«Ну, что же ты, мать! -- тут же засуетилась Софи вокруг волчицы, совсем уже не обращая внимания на недовольство оленёнка. – Давай!.. Тебе ещё пацана растить! Я за тебя этим заниматься не собираюсь».
София попробовала почувствовать у волчицы пульс. Чёрт их знает, как у инопланетных зверей прощупывается пульс, но функционал сердца был почти такой же. Даже расположение сердечных камер оказывалось сродни сердцу земных млекопитающих. С той лишь разницей, что звери Керии все как один имели пятикамерное сердце. Но четвёртая и пятая камеры из себя представляли разделённый надвое левый желудочек земного сердца: на «левый входной желудочек» и на «левый последний желудочек».
Прошедшая по правым предсердию и желудочку ранее венозная кровь поступала через более многочисленные, чем земные, лёгочные артерии в лёгкие. Там кровь в полном соответствии с земными циклами, обогащалась кислородом и возвращалась в левое предсердие. А вот далее она поступала через первый митральный клапан в левый входной желудочек, а через второй митральный клапан в левый последний желудочек. Систолы-сокращения обоих левых желудочков были разделены во времени всего лишь долей в сотню миллисекунд. Но из левого входного желудочка кровь качалась через переднюю аорту в переднюю часть тела и преимущественно в передние внутренние органы. А из левого последнего желудочка кровь качалась через заднюю аорту в заднюю часть тела и в оставшиеся внутренние органы.
София помнила ту лекцию в Большой Долине по анатомии местных млекопитающих. Но сейчас это мало чем могло ей помочь. София прощупывала по одной все лапы волчицы, силясь почувствовать пульс хоть с какого-нибудь контура, но всё было тихо. Когда, наконец, она отчаялась, девушка натолкнулась на слабый отклик, напоминающий пульс, на животе волчицы, чуть ниже грудины. София прильнула туда: сомнений быть не могло – пульс прощупывался, но был слаб.
«Так… давай. Докажи мне, что ты в сознании», -- бормотала София, интуитивно почёсывая волчице шерсть на лбу и перед ушами.
Безумного ветеринара мало беспокоило то, насколько опасно она «играет» с этим зверем.
Но, вдруг, волчица медленно открыла глаза. Её блуждающий взгляд плавно скользнул по лицу девушки. Но долго фокусироваться зверю было трудно. Видно было, что олениха хотела шевельнуть головой, но не имела на то сил.
«Ладно, -- София не собиралась сдаваться. – Нам с тобой важно не обезвоживаться. А то твой наглый телёнок высосет тебя до дна. А тебе ещё самой нужно море жидкости, чтобы поправиться».
Девушка намочила тряпку, подобралась к волчьей морде и, раздвинув сбоку губы оленихи со стороны премоляро-молярной части челюсти, выжила в слегка приоткрытую пасть из тряпки всю воду.
Сначала волчица лежала без движения. Но через несколько секунд в пасти её произошло какое-то шевеление, и животное сглотнуло.
Ободрённая, София повторила процедуру четыре раза.
Затем, подумав, -- «а уместно ли это?», махнула рукой и растворила в воде одну из таблеток сторотина, хранимую в герметичной пачке в пенале для мелочей.
«Хуже всё равно уже некуда. Не знаю, как подействует на твой организм земной человеческий препарат. Но, полагаю, мощное противовоспалительное средство было бы не лишним, если сможет подействовать», -- вздохнула Софи, пропитывая этой водой тряпку и выжимая её в пасть раненной.
Волчица скашивала зрачки, пытаясь разглядеть девушку, но даже это ей давалось с трудом.
Бемби, несколько раз призывно толкнув мать мордой в живот, покладисто улёгся рядом с той в ногах и заскучал.
«Просто прелесть, а не ребёнок», -- похвалила мысленно его София, накрывая опять всю семейку одеялом из шкуры.
Она сходила в лес. И уже не торопясь, нарубила изрядный запас брёвен для нодей, дров для костра, заготовок для финских свечей и хвороста – себе под лежанку.
