– Просто поговорить хотел, а времени мало. Ничего лучше не придумал, как локальное замедление времени и замыкание в нуль-сферу. Если рассеивать внимание на каждую муху, получилась бы темпоральная петля или ещё какая хрень. А отец бы мне таких чертей всыпал и перекрыл Си... впрочем, неважно. Важнее, какие у тебя ко мне обиды, вопросы и претензии. Поговорим, как взрослые люди... нелюди... в общем, разумные существа.
Тоня вцепилась в кружку, что побелели пальцы. КАК разговаривать с таким существом? А тем более, высказывать ему упрёки, претензии и страхи, если от страха пикнуть не получается.
– Не можешь или не хочешь говорить – помолчим, – архонт пожал плечами и спокойно, неспешно пригубил свой кофе. – Можем побеседовать мысленно: просто думай, я пойму. Жаль, ты не поймёшь меня... Хотя, кто вас знает, надо пробовать, может и поймёшь? Время никуда не спешит, и нам спешить некуда.
Мысли Тони разлетелись острыми осколками. Что ему сказать? Или подумать? Как вообще с ним разговаривать, если он читает мысли? Что со временем вытворил, ирод. Что вытворит с ней, а главное – с Юлькой, если ему что-то не понравится? Тоньку снова прошиб холодный пот, а горло сдавило спазмом. Да ей просто страшно. До чёртиков. До паники. До истерики. Она ещё не скатилась в истерику только потому, что парализовал страх. И потому, что за Юлю было страшнее, чем за себя.
Архонт перехватил её насмерть перепуганный взгляд. В серебристо-стальных глазах мелькнуло недоумение, а ужас стал отступать. Медленно, неохотно, но верно, теряясь где-то на задворках сознания. Тоню окутало странное спокойствие, будто это всего лишь компьютерная игра или фильм ужасов, и происходит не с ней. Или она видит сон. Тяжёлый, пугающий, но всего лишь безобидный сон. Во сне или кино часто происходят странные вещи. Ощущение нереальности происходящего наложилось на лёгкое опьянение. Будто она снова накатила шампанского, только теперь это абсолютно безопасно. После злополучного выпускного Тоня спиртного избегала, как могла, но чувство подшофе помнила. Оно ей не нравилось, но дикий ужас нравился ещё меньше.
– Тысяча демонов, – глухо выругался нелюдь. – Не хотел же пугать. Только поговорить. Что тебя так напугало? Ну не муха же эта дурацкая. Ты же видела портал, мы перемещались во времени, и всё нормально было. А теперь от такого пустяка паникуешь.
– Вы совсем дураки, да? – неполиткорректно выдавила Тоня и сразу осеклась. Не иначе, как со страху, язык отключился от мозга, сказать такое.
– Не совсем дураки, просто восприятие другое. Разный менталитет, – нисколько не обиделся архонт. – Пока действовал статут секретности, мы скрывались и скрывали свои возможности. Подобных ситуаций просто не возникало, а если случайно возникали – людям подчищали память, и все были довольны. Налаживать контакты и строить отношения открыто приходилось редко. В основном, в семьях, когда уже успело окрепнуть взаимопонимание и доверие. Мы открывались только близким людям. Кого хорошо знали, любили и принимали в ближний круг.
– И люди об этом не болтали? Хранили тайну, не предавали? – не поверила Тоня.
