--Вот так, -- одобрительно ответила София и попробовала повторить кормление мясом.
Вялка зарычала повторно и снова слабыми, неловкими движениями попыталась укусить Софию.
И вновь София, строго сказав: «Нет! Нельзя!» -- ловко натянула губу на торчащие сдвоенные клыки хищницы.
Опять раздался скулёж. Вялка разжала сведённые челюсти, и была отпущена.
Так повторялось раз пять.
На шестой раз, как только девушка сказала: «Нет! Нельзя», -- волчица рефлекторно разжала челюсти, не дожидаясь, пока ей причинят боль.
-- Ну что ж. Так-то лучше, -- обрадовалась София, подсовывая в награду кусок мяса. – На, возьми.
Вялка боялась брать мясо, ожидая, что далее последует боль от собственной закушенной губы. Но София осторожно впихнула еду волчице в пасть, добавив: «Возьми!».
Вялка подержала судорожно мясо в зубах, не смея начать его есть. Но через какое-то время голод взял своё, и она несмело, но попыталась прожевать пищу, насколько позволяла слабость.
София повторила раз пять процесс кормления волчицы, пользуясь тем, что та слаба.
За время этого кормления Вялка усвоила урок. Она поняла, что когда к пасти приближается рука, попытка укусить за неё обязательно выливается в болевой эффект на собственной же губе. А когда человеческая рука попадает в пасть к волчице, попытка сжать вялые челюсти приводит к тому же. Дошло до того, что Вялка сама выпихивала опасную руку из собственной пасти языком.
Всё это сопровождалось командами «Нет!» и «Нельзя!».
Когда же в рот клали кусок мяса и говорили: «Возьми!», мясо можно было спокойно и безнаказанно есть.
София отдавала себе отчёт, что она занимается и изматывает больную олениху. Но также понимала, что будь волчица в полных силах и здорова, то она сразу бы попыталась убить девушку. Чего София, конечно, не могла позволить.
Выходило, что жизнь волчицы напрямую зависела от её понимания и умения уживаться рядом с Софией на правилах девушки.
И «ковать железо» Софии необходимо было срочно, пока ещё не стало «совсем горячо». Пока вялая и слабая волчица подвержена дрессировке и влиянию.
Вместе с тем, София заметила, что мясо, которое она с вечера кинула под шкуру для Бемби, исчезло. Не иначе, как щенок смог его каким-то образом съесть.
«Ну что ж. Отучение от вымени лучше начинать заранее и постепенно», -- решила девушка.
Как только София захотела покинуть лагерь, её ждал новый сюрприз.
Оказалось, оба Снежных Дракона были тут же.
Девушка с удивлением уставилась на свою «Ночную Стражу», против своего таинственного обыкновения оставшуюся на днёвку.
Софи напряжённо всматривалась в лес поверх нодей, взволнованная и недоумевающая.
У Драконов, похоже, было не всё в порядке.
Обожравшийся вчера дракон сидел на снегу странно сгруппированным.
Его напарник ходил из стороны в сторону тяжёлой нервной поступью, явно переживая за товарища.
«Уж не ранен ли он», -- подумала София, с неожиданным для себя беспокойством за ящеров.
Пока монстры были там, она не смела покинуть периметр нодей, не собираясь более испытывать судьбу. И поэтому только следила за происходящим.
Но уже через полчаса София, не веря своим глазам, поняла в чём дело.
«Объевшийся» Дракон встал в позу и как-то неестественно вытянулся. И тут же из него, прямо на снег, вывалился сзади огромадный склизкий кулёк, весь покрытый толстым слоем слизи.
Кулёк шевелился. И уже через минуту, оказавшись на холодном снегу, он сам собой разорвался, и из него выбрались три точных копии Снежных Драконов, только уменьшенные раз в двадцать.
Малыши были покрыты склизкой шёрсткой. Они дрожали на морозе. А оба родителя осторожно и нежно вылизывали потомство от остатков слизи.
