достигнув свежего трупа, Ведьма поспешно воткнула в него своё длинную ротовую трубку-иглу и принялась высасывать добычу. Длина трубки также позволяла твари проделывать это без необходимости нагибать башку к опасным иглам-растениям.
«Ну, конечно, -- догадалась София. – Гензель и Гретель – оборотни-эмпаты выполняют самую чёрную работу в этом трио-симбиозе. Они считывают эмоциональный фон жертвы, трансформируясь в усыпляющие её образы, и нападают, когда жертва максимально беспомощна. В любом случае, эти «актёры» находятся на острие ножа».
София вспомнила, какую бойню среди пар таких сказочных персонажей устроили две совершенно бездушные жужелицы, в итоге передравшиеся насмерть и между собой в том числе.
«Неудивительно, что Ведьма частенько может остаться без своих кормильцев. И вот в похожих случаях этакая полянка со смертельной острой травой на дне пересохшего болотца – просто подарок судьбы для неё. Я не удивлюсь, если и сама колючая трава получает дополнительную пищу для своей корневой, таким образом удобряя почву вокруг подобными жертвами. Славно, ничего не скажешь».
Тем временем, из зарослей с противоположного берега к месту происшествия потянулись ещё охочие до свежего мяса. Это были синие жуки. София их уже видела – они подбирали вместе с капибарами урожай кислых яблок в яблоневом саду около месяца назад. На этот раз жуки решили разнообразить свой рацион свежей падалью.
Около пяти жуков разом, размерами от метра до двух в длину, выползло на запах крови и мяса. Жуки, выкарабкавшись из зарослей, упёрлись в новое препятствие – колючую траву.
София с интересом следила, как будут развиваться события. Ведь, судя по всему, торчащий повсеместно на дне впадины лес из «арматурин» высотой от сорока до восьмидесяти сантиметров, с острыми пиками на концах был непреодолим для жуков, у которых лапы поднимали тела не более, чем на полуметровую высоту.
Так и было. Два жука помельче попросту упёрлись панцирями и башками в торчащие перед ними пики колючей травы и принялись буксовать, попеременно перебирая восемью лапами и взрывая целые канавы по бокам от себя. Но зато остальные жуки… Как по команде они подпрыгнули и полезли на преграду вверх. Два самых крупных жука смогли забраться на пики травы. При этом их тела лежали поверх остриёв, а лапы просто свисали вниз. Наконечники пик упирались в жуков снизу, но, очевидно, панцири членистоногих выдерживали и не протыкались. И тут жуки, отпихиваясь лапами от стеблей, заскользили в направлении к месту гибели капибары.
София присвистнула. Либо панцири жуков, действительно, были очень прочными, скользкими и гладкими снизу, либо вес жуков был слишком лёгким. Возможно и то, и то одновременно. Но тем не менее жуки безболезненно добрались до жертвы и, прямо лёжа ни иглах, как индийские факиры, и нависая над трупом, принялись, цепляя добычу лапами, подтягивать её к челюстям и пожирать.
А у последнего пятого жука как-то всё сразу не заладилось. В том месте, где жук запрыгнул на колющий ковёр, настил из игл был неравномерным. И членистоногое завалилось набок, чуть скользнув приплюснутым сверху боком между иглами и застряв в них. Он беспомощно шевелил лапами. Дёргался и пинался. В итоге, через какое-то время одна из игл проколола его панцирь и вонзилась в тело жука. Потекла зелёная жижа. Жук забился быстрее, и его панцирь был тут же проткнут ещё в двух местах. Жучила не сдавался и только равномерно молотил в воздухе конечностями.
Тут откуда-то из долины на общую пирушку спустились шакальи волчки. Их было пятеро. Эти были знакомы с колючим смертельным болотом и на рожон не полезли. Погибшая капибара была для них недосягаема. Зато они заинтересовались нашпигованным на краю болота жуком. Двое правда попробовали дободаться до двух упёртых во всех смыслах жуков, по-прежнему пытающихся проломить своими башками частокол «стальных» стеблей. Но оба шакала быстро оставили эту затею -- жуки тут же сгруппировались и полезли кусаться. К тому же прокусить панцири жуков волчкам было не под силу.
Тогда вся стая дружно уделила полное внимание застрявшему более крупному жуку, уже проколотому в трёх местых и с истекающими ранами. Волчки, чуть повозившись, содрали его за лапы с наверший пик на землю и, завалив на спину, принялись равномерно и деловито, не без труда, отрывать у него лапу за лапой.
Когда же ног у жука почти не осталось, и он больше не мог им мешать, волчки, как по команде накинулись на его раны. В местах, где панцирь был уже взломан, они, выгрызая, расширили отверстие и занялись выдёргиванием внутренностей жертвы.
София насмотрелась уже вдоволь. И хоть запасы мяса у неё самой были на исходе, она побрезговала заниматься разделыванием жука после волчков. Да и лезть, изобретая способ, как достать останки капибары с середины болота, ей не хотелось.
«Пока что я не настолько оголодала», -- решила для себя Софи.
Обойдя болото вдоль зарослей, старательно водя по ним глефой и частично подскашивая их тем самым, она добралась до того места, где уклон краёв впадины не был крутым. Там девушка выбралась из болотной ниши на луговую поверхность и огляделась.
Стадо капибар Пржевальского отодвинулось уже достаточно далеко.
«Так. У меня там есть законная честно заработанная добыча, -- вспомнила София. – Кажется, это было в той стороне…»
Но дойдя до места, София обнаружила, что хоть направление выбрала и правильное, добычи на месте уже не оказалось. Пока девушка занималась «отвлечением стада» и игрой «в прятки на болоте», кто-то более предприимчивый воспользовался случаем и безопасно прибрал чужое. София, будучи достаточно уже опытным представителем этого мира, совершенно не удивилась. Хотя, безусловно, ей было досадно.