– Всяко бывало. Особенно в средневековье, – глаза Андрея потемнели, зрачки сузились в вертикальные чёрточки, словно от боли. – Порой наше доверие обращалось против нас. Иногда нас выдавали и губили те, кого мы защищали, исцелили, спасли. На нас охотились, нас использовали, калечили, пытали, жгли, вешали... Выживали самые умные, сильные, хитрые из нас, передавая из поколения в поколение такую родовую память, что страшно открывать детям. Те, кто был наивнее, добрее и слабее, погибали первыми. Люди не щадили даже беременных женщин и маленьких детей. Не щадили даже своих, ставших родными нам. А мы не святые, такое прощать и спускать с рук. И мы мстили. Жестоко и беспощадно. Самые сильные проносили память сквозь смерть и возвращались только ради мести. Получался замкнутый круг жестокости, горя и зла. Думаешь, ваши города горели просто так? Или эпидемии чумы? Заметь, на Руси этих эпидемий не было, а вспышки быстро угасали, – Тоня широко распахнула глаза и даже перестала дышать, переживая момент истины. Андрей невесело хмыкнул. – Вот такая она, наша правда. Восточная ветвь иерархии более древняя и всегда была сильней. Один Китеж не мог изменить мир, но неплохо защищался и держал равновесие. Наш статут секретности был ответом на вашу бандитскую инквизицию. Наше отношение к людям и равнодушие к их бедам – закономерным следствием, а наши жёсткие правила и императивы – способом выживания. Эти правила, как ваша техника безопасности, писались кровью. Мы сделали выводы и создали способы заставить людей молчать о нас. Наши спецслужбы стирали все следы, путали и искажали факты, пока мы не остались для вас сказками и легендами. Даже если где-то случится сбой и кто-то проболтается – ему не поверят. Или сочтут сумасшедшим и закроют в психушке.
– Логично, – Тоня задумчиво отхлебнула почти остывший кофе, не задумываясь, кто и как его варил. – Поэтому решил запугать, чтоб не мешала и не болтала лишнего?
– А смысл? – вопросом на вопрос ответил архонт. – Времена и обстоятельства изменились. Подрихтовать память или поставить блок на болтливый язык – проще и эффективнее, только зачем? Проблема в другом. Вот так общаться, как с тобой, мне ещё не приходилось. У меня расколота память и не хватает опыта, из-за этого я допускаю ошибки, – Андрей смутился, а Тоня растерялась. – Да, я телепат и эмпат, считываю мысли и ощущаю чужие эмоции. Но у тебя в мыслях и чувствах такая каша, что без бутылки не поймёшь. Мозги вскипают, а ментальные линии косичкой заплетаются.
Тоня хихикнула в кружку. Мысли обрели хоть какую-то ясность, а эмоции поутихли. Да и это замершее время уже не казалось таким жутким. Бывали в её жизни вещи гораздо хуже. Смерть отца и бабушки, страх за жизнь брата, тот чёртов выпускной. Хотя, нет. Лучше десять раз пережить Валерика с приятелями, чем снова терять близких. Или видеть их страдания.
– Ты боишься, что я причиню Юле страдания и боль. Как кто-то причинил тебе, – Тоня вздрогнула и задохнулась, словно он ударил её под дых. Нет, лучше бы ударил.
Побледневшее лицо девчонки, закаменевший взгляд и выплеск боли сказали всё без всяких слов и мыслей.
– Я не собираюсь обсуждать это с вами, архонт. И вообще не хочу об этом говорить, – отчеканила Тоня и отвернулась, бессмысленно глядя в окно. – Вы можете заставить, залезть в голову, но добровольно я ничего вам не скажу.
– А я и не собираюсь лезть в твою голову и обсуждать твою жизнь. Тем более, насильно. Это не моё дело, – примирительно ответил Андрей. – Я хотел понять первопричину, я её понял.
– Просто Юля – мой близкий человек. Наши родители дружат с детства, мы выросли вместе. Я волнуюсь за неё. И боюсь, – совсем тихо добавила Тоня, не глядя на мага.
– Теперь она – и мой близкий человек. Я как и ты, не хочу, чтобы она страдала и не намерен её обижать, прессовать, причинять боль или разлучать с родными, – безошибочно перечислил Тонькины страхи Андрей. – Вот подлую, завистливую или коварную девицу рядом бы не потерпел и мигом вышвырнул из Юлиной жизни. Чтоб потом не было ещё хуже и больней. А ты хороший друг. Искренняя, надёжная, смелая. Даже слишком, – Тоня смущённо вспыхнула, не вовремя вспомнив, как нагло разговаривала с ним и величала сверхкозлом.