«Вот тебе на…, -- только и смогла пробормотать София. – Оказывается, моя «Ночная стража» -- двуполая пара! Да ещё вынашивающая потомство зимой!»
«Интересно, а я-то им тогда зачем понадобилась?» – подумала девушка.
Примерно через час счастливая семья новоявленных родителей начала не спеша двигаться в сторону леса, прочь от лагеря Софии.
Новорождённые буквально на глазах Софи обрели способность держаться на ногах и даже следовать за матерью.
Снег выдерживал их тела, и малыши не проваливались. Возможно, из-за малого веса и широко распушённых пальцами в стороны пятипалых лап.
До этого удивлённая София наблюдала получасовой процесс кормления маленьких Драконов. Мать лежала на боку, а троица малышей прильнула к её животу и по виду аппетитно чавкала.
«Вот тебе и на..., – повторила София. – Выходит, они тоже млекопитающие… То есть настоящие звери.
Когда же Снежные Драконы все впятером скрылись глубоко в лесу, София осмелилась покинуть защиту нодей. Она осторожно пробралась к месту рождения будущих хозяев этого леса. И ошарашенно обнаружила огромные массы белой слизкой субстанции со знакомым запахом. Нагнувшись, погрузив в неё пальцы и принюхавшись, София вскрикнула и обомлела. То была уже известная ей «таинственная грибница».
«Это что же получается, -- София мрачно сидела на колоде в своём лагере и мастерила новую глефу из прочной, упругой рогатины, двух спасённых лезвий жука-древоруба и ремней. – Это значит, что никакой грибницы никогда не было! Всё это время эти белые пятна были выделениями беременной самки Снежного Дракона! Неудивительно, что вся живность в округе шарахалась от меня, как от чумной, намазанной этой субстанцией! Я пахла как новорождённая Драконница всё то время! А если есть новорождённый дракончик, то, значит, совсем рядом прячется его свирепая и любящая мамаша. Все существа этого мира от зверей до членистоногих на уровне инстинктов и рефлексов сторонились этого запаха!.. Постой. Тогда получается, моя «Ночная Стража», это были будущие родители, которые, чуя мой запах, недоумевали, почему их внезапно невесть когда успевшая родиться новорождённая дочь ведёт себя так безответственно и неправильно! Они каждую ночь приходили меня охранять, повинуясь материнским и отцовским инстинктам. А уходили под утро, возможно, потому что в это время настоящие зародыши -- будущие новорождённые с наступлением нового дня что-то на уровне сигналов диктовали будущей матери. Тоже на уровне рефлексов. Насчёт этого можно только гадать. И теперь я понимаю, почему Драконы впервые решили приблизиться ко мне вплотную. До этого я пахла остаточно. Снежные Драконы привыкли к слабому «новорождённому запаху» – запаху грибницы, исходящему от меня. А тут я перемазалась свежими выделениями самки на дне ямы. Той же ночью самка, находящаяся на сносях, явилась ко мне к самой нодье, чтобы посмотреть на меня, как говорится, воочию. Глаза в глаза. А второй раз они ко мне заявились вдвоём, да потому что я в свой заповедный круг пустила волков – прямую угрозу мне же с позиции моих заботливых «как бы родителей». Они просто переживали за меня. И не ушли, пока не успокоились, что мне, вроде бы, внутри круга с волками ничего не грозит. Что ж. Теперь у меня родились «братики или сестрички» - кто их там разберёт?»
Она ещё немного повозилась с рогатиной, усердно затягивая покрепче ремнями клинки и усмехнулась.
«Это же надо было так свезти! – воскликнула София, рассмеявшись. -- В первый же день моей одинокой Одиссеи мне посчастливилось бухнуться лицом в эту самую «грибницу», так удачно до этого оставленных выделений беременной самки Снежного Дракона. И так же удачно ухватиться за это вонючее, «подумать только!» -- «косметическое средство!», которое предрешило мою дальнейшую судьбу в этом мире».
София критически осмотрела новую глефу-посох и осталась довольной. Глефа вышла прочнее предыдущей.
