Конечно, Пелагея, ещё когда о ней только-только начали узнавать, была предупреждена о том, что её секрет раскрыт, и ловко уклонялась от желающих встретиться с ней, по-прежнему делая исключение только для Паши, который с каждой их встречей становился задумчивее.
– Людям доверять нельзя! – говорил по этому поводу титан, отец Пелагеи и по совместительству правитель морского царства.
Нимфа только глупо улыбалась.
– Эх, влюбилась, – сокрушался титан. – Я понимаю. Сам влюблялся, и также терял голову. Но то были нимфы. А у тебя – люди. Это не одно и тоже.
– Я знаю, папа, – отвечала Пелагея и спешила к своему возлюбленному, ожидающему её в гавани в условленный час.
Так продолжалось в течение довольно-таки длительного времени, пока однажды Пелагея, выплыв из воды, обнаружила на пляже каких-то странных людей.
– Вот она, – спокойно сказал Паша, указывая на нимфу пальцем.
«Что происходит?» – спросила она себя.
– Значит, это та самая знаменитая нимфа? – уточнил один из пришедших людей.
– Да, она, – подтвердил Стрелков.
Пелагея во все глаза смотрела на предмет своих грёз. А тем временем эти странные люди направились к нимфе с железным ведром.
– Не сбежит? – спросил тот же странный человек.
– Не знаю, – откликнулся Паша. – Я никогда не пытался это проверить.
Люди продолжали идти в сторону Пелагеи. Но учитывая, с какой это медленной скоростью делалось, правильнее будет сказать перемещаться подобно теням.
– Паша? – спросила нимфа.
Тот развёл руками и всё также спокойно ответил:
– Прости, но я тебя продал.
– Почему? – задала следующий вопрос Пелагея.
Ответ Стрелкова её убил.
– Предложили хорошие деньги. Не обижайся, но ничего личного. Бизнес есть бизнес.
Пелагея тут же превратилась в воду и уже через секунду оказалась вне зоны досягаемости этих странных людей. Нимфа слышала, как ругались люди и как всё также спокойно Паша сказал, что вообще-то предупреждал их об этой способности нимфы. Дальше Пелагеи не хватило сил слушать всё это.
Стрелков задумчиво смотрел на воду. Никто не мог догадаться, какие муки он сейчас испытывал. С одной стороны – Павел был рад, что нимфа смогла уйти, с другой – жалел об этом.
Несмотря на все свои чувства, Стрелков несколько опасался Пелагеи, так как она была не человеком, и часто думал о том, что его, возможно, просто приворожили.
«Нельзя было так быстро влюбиться, тем более не в человека».
Этот довод, а также сто тысяч долларов оказались достаточной ценой, чтобы Стрелков продал Пелагею группе учёных, специально приехавшей за нимфой.
– Папа! – позвала Пелагея.
Повелитель моря повернулся к своей дочери и увидел её заплаканные глаза.
– Меня предали, – сказала нимфа и поведала отцу своё несчастье.
Титан внимательно выслушал дочь и сказал ей, что всё будет хорошо.
На следующий день город был затоплен. Повсюду плавала бумага, выданная Стрелкову как сто тысяч долларов.
"Марианна возвращается домой после долгого отсутствия, как раз к празднику. Но на душе у неё печаль и воспоминания"
Сегодня был День Весны, тот светлый праздник, что отмечают во всём мире. Этот день многие ждут с нетерпением, но Марианне было совсем не до радости. Она с недоумением воспринимала происходящее, как бы спрашивала, как можно веселиться именно сегодня?
Почему не завтра, не послезавтра или, ещё лучше, через неделю? Почему именно сегодня День Весны? Разве это справедливо?
Девушка обвела небольшую площадку взглядом. Колонны кремового цвета были украшены множеством роз самых разных оттенков. На перила, окружавшие площадку, были уставлены множеством ваз самых разных цветов во всеми возможными цветами. Красивый мозаичный пол перед ногами. А за площадкой бесконечные поля и небо, уходящие вдаль. Сколько в детстве Марианна смотрела туда, мечтая побывать в дальних странах?..
