- …Лиза никак не могла его одеть, представляете? Бегал голышом по дому лет до трех. Еще и кусался. В любом облике!
- Тетушка, Лисанне это не интересно.
Да нет, отчего же? Очень интересно!
- А когда ему было семь, они приехали в столицу. Создатель милосердный, я никогда так не радовалась, что не имею детей! Но мы прекрасно ладили, да, милый? Знаете, что мы устроили однажды? Джед заявил отцу, что нарушит закон, среди бела дня выйдет на улицу в волчьем обличии, и ему ничего за это не будет. А тот неосмотрительно согласился на пари. Наверное, хотел проучить сорванца, но не тут-то было! Джед обернулся волчонком, извозился в охре – окрас вышел ужасающий! – я нацепила ему поводок и большой бант… Все знают, что метаморф никогда не позволит надеть на себя поводок, не говоря уж о банте… И мы гуляли даже по дворцовой площади! Кто бы знал, как мне было стыдно перед знакомыми за это желтое чудовище, но разве я могла отказать своему дорогому мальчику?
- Отец был в ярости, - грустно усмехнулся воспоминаниям Джед.
- Он гордился тобой, милый! – горячо уверила старушка. – В столь юном возрасте разыграть такой гениальный спектакль, - конечно, он гордился. Только виду не показывал, чтобы ты не натворил еще что-нибудь подобное.
- Тетушка, а вы помните, когда меня представили ко двору?
- Естественно, дорогой! В первый же день на меня свалилась гора приглашений: все старые подруги-повраги враз решили вспомнить обо мне. Знаете, почему, Лисанна? Потому что у каждой из них была дочка, внучка или прочая девица-обуза, которую им не терпелось отдать за очаровательного, умного и не стесненного в средствах юношу из хорошего рода. Мне пришлось месяц таскать его на эти унылые приемы и знакомить с такими экземплярами, что думала, он меня за них возненавидит!
- Не говорите глупостей, тетушка. Я возненавидел те унылые приемы, но не вас. К слову, многие тогда вовсе не принимали. Из-за траура, помните?
- Ах да, наш бедный король Эдуард. Не дожил и до сорока. Но к этому все и шло: у него была плохая удача. Только разве ты прибыл в столицу не после того, как траур сняли? Иначе как бы мы оказались на дворцовом балу?
- После-после, но была еще какая-то история. С самоубийством…
- Ты, должно быть, о магистре Тисби? – поняла старушка. Хоть я и сомневалась, но Джеду удалось подвести разговор к нужной теме. – Да, печально. Никто и подумать не мог, что он решится на такое. Еще молодой, весьма одаренный маг, достигший таких высот… И вдруг выброситься из окна башни? Ума не приложу, зачем он это сделал. Говорили, была какая-то предсмертная записка, что-то о несчастной любви – глупость какая! Представьте, каково было его жене узнать об этом.
- Он был женат? – заинтересовалась я.
- Да. Но его супругу при дворе почти не видели. А ведь, появляйся она там чаще, безусловно, имела бы огромный успех. Редкая красавица, хоть, как я знаю, была уже далеко не юной девицей, когда они поженились. Знаете, есть такой тип женщин, которыми даже завистницы не могут не восторгаться: лицо, фигура, роскошные волосы, словно отлитые из чистого золота. И, очевидно, такое же золотое сердце. Она лет десять ждала Тисби, покуда он делал карьеру при дворе, а после еще столько же прозябала в провинции, в то время как ее муж укреплял свое положение при монархе и – надо же! – несчастливо влюблялся. Если все это так, милая моя, то я очень невысокого мнения о магистре Натане, как о человеке, невзирая на все его таланты. А он был исключительным мастером! Таких иллюзий никто больше не создавал, ни до него, ни после. Право, Джед, мне жаль, что ты этого не увидел.
- Иллюзии? – переспросили мы с оборотнем одновременно.