Поставив кипятиться воду, София распереживалась, что добытое мясо может испортиться без должной обработки. Ей позарез нужна была соль, запасы которой остались в Приводопадном лагере.
«Как я оставлю этих двоих? – думала она. – Они беспомощны. Ну, допустим, нодьи их защитят. А что, если потребуется моя срочная помощь в уходе за оленихой? Да и этот не в меру агрессивный отрок как бы не отчебучил чего».
В итоге, София приняла решение. Она подновила нодьи, чтобы тепловая завеса была достаточной со всех сторон. Затем привязала Бемби ремнём за заднюю лапу к лапе матери, проверив, что малыш прекрасно дотягивается до её сосков, но при этом не может запутаться в своих путах.
Прикинув время, девушка встала на снегоступы и двинулась в сторону лагеря с избой, волоча за собой корыто с рюкзаком.
Дорога до Приводопадного лагеря заняла у Софии два часа.
Лагерь и свой дом София нашла заброшенными, и погребёнными под метровыми наслоениями снега.
Поразбросав наскоро лопатой напАдавший за прошедшие сутки снег, София нырнула в избу. Там она сложила необходимый запас соли в свои сани-корыто.
Выйдя, Софи критически посмотрела на подвешенный под деревом тюк со своими пожитками. И, подумав, перевесила их гораздо выше. Чуя, что если сугробы продолжат и дальше так расти, то через какое-то время этот тюк станет доступным с земли различным лесным бродягам.
Прикинув, что в лагере она потеряла чуть больше часа, София заторопилась в обратную дорогу.
Она прошла уже половину пути. Тишина вокруг убаюкивала. Лёгкий редкий снег неспешно кружился и опускался вниз, оседая и покрывая плечи и голову путешественницы заботливым белым манто.
И тут заснеженный пейзаж вокруг ожил. Встряхнулись снежным туманом потревоженные ветви невысоких деревьев и густых кустарников. И прямо из белого вихря, разбрасывая снег, перед Софией выскочил на поляну Снежный Дракон. А следом за ним показался и второй.
От неожиданности девушка дёрнулась в испуге назад, потеряла равновесие на своих неуклюжих снегоступах и рухнула в снег, с головой погрузившись в рыхлую холодную кашу. Ледяной снег на лице и внезапный выброс адреналина на почве стресса от происшедшего, встряхнули и вывели Софию из полусонного состояния.
В панике она попыталась одновременно вскочить и выдернуть с пояса меч-клинок, но, барахтаясь в сугробах, не смогла сделать ни того, ни другого.
Рыча и чуть ли не плача от злости и беспомощности, София пыталась подняться. Наконец, сообразила, что пока не соберётся, попытавшись успокоиться, это у неё не получится. За то время, снег залепивший лицо девушке, в каждый миг ожидавшей, как на ней сомкнутся смертельные челюсти, мешал смотреть вокруг. Когда же София, разобравшись, где верх, где низ, смогла подняться из сугробов на снегоступах, то едва вновь не сверзилась с них обратно в пучину сугробов и собственного страха.
Прямо на неё, опустившись к Софии на расстояние вытянутой руки, глядела огромадная голова снежного ящера. Чудовище обнюхивало Софи, водя ноздрями вдоль её тела. Больше всего, Снежного Дракона интересовала одежда девушки. Особенно в тех местах, как догадалась путешественница, где она в последний раз оттирала с меха грибную эмульсию.
Монстр с шумом всасывал запах огромными вибрирующими отверстиями ноздрей. И столь же шумно и резко выдыхал назад воздух, обдавая Софию смрадным горячим паром.
Девушка в страхе глядела в жёлтые безразличные глаза дракона, и мыслей не было в её голове. Хвататься за меч не имело никакого смысла.
Как завороженная София глядела на шевелящиеся от колыхания ветра шерстинки на морде чудовища. А оно всё не спешило расправляться с Софи.