Её родители постарались на славу. Красиво, романтично, как раз для праздника весны, но до чего уж неуместно!
— Дорогая, ты же понимаешь, что мы не можем отменить этот день, — отвечала на вопрос дочери Августина.
Марианна тяжело вздыхала. Да, она понимала, но почему именно сегодня?
— Ты... — её мама запнулась, прежде чем спросить. — Ты испытывала к нему какие-то чувства?
— Чувства? — Смешная мысль. — Нет, я не была в него влюблена, если ты про это. Да и он сам делал всё возможное, чтобы я его ненавидела, как другие. Однако единственное, чего ему удалось добиться – моей жалости. Именно поэтому мне неприятно, что это всё происходит в день его смерти.
— Он всё равно должен будет умереть, — сказала Августина. — И именно сегодня.
Да, это было известно, предрешено ещё со дня его рождения, и всё равно это не отменяет тот факт, что так неправильно.
Речь шла о Кире, принце соседнего королевства Дамантии, о старшем и долгожданном сыне, который должен был стать престолонаследником. Но именно ему не повезло родиться проклятым, человеком, который должен умереть в день своего двадцатилетия. Сегодня.
Марианна перевела взгляд с площадки на поля, в сторону, где находилась Дамантия. Как же хотелось бы знать…
— Такой чудесный день, не так ли? — услышала девушка голос.
Это был мужчина высокого роста, с тёмными волосами и светящимися глазами, одетый в костюм синего цвета. Нет сомнений, перед Марианной маг, и довольно сильный, раз у него светятся глаза.
— Да. Наверное.
По идее, Марианне стоило бы узнать, почему этот маг подошёл к ней, юной и неопытной волшебнице, не так давно окончившей школу магии. Ведь маги не подходят просто так, считают ниже своего достоинства общаться с кем-то, если он не является таким же сильным и опытным магом, как и он сам.
Но Марианне всё равно, у неё не было ни малейшего желания принимать в происходящем участие. Нельзя в день смерти веселиться, это неправильно, особенно, когда человек умирает во имя блага других.
— Вы недавно вернулись домой? Я слышал, что у вас была долгая практика, внезапно затянувшаяся.
Долгая практика длинной в шесть лет вместо месяца.
— Да, совершенно верно. Простите, мне надо идти, обещала родителям, что помогу им с фейерверком.
Марианна отошла от мага. Она не в настроении сегодня разговаривать и радоваться предстоящему празднику. Хочется уйти и предаться воспоминаниям.
Первое как раз и возникло перед глазами.
Марианна была студенткой последнего курса, практиканткой, отправленной в соседнюю страну. И ей не повезло стать свидетелем похищения наследника.
Девушка до сих пор помнила ту степь, одну из многочисленных в Дамантии, стремительно мчащуюся карету и магов, летящих ей вслед.
— Там что-то происходит! — воскликнула Марианна, сжимая руку Яркая, своего верного товарища и друга.
— Да, я вижу.
Яркай не заинтересовался происходящим, понимая, что оно их не касается и не коснётся, если студенты останутся в стороне.
Увы, Марианна об этом даже не догадывалась. Она захотела помочь преследуемым, посчитав, что именно они жертвы, раз их преследуют маги в тёмных балахонах, обладающих настолько большой силой, что они даже могут летать.
«Не каждому дано такое», — подумала Марианна.
Карета, выкрашенная в невзрачный серый цвет, как раз должна была проехать мимо них. Девушка хотела ненадолго ослепить магов, дать карете возможность доехать до лесу, где не действует запрет на телепорт. Но всё пошло не так.
Яркай, поняв, что задумала Марианна, магией обездвижил её, но слишком поздно – девушка уже выпустила к тому времени слепящий луч. Из-за заклятия Яркая Марианна промахнулась и ослепила едящих в карете людей. Кучер поскакал прямо на студентов.