- Я полагала, магистр Тисби специализировался на обрядовой магии, - закончила я уже сама. – Я… Я магесса, - созналась я, взглядом испросив разрешения у волка, - и мне попадались некоторые из его трудов…
- А, ритуалы! – махнула пухлой ручкой дэйни Мадлен. – Это, несомненно, серьезная работа, которая увековечит его имя и тра-та-та… Но кому это нужно при дворе, где все только и жаждут развлечений? А иллюзии Натан Тисби создавал невероятные. А как он подставлял личины! Его величество однажды притворился лакеем и битый час разносил напитки в бальном зале. Узнал много интересного о себе и своей семье. – Старушка хитро усмехнулась. – На следующий день некоторые из придворных покинули столицу и, думаю, до сих пор там не показываются.
- Жаль, что такой талантливый маг погиб так нелепо, - вздохнула я. – Бедная его жена!
- Она недолго страдала, - «утешила» меня тетушка Джеда. – Погибла в тот же год. Был пожар, почти никто не спасся.
- Какой ужас! – воскликнула я уже непритворно.
- Воистину, - согласилась женщина. - Бедняжка Анна, хоть я ее почти не знала, заслуживала лучшей доли.
Мы с метаморфом переглянулись.
- Анна? – повторил он, словно что-то припоминая. – Кажется, я о чем-то таком слышал. Пожар в…
- В Драмлине, - подсказала дэйни Мадлен. – Так называлось поместье. Теперь там лишь развалины.
Святые заступники, до чего жутко осознавать, что попала в историю, участники которой только и делали, что умирали при загадочных обстоятельствах!
А Джед тем временем продолжал болтать с разговорившейся родственницей. Вспомнили кого-то из родни, светских приятелей… Я не особо прислушивалась, пока не прозвучало знакомое имя.
- А вы помните Викторию Солсети, тетушка?
- Викторию? - нахмурилась она. – А должна?
Мужчина неопределенно пожал плечами.
- Нет, милый, не помню. Но имя Солсети одно время было на слуху. Эта Виктория случайно не в родстве с Агатой Солсети?
- Ее невестка, - подтвердил Джед. – Весьма интересная дама, и я полагал, она должна была блистать при дворе.
- Жена Генри? Что за вздор! – отмахнулась старушка. – Я помню жену Генри – бледное невзрачное создание, при этом не отягощенное большим умом. Прости Создатель, нельзя так о покойниках…
- Виктория – вторая жена дэя Генриха, - разъяснила я, уже понимая, что дэйни Мадлен вряд ли могла быть с ней знакома.
- Генри женился снова, говорите? – оживилась женщина. - Еще и на «интересной даме»? Хотя… В нем ведь не только отцовская кровь, должно было и от матери достаться немного. А Агата Солсети, Эгги Победа – вы же слыхали о ней?
- Эгги Победа? – вновь мы с Джедом спросили в унисон.
- Ох, молодежь, - ласково пожурила нас тетушка. – О ком теперь пишут в ваших газетенках? А когда-то, лет сорок назад, а, может, и больше, писали об Эгги Победе. Нашей Эгги. Солдаты глинморского гарнизона боготворили ее, король Кнуг, отец Эдуарда, лично преподнес ей перстень с рубином… Для женщин ведь не предусмотрены воинские награды. А жаль…
- И чем же она заслужила такую известность? – с любопытством поторопил рассказчицу оборотень.
- Вышла замуж не за того мужчину, - невесело усмехнулась дэйни Мадлен. – Впрочем, выбора у нее не было, как я слыхала. А этот пропойца увез Эгги в пограничный гарнизон, которым по какому-то недоразумению командовал, и когда грязные селстийские выродки…
- Тетушка, забыл сказать: Лисанна из Селстии.
- Да? Прекрасная страна, милая, просто замечательная.
- Я родилась в Вестолии и в Селстии никогда не была, - внесла ясность я.
- Вот и чудно, - обрадовалась дэйни Мадлен. – Так вот, когда грязные селстийские…
- А папа приехал из Селстии.
- Вы дадите мне продолжать? – рассердилась женщина. – Хорошо, пусть они будут не грязными, пусть они будут чистыми. Но селстийцы перешли границу и осадили крепость, которой командовал Солсети. И знаете, что он сделал? Ничего. Заперся в погребе и не трезвел до конца осады. Защитники гарнизона уже готовы были сдаться, и тогда Агата поднялась на стены… Говорят, она даже стреляла по захватчикам из пушки!
