Когда на часах телефона показывает восемь вечера, я тихо встаю и, не прощаясь, выхожу в коридор, бесшумно затворив дверь и даже не оглянувшись на маму. Смотреть на нее попросту тяжело. Весь ее болезненный внешний вид рвет и терзает мое сердце, а теперь еще совесть грызет и мучает из-за того, что так и не решилась рассказать ей правду о судьбе папы и брата, к тому же еще и солгала, по-пустому обнадежив.
Чем больше тяну, тем хуже. Обман ведь раскроется рано или поздно. Иголку в стоге сена не утаить. Если не скажу я, то до мамы донесет плохую весть только лишь из любви к ближнему своему какая-нибудь особо добренькая медсестра. Такая пакость людям только в радость. Каждый стремится уколоть другого побольнее и утопить утопающего.
Но вернуться обратно в палату и огорошить маму правдой я все равно не в силах. Как не решилась за то время, пока там сидела, так и сейчас тем более не в состоянии. И понапрасну потоптавшись возле двери в спутанных и самых расстроенных чувствах, так и ухожу, не сделав то, ради чего вообще пришла сюда, в больницу, хитростью проскользнув наверх, в палату к маме.
Хотя много ли смекалки я проявила по факту? Больше удача да счастливый случай помогли. Повезло, вот и все. Хотя кто знает, может, тут и безалаберность, и халатность сыграли свою немаловажную роль.
Я задержалась в палате у пациента на целых два часа, то есть просидела не один час, как положено регламентом, а целых два. И меня так никто и не выгнал, и даже не узнал, что я была там незаконно.
Неслыханное дело! Кому скажешь – не поверят.
Ведь за то время, пока я просидела в палате, ни одного доктора, ни одной медсестры так и не появилось в поле зрения: вообще никто из медработников не озаботился и не зашел проверить, как там не самый здоровый пациент поживает. А ведь он, может, вообще уже помереть успел, пока они где-то прохлаждались.
И самое бесящее то, что всякие медсестры и врачи постоянно встречались на обратном пути, нервировали меня, пока я шла до ремонтируемой лестницы, и всячески своим присутствием мешали незаметно покинуть этаж.
Но так или иначе, снова проникнуть на лестницу получилось без эксцессов. Дальше я со своей авоськой удачно спускаюсь вниз, минуя бородачей в спецовках, которые все-таки вернулись с перекура и вновь приступили к ремонту. Они проводят меня любопытными взглядами, но без лишних вопросов пропускают: никак не задерживают и не препятствуют, за что им отдельное спасибо.
Конечно, можно было попытать счастья и попробовать протиснуться между копчеными лицами среднеазиатской национальности, чтобы безопасно и без лишнего стресса оказаться на улице, выйдя через дверь лестничной клетки минуя приемную, но решиться на это нужна отдельная смелость.
Неизвестно еще, кто опаснее: тетка из регистратуры или горланящие точики. Проверять как-то не хочется законопослушность этих гавриков. На сегодня приключений явно хватит. Предостаточно их уже было – на целые мемуары вполне накопила, можно не сомневаться.
Оказавшись в белоснежной приемной, я тут же в темпе вальса кидаюсь к выходу, так как краем глаза замечаю, что тетка на месте: сидит в регистратуре и болтает с какой-то врачихой в белом халате и с болтающейся светло-зеленой маской на подбородке.
Мегера, заприметив меня, успевает визгливо выкрикнуть вслед что-то злобное, ненавистное. Наверное, хотела задержать меня или сделать еще что похуже...
Но я уже в домике! Таки успеваю выскочить из больницы через звонко бахнувшие, затрепетавшие в петлях, а после и как-то нехорошо звякнувшие стеклянные двери. И, закинув на плечо авоську, я бегу-бегу-бегу стремглав, в адреналиновом угаре, петляя как заяц, не разбирая дороги, словно за мной гонятся все ужасы мира.