Дальше всё произошло очень быстро. Летящая и чудом не перевернувшаяся карета, вспышки магии и светло-русые волосы паренька, лежащего около Марианны. Заклинание, яркий свет и всё пропало.
Как выяснилось позднее, маги были на службе короля, сильные и верные своему слову и делу. Герб Дамантии, солнце, перечёркнутое чёрной линией, слишком красноречиво об этом говорил. А в карете были злодеи, решившие похитить принца Кира, привязать магией его к себе и потом шантажировать этим. Вмешательство Марианны нарушило их планы.
Она сама оказалась связанной с Киром, связанной настолько, что принц умер бы от недостатка воздуха, если Марианна отошла бы от него хотя бы на двадцать метров. Так в свои семнадцать лет выпускнице магической школы выпала великая честь и важная миссия – быть рядом с Киром почти до самой его жертвенной смерти.
Марианна очнулась от картин прошлого и осмотрелась. Сейчас она находилась дома, около старого подвала.
«Надо же, как далеко я ушла!» — удивилась девушка, опуская по старой привычке руки в карманы.
Многие назвали ли бы Марианну красивой. Она была девушкой невысокого роста, со светлыми волосами, изящными чертами лица, голубыми глазами и радостной улыбкой. Сколько помнила себя Марианна и окружающие её люди, до той злополучной поездки в Дамантию она часто улыбалась и смеялась, девушку никогда не составило труда рассмешить.
Сегодня она была одета в бежевый сарафан, с двумя симпатичными карманами треугольной формы, в том самом, в котором она была в день прощания с Киром.
В кармане что-то лежало.
«Что это?» — изумлённо подумала Марианна, доставая предмет.
Заклятие перестало действовать два дня назад, и именно тогда девушка впервые имела возможность поехать домой. Снова воспоминания.
— Ты не скрывай, давай, улыбайся, пусть все видят, что ты рада избавиться от меня, — говорил ей тогда Кир.
Он стоял во внутреннем дворе, одетый в свою любимую одежду, зелёный кафтан и чёрные охотничье сапоги и штаны.
Светло-русые волосы были лишены какого-либо головного убора (принц в принципе не любил ничем накрывать голову), его карие глаза щурились, впрочем, привычка принца тоже давняя. Иными словами, Кир выглядел, как всегда – нелюбезный и откровенно над всеми насмехающийся.
Марианну его слова обидели. Да, у неё было множество поводов ненавидеть принца Дамантии, но она никогда не испытывала этого чувства. Только жалость.
— Я рада, что поеду теперь домой, если ты это хочешь знать.
Кир как-то странно усмехнулся. Правда, Марианна уже давно догадывалась, что он, несмотря на все его самодовольные речи и хвастовство, совсем не хотел умирать, и оттого и ненавидел тех, ради блага которых должен был умереть. Но свои мысли девушка высказала только одному человеку и сильно поплатилась за это…
Марианна уже готова была покинуть тот дом в Дамантии, где прожила шесть долгих лет, как неожиданно принц сказал:
— Подожди. Должен же я обнять человека, без которого я не мог дышать?
Снова попытка обидеть, но Марианна решила, что не имеет права отказывать в этой просьбе.
Она осталась стоять и развернулась к Киру. Он медлить не стал – быстро подошёл и обнял.
— Ты даже не хочешь видеть мою смерть?
Девушке показалось, что она впервые услышала просьбу в его голосе.
— Если хочешь, я могу остаться с тобой. До конца.
Кир отпустил руки в брезгливом жесте.
— Нужна ты мне больно!
И ушёл. За ним последовали люди, негласная свита принца, заботившаяся о его комфорте, удобстве и безопасности. Этим людям запрещено было хоть как-то выражать свои чувства и своё присутствие, поэтому Марианна нередко даже забывала о них. А Кир, возможно, даже и не вспоминал.
«Наверное, он мне тогда это и положил», — подумала девушка, разворачивая сложенные восемь раз лист бумаги.
Судя по всему, это было прощальное письмо Кира.
