Софию устраивал такой расклад. Она убрала лук и продолжила путь.
В лагере всё было в порядке, хоть девушка заранее вся изволновалась при этом. Бемби, спящий рядом с матерью, радостно вскочил при появлении Софи, бросился ей навстречу, но, запутавшись в привязи, упал. Вялка тоже проснулась. Она подняла голову и приветливо замахала хвостом.
София отметила, что в её отсутствие волчица несколько раз пыталась самостоятельно подняться. Очевидно, мешала пока ещё слабость, возможно, боли в груди и лубки на лапе, которые Вялка пыталась погрызть и содрать.
Софи подняла и приласкала Бемби, подошла и без прелюдий потрепала Вялку по голове, почесав той шерсть у основания рогов и за ушами. Затем перво-наперво напоила волчицу талым снегом. И накормила обоих свежим мясом.
Волчонок был отвязан и пущен на вольную прогулку. Он тут же увязался за Софией на заготовку дров.
«Однако, -- раздумывала София, рубя стволы и стараясь успеть до темноты. – Капибары – ребята ещё опаснее, чем я думала. Это надо же – уничтожить почти целую волчью стаю. И ещё попировать её останками. Хотя то, что травоядные нет-нет, да употребляют в пищу свежее мясо, буде такое представится возможным – это мы и по земным обитателям прекрасно помним. Ничего удивительного. Но какая же у них слаженность. Крик только одного раненного представителя стада подрывает на подмогу все несколько тысяч голов в стаде разом. Которые скачут единым фронтом, стараясь охватить максимальную площадь при прочёсывании в поисках возможного врага для его уничтожения. А ведь я помню, как ещё вначале в Долине эти ребята загнали меня к болотной впадине, чему я обязана в дальнейшем своими стрелами. А я, как обычно, дура, не придала этому слишком большого значения. Теперь неудивительно, как такие стада умудряются выживать при таком жёстком наборе опаснейших хищников вокруг на Керии. Понимаю, почему к стадам капибар Пржевальского пытаются притесаться стада прочих травоядных в Долине».
Уже укладываясь спать, София всё вновь и вновь прокручивала в мозгу дневные приключения. Что-то ей не давало покоя, чего она никак не могла сформулировать.
Когда же девушка задремала, к ней под тент притопал Бемби – завалился рядом, привалившись к Софи боком. София открыла один глаз, поворчав на «бесцеремонного дармоеда», и заснула вновь.
* * *
На следующее снежное утро Софию разбудила Вялка.
Волчица стояла рядом со спящей девушкой и обнюхивала ту. Во время этого олениха, очевидно, зацепилась рогами за наклонный тент. И горсть талого снега, не успевшего растопиться от нодей, сорвалась и ухнула на лицо Софии.
Девушка вздрогнула и открыла глаза.
И, конечно, первое, что она увидела, оказалась зубастая полуметровая пасть волчицы. Испуг был в первый момент шокирующий. На первых секундах при таком пробуждении Софии не хватало воздуха в груди. Но чем больше она смотрела расширенными от ужаса глазами снизу-вверх на огромную морду, тем всё больше приходило понимание, что есть её пока не собираются.
Волчица с интересом обнюхивала Софию. Сначала лицо – на Софию дохнуло смрадом из пасти, затем шкуру, которой укрывалась девушка. Наконец, всю постель Софи и натянутый тент.
Закончив обнюхивание, Вялка снова повернулась к встревоженному лицу Софии и слегка вильнула хвостом.
-- Тьву, напугала, лохматая, -- пробормотала София, с которой сон слетел с первых же мгновений. – Проголодалась? Как ты себя чувствуешь?
Софи медленно выудила из-под шкуры руку. Осторожно, со всем пиететом поднесла её к морде Вялки и почесала у рогов, предварительно дав настороженно обнюхать ладонь.
«Пойдём, накормлю тебя мясом», -- София спустила ноги в унты, вставая и быстро облачаясь в меховые одежды из волчьих шкур. Чем снова чрезвычайно заинтересовала нос Вялки.