Наконец, монстр, обнюхав девушку с ног до головы, медленно раскрыл свою бездонную, нашпигованную высокими зубами пасть. Так, что София смогла видеть в глубине этой бездны бордовый мясистый язык, сложенный вдвое…
…И чихнул, обдав Софию мокрой, липкой слизистой мокротой…
Софи стояла, полузажмурившись, не смея шевельнуться от страха и отвращения. А Снежный Дракон, медленно отодвинул от девушки бревноподобную башку и посмотрел на своего товарища, стоящего чуть поодаль в томительном ожидании. Не спеша перебирая лапами по снегу, гигант начал поворачиваться к девушке боком. И, развернувшись, словно тяжелый бульдозер пошёл, вспарывая снежную целину своим могучим торсом.
Лапы обоих животных почти полностью были погружены в снег под большим весом. Но всё же София успела заметить, что давешний её «собеседник» явно «сверх меры сытый». По сравнению со своим коллегой он был раздут почти вдвое, очевидно, неплохо позавтракав недавно.
«Может, вот причина, почему он не разорвал меня только что», -- проскочила мимолётная мысль.
София по-прежнему не шевелилась. Она не могла поверить, что всё ещё жива.
Впервые она встретила своих стражников (или тюремщиков?) днём, лишённая прикрытия костров и нодей. Она была тщательнейше унизительно исследована и оставлена «не в удел». Но на последнее София не могла жаловаться.
Она смотрела, как два монстра, потеряв интерес к девушке, покидают поляну.
Когда те скрылись из виду, София, выждав на всякий случай с минут пять, так как всё ещё опасалась, что животные могут передумать и возвратиться, попыталась действовать вновь. София как будто очнулась от сна. Оказалось, что её всю трясёт.
От страха, холода или пережитого стресса. А, может, от всего разом.
Трясущимися руками, девушка начала оттирать себя и всю одежду снегом. Но через две минуты просто вдруг рухнула набок и зарыдала.
Софию била истерика. Девушка всё никак не могла остановиться. Внутренне она была удивлена этому странному взрыву эмоций, накрывшему её. Что было совсем не свойственно Софи. Интуитивно девушка понимала, что очень психически истощилась за последнее время. И данный выплеск – всего-навсего необходимая разрядка, которую организм давно требовал. Слишком много навалилось на Софи и накопилось в душе. Ведь всего лишь какие-нибудь десять минут назад, София уже считала, что её игры в жмурки со Смертью, наконец, завершились.
Но ровно через четверть часа София стояла на снегоступах. Серьёзная, собранная, проверяющая экипировку и готовая продолжать путь.
«Этот объевшийся Дракон… Уж, не моих ли подопечных он сожрал, пока меня не было?! – жуткая догадка испугала Софию. – Ведь не зря прошлой ночью «стражники» так возмущались, что их пленница пригласила к себе «новых друзей». Настолько, что даже осмелели и явились ко мне на глаза, больше часа изводя своим возмущённым присутствием».
Поняв это, София скорым шагом направилась в лагерь к волчице.
И уже через час была на месте.
Вокруг лагеря всё было спокойно. Присутствия Снежных Драконов не наблюдалось.
За пять часов отсутствия ничего внешне не изменилось. Волчица лежала, накрытая мехом. И только Бемби высунулся из-под шкуры наполовину. Больше его не пускал ремень, которым он был привязан за ногу к матери.
«Поняла. Тебе жарко, маленький», -- догадалась София, высвобождая волчонка.
Он был так измучен, что явно радовался приходу Софи. И даже не рычал, когда она его отвязывала.
Бемби вылез наружу. Со всех сторон горели яркие жаркие нодьи. Оленёнок щурился с удивлением на них, не понимая, что это. Он попытался подойти к одной из них. Волнующаяся София сдержанно смотрела за этим, понимая, что Бемби должен познать этот опыт сам.
Тот сделал несколько шагов к нодье, попытавшись её понюхать. Но, почувствовав нестерпимый жар и отвратительный запах гари, резко отпрянул, фыркая и тряся головой.
-- Вот, Бемби. Это твой первый урок, -- назидательно сказала София, потрепав оленёнка за шею.