«Дорогая Анна, — Марианна поморщилась: принц Дамантии почему-то упорно не хотел запоминать её имя. – Думаю, это письмо тебя удивит, как же так, чтобы я и что-то писал тебе. Но через два дня день моей смерти, а, как известно, перед её лицом не лгут. Вот и я не хочу тебе лгать, и, хотя бы так давно сказать, что я чувствую и в чём давно не осмеливался признаться. Возможно, ты меня сочтёшь эгоистичным дураком, заботящимся только о себе, и будешь права, потому что мне действительно нравится мысль, что ты будешь думать обо мне хотя в тот день, хотя бы в тот час как о человеке, а не о неком непонятном средстве!
Оставим лирику! Ближе к делу.
Ты как-то спросила у меня, а как я жил все эти годы? Что ж, могу ответить. Всю свою жизнь обо мне заботились и опекали как хрустальную вазу, не забывая постоянно говорить, что я особенный и, умирая, я спасу нашу страну от страшного проклятия, наложенного на нас одним богом.
«Угу, — думал я каждый раз в такие минуты, — предок провинился, а потомку отвечай за его глупость!»
Я всегда жил с осознанием, что долго не проживу, и всегда с завистью смотрел на тех, кто не был «проклят». Мне всегда казалось, что эти люди живут за счёт меня, раз я умираю ради них, поэтому они обязаны мне служить, чтобы постараться хоть немного сделать моё существование ярче. У них не получалось, и я снова винил за это их, однако виноват был только я.
Жизнь… Потом я осознал, что она прекрасна, что счастье лишь дышать, но тогда не ценил и решил, что мне нет смысла радоваться тому, что столь скоро у меня заберут.
Никогда не говори себе, что я не могу чему-то радоваться, потому что оно временное. Радоваться всегда есть смысл, а я, дурак, этого не понимал, и когда меня похитили в четырнадцать лет, как-то равнодушно к этому отнёсся. Теперь я понимаю, что до четырнадцати просто был ходячим трупом, считающий себя уже мёртвым и безжалостно требующим других себя развлекать. Опять отвлёкся.
День нашей встречи изменил меня. Ты стала моим дыханием во всех смыслах слова. Ты даже и не представляешь, как твои шуточки спасали меня, возвращали к жизни…
Это правда, в первые года Марианна действительно по-доброму подшучивала над принцем, пыталась с ним подружиться. Кир всегда воспринимал всё в штыки, и в дальнейшем девушка решила, что у него нет юмора, а потому не стоит напрасно шутить. Но в то же время Марианне нравилось это делать, ведь она чувствовала себя совсем одинокой. Охрана и прислуга принца оказалась на редкость молчаливой. Родителям же, всем друзьям и знакомым визиты в Дамантию были строго ограничены.
«Во имя безопасности принца», — как поясняли им и расстроенной девушке.
«Но ведь Кир мог бы что-нибудь сделать, он же, по сути, был первым человеком Дамантии», — внезапно подумала Марианна. Эта мысль впервые пришла к ней за все шесть лет.
Она снова отпустила глаза в письмо.
… и отпускали меня с небес, где я был спасителем страны, на землю, где я превращался в капризного подростка, постоянно требующего к себе внимания. Слишком много истины оказалось в них, а я был слишком самолюбив, чтобы признать это, поэтому никогда и не звал тебя по имени. Тогда я решил, что раз ты связана со мной, то и должна страдать так же, как и я от одиночества и бессилия что-либо изменить».
Письмо выпало из рук Марианны.
«Значит… всё это было только лишь из желания мести?» — подумала девушка, вытирая слёзы.
Запрет заниматься магией и продолжить хоть на расстоянии обучение, столь редкие встречи с родными, постоянное молчание всего окружения и упорная угрюмость Кира – всё это было тщательно спланировано живым мертвецом, человеком, посчитавшим возможным забрать с собой в могилу, если не жизни, то счастье людей уж точно. Ужасный человек!
Марианне следовало сжечь это письмо, забыть о Кире и позволить себе насладиться праздником, но она этого не сделала. Был один случай из прошлого, в обстоятельствах которого следовало бы разобраться.