Раскрыв рюкзак, задвинутый под навес в дальний угол своего спального места, девушка достала оттуда кусок мороженного мяса.
И тут же огромная морда Вялки потянулась к нему над плечом Софии.
«Ну-ка, что это?! – суровым голосом машинально вопросила девушка, тихонько для убедительности шлёпая волчицу ладонью по морде. – Ну-ка, ждать! Нельзя!»
Это произошло на абсолютном автоматизме. Почти сразу за этим София пожалела и испугалась содеянного. Ни разу ещё её отношения с волчицей не строились, когда та была в относительном здравии, стоящей на ногах да в полный рост. А проделывать это со взрослым диким хищником, высотой выше твоей головы, было похожим на безумие.
Но именно тот факт, что девушка изначально не проявила особой насторожённости, не стала акцентировать ситуацию как нестандартную, и сыграло как того требовало.
Вялка получила то же самое доминирующее отношение со стороны Софи, которое получала всё это время будучи больной и зависимой от девушки. И поэтому волчица подсознательно восприняла ситуацию как обычную. Она отступила и принялась терпеливо ждать, нервно облизываясь, когда её начнут кормить и разрешат взять мясо.
София даже не задумалась, что было бы, поведи она себя другим образом. Возможно, волчица тут же попыталась бы на равных с девушкой прояснить иерархию взаимоотношений при приёме пищи. Так, как это всегда происходило в волчьей стае среди вялкиного племени. И чем бы закончилась такая разборка при дележе мяса, лучше бы было не представлять.
В это время София, видя послушание со стороны Вялки, позволила той, наконец, взять мясо по команде «Возьми». И волчица со всей осторожностью, чтобы случайно не коснуться кожи рук девушки, одними губами перехватила кусок мороженной капибары и, прихрамывая лапой в лубках, отошла в сторонку. Там Вялка, игнорируя назойливого Бемби, тяжело опустилась на снег и принялась грызть мясную льдышку.
София тем временем отсекла небольшой кусок мяса для волчонка и, отозвав мальца в сторону, покормила и того.
В этот раз девушка решила не вялить мясо, прекрасно понимая, что в такой компании вырезка из капибары вряд ли задержится дольше, чем на неделю. Вместо этого, пользуясь зимним периодом, София позволила мясу заморозиться в естественных условиях.
Единственной сложностью стало лишь отделять смёрзшиеся, как камень, куски друг от друга. Когда дело совсем не шло, девушке приходилось отмораживать их горячей водой.
Удивительно, но Вялка не пыталась содрать лубки с лапы. София не находила этому объяснения. Допускать мысли, что волчица не делает этого осознанно, девушка не могла.
С этих пор олениха свободно перемещалась в рамках крохотного периметра, зажатого между нодьями. Чем создавала для Софии массу неудобств – с этой огромной докучливой «лошадью» в лагере было тесно.
Горящих нодей Вялка сторонилась. Находясь в периметре, волчица привыкла к огню. Но проскальзывать мимо нодей наружу вслед за Софией, как это делал периодически Бемби, животное не решалось. София же не спешила выпускать Вялку наружу, понимая, что там волчица будет пока что беспомощной. А уверенности в том, что ей удастся защитить олениху без прикрытия нодей, Софи не испытывала.
Зато, пользуясь ограниченностью взрослой самки в перемещении, София могла завладевать вниманием той полностью. И благодаря этому разучила ряд команд, дрессируя хищницу «за еду». Всё это время волчица позволяла себя касаться и гладить. И от этого тактильного контакта доверие между ней и Софией росло.
Будучи запертой со свирепым хищником, каким, безусловно, являлась Вялка, в тесном периметре, София понимала, что смертельно рискует каждый раз. Но время шло, а конфликтов не возникало. Вялка по-прежнему принимала доминирующую линию Софии.