– Вот зачем она тебе? Поиграться, использовать и выбросить? – она снова сбилась с «вы» на «ты». – Мы для вас – существа второго сорта. Жалкие, примитивные, расово неполноценные. Только мы тоже живые, у нас есть чувства. Вы такие..., – Тоня вовремя проглотила «козлов сверхопасных». – Могущественные, сильные, совершенные, что круче только вареные яйца. Вот что останется от Юли, когда ты затянешь её в свои сети и катком по ней пройдёшься? А что будет, если она действительно влюбится?
– Когда она влюбится и перестанет уже метаться, бегать от неизбежного – я буду самым счастливым в мире. А она будет счастлива со мной. Я могу и хочу сделать её счастливой.
– Ещё скажи про любовь с первого взгляда и навек, – скептически фыркнула Тоня.
– О любви, тем более вечной, говорить рановато, – Андрею стало смешно. – А вот притяжение – факт. Когда оно возникает, всё остальное становится неважным. Если бы не некоторые... обстоятельства, она уже стала бы моей.
– Насильно и против воли? – Тоня горько усмехнулась.
– С удовольствием и по обоюдному желанию. Думаешь, мне нужно принуждать девушку? У нас другие методы и возможности. Юля дорога мне. Я буду её беречь, мою Искорку. Тебе не нужно за неё бояться, её защищает вся сила моего рода.
– Ты специально сделал так, чтоб я тебя не боялась? – девушка запоздало удивилась, что страха нет. Совсем. Даже страха что-то лишнее сморозить.
– А ты бы предпочла бояться? Тогда диалога бы не вышло, а этот интервал времени пропал впустую. Мантикоре под хвост такие переговоры.
Тоня чувствовала, что он говорит правду. Архонт мог бы и не распинаться перед низшим существом, и вовсе ничего не объяснять. Проще повлиять на мозги в нужную сторону. Но зачем-то разговаривал с ней, не совсем на равных – но адекватно и в целом, справедливо. Считать его козлом получалось всё трудней. Верить ему было не проще, но и обманывать магу смысла не было.
– Мы в принципе не лжём. Ложь отнимает Силу и разрушает изнутри. Наши слова и мысли слишком мощны, чтобы врать, – Андрей силой мысли поднял кружку в воздух. У Тони округлились глаза. – Если хочешь и не струсишь, можешь попробовать заглянуть в мои мысли. Я откроюсь.
– Что? – Тоня совершенно растерялась. – Я не трусиха, но я же... не умею!
– А ты пробовала, пыталась? Или тебя этому учили?
– Нет, но... как?..– её глаза округлились ещё больше.
– Как, я помогу. Телепатия – пассивная способность, для этого даже Силы особой не нужно. Только концентрация и дисциплина ума. Твоя подружка смогла увидеть лунного кота, изредка у людей открывается дар, вроде ясновидения или целительства, может и у тебя какие задатки проявятся? Всё-таки вы – наши потомки, в каждом найдётся хоть капля иной крови, – пояснил Андрей.
– Что для этого нужно? Наркотики, кровавые ритуалы, впасть в кому? Что-то криминальное, или постыдное? – Тоня прищурилась, подозревая подвох. В мыслях промелькнуло, казалось, всё, что она знала о магии из кино, книжек и слухов – от цирковых фокусов до кровавых жертвоприношений и разнузданных оргий. На фоне этих ужастиков, впасть в кому казалось самым безобидным.
Архонт просто расхохотался. Тоньке даже обидно стало.
– Что смешного? Я тебе не клоун в цирке, – насупилась девушка.
– Не дуйся, мелкая. Просто смешно, сколько же чепухи вы напридумывали, – Андрей принял серьёзный вид, но глаза нахально смеялись. – Это всё ваши фантазии, которые придумали люди. Примерно, как Дед Мороз, бабайка или Матюкливый гномик. Где нет знания и понимания – всегда страхи, суеверия, туман и мистика. Недаром слова «мистика» и «мистификация» ходят рядом, а магией частенько называют фокусы. Это иллюзии. Сама придумала – сама испугалась, сама и обиделась. Ничего подобного делать не нужно. Просто смотри мне в глаза и не паникуй. Это не опасно, вариантов всего два: либо получится, либо нет.