– Людям доверять нельзя! – говорил по этому поводу титан, отец Пелагеи и по совместительству правитель морского царства.
Нимфа только глупо улыбалась.
– Эх, влюбилась, – сокрушался титан. – Я понимаю. Сам влюблялся, и также терял голову. Но то были нимфы. А у тебя – люди. Это не одно и тоже.
– Я знаю, папа, – отвечала Пелагея и спешила к своему возлюбленному, ожидающему её в гавани в условленный час.
Так продолжалось в течение довольно-таки длительного времени, пока однажды Пелагея, выплыв из воды, обнаружила на пляже каких-то странных людей.
– Вот она, – спокойно сказал Паша, указывая на нимфу пальцем.
«Что происходит?» – спросила она себя.
– Значит, это та самая знаменитая нимфа? – уточнил один из пришедших людей.
– Да, она, – подтвердил Стрелков.
Пелагея во все глаза смотрела на предмет своих грёз. А тем временем эти странные люди направились к нимфе с железным ведром.
– Не сбежит? – спросил тот же странный человек.
– Не знаю, – откликнулся Паша. – Я никогда не пытался это проверить.
Люди продолжали идти в сторону Пелагеи. Но учитывая, с какой это медленной скоростью делалось, правильнее будет сказать перемещаться подобно теням.
– Паша? – спросила нимфа.
Тот развёл руками и всё также спокойно ответил:
– Прости, но я тебя продал.
Продал! Предал! Нимфа сразу поверила. Весь вид её возлюбленного говорил, что тот не лгал.
– Почему? – задала следующий вопрос Пелагея.
Ответ Стрелкова её убил.
– Предложили хорошие деньги. Не обижайся, но ничего личного. Бизнес есть бизнес.
Пелагея тут же превратилась в воду и уже через секунду оказалась вне зоны досягаемости этих странных людей. Нимфа слышала, как ругались люди и как всё также спокойно Паша сказал, что вообще-то предупреждал их об этой способности нимфы. Дальше Пелагеи не хватило сил слушать всё это.
***
Стрелков задумчиво смотрел на воду. Никто не мог догадаться, какие муки он сейчас испытывал. С одной стороны – Павел был рад, что нимфа смогла уйти, с другой – жалел об этом.
Несмотря на все свои чувства, Стрелков несколько опасался Пелагеи, так как она была не человеком, и часто думал о том, что его, возможно, просто приворожили.
«Нельзя было так быстро влюбиться, тем более не в человека».
Этот довод, а также сто тысяч долларов оказались достаточной ценой, чтобы Стрелков продал Пелагею группе учёных, специально приехавшей за нимфой.
***
– Папа! – позвала Пелагея.
Повелитель моря повернулся к своей дочери и увидел её заплаканные глаза.
– Меня предали, – сказала нимфа и поведала отцу своё несчастье.
Титан внимательно выслушал дочь и сказал ей, что всё будет хорошо.
На следующий день город был затоплен. Повсюду плавала бумага, выданная Стрелкову как сто тысяч долларов.
Часть Рассказ №21 "Слёзы в глубине ненависти"
"Марианна возвращается домой после долгого отсутствия, как раз к празднику. Но на душе у неё печаль и воспоминания"
Сегодня был День Весны, тот светлый праздник, что отмечают во всём мире. Этот день многие ждут с нетерпением, но Марианне было совсем не до радости. Она с недоумением воспринимала происходящее, как бы спрашивала, как можно веселиться именно сегодня?
Почему не завтра, не послезавтра или, ещё лучше, через неделю? Почему именно сегодня День Весны? Разве это справедливо?
Девушка обвела небольшую площадку взглядом. Колонны кремового цвета были украшены множеством роз самых разных оттенков. На перила, окружавшие площадку, были уставлены множеством ваз самых разных цветов во всеми возможными цветами. Красивый мозаичный пол перед ногами. А за площадкой бесконечные поля и небо, уходящие вдаль. Сколько в детстве Марианна смотрела туда, мечтая побывать в дальних странах?..