Этому способствовало и взаимоотношение девушки с оленёнком. София взяла на себя часть забот о детёныше Вялки, занимаясь с ним играми, выгуливая и подкармливая Бемби. Под одобрительное наблюдение матери. Добавление в рацион оленёнка мяса снизило востребованность в молоке волчицы. Что благотворно сказывалось на её собственном восстановлении. Вялка начала поправляться быстрее, с каждым днём демонстрируя разительные перемены по здоровью в лучшую сторону.
Как только Вялка начала подниматься на лапы, София смогла осмотреть её в прошлом нижний бок. Как и надеялась девушка, кроме одной затянувшейся раны, начавшей уже своё рубцевание, ничего серьёзного с той стороны тела у волчицы не было.
В один из вечеров когда Бемби, набегавшись, привычно подлез к лежащей на боку матери и прильнул к её соскам, София подсела рядом с ним. Взяв выдолбленную деревянную плошку, она аккуратно пристроилась к одному из четырёх сосков и осторожными нежно-массирующими движениями принялась сцеживать густую желтовато-белую жидкость в посуду.
Вялка обеспокоенно приподняла голову и удивлённо глянула через плечо на Софию. Но девушка, чуть затаив дыхание от волнения, не прекратила своих движений. А встретившись взглядом со взором больших карих глаз хищницы, что-то ласково успокаивающе зашептала, как обычно поглаживая свободной рукой пышный меховой бок зверя. И к огромному облегчению Софи, Вялка успокоено опустила свою огромную башку обратно на снег и вытянулась на боку, благосклонно принимая обоих прихлебателей своего молока.
София попробовала молоко и была в восторге – оно оказалось таким же вкусным и жирным, как у тех «волков-оленей», которые доились поселенцами в Большой Долине ещё до наступления «Хмари».
На четвёртый день, как Вялка начала самостоятельно передвигаться внутри периметра, на лагерь Софии нагрянули «гости».
Это началось на удивление редко ясным днём с длинного и протяжного трубного воя, прокатившегося над лесом. София уже безошибочно распознавала такой вой, как волчий. И ничего хорошего это не предвещало.
Вялка мгновенно встрепенулась и оказалась на ногах. Она напряжённо всматривалась в лесное пространство за периметром костров. Её ноздри расширились и с силой часто втягивали в себя окружающие запахи. Вялка отчаянно принюхивалась, пытаясь определить источник приближающейся опасности. Шерсть на загривке зверя поползла вверх.
Трубный вой раздался ближе, чуть в другой стороне. И слабая надежда Софии, что «гости» пройдут стороной, улетучилась.
Девушка спешно расчехлила свой лук, воткнула перед собой в снег порядочный пучок стрел. Положила рядом глефу и нацепила меч-древоруба. Затем, чуть замешкавшись, закинула за спину щит из панциря броненосца. Произведя эти приготовления, София с удовлетворением отметила, что нодьи обновлены часа три назад и уже хорошо раскочегарились. И принялась ждать. Инопланетное Солнце светило Софии в спину, оставляя на снегу перед девушкой причудливые фиолетовые тени.
Уже через минуты две на пространстве перед лагерем показался первый волк. Он держался поодаль, обнюхивая деревья вдалеке. Но при этом не спускал своего взгляда исподлобья с бивака Софии. Следом за ним по его же следам показался второй волк, третий, четвёртый…
Звери прибывали, постепенно заполняя поляну, освобождённую Софией во время древозаготовки. Они брали лагерь в кольцо.
Это была крупная стая, явно явившаяся издалека. Скорее, хищники держали путь на лесную Долину. Волков было порядка тридцати. София подумала, что встреть она эту стаю на открытом пространстве, и её бы ничто не спасло.
Девушка смотрела вокруг и подмечала, что никто из волков не приближается к горящим нодьям ближе восьми-десяти метров. Это хорошо. Значит, страх перед огнём у животных есть.