Тоня задумалась. Кто его знает, что нелюдь может сделать взглядом, кроме передвигания предметов. С другой стороны, хотел бы – уже сделал. Давно, не раз, и без всяких разговоров. Опаску вытеснило любопытство вперемешку с азартом.
– Хорошо, – Тоня решительно подняла взгляд. Глаза в глаза.
Комната вокруг закружилась, а сознание провалилось в пустоту. Вокруг простиралась только чернильная мгла, сквозь которую тянулись какие-то огненные линии. Чтобы не скатиться в позорную истерику, девушка начала их считать. Линии двигались, сходились, сливались и разветвлялись в сеть, считать их было непросто, а удержать внимание на всех – вовсе нереально. Но Тоня насчитала около десятка.
«Сейчас у меня восемь активных ментальных линий. Ну, независимых потоков мышления. На одном из них ты сейчас находишься, по нему мы и общаемся», – чётко вспыхнула чужая мысль, сбившая расчёты.
Тоню накрыл ужас. Затем восторг.
«Осторожно, и незачем так орать», –мысленно процитировал маг известного мультперсонажа, тем же голосом и с теми же интонациями.
Восторг Тони сменился беззвучным, и таким же неудержимым смехом. Шок? Сдвиг? Отлёт крыши на юг?
«Просто новый опыт, который не с чем сравнить», – пояснило сознание архонта. А эмоции поутихли, словно их кто-то прикрутил до минимума. Ясно, кто. При мысленном контакте сомнений не оставалось. Они рассеивались моментально, оставляя чёткое понимание и ясность.
«А почему “осторожно”?» – снова высунуло носик неугомонное любопытство.
«Сильные эмоции отнимают энергию, которой у вас и без того мало, – мгновенно пришёл мысленный ответ. – Замечала, что любые сильные переживания утомляют? Даже от ярких положительных эмоций, вроде праздника, похода на концерт или футбольный матч, возникает усталость. Чувства – тоже энергия. Сильный выплеск эмоций = выплеск энергии. Фактически, все вокруг – энергия и разные формы энергообмена. А порядок... ну, алгоритмы, задаёт уже информация. Сейчас контакт идёт за счёт моей энергии, иначе ты бы уже разрядилась, отключилась и заснула сном праведника. Тем бы и контакт кончился. Для нас эти энергозатраты мизерны, а для вас критичны»
«А почему я ничего не вижу?» – Тоня сама удивилась, почему это не вызвало новой панической атаки. В ментальном контакте, как назвал это маг, она чувствовала себя... защищённой.
«Ты пока не сможешь воспринимать физический и ментальный план одновременно, – пришёл ответ. – Я убрал все помехи, чтоб внимание не рассеивалось. Иначе сознание может заклинить от перегрузки. Мы общаемся ментально так же естественно, как вы – речью. Но этому тоже приходится учиться. Если человеческого ребёнка не учить языку – он и не научится»
«А на каком языке мы... «говорим»? – задумалась Тоня.
«Ни на каком. Так можно общаться хоть с немцем, хоть с чукчами, хоть с инопланетянами и жителями параллельных миров. Если они гуманоидные и мыслящие, разумеется. С негуманами сложнее, у них принципиально другое мышление и восприятие. Но при желании и разумности сторон, диалог возможен»
Сильный разум ощущался рядом и вокруг, как бездонный океан. От этого Тоню слегка штормило. Но океан держал её, подобно островку или мячику, всего одной линией – как стальным страховочным тросом.
Телепатическое общение отличалось от привычного словесного, как гоночный байк от детского самокатика. Мысль сначала возникала, как глубокое знание. Только потом Тоня начинала по привычке оформлять её в слова. Сам архонт в словах вовсе не нуждался, и облекал в них мысли только для того, чтобы человечка его понимала. Скорость такого обмена информацией, не шла в сравнение ни с чем известным. Разве что, с суперкомпьютером каким-то.
«И как я должна твои мысли про Юльку читать? А главное, как понять, где истина, а где ложь?» – Тоня в ступоре смотрела на восемь линий многопотокового мышления своей единственной.