Джед скептически хмыкнул. Я недовольно покосилась в его сторону, но вспомнив миниатюрную дэйну Агату, вынуждена была признать, что пушка – это слишком. Скорее, одно присутствие на крепостной стене хрупкой, но бесстрашной женщины, заставило павших духом бойцов устыдиться и взяться за оружие.
- Они продержались до прихода подкрепления только благодаря Эгги! – истово уверяла нас дэйни Мадлен. – Но… Слава быстротечна, а люди в большинстве своем злы и завистливы. Вскоре Эгги Победа из народной героини превратилась в героиню похабных историек. Болтали всякую гадость о ней и солдатах, наших и даже селстийских… Мерзость, право слово. И муж увез ее в провинцию, подальше от этих сплетен.
Баронесса Солсети и раньше была мне симпатична, а после рассказа тетушки Мадлен многое объяснялось в ее поведении и в причинах, заставивших ее помочь мне. Но, к сожалению, вся эта история никоим образом не проливала свет на прошлое Виктории.
Беседа, похоже, утомила пожилую женщину. Она стала позевывать и несколько раз теряла нить разговора – пора было уходить, и оборотень тоже это понял.
- Ох, ты же совсем ничего не рассказал мне, Джед! – встрепенулась Дэйни Мадлен, разгадав наше намерение попрощаться. – Как дела дома? Как Лиза? Отчего она не приехала?
Я поглядела на мужчину. Тот растерянно открыл рот и не сразу нашелся с ответом.
- Мама… У нее много дел в поместье. – На мгновение отразившаяся в его лице горечь сменилась спокойной улыбкой, и не знай я правды, ни за что не заподозрила бы его в обмане.
Что ж, наверное, так лучше.
- Жаль, очень жаль, - вздохнула старушка.
- Побудь с ней еще немного, - шепнул мне Джед. – Поговорю с сиделками и доктором и вернусь.
Столь наглядная демонстрация истинного состояния здоровья родственницы его встревожила. А мне, как ни стыдно в этом признаться, дала возможность остаться с тетушкой Мадлен наедине. Я не забыла о просьбе Яры, но не могла выполнить ее при волке. Теперь, когда он, извинившись, вышел за дверь, можно было расспросить о Корделии Эсти… Но у меня внезапно появился другой вопрос.
Выслушав еще одну умилительную историю из детства ее «дорогого мальчика», я улучила момент и отважилась поинтересоваться у женщины, знает ли она графа Гросерби. Не то чтобы у меня еще оставались какие-то страхи или, упаси Создатель, надежды по поводу этого дэя, но Эрик Фицджеральд Леймс был для меня загадкой не меньше, чем бумаги Виктории, а то, как реагировали на его имя спутники-метаморфы, наводило на размышления.
- Граф Гросерби? – удивилась моему вопросу старушка. – Что вам за дело до этого, мягко говоря, женоненавистника?
- Мягко? – сглотнула я.
- Джед вам не рассказывал? Грустная история, и графу можно было бы даже посочувствовать… Но то, как он ведет себя с дамами, просто возмутительно!
- А как он ведет себя с дамами? – спросила я осторожно.
- Никак! Он их будто не замечает.
В глазах престарелой светской львицы это было тягчайшим грехом, а я расслабленно выдохнула. Не так много времени я проводила в обществе, чтобы возмутиться невниманием к своей персоне. А невнимание со стороны ар-дэя графа меня лишь порадовало бы.
- Он рано женился и так же рано овдовел. На освободившееся место графини тут же нашлись охотницы, но, увы. - Рассказчица сокрушенно развела руками. – А Гросерби бросился во все тяжкие. Не так, как это принято у прочих мужчин… Войны, путешествия. Говорили, он побывал даже на крайних Льдах и жил у южноморских дикарей. После перебесился, конечно. Вернулся в родное поместье. Но так больше и не женился. Да и вообще мало кого к себе подпускал.
- Действительно, грустно, - согласилась я, меж тем раздумывая, отчего бы ар-дэю графу вздумалось жениться после стольких лет. И именно на мне.