Позади она слышала, как Вялка тихо низкоутробно рычит. И, оглянувшись, увидела, что волчица стоит в напряжённой позе с широко расставленными лапами и с угрожающим оскалом на свирепой морде.
Пришельцы быстро обосновались всей стаей вокруг костров Софии. Стая не приближалась ближе. Но и оставлять лагерь Софии явно не собиралась. Девушка досадовала и недоумевала, почему волки решили прервать свой маршрут следования. Ведь, казалось, какие-нибудь три-четыре часа перехода отделяли хищников от стад множественной добычи внизу в Долине. Добычи, способной удовлетворить потребности столь крупной стаи.
Но, очевидно, зверям нужна была передышка. София отмечала ранее, что хищники спускаются в Долину только для охоты. Отдыхать и пережидать периоды между добычей пищи животные предпочитали под укрытием леса. К тому же, как подозревала девушка, волкам было просто любопытно: понять – что есть такое София. Тем более, что, как животные явно чуяли, у неё есть запасы мяса. Да и присутствие волчицы-изгоя с несвоевременным щенком также притягивало интерес хищников.
Волки бесцеремонно расположились вокруг Софи с её нодьями. Звери разлеглись в снег. Часть животных разбилась на группы. Они общались, то и дело подходя, обнюхивая и вылизывая друг друга, соблюдая иерархию. Софией и Вялкой с детёнышем животные как будто даже не интересовались. Но девушка чувствовала телом весь неподдельный интерес, испытываемый всей стаей к странной компании Софи, укрывшейся за жаром костров.
София посмотрела на Вялку. Волчица легла в снег, подобрав под себя лапы. Она больше не скалилась. Но вид её был напряжённый. Рядом к матери жался Бемби. Он помнил последнюю битву, развернувшуюся вокруг него, при которой пострадала его мать. И врождённые хорошо развитые инстинкты подсказывали оленёнку ощущение опасности.
Девушка облегчённо выдохнула – хотя бы с этой стороны не должно было возникнуть осложнений и неожиданностей.
София попыталась заниматься своими повседневными делами в лагере в попытках скоротать время и отвлечься. Вначале она надеялась, что волки передохнут часок-другой и снимутся с места. Продолжат своё движение в выбранном ранее направлении. Но время шло, а стая не проявляла ни малейшего намёка на то, что они оставят осаду вокруг бивака Софии не просто в ближайшие часы до вечера, но и судя по всему на ближайшую ночёвку, а то и следующий день.
Будь девушка одна, ей было бы проще выдержать подобное давление. Но Софи нервничала за своих подопечных, нахождение которых в лагере будоражило и подогревало напряжённость по обе стороны костров.
У Софии уже был богатейший, на её взгляд, опыт выдерживать осады, скрываясь за барьером из нодей. Особенно после соседства со Снежными Драконами особой паники на этот счёт она не испытывала. Но лёгкое беспокойство всё же имела. Ибо, как потом выяснилось, именно Снежные Драконы брали на себя часть задач по охране периметра лагеря Софии. И никогда ещё её не осаждала столь крупная стая хищников.
Но тем не менее девушка была полна оптимизма. Её жизнь на планете весьма сильно изменилась и продвинулась в сторону занятия некой доминирующей ниши в этом полном опасности хищном мире. Особенно с тех пор, как обзавелась уникальным изделием, смастерённым из так удачно обнаруженных ею из ветвей свистящих кустов.
Да, пожалуй, именно удача, замешанная на изрядной доле смекалки, помогла Софии получить замечательное стрелковое оружие – лук разительной убойности.
И с этих самых пор возможности жизнестойкости Софи многократно возросли.
А условия нахождения в лагере, в которых оказалась осаждённая, стали походить на близкие к идеальным.
Сидя за непроходимой защитой, девушка могла наносить смертельный урон любому окружающему посягателю.
Вот и сейчас София уже рассматривала начало такой битвы. Но её лишь останавливали смутные опасения, как подобное истребление сородичей воспримут Вялка с Бемби.