«Просто подумай, что хочешь прочесть. Информация, если не закрываться, всплывёт сама. А солгать при прямом мысленном контакте невозможно. Можно заблуждаться, чего-то не догонять, что-то скрыть, исказить, сместить акценты, но не соврать напрямую.
Тоня вцепилась в кружку, что побелели пальцы. КАК разговаривать с таким существом? А тем более, высказывать ему упрёки, претензии и страхи, если от страха пикнуть не получается.
– Не можешь или не хочешь говорить – помолчим, – архонт пожал плечами и спокойно, неспешно пригубил свой кофе. – Можем побеседовать мысленно: просто думай, я пойму. Жаль, ты не поймёшь меня... Хотя, кто вас знает, надо пробовать, может и поймёшь? Время никуда не спешит, и нам спешить некуда.
Мысли Тони разлетелись острыми осколками. Что ему сказать? Или подумать? Как вообще с ним разговаривать, если он читает мысли? Что со временем вытворил, ирод. Что вытворит с ней, а главное – с Юлькой, если ему что-то не понравится? Тоньку снова прошиб холодный пот, а горло сдавило спазмом. Да ей просто страшно. До чёртиков. До паники. До истерики. Она ещё не скатилась в истерику только потому, что парализовал страх. И потому, что за Юлю было страшнее, чем за себя.
Архонт перехватил её насмерть перепуганный взгляд. В серебристо-стальных глазах мелькнуло недоумение, а ужас стал отступать. Медленно, неохотно, но верно, теряясь где-то на задворках сознания. Тоню окутало странное спокойствие, будто это всего лишь компьютерная игра или фильм ужасов, и происходит не с ней. Или она видит сон. Тяжёлый, пугающий, но всего лишь безобидный сон. Во сне или кино часто происходят странные вещи. Ощущение нереальности происходящего наложилось на лёгкое опьянение. Будто она снова накатила шампанского, только теперь это абсолютно безопасно. После злополучного выпускного Тоня спиртного избегала, как могла, но чувство подшофе помнила. Оно ей не нравилось, но дикий ужас нравился ещё меньше.
– Тысяча демонов, – глухо выругался нелюдь. – Не хотел же пугать. Только поговорить. Что тебя так напугало? Ну не муха же эта дурацкая. Ты же видела портал, мы перемещались во времени, и всё нормально было. А теперь от такого пустяка паникуешь.
– Вы совсем дураки, да? – неполиткорректно выдавила Тоня и сразу осеклась. Не иначе, как со страху, язык отключился от мозга, сказать такое.
– Не совсем дураки, просто восприятие другое. Разный менталитет, – нисколько не обиделся архонт. – Пока действовал статут секретности, мы скрывались и скрывали свои возможности. Подобных ситуаций просто не возникало, а если случайно возникали – людям подчищали память, и все были довольны. Налаживать контакты и строить отношения открыто приходилось редко. В основном, в семьях, когда уже успело окрепнуть взаимопонимание и доверие. Мы открывались только близким людям. Кого хорошо знали, любили и принимали в ближний круг.
– И люди об этом не болтали? Хранили тайну, не предавали? – не поверила Тоня.
– Всяко бывало. Особенно в средневековье, – глаза Андрея потемнели, зрачки сузились в вертикальные чёрточки, словно от боли. – Порой наше доверие обращалось против нас. Иногда нас выдавали и губили те, кого мы защищали, исцелили, спасли. На нас охотились, нас использовали, калечили, пытали, жгли, вешали... Выживали самые умные, сильные, хитрые из нас, передавая из поколения в поколение такую родовую память, что страшно открывать детям. Те, кто был наивнее, добрее и слабее, погибали первыми. Люди не щадили даже беременных женщин и маленьких детей. Не щадили даже своих, ставших родными нам. А мы не святые, такое прощать и спускать с рук. И мы мстили. Жестоко и беспощадно. Самые сильные проносили память сквозь смерть и возвращались только ради мести. Получался замкнутый круг жестокости, горя и зла. Думаешь, ваши города горели просто так? Или эпидемии чумы? Заметь, на Руси этих эпидемий не было, а вспышки быстро угасали, – Тоня широко распахнула глаза и даже перестала дышать, переживая момент истины. Андрей невесело хмыкнул. – Вот такая она, наша правда. Восточная ветвь иерархии более древняя и всегда была сильней. Один Китеж не мог изменить мир, но неплохо защищался и держал равновесие. Наш статут секретности был ответом на вашу бандитскую инквизицию. Наше отношение к людям и равнодушие к их бедам – закономерным следствием, а наши жёсткие правила и императивы – способом выживания. Эти правила, как ваша техника безопасности, писались кровью. Мы сделали выводы и создали способы заставить людей молчать о нас. Наши спецслужбы стирали все следы, путали и искажали факты, пока мы не остались для вас сказками и легендами. Даже если где-то случится сбой и кто-то проболтается – ему не поверят. Или сочтут сумасшедшим и закроют в психушке.