- Но Лизу он любил! – очнулась уже почти задремавшая старушка. – Души в ней не чаял! А она вышла замуж за этого… - Женщина оглянулась на дверь и понизила голос: - Вышла за этого волка. Но Гросерби смирился. Со временем. А уж когда Джед родился… Совершенно очаровательный ребенок, разве нет?
Давно уже не ребенок, да и насчет очаровательности я бы поспорила. Но шанса сделать это мне не дали, как не получилось и расспросить о матери Яры: Джед вернулся.
Вошел. Остановился. Поглядел на меня, словно хотел что-то сказать, но передумал и подошел к тетушке.
- Нам пора, - сообщил он ей виновато.
Чтобы не мешать прощанию, я поблагодарила дэйни Мадлен за чай, выразила радость от знакомства и надежду на новую встречу и вышла в холл, а затем и в сад большой и явно не дешевой лечебницы. Присела на лавочке под платаном и стала дожидаться метаморфа.
Понять, какие отношения связывали его семью с графом Гросерби у меня так и не вышло. Граф не любил женщин, но любил Лизу. Следовательно, любил не как женщину, да и по тону говорившей об этом старушки, больше было похоже, что он относился к матери Джеда, как к близкой и горячо опекаемой родственнице. Со стороны жены, видимо, так как Эрик Фитцджеральд Леймс был метаморфом, а дэйна Лиза, как я знала, - человеком. И, тем не менее, графу отчего-то не понравилось, что она вышла замуж за волка. За волка из Леймсов, хоть и сам граф принадлежал к этому роду. Может, дело в том, что отец Джеда – бастард, и чтобы ни говорили о терпимости оборотней в подобных вопросах, это все же имеет значение? А дэй Эрик, очевидно, весьма уважаем среди сородичей, что объясняло бы страх и почтение, с которым упоминали его имя…
Если я хотела разобраться во всем этом, проще было бы напрямую спросить у Джеда. Но, во-первых, в сложившейся ситуации это не было наиглавнейшим вопросом, а, во-вторых, при одном взгляде на вышедшего в сад оборотня, спрашивать его о чем-либо расхотелось.
Джед
Разговор с доктором много времени не занял - куда дольше я подписывал чеки. Возвратился как раз к тому моменту, когда Лисанна решила поинтересоваться у тетушки графом Гросерби. До чего же уместный вопрос!
Прислушался, внутренне уже настраиваясь на неприятные объяснения, но Судьба расщедрилась на отсрочку: бедная старушка дала такой ответ, что я и сам запутался бы в собственных родственниках. Больно было видеть ее такой, особенно после тех воспоминаний, которыми она с радостью делилась сегодня. Старых-старых воспоминаний, заслонивших собой все, что случилось в последние несколько лет…
- Была рада видеть тебя, дорогой! – Тетушка расцеловала меня на прощанье. – А еще больше рада, что в кои веки ты приехал ко мне с красивой девушкой, а не с этим своим тайлубийцем.
- Я думал, вам нравится Унго, - сказал я с недоумением.
- Мне нравится Унго, - согласилась она. – Мне не нравится, что ты до сих пор не выходишь из дома без няньки.
- Будет вам! – рассмеялся я. – В няньках я давно уже не нуждаюсь. А Унго просто незаменимый человек…
- И ты ничего не можешь сделать без его помощи, - закончила она. – Кто он тогда, если не нянька?
Я недовольно скрипнул зубами, мысленно признавая ее правоту. Представить жизнь без верного тайлубийца было сложно.
- Но я вижу, что это в прошлом, - улыбнулась тетушка. – Мой мальчик повзрослел и встретил хорошую девочку… Которая уж точно не позволит большому черному человеку повязывать тебе галстук!
- Сана – моя добрая знакомая, не больше, - поспешил заверить ее я.
- Не больше? – От прищуренных глаз разбежались во все стороны лукавые морщинки. Если и дальше так пойдет, я зубы в труху сотру. – А я-то думала, ты вспомнил свое давнее обещание не жениться, пока я не одобрю твой выбор. Жаль, что ошиблась. - Она с сожалением вздохнула. – Но если бы ты все же спросил моего мнения насчет Лисанны…
- Тетушка, Лисанне это не интересно.