Тот не отреагировал на девушку. А принялся лизать снег. Видно, инстинктивно занимался терморегуляцией своего тела. София предполагала, что волчонок, питаясь молоком матери, не очень страдает от жажды.
Девушка потрогала волчицу. И сразу же поняла, что у той жар.
Она ещё раз напоила олениху, выжимая тряпку той в пасть. При этом разведя две таблетки сторотина, сомневалась даже, не маловата ли доза на такую тушу.
Волчица жадно пила.
Она следила за Софией своими огромными глазами. Видела контакты девушки с её оленёнком. Но при этом ничего поделать не могла. Не пошевелиться, не даже зарычать.
София проверила раны. Они зарубцевались все, кроме одной. Вид последней Софии не понравился.
Подумав, девушка вскипятила воду, прокипятила свой клинок, опасаясь, как бы он не треснул от разности температур. Затем, аккуратно вскрыла лезвием напухшее покраснение на бедре волчицы.
По большим расширенным зрачкам оленихи София поняла, что та терпит боль. Но сил реагировать у волчицы по-прежнему не было.
-- Потерпи, я постараюсь закончить быстро, -- попросила она у раненной.
И, действительно, оперативно выпустила лезвием из раны сгустившийся гной, чёрным потоком хлынувший на снег. Промыв рану, София зашила её деревянной иглой и нитками из сухожилий. Закрыв волчицу шкурой, девушка ещё раз обильно напоила храбрую мать.
Та по началу пила жадно, но затем начала слабеть. И София прекратила.
-- Понимаю. Ты устала. Попробуй поспать. Ты уже опять становишься вялой. Вялка… Спи, Вялка. Сон лечит. Если ты переживёшь это, то дальше дела пойдут на поправку. Тебе ещё Бемби кормить потом.
София говорила с волчицей, зная, что та не понимает ничего. Но звук спокойного голоса девушки действовал на олениху убаюкивающе.
Удивительно, но и звук собственного голоса для Софи, после четырёхмесячного одиночества, был завораживающим.
-- Ладно, теперь хоть появилось, с кем поговорить. Хоть и безответно, -- усмехнулась София.
Она отрезала маленький кусок замёрзшего мяса капибары и кинула его Бемби. Тот не понял, что с этим делать. Но попытался с ним играть.
-- Так тоже можно, -- проворчала София.
Остаток дня девушка отмачивала и солила мясо, подготавливая его к вяленью.
Ночью, как обычно, явились Снежные Драконы.
София услышала их. Но те на удивление девушки не приблизились к нодьям, а заняли свои сторожевые места во тьме. Очевидно, животные уже знали, кто находится в лагере Софии, и приняли это, как известную информацию.
На ночь София затолкала Бемби опять под шкуру поближе к соскам матери. И кинула туда же кусочек мяса.
Умаявшись за день, девушка, завернувшись в спальник, заснула быстро.
Утром, первым делом Софи проверила пациентку.
Жар уменьшился. Вялка открыла глаза и теперь достаточно заметно дышала. Её бока вздымались и опускались.
-- Жарко, -- догадалась София, стаскивая с волчицы и Бемби шкуру.
Тот поднялся на ножки и пошёл общаться с матерью. Он вылизывал ей морду. И София заметила, что Вялка пытается отвечать ему, неловко высовывая язык из пасти.
Девушка напоила олениху, выжимая воду ей в пасть. Вялка пила, лёжа на боку, облизываясь языком, и всё также не находя в себе силы поднять морду.
-- Попробуем тебя покормить, -- решила София.
Она отрезала маленький кусочек мяса и опасно подсела к морде Вялки.
Волчица смогла напрячь лицевые мышцы и ощерилась.
-- Так дело не пойдёт, -- насторожилась София.
Она двинула кусок мяса к носу волчицы. И та зарычала.
«Была не была, -- решила девушка и приблизила кусок мяса вплотную к передним губам Вялки.
Тут же олениха, слегка приоткрыв пасть, слабыми огромными челюстями попыталась цапнуть за руку Софию.
-- Нет! – жёстко сказала девушка, прихватив Вялку за губу и тут же натягивая и насаживая собственную щёку волчицы на её же острые клыки.