Поужинав, накормив и напоив Вялку с Бемби, София загнала последнего под одеяло к матери.
Сама же девушка, закутавшись в спальник, ещё долго смеялась и хмыкала, вспоминая и переосмысливая всё, что с ней приключилось за последнее время. Пока Софию не сморил сон.
Этой ночью Снежные Драконы впервые не явились на ночное патрулирование лагеря.
* * *
Волчица поправлялась медленно.
София сначала удивлялась – почему, но позже, обследуя тело зверя, обнаружила ещё ряд серьёзных повреждений, включая сломанные рёбра. Одна из лап была вывихнута. Девушка определила это по распухшему суставу.
Перелом рёбер не нёс в себе опасности повреждения внутренних органов. София определила его прощупыванием, по отёчности и тяжести дыхания зверя.
Локтевой вывих левой передней лапы девушка распознала на третий день.
София никогда не занималась вправлением вывихов даже у людей. Процедуру представляла весьма приблизительно.
Но при этом наглядность правильной работы сустава изучила на примере Бемби, который к тому времени совсем перестал бояться девушки. И в силу своего малого возраста быстро привязался к ней.
Выбрав момент, когда Вялка провалилась в свой очередной тяжёлый полубессознательный сон, София начала действовать. Определив направление смещения сустава, Софи обернула лапу оленихи чуть выше запястья куском шкуры. Поверх той намотала и закрепила две короткие жёсткие ременные петли для удобства захвата. Понимая, что с момента получения вывиха прошло много времени, девушка очень волновалась. Но выбора у неё не было. Упершись ногами в волчицу в районе левого плеча, девушка что есть силы дёрнула на себя лапу за петли, силясь максимально вытянуть ту из сустава. И тут же вслед за этим провела скрутку конечности смещением.
Вялка взвизгнула во сне, даже не просыпасясь.
На удивление Софии всё получилось с первого раза. Хотя из-за отёчности сустава девушка не сразу в это поверила.
Она закрепила лапу волчицы в лубки и перевязала ремнями, чтобы обеспечить неподвижность.
Грудную клетку подопечной Софи стянула ремнями, проложив под ними шкурой.
Девушка переживала больше за вторую сторону зверя, на которой волчица лежала. Для того, чтобы осмотреть раненную с той стороны, волчицу необходимо было перекатить на другой бок. Задача непосильная в одиночку для человека.
София подумывала сначала использовать рычаги для этого. Но отказалась от идеи, потому что боялась навредить уже обнаруженным увечьям волчицы.
«Будем надеяться, что, падая в снег, Вялка уже группировалась, стараясь сохранить и не упасть на пострадавшие части тела, -- подумала девушка. – И то, что я обнаружила сверху – является единственными серьёзными увечьями, не считая мелких ушибов и ран. Ещё я опасаюсь, чтобы она не отлежала себе чего. Хорошо хотя бы, что лежит на мягком снегу».
Ещё через день волчица пришла в себя уже настолько, что даже попыталась сделать попытку встать. Но эта попытка, очевидно, отдалась сильной болью, и олениха с почти человеческим стоном опустилась обратно набок.
«Ты, давай, лежи, -- подошла София к Вялке, с осторожностью присаживаясь на корточки рядом с мордой зверя. – Тебе ещё рано вставать. Восстанавливайся».
Волчица насторожённо следила за девушкой, нервно поводя ушами и вслушиваясь в спокойный голос. Но агрессии пока не проявляла.
София вытянула руку и, избегая близкого контакта с пастью хищницы, осторожно погладила голову зверя ближе к ушам.
Вялка вначале напряглась. Но сдержалась и не зарычала. По мере того, пока девушка говорила с ней, рассказывая про события последних дней, хищница вслушивалась в монотонный певучий голос и постепенно успокаивалась под равномерными поглаживаниями шерсти на голове.