Её родители постарались на славу. Красиво, романтично, как раз для праздника весны, но до чего уж неуместно!
— Дорогая, ты же понимаешь, что мы не можем отменить этот день, — отвечала на вопрос дочери Августина.
Марианна тяжело вздыхала. Да, она понимала, но почему именно сегодня?
— Ты... — её мама запнулась, прежде чем спросить. — Ты испытывала к нему какие-то чувства?
— Чувства? — Смешная мысль. — Нет, я не была в него влюблена, если ты про это. Да и он сам делал всё возможное, чтобы я его ненавидела, как другие. Однако единственное, чего ему удалось добиться – моей жалости. Именно поэтому мне неприятно, что это всё происходит в день его смерти.
— Он всё равно должен будет умереть, — сказала Августина. — И именно сегодня.
Да, это было известно, предрешено ещё со дня его рождения, и всё равно это не отменяет тот факт, что так неправильно.
Речь шла о Кире, принце соседнего королевства Дамантии, о старшем и долгожданном сыне, который должен был стать престолонаследником. Но именно ему не повезло родиться проклятым, человеком, который должен умереть в день своего двадцатилетия. Сегодня.
Марианна перевела взгляд с площадки на поля, в сторону, где находилась Дамантия. Как же хотелось бы знать…
— Такой чудесный день, не так ли? — услышала девушка голос.
Это был мужчина высокого роста, с тёмными волосами и светящимися глазами, одетый в костюм синего цвета. Нет сомнений, перед Марианной маг, и довольно сильный, раз у него светятся глаза.
— Да. Наверное.
По идее, Марианне стоило бы узнать, почему этот маг подошёл к ней, юной и неопытной волшебнице, не так давно окончившей школу магии. Ведь маги не подходят просто так, считают ниже своего достоинства общаться с кем-то, если он не является таким же сильным и опытным магом, как и он сам.
Но Марианне всё равно, у неё не было ни малейшего желания принимать в происходящем участие. Нельзя в день смерти веселиться, это неправильно, особенно, когда человек умирает во имя блага других.
— Вы недавно вернулись домой? Я слышал, что у вас была долгая практика, внезапно затянувшаяся.
Долгая практика длинной в шесть лет вместо месяца.
— Да, совершенно верно. Простите, мне надо идти, обещала родителям, что помогу им с фейерверком.
Марианна отошла от мага. Она не в настроении сегодня разговаривать и радоваться предстоящему празднику. Хочется уйти и предаться воспоминаниям.
Первое как раз и возникло перед глазами.
Марианна была студенткой последнего курса, практиканткой, отправленной в соседнюю страну. И ей не повезло стать свидетелем похищения наследника.
Девушка до сих пор помнила ту степь, одну из многочисленных в Дамантии, стремительно мчащуюся карету и магов, летящих ей вслед.
— Там что-то происходит! — воскликнула Марианна, сжимая руку Яркая, своего верного товарища и друга.
— Да, я вижу.
Яркай не заинтересовался происходящим, понимая, что оно их не касается и не коснётся, если студенты останутся в стороне.
Увы, Марианна об этом даже не догадывалась. Она захотела помочь преследуемым, посчитав, что именно они жертвы, раз их преследуют маги в тёмных балахонах, обладающих настолько большой силой, что они даже могут летать.
«Не каждому дано такое», — подумала Марианна.
Карета, выкрашенная в невзрачный серый цвет, как раз должна была проехать мимо них. Девушка хотела ненадолго ослепить магов, дать карете возможность доехать до лесу, где не действует запрет на телепорт. Но всё пошло не так.
Яркай, поняв, что задумала Марианна, магией обездвижил её, но слишком поздно – девушка уже выпустила к тому времени слепящий луч. Из-за заклятия Яркая Марианна промахнулась и ослепила едящих в карете людей. Кучер поскакал прямо на студентов.
Дальше всё произошло очень быстро. Летящая и чудом не перевернувшаяся карета, вспышки магии и светло-русые волосы паренька, лежащего около Марианны. Заклинание, яркий свет и всё пропало.