Да нет, отчего же? Очень интересно!
- А когда ему было семь, они приехали в столицу. Создатель милосердный, я никогда так не радовалась, что не имею детей! Но мы прекрасно ладили, да, милый? Знаете, что мы устроили однажды? Джед заявил отцу, что нарушит закон, среди бела дня выйдет на улицу в волчьем обличии, и ему ничего за это не будет. А тот неосмотрительно согласился на пари. Наверное, хотел проучить сорванца, но не тут-то было! Джед обернулся волчонком, извозился в охре – окрас вышел ужасающий! – я нацепила ему поводок и большой бант… Все знают, что метаморф никогда не позволит надеть на себя поводок, не говоря уж о банте… И мы гуляли даже по дворцовой площади! Кто бы знал, как мне было стыдно перед знакомыми за это желтое чудовище, но разве я могла отказать своему дорогому мальчику?
- Отец был в ярости, - грустно усмехнулся воспоминаниям Джед.
- Он гордился тобой, милый! – горячо уверила старушка. – В столь юном возрасте разыграть такой гениальный спектакль, - конечно, он гордился. Только виду не показывал, чтобы ты не натворил еще что-нибудь подобное.
- Тетушка, а вы помните, когда меня представили ко двору?
- Естественно, дорогой! В первый же день на меня свалилась гора приглашений: все старые подруги-повраги враз решили вспомнить обо мне. Знаете, почему, Лисанна? Потому что у каждой из них была дочка, внучка или прочая девица-обуза, которую им не терпелось отдать за очаровательного, умного и не стесненного в средствах юношу из хорошего рода. Мне пришлось месяц таскать его на эти унылые приемы и знакомить с такими экземплярами, что думала, он меня за них возненавидит!
- Не говорите глупостей, тетушка. Я возненавидел те унылые приемы, но не вас. К слову, многие тогда вовсе не принимали. Из-за траура, помните?
- Ах да, наш бедный король Эдуард. Не дожил и до сорока. Но к этому все и шло: у него была плохая удача. Только разве ты прибыл в столицу не после того, как траур сняли? Иначе как бы мы оказались на дворцовом балу?
- После-после, но была еще какая-то история. С самоубийством…
- Ты, должно быть, о магистре Тисби? – поняла старушка. Хоть я и сомневалась, но Джеду удалось подвести разговор к нужной теме. – Да, печально. Никто и подумать не мог, что он решится на такое. Еще молодой, весьма одаренный маг, достигший таких высот… И вдруг выброситься из окна башни? Ума не приложу, зачем он это сделал. Говорили, была какая-то предсмертная записка, что-то о несчастной любви – глупость какая! Представьте, каково было его жене узнать об этом.
- Он был женат? – заинтересовалась я.
- Да. Но его супругу при дворе почти не видели. А ведь, появляйся она там чаще, безусловно, имела бы огромный успех. Редкая красавица, хоть, как я знаю, была уже далеко не юной девицей, когда они поженились. Знаете, есть такой тип женщин, которыми даже завистницы не могут не восторгаться: лицо, фигура, роскошные волосы, словно отлитые из чистого золота. И, очевидно, такое же золотое сердце. Она лет десять ждала Тисби, покуда он делал карьеру при дворе, а после еще столько же прозябала в провинции, в то время как ее муж укреплял свое положение при монархе и – надо же! – несчастливо влюблялся. Если все это так, милая моя, то я очень невысокого мнения о магистре Натане, как о человеке, невзирая на все его таланты. А он был исключительным мастером! Таких иллюзий никто больше не создавал, ни до него, ни после. Право, Джед, мне жаль, что ты этого не увидел.
- Иллюзии? – переспросили мы с оборотнем одновременно.