– Логично, – Тоня задумчиво отхлебнула почти остывший кофе, не задумываясь, кто и как его варил. – Поэтому решил запугать, чтоб не мешала и не болтала лишнего?
– А смысл? – вопросом на вопрос ответил архонт. – Времена и обстоятельства изменились. Подрихтовать память или поставить блок на болтливый язык – проще и эффективнее, только зачем? Проблема в другом. Вот так общаться, как с тобой, мне ещё не приходилось. У меня расколота память и не хватает опыта, из-за этого я допускаю ошибки, – Андрей смутился, а Тоня растерялась. – Да, я телепат и эмпат, считываю мысли и ощущаю чужие эмоции. Но у тебя в мыслях и чувствах такая каша, что без бутылки не поймёшь. Мозги вскипают, а ментальные линии косичкой заплетаются.
Тоня хихикнула в кружку. Мысли обрели хоть какую-то ясность, а эмоции поутихли. Да и это замершее время уже не казалось таким жутким. Бывали в её жизни вещи гораздо хуже. Смерть отца и бабушки, страх за жизнь брата, тот чёртов выпускной. Хотя, нет. Лучше десять раз пережить Валерика с приятелями, чем снова терять близких. Или видеть их страдания.
– Ты боишься, что я причиню Юле страдания и боль. Как кто-то причинил тебе, – Тоня вздрогнула и задохнулась, словно он ударил её под дых. Нет, лучше бы ударил.
Побледневшее лицо девчонки, закаменевший взгляд и выплеск боли сказали всё без всяких слов и мыслей.
– Я не собираюсь обсуждать это с вами, архонт. И вообще не хочу об этом говорить, – отчеканила Тоня и отвернулась, бессмысленно глядя в окно. – Вы можете заставить, залезть в голову, но добровольно я ничего вам не скажу.
– А я и не собираюсь лезть в твою голову и обсуждать твою жизнь. Тем более, насильно. Это не моё дело, – примирительно ответил Андрей. – Я хотел понять первопричину, я её понял.
– Просто Юля – мой близкий человек. Наши родители дружат с детства, мы выросли вместе. Я волнуюсь за неё. И боюсь, – совсем тихо добавила Тоня, не глядя на мага.
– Теперь она – и мой близкий человек. Я как и ты, не хочу, чтобы она страдала и не намерен её обижать, прессовать, причинять боль или разлучать с родными, – безошибочно перечислил Тонькины страхи Андрей. – Вот подлую, завистливую или коварную девицу рядом бы не потерпел и мигом вышвырнул из Юлиной жизни. Чтоб потом не было ещё хуже и больней. А ты хороший друг. Искренняя, надёжная, смелая. Даже слишком, – Тоня смущённо вспыхнула, не вовремя вспомнив, как нагло разговаривала с ним и величала сверхкозлом.
– Вот зачем она тебе? Поиграться, использовать и выбросить? – она снова сбилась с «вы» на «ты». – Мы для вас – существа второго сорта. Жалкие, примитивные, расово неполноценные. Только мы тоже живые, у нас есть чувства. Вы такие..., – Тоня вовремя проглотила «козлов сверхопасных». – Могущественные, сильные, совершенные, что круче только вареные яйца. Вот что останется от Юли, когда ты затянешь её в свои сети и катком по ней пройдёшься? А что будет, если она действительно влюбится?