Как выяснилось позднее, маги были на службе короля, сильные и верные своему слову и делу. Герб Дамантии, солнце, перечёркнутое чёрной линией, слишком красноречиво об этом говорил. А в карете были злодеи, решившие похитить принца Кира, привязать магией его к себе и потом шантажировать этим. Вмешательство Марианны нарушило их планы.
Она сама оказалась связанной с Киром, связанной настолько, что принц умер бы от недостатка воздуха, если Марианна отошла бы от него хотя бы на двадцать метров. Так в свои семнадцать лет выпускнице магической школы выпала великая честь и важная миссия – быть рядом с Киром почти до самой его жертвенной смерти.
Марианна очнулась от картин прошлого и осмотрелась. Сейчас она находилась дома, около старого подвала.
«Надо же, как далеко я ушла!» — удивилась девушка, опуская по старой привычке руки в карманы.
Многие назвали ли бы Марианну красивой. Она была девушкой невысокого роста, со светлыми волосами, изящными чертами лица, голубыми глазами и радостной улыбкой. Сколько помнила себя Марианна и окружающие её люди, до той злополучной поездки в Дамантию она часто улыбалась и смеялась, девушку никогда не составило труда рассмешить.
Сегодня она была одета в бежевый сарафан, с двумя симпатичными карманами треугольной формы, в том самом, в котором она была в день прощания с Киром.
В кармане что-то лежало.
«Что это?» — изумлённо подумала Марианна, доставая предмет.
Заклятие перестало действовать два дня назад, и именно тогда девушка впервые имела возможность поехать домой. Снова воспоминания.
— Ты не скрывай, давай, улыбайся, пусть все видят, что ты рада избавиться от меня, — говорил ей тогда Кир.
Он стоял во внутреннем дворе, одетый в свою любимую одежду, зелёный кафтан и чёрные охотничье сапоги и штаны.
Светло-русые волосы были лишены какого-либо головного убора (принц в принципе не любил ничем накрывать голову), его карие глаза щурились, впрочем, привычка принца тоже давняя. Иными словами, Кир выглядел, как всегда – нелюбезный и откровенно над всеми насмехающийся.
Марианну его слова обидели. Да, у неё было множество поводов ненавидеть принца Дамантии, но она никогда не испытывала этого чувства. Только жалость.
— Я рада, что поеду теперь домой, если ты это хочешь знать.
Кир как-то странно усмехнулся. Правда, Марианна уже давно догадывалась, что он, несмотря на все его самодовольные речи и хвастовство, совсем не хотел умирать, и оттого и ненавидел тех, ради блага которых должен был умереть. Но свои мысли девушка высказала только одному человеку и сильно поплатилась за это…
Марианна уже готова была покинуть тот дом в Дамантии, где прожила шесть долгих лет, как неожиданно принц сказал:
— Подожди. Должен же я обнять человека, без которого я не мог дышать?
Снова попытка обидеть, но Марианна решила, что не имеет права отказывать в этой просьбе.
Она осталась стоять и развернулась к Киру. Он медлить не стал – быстро подошёл и обнял.
— Ты даже не хочешь видеть мою смерть?
Девушке показалось, что она впервые услышала просьбу в его голосе.
— Если хочешь, я могу остаться с тобой. До конца.
Кир отпустил руки в брезгливом жесте.
— Нужна ты мне больно!
И ушёл. За ним последовали люди, негласная свита принца, заботившаяся о его комфорте, удобстве и безопасности. Этим людям запрещено было хоть как-то выражать свои чувства и своё присутствие, поэтому Марианна нередко даже забывала о них. А Кир, возможно, даже и не вспоминал.
«Наверное, он мне тогда это и положил», — подумала девушка, разворачивая сложенные восемь раз лист бумаги.
Судя по всему, это было прощальное письмо Кира.