София медлила, всё ещё надеясь, что стая уйдёт.
В лагере всё было в порядке, хоть девушка заранее вся изволновалась при этом. Бемби, спящий рядом с матерью, радостно вскочил при появлении Софи, бросился ей навстречу, но, запутавшись в привязи, упал. Вялка тоже проснулась. Она подняла голову и приветливо замахала хвостом.
София отметила, что в её отсутствие волчица несколько раз пыталась самостоятельно подняться. Очевидно, мешала пока ещё слабость, возможно, боли в груди и лубки на лапе, которые Вялка пыталась погрызть и содрать.
Софи подняла и приласкала Бемби, подошла и без прелюдий потрепала Вялку по голове, почесав той шерсть у основания рогов и за ушами. Затем перво-наперво напоила волчицу талым снегом. И накормила обоих свежим мясом.
Волчонок был отвязан и пущен на вольную прогулку. Он тут же увязался за Софией на заготовку дров.
«Однако, -- раздумывала София, рубя стволы и стараясь успеть до темноты. – Капибары – ребята ещё опаснее, чем я думала. Это надо же – уничтожить почти целую волчью стаю. И ещё попировать её останками. Хотя то, что травоядные нет-нет, да употребляют в пищу свежее мясо, буде такое представится возможным – это мы и по земным обитателям прекрасно помним. Ничего удивительного. Но какая же у них слаженность. Крик только одного раненного представителя стада подрывает на подмогу все несколько тысяч голов в стаде разом. Которые скачут единым фронтом, стараясь охватить максимальную площадь при прочёсывании в поисках возможного врага для его уничтожения. А ведь я помню, как ещё вначале в Долине эти ребята загнали меня к болотной впадине, чему я обязана в дальнейшем своими стрелами. А я, как обычно, дура, не придала этому слишком большого значения. Теперь неудивительно, как такие стада умудряются выживать при таком жёстком наборе опаснейших хищников вокруг на Керии. Понимаю, почему к стадам капибар Пржевальского пытаются притесаться стада прочих травоядных в Долине».
Уже укладываясь спать, София всё вновь и вновь прокручивала в мозгу дневные приключения. Что-то ей не давало покоя, чего она никак не могла сформулировать.
Когда же девушка задремала, к ней под тент притопал Бемби – завалился рядом, привалившись к Софи боком. София открыла один глаз, поворчав на «бесцеремонного дармоеда», и заснула вновь.
* * *
На следующее снежное утро Софию разбудила Вялка.
Волчица стояла рядом со спящей девушкой и обнюхивала ту. Во время этого олениха, очевидно, зацепилась рогами за наклонный тент. И горсть талого снега, не успевшего растопиться от нодей, сорвалась и ухнула на лицо Софии.
Девушка вздрогнула и открыла глаза.
И, конечно, первое, что она увидела, оказалась зубастая полуметровая пасть волчицы. Испуг был в первый момент шокирующий. На первых секундах при таком пробуждении Софии не хватало воздуха в груди. Но чем больше она смотрела расширенными от ужаса глазами снизу-вверх на огромную морду, тем всё больше приходило понимание, что есть её пока не собираются.
Волчица с интересом обнюхивала Софию. Сначала лицо – на Софию дохнуло смрадом из пасти, затем шкуру, которой укрывалась девушка. Наконец, всю постель Софи и натянутый тент.
Закончив обнюхивание, Вялка снова повернулась к встревоженному лицу Софии и слегка вильнула хвостом.
-- Тьву, напугала, лохматая, -- пробормотала София, с которой сон слетел с первых же мгновений. – Проголодалась? Как ты себя чувствуешь?
Софи медленно выудила из-под шкуры руку. Осторожно, со всем пиететом поднесла её к морде Вялки и почесала у рогов, предварительно дав настороженно обнюхать ладонь.
«Пойдём, накормлю тебя мясом», -- София спустила ноги в унты, вставая и быстро облачаясь в меховые одежды из волчьих шкур. Чем снова чрезвычайно заинтересовала нос Вялки.