– Когда она влюбится и перестанет уже метаться, бегать от неизбежного – я буду самым счастливым в мире. А она будет счастлива со мной. Я могу и хочу сделать её счастливой.
– Ещё скажи про любовь с первого взгляда и навек, – скептически фыркнула Тоня.
– О любви, тем более вечной, говорить рановато, – Андрею стало смешно. – А вот притяжение – факт. Когда оно возникает, всё остальное становится неважным. Если бы не некоторые... обстоятельства, она уже стала бы моей.
– Насильно и против воли? – Тоня горько усмехнулась.
– С удовольствием и по обоюдному желанию. Думаешь, мне нужно принуждать девушку? У нас другие методы и возможности. Юля дорога мне. Я буду её беречь, мою Искорку. Тебе не нужно за неё бояться, её защищает вся сила моего рода.
– Ты специально сделал так, чтоб я тебя не боялась? – девушка запоздало удивилась, что страха нет. Совсем. Даже страха что-то лишнее сморозить.
– А ты бы предпочла бояться? Тогда диалога бы не вышло, а этот интервал времени пропал впустую. Мантикоре под хвост такие переговоры.
Тоня чувствовала, что он говорит правду. Архонт мог бы и не распинаться перед низшим существом, и вовсе ничего не объяснять. Проще повлиять на мозги в нужную сторону. Но зачем-то разговаривал с ней, не совсем на равных – но адекватно и в целом, справедливо. Считать его козлом получалось всё трудней. Верить ему было не проще, но и обманывать магу смысла не было.
– Мы в принципе не лжём. Ложь отнимает Силу и разрушает изнутри. Наши слова и мысли слишком мощны, чтобы врать, – Андрей силой мысли поднял кружку в воздух. У Тони округлились глаза. – Если хочешь и не струсишь, можешь попробовать заглянуть в мои мысли. Я откроюсь.
– Что? – Тоня совершенно растерялась. – Я не трусиха, но я же... не умею!
– А ты пробовала, пыталась? Или тебя этому учили?
– Нет, но... как?..– её глаза округлились ещё больше.
– Как, я помогу. Телепатия – пассивная способность, для этого даже Силы особой не нужно. Только концентрация и дисциплина ума. Твоя подружка смогла увидеть лунного кота, изредка у людей открывается дар, вроде ясновидения или целительства, может и у тебя какие задатки проявятся? Всё-таки вы – наши потомки, в каждом найдётся хоть капля иной крови, – пояснил Андрей.
– Что для этого нужно? Наркотики, кровавые ритуалы, впасть в кому? Что-то криминальное, или постыдное? – Тоня прищурилась, подозревая подвох. В мыслях промелькнуло, казалось, всё, что она знала о магии из кино, книжек и слухов – от цирковых фокусов до кровавых жертвоприношений и разнузданных оргий. На фоне этих ужастиков, впасть в кому казалось самым безобидным.
Архонт просто расхохотался. Тоньке даже обидно стало.
– Что смешного? Я тебе не клоун в цирке, – насупилась девушка.
– Не дуйся, мелкая. Просто смешно, сколько же чепухи вы напридумывали, – Андрей принял серьёзный вид, но глаза нахально смеялись. – Это всё ваши фантазии, которые придумали люди. Примерно, как Дед Мороз, бабайка или Матюкливый гномик. Где нет знания и понимания – всегда страхи, суеверия, туман и мистика. Недаром слова «мистика» и «мистификация» ходят рядом, а магией частенько называют фокусы. Это иллюзии. Сама придумала – сама испугалась, сама и обиделась. Ничего подобного делать не нужно. Просто смотри мне в глаза и не паникуй. Это не опасно, вариантов всего два: либо получится, либо нет.
Тоня задумалась. Кто его знает, что нелюдь может сделать взглядом, кроме передвигания предметов. С другой стороны, хотел бы – уже сделал. Давно, не раз, и без всяких разговоров. Опаску вытеснило любопытство вперемешку с азартом.