- Я полагала, магистр Тисби специализировался на обрядовой магии, - закончила я уже сама. – Я… Я магесса, - созналась я, взглядом испросив разрешения у волка, - и мне попадались некоторые из его трудов…
- А, ритуалы! – махнула пухлой ручкой дэйни Мадлен. – Это, несомненно, серьезная работа, которая увековечит его имя и тра-та-та… Но кому это нужно при дворе, где все только и жаждут развлечений? А иллюзии Натан Тисби создавал невероятные. А как он подставлял личины! Его величество однажды притворился лакеем и битый час разносил напитки в бальном зале. Узнал много интересного о себе и своей семье. – Старушка хитро усмехнулась. – На следующий день некоторые из придворных покинули столицу и, думаю, до сих пор там не показываются.
- Жаль, что такой талантливый маг погиб так нелепо, - вздохнула я. – Бедная его жена!
- Она недолго страдала, - «утешила» меня тетушка Джеда. – Погибла в тот же год. Был пожар, почти никто не спасся.
- Какой ужас! – воскликнула я уже непритворно.
- Воистину, - согласилась женщина. - Бедняжка Анна, хоть я ее почти не знала, заслуживала лучшей доли.
Мы с метаморфом переглянулись.
- Анна? – повторил он, словно что-то припоминая. – Кажется, я о чем-то таком слышал. Пожар в…
- В Драмлине, - подсказала дэйни Мадлен. – Так называлось поместье. Теперь там лишь развалины.
Святые заступники, до чего жутко осознавать, что попала в историю, участники которой только и делали, что умирали при загадочных обстоятельствах!
А Джед тем временем продолжал болтать с разговорившейся родственницей. Вспомнили кого-то из родни, светских приятелей… Я не особо прислушивалась, пока не прозвучало знакомое имя.
- А вы помните Викторию Солсети, тетушка?
- Викторию? - нахмурилась она. – А должна?
Мужчина неопределенно пожал плечами.
- Нет, милый, не помню. Но имя Солсети одно время было на слуху. Эта Виктория случайно не в родстве с Агатой Солсети?
- Ее невестка, - подтвердил Джед. – Весьма интересная дама, и я полагал, она должна была блистать при дворе.
- Жена Генри? Что за вздор! – отмахнулась старушка. – Я помню жену Генри – бледное невзрачное создание, при этом не отягощенное большим умом. Прости Создатель, нельзя так о покойниках…
- Виктория – вторая жена дэя Генриха, - разъяснила я, уже понимая, что дэйни Мадлен вряд ли могла быть с ней знакома.
- Генри женился снова, говорите? – оживилась женщина. - Еще и на «интересной даме»? Хотя… В нем ведь не только отцовская кровь, должно было и от матери достаться немного. А Агата Солсети, Эгги Победа – вы же слыхали о ней?
- Эгги Победа? – вновь мы с Джедом спросили в унисон.
- Ох, молодежь, - ласково пожурила нас тетушка. – О ком теперь пишут в ваших газетенках? А когда-то, лет сорок назад, а, может, и больше, писали об Эгги Победе. Нашей Эгги. Солдаты глинморского гарнизона боготворили ее, король Кнуг, отец Эдуарда, лично преподнес ей перстень с рубином… Для женщин ведь не предусмотрены воинские награды. А жаль…
- И чем же она заслужила такую известность? – с любопытством поторопил рассказчицу оборотень.
- Вышла замуж не за того мужчину, - невесело усмехнулась дэйни Мадлен. – Впрочем, выбора у нее не было, как я слыхала. А этот пропойца увез Эгги в пограничный гарнизон, которым по какому-то недоразумению командовал, и когда грязные селстийские выродки…
- Тетушка, забыл сказать: Лисанна из Селстии.
- Да? Прекрасная страна, милая, просто замечательная.
- Я родилась в Вестолии и в Селстии никогда не была, - внесла ясность я.
- Вот и чудно, - обрадовалась дэйни Мадлен. – Так вот, когда грязные селстийские…
- А папа приехал из Селстии.
- Вы дадите мне продолжать? – рассердилась женщина. – Хорошо, пусть они будут не грязными, пусть они будут чистыми. Но селстийцы перешли границу и осадили крепость, которой командовал Солсети. И знаете, что он сделал? Ничего. Заперся в погребе и не трезвел до конца осады. Защитники гарнизона уже готовы были сдаться, и тогда Агата поднялась на стены… Говорят, она даже стреляла по захватчикам из пушки!