Раскрыв рюкзак, задвинутый под навес в дальний угол своего спального места, девушка достала оттуда кусок мороженного мяса.
И тут же огромная морда Вялки потянулась к нему над плечом Софии.
«Ну-ка, что это?! – суровым голосом машинально вопросила девушка, тихонько для убедительности шлёпая волчицу ладонью по морде. – Ну-ка, ждать! Нельзя!»
Это произошло на абсолютном автоматизме. Почти сразу за этим София пожалела и испугалась содеянного. Ни разу ещё её отношения с волчицей не строились, когда та была в относительном здравии, стоящей на ногах да в полный рост. А проделывать это со взрослым диким хищником, высотой выше твоей головы, было похожим на безумие.
Но именно тот факт, что девушка изначально не проявила особой насторожённости, не стала акцентировать ситуацию как нестандартную, и сыграло как того требовало.
Вялка получила то же самое доминирующее отношение со стороны Софи, которое получала всё это время будучи больной и зависимой от девушки. И поэтому волчица подсознательно восприняла ситуацию как обычную. Она отступила и принялась терпеливо ждать, нервно облизываясь, когда её начнут кормить и разрешат взять мясо.
София даже не задумалась, что было бы, поведи она себя другим образом. Возможно, волчица тут же попыталась бы на равных с девушкой прояснить иерархию взаимоотношений при приёме пищи. Так, как это всегда происходило в волчьей стае среди вялкиного племени. И чем бы закончилась такая разборка при дележе мяса, лучше бы было не представлять.
В это время София, видя послушание со стороны Вялки, позволила той, наконец, взять мясо по команде «Возьми». И волчица со всей осторожностью, чтобы случайно не коснуться кожи рук девушки, одними губами перехватила кусок мороженной капибары и, прихрамывая лапой в лубках, отошла в сторонку. Там Вялка, игнорируя назойливого Бемби, тяжело опустилась на снег и принялась грызть мясную льдышку.
София тем временем отсекла небольшой кусок мяса для волчонка и, отозвав мальца в сторону, покормила и того.
В этот раз девушка решила не вялить мясо, прекрасно понимая, что в такой компании вырезка из капибары вряд ли задержится дольше, чем на неделю. Вместо этого, пользуясь зимним периодом, София позволила мясу заморозиться в естественных условиях.
Единственной сложностью стало лишь отделять смёрзшиеся, как камень, куски друг от друга. Когда дело совсем не шло, девушке приходилось отмораживать их горячей водой.
Удивительно, но Вялка не пыталась содрать лубки с лапы. София не находила этому объяснения. Допускать мысли, что волчица не делает этого осознанно, девушка не могла.
С этих пор олениха свободно перемещалась в рамках крохотного периметра, зажатого между нодьями. Чем создавала для Софии массу неудобств – с этой огромной докучливой «лошадью» в лагере было тесно.
Горящих нодей Вялка сторонилась. Находясь в периметре, волчица привыкла к огню. Но проскальзывать мимо нодей наружу вслед за Софией, как это делал периодически Бемби, животное не решалось. София же не спешила выпускать Вялку наружу, понимая, что там волчица будет пока что беспомощной. А уверенности в том, что ей удастся защитить олениху без прикрытия нодей, Софи не испытывала.
Зато, пользуясь ограниченностью взрослой самки в перемещении, София могла завладевать вниманием той полностью. И благодаря этому разучила ряд команд, дрессируя хищницу «за еду». Всё это время волчица позволяла себя касаться и гладить. И от этого тактильного контакта доверие между ней и Софией росло.
Будучи запертой со свирепым хищником, каким, безусловно, являлась Вялка, в тесном периметре, София понимала, что смертельно рискует каждый раз. Но время шло, а конфликтов не возникало. Вялка по-прежнему принимала доминирующую линию Софии.