Вероятно, последствия дрессуры и вынужденного контакта с Софией, пока Вялка была слаба и не в полном сознании, наложили отпечаток привыкания. Во всяком случае волчица не опасалась девушки. Не за себя, не за щенка.
Подкрепив таким образом контакт, София нарезала мясо чуть более крупными кусками и провела кормление волчицы с рук. В процессе которого олениха также вела себя замечательно, слушая команды и принимая доминирующую линию девушки даже с куском мяса перед самой своей мордой.
Надежды Софии, что обучение, пока Вялка была немощной, прошло плодотворно, оправдались.
Затем Софи подозвала Бемби, выдав немного мяса и тому. Оленёнок уже без всяких зазрений брал с рук и ел, явно распробовав эту пищу.
Все прошедшие дни он продолжал кормиться молоком матери, которое, надо отдать Вялке должное, продолжало исправно вырабатываться.
Мать с одобрением смотрела на своего щенка, подкармливаемого Софией. И это было основным фактором в укреплении доверительных отношений волчицы с девушкой.
София по-прежнему поила волчицу, выжимая той воду в пасть из тряпки. На первых порах девушка продолжала добавлять туда сторотин. Но спустя пять дней посчитала, что этого уже не требуется.
На пятый день Вялка уже приподнимала шею и часть тела, чтобы осмотреться или найти взглядом Софию или сына. Олениха так же пыталась лизать снег вокруг себя. Но всё это пока что доставляло ей сильную боль и дискомфорт.
София благодаря заботе о Вялке и оленёнке как будто воспрянула духом. Впервые за долгое время у девушки рядом появился кто-то, о ком надо было заботиться, и кто в ответ относился к ней, если пока и не с благодарностью, то хотя бы по-компанейски.
Девушка поняла, что ей этого не хватало в мире одиночества и постоянной напряжённой битвы за свою жизнь.
В процессе ухода за Вялкой и её отпрыском, София почти не покидала лагерь. Разве что ходила за дровами и брёвнами, обновляя нодьи и костёр. За ней, как привязанный почти всегда увязывался Бемби. Которому было скучно в лагере. Оленёнок приноровился проходить за Софией мимо жарких нодей. В лесу он носился вокруг девушки. Рыча, уворачивался и пытался ловить пастью снежки, что кидала ему София. Пробовал вцепляться молочными зубами на пока ещё слабых челюстях и перетягивать с девушкой палку.
Волчонок усваивал всё очень быстро. Точно так же, как и с Вялкой, «через собственную прикусываемую губу» оленёнок сразу усвоил, что запрещено проявлять агрессию или кусачие рефлексы к Софии. Вместо этого, он очень быстро постигал голосовое общение с девушкой. Легко разучивая отдельные слова, команды или просто распознавая интонации голоса.
Пример контакта с оленёнком подстёгивал и волчицу к большему доверию Софье. От которой теперь Вялка полностью зависела. Олениха не только с благосклонностью принимала ласки от девушки, но даже начала получать от них удовольствие.
София отмечала, что теперь её появление, раненная встречает совсем по-собачьи: приветливым вилянием хвоста.
На пятый день София сняла с Вялки стягивающую грудь повязку, опасаясь, что длительные препятствия глубокому дыханию могут вызвать лёгочные проблемы у зверя.
За время недельного нахождения в лагере с волками София доделала новую глефу, смастерила лыжи-полозья под гигантский котёл-панцирь, настрогала несколько игрушек для Бемби. Из шипастого панциря жука-броненосца Софи со всеми предосторожностями, с риском пораниться, умудрилась сделать широкий щит, надевающийся ремнями на руку. Девушка рассудила, что почти у всех животных в этом мире есть защитный покров, оберегающий их хоть как-то от хищных когтей, зубов и мандибул. И ей отставать от остальных не следует. Тем более, что случаи схваток врукопашную стали не так уж и редки. Щит получился на славу. Девушка произвела с ним ряд тренировок, вооружённая то мечом, то глефой, проводя атаки, выпады и уходы в глухую защиту. И осталась довольной. При желании щит быстро закидывался за спину, почти полностью прикрывая Софию сзади.