– Хорошо, – Тоня решительно подняла взгляд. Глаза в глаза.
Комната вокруг закружилась, а сознание провалилось в пустоту. Вокруг простиралась только чернильная мгла, сквозь которую тянулись какие-то огненные линии. Чтобы не скатиться в позорную истерику, девушка начала их считать. Линии двигались, сходились, сливались и разветвлялись в сеть, считать их было непросто, а удержать внимание на всех – вовсе нереально. Но Тоня насчитала около десятка.
«Сейчас у меня восемь активных ментальных линий. Ну, независимых потоков мышления. На одном из них ты сейчас находишься, по нему мы и общаемся», – чётко вспыхнула чужая мысль, сбившая расчёты.
Тоню накрыл ужас. Затем восторг.
«Осторожно, и незачем так орать», –мысленно процитировал маг известного мультперсонажа, тем же голосом и с теми же интонациями.
Восторг Тони сменился беззвучным, и таким же неудержимым смехом. Шок? Сдвиг? Отлёт крыши на юг?
«Просто новый опыт, который не с чем сравнить», – пояснило сознание архонта. А эмоции поутихли, словно их кто-то прикрутил до минимума. Ясно, кто. При мысленном контакте сомнений не оставалось. Они рассеивались моментально, оставляя чёткое понимание и ясность.
«А почему “осторожно”?» – снова высунуло носик неугомонное любопытство.
«Сильные эмоции отнимают энергию, которой у вас и без того мало, – мгновенно пришёл мысленный ответ. – Замечала, что любые сильные переживания утомляют? Даже от ярких положительных эмоций, вроде праздника, похода на концерт или футбольный матч, возникает усталость. Чувства – тоже энергия. Сильный выплеск эмоций = выплеск энергии. Фактически, все вокруг – энергия и разные формы энергообмена. А порядок... ну, алгоритмы, задаёт уже информация. Сейчас контакт идёт за счёт моей энергии, иначе ты бы уже разрядилась, отключилась и заснула сном праведника. Тем бы и контакт кончился. Для нас эти энергозатраты мизерны, а для вас критичны»
«А почему я ничего не вижу?» – Тоня сама удивилась, почему это не вызвало новой панической атаки. В ментальном контакте, как назвал это маг, она чувствовала себя... защищённой.
«Ты пока не сможешь воспринимать физический и ментальный план одновременно, – пришёл ответ. – Я убрал все помехи, чтоб внимание не рассеивалось. Иначе сознание может заклинить от перегрузки. Мы общаемся ментально так же естественно, как вы – речью. Но этому тоже приходится учиться. Если человеческого ребёнка не учить языку – он и не научится»
«А на каком языке мы... «говорим»? – задумалась Тоня.
«Ни на каком. Так можно общаться хоть с немцем, хоть с чукчами, хоть с инопланетянами и жителями параллельных миров. Если они гуманоидные и мыслящие, разумеется. С негуманами сложнее, у них принципиально другое мышление и восприятие. Но при желании и разумности сторон, диалог возможен»
Сильный разум ощущался рядом и вокруг, как бездонный океан. От этого Тоню слегка штормило. Но океан держал её, подобно островку или мячику, всего одной линией – как стальным страховочным тросом.
Телепатическое общение отличалось от привычного словесного, как гоночный байк от детского самокатика. Мысль сначала возникала, как глубокое знание. Только потом Тоня начинала по привычке оформлять её в слова. Сам архонт в словах вовсе не нуждался, и облекал в них мысли только для того, чтобы человечка его понимала. Скорость такого обмена информацией, не шла в сравнение ни с чем известным. Разве что, с суперкомпьютером каким-то.
«И как я должна твои мысли про Юльку читать? А главное, как понять, где истина, а где ложь?» – Тоня в ступоре смотрела на восемь линий многопотокового мышления своей единственной.
«Просто подумай, что хочешь прочесть. Информация, если не закрываться, всплывёт сама. А солгать при прямом мысленном контакте невозможно. Можно заблуждаться, чего-то не догонять, что-то скрыть, исказить, сместить акценты, но не соврать напрямую.