Джед скептически хмыкнул. Я недовольно покосилась в его сторону, но вспомнив миниатюрную дэйну Агату, вынуждена была признать, что пушка – это слишком. Скорее, одно присутствие на крепостной стене хрупкой, но бесстрашной женщины, заставило павших духом бойцов устыдиться и взяться за оружие.
- Они продержались до прихода подкрепления только благодаря Эгги! – истово уверяла нас дэйни Мадлен. – Но… Слава быстротечна, а люди в большинстве своем злы и завистливы. Вскоре Эгги Победа из народной героини превратилась в героиню похабных историек. Болтали всякую гадость о ней и солдатах, наших и даже селстийских… Мерзость, право слово. И муж увез ее в провинцию, подальше от этих сплетен.
Баронесса Солсети и раньше была мне симпатична, а после рассказа тетушки Мадлен многое объяснялось в ее поведении и в причинах, заставивших ее помочь мне. Но, к сожалению, вся эта история никоим образом не проливала свет на прошлое Виктории.
Беседа, похоже, утомила пожилую женщину. Она стала позевывать и несколько раз теряла нить разговора – пора было уходить, и оборотень тоже это понял.
- Ох, ты же совсем ничего не рассказал мне, Джед! – встрепенулась Дэйни Мадлен, разгадав наше намерение попрощаться. – Как дела дома? Как Лиза? Отчего она не приехала?
Я поглядела на мужчину. Тот растерянно открыл рот и не сразу нашелся с ответом.
- Мама… У нее много дел в поместье. – На мгновение отразившаяся в его лице горечь сменилась спокойной улыбкой, и не знай я правды, ни за что не заподозрила бы его в обмане.
Что ж, наверное, так лучше.
- Жаль, очень жаль, - вздохнула старушка.
- Побудь с ней еще немного, - шепнул мне Джед. – Поговорю с сиделками и доктором и вернусь.
Столь наглядная демонстрация истинного состояния здоровья родственницы его встревожила. А мне, как ни стыдно в этом признаться, дала возможность остаться с тетушкой Мадлен наедине. Я не забыла о просьбе Яры, но не могла выполнить ее при волке. Теперь, когда он, извинившись, вышел за дверь, можно было расспросить о Корделии Эсти… Но у меня внезапно появился другой вопрос.
Выслушав еще одну умилительную историю из детства ее «дорогого мальчика», я улучила момент и отважилась поинтересоваться у женщины, знает ли она графа Гросерби. Не то чтобы у меня еще оставались какие-то страхи или, упаси Создатель, надежды по поводу этого дэя, но Эрик Фицджеральд Леймс был для меня загадкой не меньше, чем бумаги Виктории, а то, как реагировали на его имя спутники-метаморфы, наводило на размышления.
- Граф Гросерби? – удивилась моему вопросу старушка. – Что вам за дело до этого, мягко говоря, женоненавистника?
- Мягко? – сглотнула я.
- Джед вам не рассказывал? Грустная история, и графу можно было бы даже посочувствовать… Но то, как он ведет себя с дамами, просто возмутительно!
- А как он ведет себя с дамами? – спросила я осторожно.
- Никак! Он их будто не замечает.
В глазах престарелой светской львицы это было тягчайшим грехом, а я расслабленно выдохнула. Не так много времени я проводила в обществе, чтобы возмутиться невниманием к своей персоне. А невнимание со стороны ар-дэя графа меня лишь порадовало бы.
- Он рано женился и так же рано овдовел. На освободившееся место графини тут же нашлись охотницы, но, увы. - Рассказчица сокрушенно развела руками. – А Гросерби бросился во все тяжкие. Не так, как это принято у прочих мужчин… Войны, путешествия. Говорили, он побывал даже на крайних Льдах и жил у южноморских дикарей. После перебесился, конечно. Вернулся в родное поместье. Но так больше и не женился. Да и вообще мало кого к себе подпускал.
- Действительно, грустно, - согласилась я, меж тем раздумывая, отчего бы ар-дэю графу вздумалось жениться после стольких лет. И именно на мне.