Волчица заскулила от боли, инстинктивно разжимая челюсти.
София попробовала почувствовать у волчицы пульс. Чёрт их знает, как у инопланетных зверей прощупывается пульс, но функционал сердца был почти такой же. Даже расположение сердечных камер оказывалось сродни сердцу земных млекопитающих. С той лишь разницей, что звери Керии все как один имели пятикамерное сердце. Но четвёртая и пятая камеры из себя представляли разделённый надвое левый желудочек земного сердца: на «левый входной желудочек» и на «левый последний желудочек».
Прошедшая по правым предсердию и желудочку ранее венозная кровь поступала через более многочисленные, чем земные, лёгочные артерии в лёгкие. Там кровь в полном соответствии с земными циклами, обогащалась кислородом и возвращалась в левое предсердие. А вот далее она поступала через первый митральный клапан в левый входной желудочек, а через второй митральный клапан в левый последний желудочек. Систолы-сокращения обоих левых желудочков были разделены во времени всего лишь долей в сотню миллисекунд. Но из левого входного желудочка кровь качалась через переднюю аорту в переднюю часть тела и преимущественно в передние внутренние органы. А из левого последнего желудочка кровь качалась через заднюю аорту в заднюю часть тела и в оставшиеся внутренние органы.
София помнила ту лекцию в Большой Долине по анатомии местных млекопитающих. Но сейчас это мало чем могло ей помочь. София прощупывала по одной все лапы волчицы, силясь почувствовать пульс хоть с какого-нибудь контура, но всё было тихо. Когда, наконец, она отчаялась, девушка натолкнулась на слабый отклик, напоминающий пульс, на животе волчицы, чуть ниже грудины. София прильнула туда: сомнений быть не могло – пульс прощупывался, но был слаб.
«Так… давай. Докажи мне, что ты в сознании», -- бормотала София, интуитивно почёсывая волчице шерсть на лбу и перед ушами.
Безумного ветеринара мало беспокоило то, насколько опасно она «играет» с этим зверем.
Но, вдруг, волчица медленно открыла глаза. Её блуждающий взгляд плавно скользнул по лицу девушки. Но долго фокусироваться зверю было трудно. Видно было, что олениха хотела шевельнуть головой, но не имела на то сил.
«Ладно, -- София не собиралась сдаваться. – Нам с тобой важно не обезвоживаться. А то твой наглый телёнок высосет тебя до дна. А тебе ещё самой нужно море жидкости, чтобы поправиться».
Девушка намочила тряпку, подобралась к волчьей морде и, раздвинув сбоку губы оленихи со стороны премоляро-молярной части челюсти, выжила в слегка приоткрытую пасть из тряпки всю воду.
Сначала волчица лежала без движения. Но через несколько секунд в пасти её произошло какое-то шевеление, и животное сглотнуло.
Ободрённая, София повторила процедуру четыре раза.
Затем, подумав, -- «а уместно ли это?», махнула рукой и растворила в воде одну из таблеток сторотина, хранимую в герметичной пачке в пенале для мелочей.
«Хуже всё равно уже некуда. Не знаю, как подействует на твой организм земной человеческий препарат. Но, полагаю, мощное противовоспалительное средство было бы не лишним, если сможет подействовать», -- вздохнула Софи, пропитывая этой водой тряпку и выжимая её в пасть раненной.
Волчица скашивала зрачки, пытаясь разглядеть девушку, но даже это ей давалось с трудом.
Бемби, несколько раз призывно толкнув мать мордой в живот, покладисто улёгся рядом с той в ногах и заскучал.
«Просто прелесть, а не ребёнок», -- похвалила мысленно его София, накрывая опять всю семейку одеялом из шкуры.
Она сходила в лес. И уже не торопясь, нарубила изрядный запас брёвен для нодей, дров для костра, заготовок для финских свечей и хвороста – себе под лежанку.
Поставив кипятиться воду, София распереживалась, что добытое мясо может испортиться без должной обработки. Ей позарез нужна была соль, запасы которой остались в Приводопадном лагере.