Вялка зарычала повторно и снова слабыми, неловкими движениями попыталась укусить Софию.
И вновь София, строго сказав: «Нет! Нельзя!» -- ловко натянула губу на торчащие сдвоенные клыки хищницы.
Опять раздался скулёж. Вялка разжала сведённые челюсти, и была отпущена.
Так повторялось раз пять.
На шестой раз, как только девушка сказала: «Нет! Нельзя», -- волчица рефлекторно разжала челюсти, не дожидаясь, пока ей причинят боль.
-- Ну что ж. Так-то лучше, -- обрадовалась София, подсовывая в награду кусок мяса. – На, возьми.
Вялка боялась брать мясо, ожидая, что далее последует боль от собственной закушенной губы. Но София осторожно впихнула еду волчице в пасть, добавив: «Возьми!».
Вялка подержала судорожно мясо в зубах, не смея начать его есть. Но через какое-то время голод взял своё, и она несмело, но попыталась прожевать пищу, насколько позволяла слабость.
София повторила раз пять процесс кормления волчицы, пользуясь тем, что та слаба.
За время этого кормления Вялка усвоила урок. Она поняла, что когда к пасти приближается рука, попытка укусить за неё обязательно выливается в болевой эффект на собственной же губе. А когда человеческая рука попадает в пасть к волчице, попытка сжать вялые челюсти приводит к тому же. Дошло до того, что Вялка сама выпихивала опасную руку из собственной пасти языком.
Всё это сопровождалось командами «Нет!» и «Нельзя!».
Когда же в рот клали кусок мяса и говорили: «Возьми!», мясо можно было спокойно и безнаказанно есть.
София отдавала себе отчёт, что она занимается и изматывает больную олениху. Но также понимала, что будь волчица в полных силах и здорова, то она сразу бы попыталась убить девушку. Чего София, конечно, не могла позволить.
Выходило, что жизнь волчицы напрямую зависела от её понимания и умения уживаться рядом с Софией на правилах девушки.
И «ковать железо» Софии необходимо было срочно, пока ещё не стало «совсем горячо». Пока вялая и слабая волчица подвержена дрессировке и влиянию.
Вместе с тем, София заметила, что мясо, которое она с вечера кинула под шкуру для Бемби, исчезло. Не иначе, как щенок смог его каким-то образом съесть.
«Ну что ж. Отучение от вымени лучше начинать заранее и постепенно», -- решила девушка.
Как только София захотела покинуть лагерь, её ждал новый сюрприз.
Оказалось, оба Снежных Дракона были тут же.
Девушка с удивлением уставилась на свою «Ночную Стражу», против своего таинственного обыкновения оставшуюся на днёвку.
Софи напряжённо всматривалась в лес поверх нодей, взволнованная и недоумевающая.
У Драконов, похоже, было не всё в порядке.
Обожравшийся вчера дракон сидел на снегу странно сгруппированным.
Его напарник ходил из стороны в сторону тяжёлой нервной поступью, явно переживая за товарища.
«Уж не ранен ли он», -- подумала София, с неожиданным для себя беспокойством за ящеров.
Пока монстры были там, она не смела покинуть периметр нодей, не собираясь более испытывать судьбу. И поэтому только следила за происходящим.
Но уже через полчаса София, не веря своим глазам, поняла в чём дело.
«Объевшийся» Дракон встал в позу и как-то неестественно вытянулся. И тут же из него, прямо на снег, вывалился сзади огромадный склизкий кулёк, весь покрытый толстым слоем слизи.
Кулёк шевелился. И уже через минуту, оказавшись на холодном снегу, он сам собой разорвался, и из него выбрались три точных копии Снежных Драконов, только уменьшенные раз в двадцать.
Малыши были покрыты склизкой шёрсткой. Они дрожали на морозе. А оба родителя осторожно и нежно вылизывали потомство от остатков слизи.