Очухалась я, только когда оказалась в каком-то дворике между каких-то из многочисленных многоэтажек, что рассматривала еще через окошко больницы. Там я и нахожу свой приют: тяжело дыша, обессиленно плюхаюсь на очередную безликую деревянную скамеечку возле украшенного садовыми фигурами палисадника, который до такого нездорового предела обильно засажен самыми разнообразными цветами, что создается впечатление словно здесь был устроен филиал оранжереи безумным престарелым садовником.
Долгое время так и сижу неприкаянно: растираю колющий бок, без особых успехов борюсь с захлебывающимися легкими и пытаюсь успокоить суматошно колотящееся сердце, которое барабанит будто бы сразу везде – в каждой частичке тела.
Когда же полностью прихожу в себя, я выуживаю кошелек из авоськи и, щелкнув замочком, раскрываю его, больше не колеблясь ни секунды. Больница и мама в неадекватном, подавленном состоянии стали последней каплей, что перелила воду через край стакана, намочив все вокруг.
В бумажнике не обнаруживаю ничего необычного на первый взгляд.
Ну, лежит в нем пачка денег и лежит, что вполне ожидаемо. Ну и что с того?
По-быстрому пересчитав купюры, я навскидку прикидываю, что их количества хватит примерно на два-три месяца при средних тратах, а я как раз подумывала, что делать, ведь накопленные деньги из заначки на черный день уже подошли к концу, и их теперь не только на еду не хватает, но уже и на проезд не остается.
Однако, поковырявшись в многочисленных отделах, я еще нахожу прямоугольную визитку. Она белая и полностью пустая, но я уже наученная горьким опытом, сначала заношу ее в тень, а потом смотрю на свет и вижу смутную, еле читаемую надпись «МИМ». Также сквозь бумажку я замечаю еще кое-что. Будто треугольное пятно какое-то.
Потискав, помяв несколько раз картонку и сковырнув ногтем край, обнаруживаю, что у этой визитки есть пленочка. Когда я ее аккуратно снимаю, белую и противную, как пенку на молоке, то обнаруживаю доселе спрятанный черный WM-код. Сам он весь треугольной формы, и также состоит из множества треугольников – три больших по углам и сотни маленьких треугольничков внутри.
Такие коды – обыденная вещь. Они присутствуют абсолютно во всех сферах жизни: шифруют ссылку, ведущую на какой-нибудь сайт, или содержат в себе некую информацию. Их наносят и добавляют везде: на товары, на документы, на сайты в интернете, в платежи и, естественно, в чип тоже.
WM-код и чип неразделимы, и являются чуть ли не синонимичными понятиями. Эти треугольные паттерны изначально создавали только ради чипов, а уже потом решили и в других областях опробовать, и когда все прошло успешно, то их стали внедрять везде повсеместно.
Поэтому, увидев код и сопоставив его с таинственным названием «МИМ», я примерно догадываюсь, что дальше нужно сделать.
«МИМ» – это знаменитый, распиаренный до можно и нельзя, печально известный анонимный мессенджер. Работает по принципу: для доступа в приватный чат генерируются и выдаются WM-код, на который наводишь камеру телефона, и тебя закидывает в беседу.
Ясен пень, что подобный зашифрованный способ общения очень любим различными джентльменами удачи: распространителями наркотиков, проститутками, коллекторами, мошенниками, шпионами, рэкетирами, ворами – в общем, всяческими преступниками всех мастей и прочими околокриминальными личностями, что с законами дружат поскольку-постольку.
Но тут проблема в другом. У меня не установлен на смартфоне этот дурацкий мессенджер. Нужды как-то не было. На работе не требовали, а с друзьями общаться… А друзей у меня-то и нет, ха-ха, как парня или мужа.
Я задумчиво тру переносицу и бесцельно оглядываю дворик: обычный, заросший и почему-то пустынный, безлюдный, несмотря на хорошую погоду. Да уж, побывал в одном таком – побывал во всех.