«Как я оставлю этих двоих? – думала она. – Они беспомощны. Ну, допустим, нодьи их защитят. А что, если потребуется моя срочная помощь в уходе за оленихой? Да и этот не в меру агрессивный отрок как бы не отчебучил чего».
В итоге, София приняла решение. Она подновила нодьи, чтобы тепловая завеса была достаточной со всех сторон. Затем привязала Бемби ремнём за заднюю лапу к лапе матери, проверив, что малыш прекрасно дотягивается до её сосков, но при этом не может запутаться в своих путах.
Прикинув время, девушка встала на снегоступы и двинулась в сторону лагеря с избой, волоча за собой корыто с рюкзаком.
Дорога до Приводопадного лагеря заняла у Софии два часа.
Лагерь и свой дом София нашла заброшенными, и погребёнными под метровыми наслоениями снега.
Поразбросав наскоро лопатой напАдавший за прошедшие сутки снег, София нырнула в избу. Там она сложила необходимый запас соли в свои сани-корыто.
Выйдя, Софи критически посмотрела на подвешенный под деревом тюк со своими пожитками. И, подумав, перевесила их гораздо выше. Чуя, что если сугробы продолжат и дальше так расти, то через какое-то время этот тюк станет доступным с земли различным лесным бродягам.
Прикинув, что в лагере она потеряла чуть больше часа, София заторопилась в обратную дорогу.
Она прошла уже половину пути. Тишина вокруг убаюкивала. Лёгкий редкий снег неспешно кружился и опускался вниз, оседая и покрывая плечи и голову путешественницы заботливым белым манто.
И тут заснеженный пейзаж вокруг ожил. Встряхнулись снежным туманом потревоженные ветви невысоких деревьев и густых кустарников. И прямо из белого вихря, разбрасывая снег, перед Софией выскочил на поляну Снежный Дракон. А следом за ним показался и второй.
От неожиданности девушка дёрнулась в испуге назад, потеряла равновесие на своих неуклюжих снегоступах и рухнула в снег, с головой погрузившись в рыхлую холодную кашу. Ледяной снег на лице и внезапный выброс адреналина на почве стресса от происшедшего, встряхнули и вывели Софию из полусонного состояния.
В панике она попыталась одновременно вскочить и выдернуть с пояса меч-клинок, но, барахтаясь в сугробах, не смогла сделать ни того, ни другого.
Рыча и чуть ли не плача от злости и беспомощности, София пыталась подняться. Наконец, сообразила, что пока не соберётся, попытавшись успокоиться, это у неё не получится. За то время, снег залепивший лицо девушке, в каждый миг ожидавшей, как на ней сомкнутся смертельные челюсти, мешал смотреть вокруг. Когда же София, разобравшись, где верх, где низ, смогла подняться из сугробов на снегоступах, то едва вновь не сверзилась с них обратно в пучину сугробов и собственного страха.
Прямо на неё, опустившись к Софии на расстояние вытянутой руки, глядела огромадная голова снежного ящера. Чудовище обнюхивало Софи, водя ноздрями вдоль её тела. Больше всего, Снежного Дракона интересовала одежда девушки. Особенно в тех местах, как догадалась путешественница, где она в последний раз оттирала с меха грибную эмульсию.
Монстр с шумом всасывал запах огромными вибрирующими отверстиями ноздрей. И столь же шумно и резко выдыхал назад воздух, обдавая Софию смрадным горячим паром.
Девушка в страхе глядела в жёлтые безразличные глаза дракона, и мыслей не было в её голове. Хвататься за меч не имело никакого смысла.
Как завороженная София глядела на шевелящиеся от колыхания ветра шерстинки на морде чудовища. А оно всё не спешило расправляться с Софи.