«Дорогая Анна, — Марианна поморщилась: принц Дамантии почему-то упорно не хотел запоминать её имя. – Думаю, это письмо тебя удивит, как же так, чтобы я и что-то писал тебе. Но через два дня день моей смерти, а, как известно, перед её лицом не лгут. Вот и я не хочу тебе лгать, и, хотя бы так давно сказать, что я чувствую и в чём давно не осмеливался признаться. Возможно, ты меня сочтёшь эгоистичным дураком, заботящимся только о себе, и будешь права, потому что мне действительно нравится мысль, что ты будешь думать обо мне хотя в тот день, хотя бы в тот час как о человеке, а не о неком непонятном средстве!
Оставим лирику! Ближе к делу.
Ты как-то спросила у меня, а как я жил все эти годы? Что ж, могу ответить. Всю свою жизнь обо мне заботились и опекали как хрустальную вазу, не забывая постоянно говорить, что я особенный и, умирая, я спасу нашу страну от страшного проклятия, наложенного на нас одним богом.
«Угу, — думал я каждый раз в такие минуты, — предок провинился, а потомку отвечай за его глупость!»
Я всегда жил с осознанием, что долго не проживу, и всегда с завистью смотрел на тех, кто не был «проклят». Мне всегда казалось, что эти люди живут за счёт меня, раз я умираю ради них, поэтому они обязаны мне служить, чтобы постараться хоть немного сделать моё существование ярче. У них не получалось, и я снова винил за это их, однако виноват был только я.
Жизнь… Потом я осознал, что она прекрасна, что счастье лишь дышать, но тогда не ценил и решил, что мне нет смысла радоваться тому, что столь скоро у меня заберут.
Никогда не говори себе, что я не могу чему-то радоваться, потому что оно временное. Радоваться всегда есть смысл, а я, дурак, этого не понимал, и когда меня похитили в четырнадцать лет, как-то равнодушно к этому отнёсся. Теперь я понимаю, что до четырнадцати просто был ходячим трупом, считающий себя уже мёртвым и безжалостно требующим других себя развлекать. Опять отвлёкся.
День нашей встречи изменил меня. Ты стала моим дыханием во всех смыслах слова. Ты даже и не представляешь, как твои шуточки спасали меня, возвращали к жизни…
Это правда, в первые года Марианна действительно по-доброму подшучивала над принцем, пыталась с ним подружиться. Кир всегда воспринимал всё в штыки, и в дальнейшем девушка решила, что у него нет юмора, а потому не стоит напрасно шутить. Но в то же время Марианне нравилось это делать, ведь она чувствовала себя совсем одинокой. Охрана и прислуга принца оказалась на редкость молчаливой. Родителям же, всем друзьям и знакомым визиты в Дамантию были строго ограничены.
«Во имя безопасности принца», — как поясняли им и расстроенной девушке.
«Но ведь Кир мог бы что-нибудь сделать, он же, по сути, был первым человеком Дамантии», — внезапно подумала Марианна. Эта мысль впервые пришла к ней за все шесть лет.
Она снова отпустила глаза в письмо.
… и отпускали меня с небес, где я был спасителем страны, на землю, где я превращался в капризного подростка, постоянно требующего к себе внимания. Слишком много истины оказалось в них, а я был слишком самолюбив, чтобы признать это, поэтому никогда и не звал тебя по имени. Тогда я решил, что раз ты связана со мной, то и должна страдать так же, как и я от одиночества и бессилия что-либо изменить».
Письмо выпало из рук Марианны.
«Значит… всё это было только лишь из желания мести?» — подумала девушка, вытирая слёзы.
Запрет заниматься магией и продолжить хоть на расстоянии обучение, столь редкие встречи с родными, постоянное молчание всего окружения и упорная угрюмость Кира – всё это было тщательно спланировано живым мертвецом, человеком, посчитавшим возможным забрать с собой в могилу, если не жизни, то счастье людей уж точно. Ужасный человек!
Марианне следовало сжечь это письмо, забыть о Кире и позволить себе насладиться праздником, но она этого не сделала. Был один случай из прошлого, в обстоятельствах которого следовало бы разобраться.