Столько усилий, времени, рисков и переживаний. И всё зря.
От того места, где лежала туша, в сторону по траве вёлся примятый след. Кто-то тащил капибару-лошадку за собой. И осенняя трава не спешила подниматься и скрывать этот след.
Какое-то время София шла по следу. Затем след пропал. София остановилась. Вне всякого сомнения, капибару Пржевальского, до этого волочащуюся за вором, подняли вверх, взяв, очевидно, в зубы. А насчитать столь могучих известных ей зверей София могла по одному-двум пальцам. И то не была уверена в правильности своих предположений.
Пытаться гнаться за таким животным мог только безумец. И София прекратила преследование. Настроение было паршивым. Тут ещё сверху зарядил мелкий дождь. Девушка плюнула и отправилась восвояси.
Ещё час ушло у неё на то, чтобы добраться до выхода из долины. Там, где наверху, в лесу, она оставила рюкзак со снаряжением и едой.
София отвязала верёвку, на которой рюкзак был подвешен на дереве, быстро развернула лагерь и зажгла нодьи и костёр.
«Удивительно, как это теперь буднично стало происходить со мной, -- подумалось ей. – Сегодня я не смогла добыть мяса. А припасы подошли к концу. Мне опять приходится раскупоривать свой неприкосновенный консервированный запас. В нём мяса осталось дней на десять, если экономить и мало двигаться. А если я буду охотиться, то чтобы не ослабнуть, мне придётся потреблять суточно гораздо больше. Как сейчас».
София обжарила на костре отрезанный ломоть мяса. Огурцов осталось пять штук. Немного подумав, она взяла один и тоже отогрела его на огне.
Ужиная, неудачливая охотница откинулась на вырубленную в колоде спинку-опору для спины и уставилась вверх, щурясь из-за капель дождя. Зелёная листва -- обожжённые заморозками листья с подвёрнутыми краями, начала изменять цвет. Жёлтые прожилки и пятна, как случайные язвы поразили зелень в кронах и на кустах.
«Вот теперь зима наступает по-настоящему, -- решила Софи. – Хотя по-прежнему продолжается процесс таянья. Но природа почувствовала и приняла другое решение. Надо поспешить с поисками убежища на зиму».
Пасмурное небо продолжало поливать сверху унылым дождём. София не торопилась пересаживаться под защиту полога. Жар от костра и нодей стоял сильный. От мокрой одежды шёл пар.
Снег в округе почти сошёл. День клонился к концу. Темнело.
В сумерках две незримые тени появились и, утаптываясь, разлеглись в темноте неподалёку от лагеря. Оставаясь всё также неразличимыми.
«Что-то вы сегодня рано», -- ухмыльнулась София.
Надо было ложиться спать. Девушка чувствовала, что несмотря на ещё относительно раннее время, её просто валит в сон.
Она сняла и разложила под тентом мокрую верхнюю одежду. Тент собирал и отражал тепло прямо на лежанку. Поэтому окружающая всё и вся сырость под ним не чувствовалась. Напротив, под тентом было жарко.
«Наверное, надо было отодвинуть нодьи чуть подальше, -- устало подумала София. – Как бы не перегреться».
Но в этот раз, в этом сыром лесу, под дождём, очень хотелось тепла и уюта. А ещё очень хотелось спать. София, натянула на себя расстеленную шкуру и свернулась под пологом калачиком.
Посреди ночи София была разбужена громкими звуками. Кто-то рычал и явно с кем-то дрался. Девушка подскочила на лежанке. Дождь всё ещё шёл. Было жарко, но терпимо. Возможно, именно дождь компенсировал и сдерживал жар нодей, не позволяя последним уж слишком раскочегариться.
София нащупала рукой глефу и встала босыми ногами на мокрую ледяную землю, так контрастирующую с теплом под пологом тента. Растрёпанная, раскидав всклокоченную рыжую гриву волос по плечам, девушка вглядывался в ночь. Силясь проникнуть взором и чувствами туда, где совсем неподалёку разворачивалось бурное действие. Но тщетно. Прямо за границей красного отсвета нодьей стояла сплошная чернота.
София простояла с минут пять, напряжённая, с глефой наперевес, слушая и следя за звуками битвы. Вскоре, звуки стали затихать. Кто-то победил. Кого-то ели. Совсем рядом. Считая, что больше ей сегодня не заснуть, она присела на край лежанки под тент, укрываясь от дождя. И сама не заметила, как снова провалилась в сон.
Проснувшись утром, София с унынием отметила, что дождь прекращаться не собирался и не собирается. Уже было совсем светло. Благодаря дождю, нодьи израсходавались всего лишь наполовину. Позавтракав, София облачилась в просохшую одежду, взяла глефу и меч и вышла за периметр лагеря.
Из-за стаявшего везде снега обнаружить ямки-лёжки София не смогла. Но зато нашла знакомые следы лап на мокрой земле. А по центру был тело разорванной здоровенной жужелицы, наполовину съеденной. У членистоногого были оторваны шесть из десяти лап. Половина огромной башки отсутствовала. Туловище разворочено.
Очевидно, жужелица в ночи ползла на свет, тепло или на запах лагеря Софии. Но не доползла.
«Что ж. Я начинаю к этому привыкать, -- подумала София. – Интересно. А если бы эта тварь попёрла бы в гости ко мне днём. Меня бы кто-нибудь явился спасать?»