- Но Лизу он любил! – очнулась уже почти задремавшая старушка. – Души в ней не чаял! А она вышла замуж за этого… - Женщина оглянулась на дверь и понизила голос: - Вышла за этого волка. Но Гросерби смирился. Со временем. А уж когда Джед родился… Совершенно очаровательный ребенок, разве нет?
Давно уже не ребенок, да и насчет очаровательности я бы поспорила. Но шанса сделать это мне не дали, как не получилось и расспросить о матери Яры: Джед вернулся.
Вошел. Остановился. Поглядел на меня, словно хотел что-то сказать, но передумал и подошел к тетушке.
- Нам пора, - сообщил он ей виновато.
Чтобы не мешать прощанию, я поблагодарила дэйни Мадлен за чай, выразила радость от знакомства и надежду на новую встречу и вышла в холл, а затем и в сад большой и явно не дешевой лечебницы. Присела на лавочке под платаном и стала дожидаться метаморфа.
Понять, какие отношения связывали его семью с графом Гросерби у меня так и не вышло. Граф не любил женщин, но любил Лизу. Следовательно, любил не как женщину, да и по тону говорившей об этом старушки, больше было похоже, что он относился к матери Джеда, как к близкой и горячо опекаемой родственнице. Со стороны жены, видимо, так как Эрик Фитцджеральд Леймс был метаморфом, а дэйна Лиза, как я знала, - человеком. И, тем не менее, графу отчего-то не понравилось, что она вышла замуж за волка. За волка из Леймсов, хоть и сам граф принадлежал к этому роду. Может, дело в том, что отец Джеда – бастард, и чтобы ни говорили о терпимости оборотней в подобных вопросах, это все же имеет значение? А дэй Эрик, очевидно, весьма уважаем среди сородичей, что объясняло бы страх и почтение, с которым упоминали его имя…
Если я хотела разобраться во всем этом, проще было бы напрямую спросить у Джеда. Но, во-первых, в сложившейся ситуации это не было наиглавнейшим вопросом, а, во-вторых, при одном взгляде на вышедшего в сад оборотня, спрашивать его о чем-либо расхотелось.
Джед
Разговор с доктором много времени не занял - куда дольше я подписывал чеки. Возвратился как раз к тому моменту, когда Лисанна решила поинтересоваться у тетушки графом Гросерби. До чего же уместный вопрос!
Прислушался, внутренне уже настраиваясь на неприятные объяснения, но Судьба расщедрилась на отсрочку: бедная старушка дала такой ответ, что я и сам запутался бы в собственных родственниках. Больно было видеть ее такой, особенно после тех воспоминаний, которыми она с радостью делилась сегодня. Старых-старых воспоминаний, заслонивших собой все, что случилось в последние несколько лет…
- Была рада видеть тебя, дорогой! – Тетушка расцеловала меня на прощанье. – А еще больше рада, что в кои веки ты приехал ко мне с красивой девушкой, а не с этим своим тайлубийцем.
- Я думал, вам нравится Унго, - сказал я с недоумением.
- Мне нравится Унго, - согласилась она. – Мне не нравится, что ты до сих пор не выходишь из дома без няньки.
- Будет вам! – рассмеялся я. – В няньках я давно уже не нуждаюсь. А Унго просто незаменимый человек…
- И ты ничего не можешь сделать без его помощи, - закончила она. – Кто он тогда, если не нянька?
Я недовольно скрипнул зубами, мысленно признавая ее правоту. Представить жизнь без верного тайлубийца было сложно.
- Но я вижу, что это в прошлом, - улыбнулась тетушка. – Мой мальчик повзрослел и встретил хорошую девочку… Которая уж точно не позволит большому черному человеку повязывать тебе галстук!
- Сана – моя добрая знакомая, не больше, - поспешил заверить ее я.
- Не больше? – От прищуренных глаз разбежались во все стороны лукавые морщинки. Если и дальше так пойдет, я зубы в труху сотру. – А я-то думала, ты вспомнил свое давнее обещание не жениться, пока я не одобрю твой выбор. Жаль, что ошиблась. - Она с сожалением вздохнула. – Но если бы ты все же спросил моего мнения насчет Лисанны…