А после, опустив взгляд, замечаю, что до сих пор в бахилах, которые от бега истрепались и превратились в грязную, измочаленную бахрому вокруг босоножек. И пока неуклюже снимаю с ног останки безвременно павших бахил, вновь начинаю колебаться.
Связываться с анонимным мессенджером не хочется. Хоть и нет официального запрета, но за его установку в телефоне тоже можно присесть далеко и надолго.
Скомкав бахилы, я выкидываю их в урну, удачно попав в грязное отверстие. Опять же нестерпимо захотелось также малодушно избавиться и от кошелька. Но вспомнив маму, папу и брата, вспомнив, как было в РКВД, я снова отбрасываю все сомнения прочь. Выбора у меня-то и нет.
Достав телефон из кармана, я устанавливаю приложение «МИМ», а после навожу камеру на WM-код. Меня тут же перебрасывает в беседу, но буквально сразу же выскакивает полупрозрачная плашка на весь экран, которая безапелляционно требует ввести некий пароль доступа для дальнейшей работы с приложением.
Полнейшая подстава! Такого я абсолютно не ожидала и, почитав, что пишут в интернете про чаты в «МИМ», узнала: оказывается владелец и создатель приватной беседы для большей безопасности может дополнительно назначить пароль доступа.
Здравствуйте, вот так новость!
Я, озадаченная неожиданным, не шибко приятным открытием, сперва максимально детально исследую визитку и, измочалив ее до предела, но не найдя больше ничего полезного, откладываю в сторону и начинаю штудировать уже кошелек. Но там ничего нового нет, кроме денег и этой бумажки с кодом.
От безысходности и злости я уже готова удавиться на месте…
Ну, или что более реально – расплакаться. Разрыдаться в голос. Закатить истерику.
Чувствую себя глупым осликом, которого поманили сладкой морковкой на веревочке, но добраться до нее не получается, так как она висит буквально в паре миллиметров, и этой несчастной пары миллиметров как раз и не хватает, чтобы морковку-то достать. Для низкорослого человека привычное, конечно, ощущеньице, но сейчас оно вогнало меня в полнейшее неистовство, в отчаянное и лютейшее бешенство.
Пострадав минут десять на шершавой скамеечке, я постепенно успокаиваюсь и начинаю очень внимательно и крайне детально рассматривать деньги, перебирая их по очереди, и нахожу на одной из банкнот мелко-мелко накарябанное слово «Нить».
Я аж скриплю зубами от злости.
Что за шпионские игры!
Никогда не любила ребусы и загадки, туплю в них не по-детски, попросту не хватает умственных способностей для них: емкость мозга не та.
Ну, не гений я!
А отличницей в школе была, потому что очень ловко прикидывалась ею, чтобы можно было заниматься всем, чем захочу во внеурочное время, например, свободно смотреть мультики по телевизору днями напролет, и чтобы при этом мне мозги не жрали учебой ни родители, ни учителя, ни кто-либо еще.
Поэтому вполне отдаю себе отчет, что я та еще тупица и мошенница в плане школьных и университетских знаний. Но пыль в глаза всегда успешно пускала: и все одноклассники, и учителя, и родители верили, что я дофига умная-разумная и супер-пупер способная, хотя это не так, далеко не так…
Вот теперь во взрослом возрасте аукается мне подход к учебе спустя рукава. Лень и халява до добра еще никого не доводили…
Я тяжело вздыхаю от очередного стандартного приступа самокритики и самобичевания, но мысли тут же перескакивают, переключаются на насущные проблемы, когда приложение в телефоне вдруг призывно пикает, прося пароль, и я гневно фыркаю от резкого осознания своего положения.
Да какого хрена?! Вообще, что не так с этой помощью для страждущих и опальных граждан РССР? Что за издевательство?! Такое чувство, что надо мной мелко, зло, методично и с садистским удовольствием измываются, да так, чтобы еще при этом и наблюдать в процессе!