Наконец, монстр, обнюхав девушку с ног до головы, медленно раскрыл свою бездонную, нашпигованную высокими зубами пасть. Так, что София смогла видеть в глубине этой бездны бордовый мясистый язык, сложенный вдвое…
…И чихнул, обдав Софию мокрой, липкой слизистой мокротой…
Софи стояла, полузажмурившись, не смея шевельнуться от страха и отвращения. А Снежный Дракон, медленно отодвинул от девушки бревноподобную башку и посмотрел на своего товарища, стоящего чуть поодаль в томительном ожидании. Не спеша перебирая лапами по снегу, гигант начал поворачиваться к девушке боком. И, развернувшись, словно тяжелый бульдозер пошёл, вспарывая снежную целину своим могучим торсом.
Лапы обоих животных почти полностью были погружены в снег под большим весом. Но всё же София успела заметить, что давешний её «собеседник» явно «сверх меры сытый». По сравнению со своим коллегой он был раздут почти вдвое, очевидно, неплохо позавтракав недавно.
«Может, вот причина, почему он не разорвал меня только что», -- проскочила мимолётная мысль.
София по-прежнему не шевелилась. Она не могла поверить, что всё ещё жива.
Впервые она встретила своих стражников (или тюремщиков?) днём, лишённая прикрытия костров и нодей. Она была тщательнейше унизительно исследована и оставлена «не в удел». Но на последнее София не могла жаловаться.
Она смотрела, как два монстра, потеряв интерес к девушке, покидают поляну.
Когда те скрылись из виду, София, выждав на всякий случай с минут пять, так как всё ещё опасалась, что животные могут передумать и возвратиться, попыталась действовать вновь. София как будто очнулась от сна. Оказалось, что её всю трясёт.
От страха, холода или пережитого стресса. А, может, от всего разом.
Трясущимися руками, девушка начала оттирать себя и всю одежду снегом. Но через две минуты просто вдруг рухнула набок и зарыдала.
Софию била истерика. Девушка всё никак не могла остановиться. Внутренне она была удивлена этому странному взрыву эмоций, накрывшему её. Что было совсем не свойственно Софи. Интуитивно девушка понимала, что очень психически истощилась за последнее время. И данный выплеск – всего-навсего необходимая разрядка, которую организм давно требовал. Слишком много навалилось на Софи и накопилось в душе. Ведь всего лишь какие-нибудь десять минут назад, София уже считала, что её игры в жмурки со Смертью, наконец, завершились.
Но ровно через четверть часа София стояла на снегоступах. Серьёзная, собранная, проверяющая экипировку и готовая продолжать путь.
«Этот объевшийся Дракон… Уж, не моих ли подопечных он сожрал, пока меня не было?! – жуткая догадка испугала Софию. – Ведь не зря прошлой ночью «стражники» так возмущались, что их пленница пригласила к себе «новых друзей». Настолько, что даже осмелели и явились ко мне на глаза, больше часа изводя своим возмущённым присутствием».
Поняв это, София скорым шагом направилась в лагерь к волчице.
И уже через час была на месте.
Вокруг лагеря всё было спокойно. Присутствия Снежных Драконов не наблюдалось.
За пять часов отсутствия ничего внешне не изменилось. Волчица лежала, накрытая мехом. И только Бемби высунулся из-под шкуры наполовину. Больше его не пускал ремень, которым он был привязан за ногу к матери.
«Поняла. Тебе жарко, маленький», -- догадалась София, высвобождая волчонка.
Он был так измучен, что явно радовался приходу Софи. И даже не рычал, когда она его отвязывала.
Бемби вылез наружу. Со всех сторон горели яркие жаркие нодьи. Оленёнок щурился с удивлением на них, не понимая, что это. Он попытался подойти к одной из них. Волнующаяся София сдержанно смотрела за этим, понимая, что Бемби должен познать этот опыт сам.
Тот сделал несколько шагов к нодье, попытавшись её понюхать. Но, почувствовав нестерпимый жар и отвратительный запах гари, резко отпрянул, фыркая и тряся головой.
-- Вот, Бемби. Это твой первый урок, -- назидательно сказала София, потрепав оленёнка за шею.
Тот не отреагировал на девушку. А принялся лизать снег. Видно, инстинктивно занимался терморегуляцией своего тела. София предполагала, что волчонок, питаясь молоком матери, не очень страдает от жажды.