«Вот тебе на…, -- только и смогла пробормотать София. – Оказывается, моя «Ночная стража» -- двуполая пара! Да ещё вынашивающая потомство зимой!»
«Интересно, а я-то им тогда зачем понадобилась?» – подумала девушка.
Примерно через час счастливая семья новоявленных родителей начала не спеша двигаться в сторону леса, прочь от лагеря Софии.
Новорождённые буквально на глазах Софи обрели способность держаться на ногах и даже следовать за матерью.
Снег выдерживал их тела, и малыши не проваливались. Возможно, из-за малого веса и широко распушённых пальцами в стороны пятипалых лап.
До этого удивлённая София наблюдала получасовой процесс кормления маленьких Драконов. Мать лежала на боку, а троица малышей прильнула к её животу и по виду аппетитно чавкала.
«Вот тебе и на..., – повторила София. – Выходит, они тоже млекопитающие… То есть настоящие звери.
Когда же Снежные Драконы все впятером скрылись глубоко в лесу, София осмелилась покинуть защиту нодей. Она осторожно пробралась к месту рождения будущих хозяев этого леса. И ошарашенно обнаружила огромные массы белой слизкой субстанции со знакомым запахом. Нагнувшись, погрузив в неё пальцы и принюхавшись, София вскрикнула и обомлела. То была уже известная ей «таинственная грибница».
«Это что же получается, -- София мрачно сидела на колоде в своём лагере и мастерила новую глефу из прочной, упругой рогатины, двух спасённых лезвий жука-древоруба и ремней. – Это значит, что никакой грибницы никогда не было! Всё это время эти белые пятна были выделениями беременной самки Снежного Дракона! Неудивительно, что вся живность в округе шарахалась от меня, как от чумной, намазанной этой субстанцией! Я пахла как новорождённая Драконница всё то время! А если есть новорождённый дракончик, то, значит, совсем рядом прячется его свирепая и любящая мамаша. Все существа этого мира от зверей до членистоногих на уровне инстинктов и рефлексов сторонились этого запаха!.. Постой. Тогда получается, моя «Ночная Стража», это были будущие родители, которые, чуя мой запах, недоумевали, почему их внезапно невесть когда успевшая родиться новорождённая дочь ведёт себя так безответственно и неправильно! Они каждую ночь приходили меня охранять, повинуясь материнским и отцовским инстинктам. А уходили под утро, возможно, потому что в это время настоящие зародыши -- будущие новорождённые с наступлением нового дня что-то на уровне сигналов диктовали будущей матери. Тоже на уровне рефлексов. Насчёт этого можно только гадать. И теперь я понимаю, почему Драконы впервые решили приблизиться ко мне вплотную. До этого я пахла остаточно. Снежные Драконы привыкли к слабому «новорождённому запаху» – запаху грибницы, исходящему от меня. А тут я перемазалась свежими выделениями самки на дне ямы. Той же ночью самка, находящаяся на сносях, явилась ко мне к самой нодье, чтобы посмотреть на меня, как говорится, воочию. Глаза в глаза. А второй раз они ко мне заявились вдвоём, да потому что я в свой заповедный круг пустила волков – прямую угрозу мне же с позиции моих заботливых «как бы родителей». Они просто переживали за меня. И не ушли, пока не успокоились, что мне, вроде бы, внутри круга с волками ничего не грозит. Что ж. Теперь у меня родились «братики или сестрички» - кто их там разберёт?»
Она ещё немного повозилась с рогатиной, усердно затягивая покрепче ремнями клинки и усмехнулась.
«Это же надо было так свезти! – воскликнула София, рассмеявшись. -- В первый же день моей одинокой Одиссеи мне посчастливилось бухнуться лицом в эту самую «грибницу», так удачно до этого оставленных выделений беременной самки Снежного Дракона. И так же удачно ухватиться за это вонючее, «подумать только!» -- «косметическое средство!», которое предрешило мою дальнейшую судьбу в этом мире».
София критически осмотрела новую глефу-посох и осталась довольной. Глефа вышла прочнее предыдущей.