С трудом подавив поганенькое, беспомощное чувство, что я – своеобразная бактерия в чашке Петри, которую хладнокровно, равнодушно, бесстрастно изучают под микроскопом, я ввожу пароль «Нить».
На долю секунды большой палец замирает над «ОК».
Сомнения все же исподтишка точат червячками.
Несмотря на всю свою решимость, я не могу избавиться от ощущения, что заманивают меня в смертельную ловушку. Первобытный животный страх перед западней не покидает ни на секунду. Интуиция буквально орет благим матом: «Не лезь – оно тебя сожрет!».
Я еще могу повернуть назад, отказаться, попробовать своими силами спасти семью, но события последних месяцев полностью истощили мои силы.
Да, я упряма, принципиальна, из вредности и гордости готова стоять до конца и даже умереть, если надо, как те солдаты, что защищают от врагов доверенную им высоту, отстреливаясь до последнего патрона.
Когда нет времени ни подумать, ни посомневаться, то героически погибнуть и пожертвовать собой подчас бывает гораздо проще, легче и естественнее, чем когда тебя медленно, постепенно и с садистским удовольствием подводят к краю пропасти, и даже подталкивать в спину не нужно, ты сам уже готов спрыгнуть, лишь бы все наконец закончилось.
Как показала практика, сломать можно кого угодно. Рано или поздно падут даже стойкие духом. Никого не минует это. Вода любой камень сточит, даже самый крепкий и незыблемый.
По факту я оказалась самым простым, самым ординарным унылым, тупым камнем, ничем не выделяющимся на фоне остальных таких же несчастных, на которых по воле случая или же злого рока обрушились все беды этого мира.
Никогда я не отличалась стойкостью духа, гордиться тут нечем. Вечный оптимизм и восторженная незамутненность – это не про меня. Подобные черты характера даже в самых смелых мечтах сложно было примерить на себе. Да, такой наряд явно не для меня пошит.
Скорей всего, видеть во всем только хорошее – эта черта характера идет вкупе только с красивой внешностью, а другим приходится довольствоваться тем, что есть, унывать, страдать, впадать в апатию и мучиться от депрессии.
Вот поэтому я просто-напросто сдалась, покорилась обстоятельствам, что сильнее меня. Тут нет моей вины. Природа красотой не наделила, а с нею и сопутствующими качествами, что делают твою жизнь легкой, прекрасной и безоблачной.
Верно, на тот момент поступаю крайне логично, когда, малодушно зажмурив глаза, на ощупь соглашаюсь, резко ткнув в кнопку «ОК».
Мессенджер тихо пикает, подтверждая, что пароль принимается...
Вот таким фатальным, катастрофическим образом этот триста раз необдуманный, поспешный и настолько глупый выбор: довериться неизвестному доброжелателю (а ведь мама и папа говорили, что верить незнакомцам нельзя) – разделил мою жизнь на до и после гораздо больше, чем арест папы и брата…
…Я резко подскакиваю, задыхаясь и хрипя, сдавливаю грудь руками, пытаясь хоть как-то унять колотящееся сердце.
Вокруг стоит полумрак: горит только одна лампочка на люстре под пыльным потолком, стрелки часов показывают три, а в нос привычно, уже так знакомо лезет вездесущий запах дохлятины.
Из глаз начинают сперва неуверенно и осторожно капать слезы, а потом, как дождь, что сперва пробует, кинув первую каплю, а после низвергается сплошным ливнем, они уже текут и текут без остановки, очерчивая горячие дорожки на лице и срываясь с подбородка на скомканную простынь.
В воспоминаниях я держалась изо всех сил, крепилась, косплеила кремень, незыблемую скалу, протон с периодом полураспада миллионы лет. И вот прямо сейчас вернувшаяся часть памяти окончательно доконала меня, буквально выбила из-под ног почву.