Девушка потрогала волчицу. И сразу же поняла, что у той жар.
Она ещё раз напоила олениху, выжимая тряпку той в пасть. При этом разведя две таблетки сторотина, сомневалась даже, не маловата ли доза на такую тушу.
Волчица жадно пила.
Она следила за Софией своими огромными глазами. Видела контакты девушки с её оленёнком. Но при этом ничего поделать не могла. Не пошевелиться, не даже зарычать.
София проверила раны. Они зарубцевались все, кроме одной. Вид последней Софии не понравился.
Подумав, девушка вскипятила воду, прокипятила свой клинок, опасаясь, как бы он не треснул от разности температур. Затем, аккуратно вскрыла лезвием напухшее покраснение на бедре волчицы.
По большим расширенным зрачкам оленихи София поняла, что та терпит боль. Но сил реагировать у волчицы по-прежнему не было.
-- Потерпи, я постараюсь закончить быстро, -- попросила она у раненной.
И, действительно, оперативно выпустила лезвием из раны сгустившийся гной, чёрным потоком хлынувший на снег. Промыв рану, София зашила её деревянной иглой и нитками из сухожилий. Закрыв волчицу шкурой, девушка ещё раз обильно напоила храбрую мать.
Та по началу пила жадно, но затем начала слабеть. И София прекратила.
-- Понимаю. Ты устала. Попробуй поспать. Ты уже опять становишься вялой. Вялка… Спи, Вялка. Сон лечит. Если ты переживёшь это, то дальше дела пойдут на поправку. Тебе ещё Бемби кормить потом.
София говорила с волчицей, зная, что та не понимает ничего. Но звук спокойного голоса девушки действовал на олениху убаюкивающе.
Удивительно, но и звук собственного голоса для Софи, после четырёхмесячного одиночества, был завораживающим.
-- Ладно, теперь хоть появилось, с кем поговорить. Хоть и безответно, -- усмехнулась София.
Она отрезала маленький кусок замёрзшего мяса капибары и кинула его Бемби. Тот не понял, что с этим делать. Но попытался с ним играть.
-- Так тоже можно, -- проворчала София.
Остаток дня девушка отмачивала и солила мясо, подготавливая его к вяленью.
Ночью, как обычно, явились Снежные Драконы.
София услышала их. Но те на удивление девушки не приблизились к нодьям, а заняли свои сторожевые места во тьме. Очевидно, животные уже знали, кто находится в лагере Софии, и приняли это, как известную информацию.
На ночь София затолкала Бемби опять под шкуру поближе к соскам матери. И кинула туда же кусочек мяса.
Умаявшись за день, девушка, завернувшись в спальник, заснула быстро.
Утром, первым делом Софи проверила пациентку.
Жар уменьшился. Вялка открыла глаза и теперь достаточно заметно дышала. Её бока вздымались и опускались.
-- Жарко, -- догадалась София, стаскивая с волчицы и Бемби шкуру.
Тот поднялся на ножки и пошёл общаться с матерью. Он вылизывал ей морду. И София заметила, что Вялка пытается отвечать ему, неловко высовывая язык из пасти.
Девушка напоила олениху, выжимая воду ей в пасть. Вялка пила, лёжа на боку, облизываясь языком, и всё также не находя в себе силы поднять морду.
-- Попробуем тебя покормить, -- решила София.
Она отрезала маленький кусочек мяса и опасно подсела к морде Вялки.
Волчица смогла напрячь лицевые мышцы и ощерилась.
-- Так дело не пойдёт, -- насторожилась София.
Она двинула кусок мяса к носу волчицы. И та зарычала.
«Была не была, -- решила девушка и приблизила кусок мяса вплотную к передним губам Вялки.
Тут же олениха, слегка приоткрыв пасть, слабыми огромными челюстями попыталась цапнуть за руку Софию.
-- Нет! – жёстко сказала девушка, прихватив Вялку за губу и тут же натягивая и насаживая собственную щёку волчицы на её же острые клыки.
Волчица заскулила от боли, инстинктивно разжимая челюсти.