Поужинав, накормив и напоив Вялку с Бемби, София загнала последнего под одеяло к матери.
Сама же девушка, закутавшись в спальник, ещё долго смеялась и хмыкала, вспоминая и переосмысливая всё, что с ней приключилось за последнее время. Пока Софию не сморил сон.
Этой ночью Снежные Драконы впервые не явились на ночное патрулирование лагеря.
* * *
Волчица поправлялась медленно.
София сначала удивлялась – почему, но позже, обследуя тело зверя, обнаружила ещё ряд серьёзных повреждений, включая сломанные рёбра. Одна из лап была вывихнута. Девушка определила это по распухшему суставу.
Перелом рёбер не нёс в себе опасности повреждения внутренних органов. София определила его прощупыванием, по отёчности и тяжести дыхания зверя.
Локтевой вывих левой передней лапы девушка распознала на третий день.
София никогда не занималась вправлением вывихов даже у людей. Процедуру представляла весьма приблизительно.
Но при этом наглядность правильной работы сустава изучила на примере Бемби, который к тому времени совсем перестал бояться девушки. И в силу своего малого возраста быстро привязался к ней.
Выбрав момент, когда Вялка провалилась в свой очередной тяжёлый полубессознательный сон, София начала действовать. Определив направление смещения сустава, Софи обернула лапу оленихи чуть выше запястья куском шкуры. Поверх той намотала и закрепила две короткие жёсткие ременные петли для удобства захвата. Понимая, что с момента получения вывиха прошло много времени, девушка очень волновалась. Но выбора у неё не было. Упершись ногами в волчицу в районе левого плеча, девушка что есть силы дёрнула на себя лапу за петли, силясь максимально вытянуть ту из сустава. И тут же вслед за этим провела скрутку конечности смещением.
Вялка взвизгнула во сне, даже не просыпасясь.
На удивление Софии всё получилось с первого раза. Хотя из-за отёчности сустава девушка не сразу в это поверила.
Она закрепила лапу волчицы в лубки и перевязала ремнями, чтобы обеспечить неподвижность.
Грудную клетку подопечной Софи стянула ремнями, проложив под ними шкурой.
Девушка переживала больше за вторую сторону зверя, на которой волчица лежала. Для того, чтобы осмотреть раненную с той стороны, волчицу необходимо было перекатить на другой бок. Задача непосильная в одиночку для человека.
София подумывала сначала использовать рычаги для этого. Но отказалась от идеи, потому что боялась навредить уже обнаруженным увечьям волчицы.
«Будем надеяться, что, падая в снег, Вялка уже группировалась, стараясь сохранить и не упасть на пострадавшие части тела, -- подумала девушка. – И то, что я обнаружила сверху – является единственными серьёзными увечьями, не считая мелких ушибов и ран. Ещё я опасаюсь, чтобы она не отлежала себе чего. Хорошо хотя бы, что лежит на мягком снегу».
Ещё через день волчица пришла в себя уже настолько, что даже попыталась сделать попытку встать. Но эта попытка, очевидно, отдалась сильной болью, и олениха с почти человеческим стоном опустилась обратно набок.
«Ты, давай, лежи, -- подошла София к Вялке, с осторожностью присаживаясь на корточки рядом с мордой зверя. – Тебе ещё рано вставать. Восстанавливайся».
Волчица насторожённо следила за девушкой, нервно поводя ушами и вслушиваясь в спокойный голос. Но агрессии пока не проявляла.
София вытянула руку и, избегая близкого контакта с пастью хищницы, осторожно погладила голову зверя ближе к ушам.
Вялка вначале напряглась. Но сдержалась и не зарычала. По мере того, пока девушка говорила с ней, рассказывая про события последних дней, хищница вслушивалась в монотонный певучий голос и постепенно успокаивалась под равномерными поглаживаниями шерсти на голове.
Вероятно, последствия дрессуры и вынужденного контакта с Софией, пока Вялка была слаба и не в полном сознании, наложили отпечаток привыкания. Во всяком случае волчица не опасалась девушки. Не за себя, не за щенка.