Хоть и не хочу в себе в этом признаваться, но в глубине души надеялась на поддержку родителей в новом жутком мире романа, что они в случае чего помогут и спасут, укроют своего птенца широкими крыльями, спрячут ото всех стервятников.
Чем больше тяну, тем хуже. Обман ведь раскроется рано или поздно. Иголку в стоге сена не утаить. Если не скажу я, то до мамы донесет плохую весть только лишь из любви к ближнему своему какая-нибудь особо добренькая медсестра. Такая пакость людям только в радость. Каждый стремится уколоть другого побольнее и утопить утопающего.
Но вернуться обратно в палату и огорошить маму правдой я все равно не в силах. Как не решилась за то время, пока там сидела, так и сейчас тем более не в состоянии. И понапрасну потоптавшись возле двери в спутанных и самых расстроенных чувствах, так и ухожу, не сделав то, ради чего вообще пришла сюда, в больницу, хитростью проскользнув наверх, в палату к маме.
Хотя много ли смекалки я проявила по факту? Больше удача да счастливый случай помогли. Повезло, вот и все. Хотя кто знает, может, тут и безалаберность, и халатность сыграли свою немаловажную роль.
Я задержалась в палате у пациента на целых два часа, то есть просидела не один час, как положено регламентом, а целых два. И меня так никто и не выгнал, и даже не узнал, что я была там незаконно.
Неслыханное дело! Кому скажешь – не поверят.
Ведь за то время, пока я просидела в палате, ни одного доктора, ни одной медсестры так и не появилось в поле зрения: вообще никто из медработников не озаботился и не зашел проверить, как там не самый здоровый пациент поживает. А ведь он, может, вообще уже помереть успел, пока они где-то прохлаждались.
И самое бесящее то, что всякие медсестры и врачи постоянно встречались на обратном пути, нервировали меня, пока я шла до ремонтируемой лестницы, и всячески своим присутствием мешали незаметно покинуть этаж.
Но так или иначе, снова проникнуть на лестницу получилось без эксцессов. Дальше я со своей авоськой удачно спускаюсь вниз, минуя бородачей в спецовках, которые все-таки вернулись с перекура и вновь приступили к ремонту. Они проводят меня любопытными взглядами, но без лишних вопросов пропускают: никак не задерживают и не препятствуют, за что им отдельное спасибо.
Конечно, можно было попытать счастья и попробовать протиснуться между копчеными лицами среднеазиатской национальности, чтобы безопасно и без лишнего стресса оказаться на улице, выйдя через дверь лестничной клетки минуя приемную, но решиться на это нужна отдельная смелость.
Неизвестно еще, кто опаснее: тетка из регистратуры или горланящие точики. Проверять как-то не хочется законопослушность этих гавриков. На сегодня приключений явно хватит. Предостаточно их уже было – на целые мемуары вполне накопила, можно не сомневаться.
Оказавшись в белоснежной приемной, я тут же в темпе вальса кидаюсь к выходу, так как краем глаза замечаю, что тетка на месте: сидит в регистратуре и болтает с какой-то врачихой в белом халате и с болтающейся светло-зеленой маской на подбородке.
Мегера, заприметив меня, успевает визгливо выкрикнуть вслед что-то злобное, ненавистное. Наверное, хотела задержать меня или сделать еще что похуже...
Но я уже в домике! Таки успеваю выскочить из больницы через звонко бахнувшие, затрепетавшие в петлях, а после и как-то нехорошо звякнувшие стеклянные двери. И, закинув на плечо авоську, я бегу-бегу-бегу стремглав, в адреналиновом угаре, петляя как заяц, не разбирая дороги, словно за мной гонятся все ужасы мира.