Этому способствовало и взаимоотношение девушки с оленёнком. София взяла на себя часть забот о детёныше Вялки, занимаясь с ним играми, выгуливая и подкармливая Бемби. Под одобрительное наблюдение матери. Добавление в рацион оленёнка мяса снизило востребованность в молоке волчицы. Что благотворно сказывалось на её собственном восстановлении. Вялка начала поправляться быстрее, с каждым днём демонстрируя разительные перемены по здоровью в лучшую сторону.
Как только Вялка начала подниматься на лапы, София смогла осмотреть её в прошлом нижний бок. Как и надеялась девушка, кроме одной затянувшейся раны, начавшей уже своё рубцевание, ничего серьёзного с той стороны тела у волчицы не было.
В один из вечеров когда Бемби, набегавшись, привычно подлез к лежащей на боку матери и прильнул к её соскам, София подсела рядом с ним. Взяв выдолбленную деревянную плошку, она аккуратно пристроилась к одному из четырёх сосков и осторожными нежно-массирующими движениями принялась сцеживать густую желтовато-белую жидкость в посуду.
Вялка обеспокоенно приподняла голову и удивлённо глянула через плечо на Софию. Но девушка, чуть затаив дыхание от волнения, не прекратила своих движений. А встретившись взглядом со взором больших карих глаз хищницы, что-то ласково успокаивающе зашептала, как обычно поглаживая свободной рукой пышный меховой бок зверя. И к огромному облегчению Софи, Вялка успокоено опустила свою огромную башку обратно на снег и вытянулась на боку, благосклонно принимая обоих прихлебателей своего молока.
София попробовала молоко и была в восторге – оно оказалось таким же вкусным и жирным, как у тех «волков-оленей», которые доились поселенцами в Большой Долине ещё до наступления «Хмари».
На четвёртый день, как Вялка начала самостоятельно передвигаться внутри периметра, на лагерь Софии нагрянули «гости».
Это началось на удивление редко ясным днём с длинного и протяжного трубного воя, прокатившегося над лесом. София уже безошибочно распознавала такой вой, как волчий. И ничего хорошего это не предвещало.
Вялка мгновенно встрепенулась и оказалась на ногах. Она напряжённо всматривалась в лесное пространство за периметром костров. Её ноздри расширились и с силой часто втягивали в себя окружающие запахи. Вялка отчаянно принюхивалась, пытаясь определить источник приближающейся опасности. Шерсть на загривке зверя поползла вверх.
Трубный вой раздался ближе, чуть в другой стороне. И слабая надежда Софии, что «гости» пройдут стороной, улетучилась.
Девушка спешно расчехлила свой лук, воткнула перед собой в снег порядочный пучок стрел. Положила рядом глефу и нацепила меч-древоруба. Затем, чуть замешкавшись, закинула за спину щит из панциря броненосца. Произведя эти приготовления, София с удовлетворением отметила, что нодьи обновлены часа три назад и уже хорошо раскочегарились. И принялась ждать. Инопланетное Солнце светило Софии в спину, оставляя на снегу перед девушкой причудливые фиолетовые тени.
Уже через минуты две на пространстве перед лагерем показался первый волк. Он держался поодаль, обнюхивая деревья вдалеке. Но при этом не спускал своего взгляда исподлобья с бивака Софии. Следом за ним по его же следам показался второй волк, третий, четвёртый…
Звери прибывали, постепенно заполняя поляну, освобождённую Софией во время древозаготовки. Они брали лагерь в кольцо.
Это была крупная стая, явно явившаяся издалека. Скорее, хищники держали путь на лесную Долину. Волков было порядка тридцати. София подумала, что встреть она эту стаю на открытом пространстве, и её бы ничто не спасло.
Девушка смотрела вокруг и подмечала, что никто из волков не приближается к горящим нодьям ближе восьми-десяти метров. Это хорошо. Значит, страх перед огнём у животных есть.
Позади она слышала, как Вялка тихо низкоутробно рычит. И, оглянувшись, увидела, что волчица стоит в напряжённой позе с широко расставленными лапами и с угрожающим оскалом на свирепой морде.