Подкрепив таким образом контакт, София нарезала мясо чуть более крупными кусками и провела кормление волчицы с рук. В процессе которого олениха также вела себя замечательно, слушая команды и принимая доминирующую линию девушки даже с куском мяса перед самой своей мордой.
Надежды Софии, что обучение, пока Вялка была немощной, прошло плодотворно, оправдались.
Затем Софи подозвала Бемби, выдав немного мяса и тому. Оленёнок уже без всяких зазрений брал с рук и ел, явно распробовав эту пищу.
Все прошедшие дни он продолжал кормиться молоком матери, которое, надо отдать Вялке должное, продолжало исправно вырабатываться.
Мать с одобрением смотрела на своего щенка, подкармливаемого Софией. И это было основным фактором в укреплении доверительных отношений волчицы с девушкой.
София по-прежнему поила волчицу, выжимая той воду в пасть из тряпки. На первых порах девушка продолжала добавлять туда сторотин. Но спустя пять дней посчитала, что этого уже не требуется.
На пятый день Вялка уже приподнимала шею и часть тела, чтобы осмотреться или найти взглядом Софию или сына. Олениха так же пыталась лизать снег вокруг себя. Но всё это пока что доставляло ей сильную боль и дискомфорт.
София благодаря заботе о Вялке и оленёнке как будто воспрянула духом. Впервые за долгое время у девушки рядом появился кто-то, о ком надо было заботиться, и кто в ответ относился к ней, если пока и не с благодарностью, то хотя бы по-компанейски.
Девушка поняла, что ей этого не хватало в мире одиночества и постоянной напряжённой битвы за свою жизнь.
В процессе ухода за Вялкой и её отпрыском, София почти не покидала лагерь. Разве что ходила за дровами и брёвнами, обновляя нодьи и костёр. За ней, как привязанный почти всегда увязывался Бемби. Которому было скучно в лагере. Оленёнок приноровился проходить за Софией мимо жарких нодей. В лесу он носился вокруг девушки. Рыча, уворачивался и пытался ловить пастью снежки, что кидала ему София. Пробовал вцепляться молочными зубами на пока ещё слабых челюстях и перетягивать с девушкой палку.
Волчонок усваивал всё очень быстро. Точно так же, как и с Вялкой, «через собственную прикусываемую губу» оленёнок сразу усвоил, что запрещено проявлять агрессию или кусачие рефлексы к Софии. Вместо этого, он очень быстро постигал голосовое общение с девушкой. Легко разучивая отдельные слова, команды или просто распознавая интонации голоса.
Пример контакта с оленёнком подстёгивал и волчицу к большему доверию Софье. От которой теперь Вялка полностью зависела. Олениха не только с благосклонностью принимала ласки от девушки, но даже начала получать от них удовольствие.
София отмечала, что теперь её появление, раненная встречает совсем по-собачьи: приветливым вилянием хвоста.
На пятый день София сняла с Вялки стягивающую грудь повязку, опасаясь, что длительные препятствия глубокому дыханию могут вызвать лёгочные проблемы у зверя.
За время недельного нахождения в лагере с волками София доделала новую глефу, смастерила лыжи-полозья под гигантский котёл-панцирь, настрогала несколько игрушек для Бемби. Из шипастого панциря жука-броненосца Софи со всеми предосторожностями, с риском пораниться, умудрилась сделать широкий щит, надевающийся ремнями на руку. Девушка рассудила, что почти у всех животных в этом мире есть защитный покров, оберегающий их хоть как-то от хищных когтей, зубов и мандибул. И ей отставать от остальных не следует. Тем более, что случаи схваток врукопашную стали не так уж и редки. Щит получился на славу. Девушка произвела с ним ряд тренировок, вооружённая то мечом, то глефой, проводя атаки, выпады и уходы в глухую защиту. И осталась довольной. При желании щит быстро закидывался за спину, почти полностью прикрывая Софию сзади.