Очухалась я, только когда оказалась в каком-то дворике между каких-то из многочисленных многоэтажек, что рассматривала еще через окошко больницы. Там я и нахожу свой приют: тяжело дыша, обессиленно плюхаюсь на очередную безликую деревянную скамеечку возле украшенного садовыми фигурами палисадника, который до такого нездорового предела обильно засажен самыми разнообразными цветами, что создается впечатление словно здесь был устроен филиал оранжереи безумным престарелым садовником.
Долгое время так и сижу неприкаянно: растираю колющий бок, без особых успехов борюсь с захлебывающимися легкими и пытаюсь успокоить суматошно колотящееся сердце, которое барабанит будто бы сразу везде – в каждой частичке тела.
Когда же полностью прихожу в себя, я выуживаю кошелек из авоськи и, щелкнув замочком, раскрываю его, больше не колеблясь ни секунды. Больница и мама в неадекватном, подавленном состоянии стали последней каплей, что перелила воду через край стакана, намочив все вокруг.
В бумажнике не обнаруживаю ничего необычного на первый взгляд.
Ну, лежит в нем пачка денег и лежит, что вполне ожидаемо. Ну и что с того?
По-быстрому пересчитав купюры, я навскидку прикидываю, что их количества хватит примерно на два-три месяца при средних тратах, а я как раз подумывала, что делать, ведь накопленные деньги из заначки на черный день уже подошли к концу, и их теперь не только на еду не хватает, но уже и на проезд не остается.
Однако, поковырявшись в многочисленных отделах, я еще нахожу прямоугольную визитку. Она белая и полностью пустая, но я уже наученная горьким опытом, сначала заношу ее в тень, а потом смотрю на свет и вижу смутную, еле читаемую надпись «МИМ». Также сквозь бумажку я замечаю еще кое-что. Будто треугольное пятно какое-то.
Потискав, помяв несколько раз картонку и сковырнув ногтем край, обнаруживаю, что у этой визитки есть пленочка. Когда я ее аккуратно снимаю, белую и противную, как пенку на молоке, то обнаруживаю доселе спрятанный черный WM-код. Сам он весь треугольной формы, и также состоит из множества треугольников – три больших по углам и сотни маленьких треугольничков внутри.
Такие коды – обыденная вещь. Они присутствуют абсолютно во всех сферах жизни: шифруют ссылку, ведущую на какой-нибудь сайт, или содержат в себе некую информацию. Их наносят и добавляют везде: на товары, на документы, на сайты в интернете, в платежи и, естественно, в чип тоже.
WM-код и чип неразделимы, и являются чуть ли не синонимичными понятиями. Эти треугольные паттерны изначально создавали только ради чипов, а уже потом решили и в других областях опробовать, и когда все прошло успешно, то их стали внедрять везде повсеместно.
Поэтому, увидев код и сопоставив его с таинственным названием «МИМ», я примерно догадываюсь, что дальше нужно сделать.
«МИМ» – это знаменитый, распиаренный до можно и нельзя, печально известный анонимный мессенджер. Работает по принципу: для доступа в приватный чат генерируются и выдаются WM-код, на который наводишь камеру телефона, и тебя закидывает в беседу.
Ясен пень, что подобный зашифрованный способ общения очень любим различными джентльменами удачи: распространителями наркотиков, проститутками, коллекторами, мошенниками, шпионами, рэкетирами, ворами – в общем, всяческими преступниками всех мастей и прочими околокриминальными личностями, что с законами дружат поскольку-постольку.
Но тут проблема в другом. У меня не установлен на смартфоне этот дурацкий мессенджер. Нужды как-то не было. На работе не требовали, а с друзьями общаться… А друзей у меня-то и нет, ха-ха, как парня или мужа.
Я задумчиво тру переносицу и бесцельно оглядываю дворик: обычный, заросший и почему-то пустынный, безлюдный, несмотря на хорошую погоду. Да уж, побывал в одном таком – побывал во всех.
А после, опустив взгляд, замечаю, что до сих пор в бахилах, которые от бега истрепались и превратились в грязную, измочаленную бахрому вокруг босоножек. И пока неуклюже снимаю с ног останки безвременно павших бахил, вновь начинаю колебаться.