Пришельцы быстро обосновались всей стаей вокруг костров Софии. Стая не приближалась ближе. Но и оставлять лагерь Софии явно не собиралась. Девушка досадовала и недоумевала, почему волки решили прервать свой маршрут следования. Ведь, казалось, какие-нибудь три-четыре часа перехода отделяли хищников от стад множественной добычи внизу в Долине. Добычи, способной удовлетворить потребности столь крупной стаи.
Но, очевидно, зверям нужна была передышка. София отмечала ранее, что хищники спускаются в Долину только для охоты. Отдыхать и пережидать периоды между добычей пищи животные предпочитали под укрытием леса. К тому же, как подозревала девушка, волкам было просто любопытно: понять – что есть такое София. Тем более, что, как животные явно чуяли, у неё есть запасы мяса. Да и присутствие волчицы-изгоя с несвоевременным щенком также притягивало интерес хищников.
Волки бесцеремонно расположились вокруг Софи с её нодьями. Звери разлеглись в снег. Часть животных разбилась на группы. Они общались, то и дело подходя, обнюхивая и вылизывая друг друга, соблюдая иерархию. Софией и Вялкой с детёнышем животные как будто даже не интересовались. Но девушка чувствовала телом весь неподдельный интерес, испытываемый всей стаей к странной компании Софи, укрывшейся за жаром костров.
София посмотрела на Вялку. Волчица легла в снег, подобрав под себя лапы. Она больше не скалилась. Но вид её был напряжённый. Рядом к матери жался Бемби. Он помнил последнюю битву, развернувшуюся вокруг него, при которой пострадала его мать. И врождённые хорошо развитые инстинкты подсказывали оленёнку ощущение опасности.
Девушка облегчённо выдохнула – хотя бы с этой стороны не должно было возникнуть осложнений и неожиданностей.
София попыталась заниматься своими повседневными делами в лагере в попытках скоротать время и отвлечься. Вначале она надеялась, что волки передохнут часок-другой и снимутся с места. Продолжат своё движение в выбранном ранее направлении. Но время шло, а стая не проявляла ни малейшего намёка на то, что они оставят осаду вокруг бивака Софии не просто в ближайшие часы до вечера, но и судя по всему на ближайшую ночёвку, а то и следующий день.
Будь девушка одна, ей было бы проще выдержать подобное давление. Но Софи нервничала за своих подопечных, нахождение которых в лагере будоражило и подогревало напряжённость по обе стороны костров.
У Софии уже был богатейший, на её взгляд, опыт выдерживать осады, скрываясь за барьером из нодей. Особенно после соседства со Снежными Драконами особой паники на этот счёт она не испытывала. Но лёгкое беспокойство всё же имела. Ибо, как потом выяснилось, именно Снежные Драконы брали на себя часть задач по охране периметра лагеря Софии. И никогда ещё её не осаждала столь крупная стая хищников.
Но тем не менее девушка была полна оптимизма. Её жизнь на планете весьма сильно изменилась и продвинулась в сторону занятия некой доминирующей ниши в этом полном опасности хищном мире. Особенно с тех пор, как обзавелась уникальным изделием, смастерённым из так удачно обнаруженных ею из ветвей свистящих кустов.
Да, пожалуй, именно удача, замешанная на изрядной доле смекалки, помогла Софии получить замечательное стрелковое оружие – лук разительной убойности.
И с этих самых пор возможности жизнестойкости Софи многократно возросли.
А условия нахождения в лагере, в которых оказалась осаждённая, стали походить на близкие к идеальным.
Сидя за непроходимой защитой, девушка могла наносить смертельный урон любому окружающему посягателю.
Вот и сейчас София уже рассматривала начало такой битвы. Но её лишь останавливали смутные опасения, как подобное истребление сородичей воспримут Вялка с Бемби.
София медлила, всё ещё надеясь, что стая уйдёт.