Связываться с анонимным мессенджером не хочется. Хоть и нет официального запрета, но за его установку в телефоне тоже можно присесть далеко и надолго.
Скомкав бахилы, я выкидываю их в урну, удачно попав в грязное отверстие. Опять же нестерпимо захотелось также малодушно избавиться и от кошелька. Но вспомнив маму, папу и брата, вспомнив, как было в РКВД, я снова отбрасываю все сомнения прочь. Выбора у меня-то и нет.
Достав телефон из кармана, я устанавливаю приложение «МИМ», а после навожу камеру на WM-код. Меня тут же перебрасывает в беседу, но буквально сразу же выскакивает полупрозрачная плашка на весь экран, которая безапелляционно требует ввести некий пароль доступа для дальнейшей работы с приложением.
Полнейшая подстава! Такого я абсолютно не ожидала и, почитав, что пишут в интернете про чаты в «МИМ», узнала: оказывается владелец и создатель приватной беседы для большей безопасности может дополнительно назначить пароль доступа.
Здравствуйте, вот так новость!
Я, озадаченная неожиданным, не шибко приятным открытием, сперва максимально детально исследую визитку и, измочалив ее до предела, но не найдя больше ничего полезного, откладываю в сторону и начинаю штудировать уже кошелек. Но там ничего нового нет, кроме денег и этой бумажки с кодом.
От безысходности и злости я уже готова удавиться на месте…
Ну, или что более реально – расплакаться. Разрыдаться в голос. Закатить истерику.
Чувствую себя глупым осликом, которого поманили сладкой морковкой на веревочке, но добраться до нее не получается, так как она висит буквально в паре миллиметров, и этой несчастной пары миллиметров как раз и не хватает, чтобы морковку-то достать. Для низкорослого человека привычное, конечно, ощущеньице, но сейчас оно вогнало меня в полнейшее неистовство, в отчаянное и лютейшее бешенство.
Пострадав минут десять на шершавой скамеечке, я постепенно успокаиваюсь и начинаю очень внимательно и крайне детально рассматривать деньги, перебирая их по очереди, и нахожу на одной из банкнот мелко-мелко накарябанное слово «Нить».
Я аж скриплю зубами от злости.
Что за шпионские игры!
Никогда не любила ребусы и загадки, туплю в них не по-детски, попросту не хватает умственных способностей для них: емкость мозга не та.
Ну, не гений я!
А отличницей в школе была, потому что очень ловко прикидывалась ею, чтобы можно было заниматься всем, чем захочу во внеурочное время, например, свободно смотреть мультики по телевизору днями напролет, и чтобы при этом мне мозги не жрали учебой ни родители, ни учителя, ни кто-либо еще.
Поэтому вполне отдаю себе отчет, что я та еще тупица и мошенница в плане школьных и университетских знаний. Но пыль в глаза всегда успешно пускала: и все одноклассники, и учителя, и родители верили, что я дофига умная-разумная и супер-пупер способная, хотя это не так, далеко не так…
Вот теперь во взрослом возрасте аукается мне подход к учебе спустя рукава. Лень и халява до добра еще никого не доводили…
Я тяжело вздыхаю от очередного стандартного приступа самокритики и самобичевания, но мысли тут же перескакивают, переключаются на насущные проблемы, когда приложение в телефоне вдруг призывно пикает, прося пароль, и я гневно фыркаю от резкого осознания своего положения.
Да какого хрена?! Вообще, что не так с этой помощью для страждущих и опальных граждан РССР? Что за издевательство?! Такое чувство, что надо мной мелко, зло, методично и с садистским удовольствием измываются, да так, чтобы еще при этом и наблюдать в процессе!
С трудом подавив поганенькое, беспомощное чувство, что я – своеобразная бактерия в чашке Петри, которую хладнокровно, равнодушно, бесстрастно изучают под микроскопом, я ввожу пароль «Нить».
На долю секунды большой палец замирает над «ОК».
Сомнения все же исподтишка точат червячками.
Несмотря на всю свою решимость, я не могу избавиться от ощущения, что заманивают меня в смертельную ловушку. Первобытный животный страх перед западней не покидает ни на секунду. Интуиция буквально орет благим матом: «Не лезь – оно тебя сожрет!».
Я еще могу повернуть назад, отказаться, попробовать своими силами спасти семью, но события последних месяцев полностью истощили мои силы.
Да, я упряма, принципиальна, из вредности и гордости готова стоять до конца и даже умереть, если надо, как те солдаты, что защищают от врагов доверенную им высоту, отстреливаясь до последнего патрона.
Когда нет времени ни подумать, ни посомневаться, то героически погибнуть и пожертвовать собой подчас бывает гораздо проще, легче и естественнее, чем когда тебя медленно, постепенно и с садистским удовольствием подводят к краю пропасти, и даже подталкивать в спину не нужно, ты сам уже готов спрыгнуть, лишь бы все наконец закончилось.
Как показала практика, сломать можно кого угодно. Рано или поздно падут даже стойкие духом. Никого не минует это. Вода любой камень сточит, даже самый крепкий и незыблемый.
По факту я оказалась самым простым, самым ординарным унылым, тупым камнем, ничем не выделяющимся на фоне остальных таких же несчастных, на которых по воле случая или же злого рока обрушились все беды этого мира.
Никогда я не отличалась стойкостью духа, гордиться тут нечем. Вечный оптимизм и восторженная незамутненность – это не про меня. Подобные черты характера даже в самых смелых мечтах сложно было примерить на себе. Да, такой наряд явно не для меня пошит.
Скорей всего, видеть во всем только хорошее – эта черта характера идет вкупе только с красивой внешностью, а другим приходится довольствоваться тем, что есть, унывать, страдать, впадать в апатию и мучиться от депрессии.
Вот поэтому я просто-напросто сдалась, покорилась обстоятельствам, что сильнее меня. Тут нет моей вины. Природа красотой не наделила, а с нею и сопутствующими качествами, что делают твою жизнь легкой, прекрасной и безоблачной.
Верно, на тот момент поступаю крайне логично, когда, малодушно зажмурив глаза, на ощупь соглашаюсь, резко ткнув в кнопку «ОК».
Мессенджер тихо пикает, подтверждая, что пароль принимается...
Вот таким фатальным, катастрофическим образом этот триста раз необдуманный, поспешный и настолько глупый выбор: довериться неизвестному доброжелателю (а ведь мама и папа говорили, что верить незнакомцам нельзя) – разделил мою жизнь на до и после гораздо больше, чем арест папы и брата…
***
…Я резко подскакиваю, задыхаясь и хрипя, сдавливаю грудь руками, пытаясь хоть как-то унять колотящееся сердце.
Вокруг стоит полумрак: горит только одна лампочка на люстре под пыльным потолком, стрелки часов показывают три, а в нос привычно, уже так знакомо лезет вездесущий запах дохлятины.
Из глаз начинают сперва неуверенно и осторожно капать слезы, а потом, как дождь, что сперва пробует, кинув первую каплю, а после низвергается сплошным ливнем, они уже текут и текут без остановки, очерчивая горячие дорожки на лице и срываясь с подбородка на скомканную простынь.
В воспоминаниях я держалась изо всех сил, крепилась, косплеила кремень, незыблемую скалу, протон с периодом полураспада миллионы лет. И вот прямо сейчас вернувшаяся часть памяти окончательно доконала меня, буквально выбила из-под ног почву.
Хоть и не хочу в себе в этом признаваться, но в глубине души надеялась на поддержку родителей в новом жутком мире романа, что они в случае чего помогут и спасут, укроют своего птенца широкими крыльями, спрячут ото всех стервятников.
