Но Лар уже не боялся. Сумрак лишь в родном мире обретал божественную сущность, и после того, как он, Иоллар, уйдет отсюда, унося в себе его силу и знания, Сумрак останется на Эльмаре, растворенный в крови своих детей. И новый род займет место ушедшего рода Т'арэ, получив его благословение и проклятье — призрачные клинки, туманный щит и пророчество смерти в огне одному из сыновей, чтобы орки вновь могли лицезреть своего кумира во плоти.
Сумрак-бог останется со своим народом.
Сумрак-Иоллар, отдавший нынче все долги этому миру, пойдет своею дорогой.
Но пока еще было время потешиться новыми способностями. Он поднялся с устланного циновками пола, на котором провел ночь — не на ноги, а просто поднялся, зависнув, как был, в горизонтальном положении над поверхностью. Со скрежетом под ним разъехались в стороны каменные плиты, приведенные в движение механизмом, о существовании которого забыли много веков назад, и Лар, перевернувшись в воздухе, головой в низ рухнул в ледяную свежесть подземного источника. Выкупавшись, взлетел вверх, представая перед ошеломленным Кангаром из дыры в полу мокрым, взъерошенным и с блаженной улыбкой до ушей. Но способ, которым он появился, ни на миг не позволил Владетелю усомниться в том, что он видит все же великого бога, а не легкомысленного мальчишку.
— Я думаю, тебе подойдет эта одежда, — орк с поклоном подал вещи. — И лошади уже ждут. Только... Мы не смогли позвать твоего друга. Он — сильный шаман. Никто не перейдет воздвигнутую им границу.
— Я разбужу его сам.
Одежда из невесомого шелка подошла, как нельзя лучше: свободные штаны и длинная, почти до колен, рубашка без пуговиц и тесемок — белоснежная, с орнаментом из зеленых листьев на рукавах, по подолу и на высоком воротнике-стойке. К этому шел длинный шелковый плащ без рукавов, зеленый и уже с белым орнаментом. Цвета, действительно, были ближе к эльфийским — орочьи кланы предпочитали темные тона. Но Иоллар знал, что ни один из сыновей Элир не станет носить на себе узор кнатэ — ядовитого плюща — и улыбнулся нечаянному намеку, заключенному в его наряде. С запозданием пожалел о том, что подстригся: художественный вкус подсказывал, что такой штрих, как длинные, распущенные волосы, был бы нелишним в этом образе.
— Не нужно провожать меня, Владетель Кангар. Но помни, я слежу за тобой, — он показал орку отломленный зубец короны и спустился со ступеней к ожидавшим его лошадям.
Контур, выставленный Буревестником, перешагнул без проблем — все же на территории Святилища не было силы, превосходящей силу Сумрака. Вошел в маленький тростниковый домик.
Судя по всему, кто-то неплохо провел остаток ночи. Лар решил, что получение эстетического удовольствия никоим образом не повредит его репутации верного мужа, и позволил себе полюбоваться обнаженными телами молоденьких орок, прежде чем легонько пнуть товарища.
— О, боже... — протянул Сэл, открывая глаз.
— Да, это я, — скромно отрекомендовался Сумрак. — Вставай, нас ждут в Долине.
— Тебя ждут, — пробурчал «великий шаман», переворачиваясь на бок.
— Сэллер, мне не помешает поддержка друга. Поэтому окажи мне честь...
— Что?! И тебе тоже?! Не-е-е...
— Сэл!
— Ну, что? — человек с неохотой потянулся и сел. — Ты не в моем вкусе. К тому же, у тебя жена ревнивая...
Иоллар швырнул в него валявшимся у входа сапогом.
— Но если настаиваешь... — маг критично присмотрелся к приятелю: — В этих шмотках ты миленький.
Второй сапог Буревестник поймал на лету.
— Ладно-ладно. Но я никуда не поеду, пока не выкупаюсь и не позавтракаю.
— Как скажешь.
Сумрак щелкнул пальцами, обрушивая ледяной водопад на не ожидавшего подобного поворота парня.
— Так нормально? — заботливо поинтересовался он, не обращая внимания на визжащих девиц. — Теперь одевайся, поешь по дороге.
Толстую сырную лепешку Сэллер разве что под микроскопом не изучил. И то лишь потому, что такового под рукой не оказалось: и ногтем поцарапал, и понюхал, и в просвет на солнце долго рассматривал.
— Ешь, и поедем быстрее, — не выдержал Лар.
— Сначала объясни, как ты это сделал.
— Не знаю. Ты хотел есть, я представил первое, что пришло в голову.
— Так не бывает. С водой понятно: ее легко выкачать из воздуха, формула несложная. Но еда? Маги могут создавать иллюзорную еду – только вкус, а толку ноль. Могут таскать ее откуда-нибудь, это уже труднее – телекинез, телепортация, нужно четко знать, где и что лежит. Еще можно…
— Сэл, ты уверен, что боги пользуются всеми этими магическими штуками?
— То есть, это не магия?
— Не магия.
— Но у тебя есть сила лишь на землях орков?
— Да, — нетерпеливо согласился Иоллар.
— А мы вот-вот подъедем к границе? – Буревестник на всякий случай отодвинул лепешку, вытянув в сторону руку.
— Мы уже выехали за границы Сумрачного Края. И она не исчезнет, скорее – зачерствеет. Ешь уже! И прекрати думать обо мне всякие гадости!
— Значит, мысли ты все еще читаешь?
— Да. Но только по твоей физиономии, — усмехнулся Иоллар. – Все. Божественная сила осталась в Святилище. А у тебя осталась лепешка, и если ты передумал ее есть – брось, пусть птицы склюют.
Но Сэллер уже вгрызся в жареное тесто, поглядывая на друга с каким-то странным выражением.
— Что теперь?
Проводник медленно дожевал откушенное.
— Ил, на землях Сумрака у тебя была сила, с которой не сравнится никакое волшебство. Ты мог делать все, что угодно, не слабея при этом и не ощущая откатов.
— Наверное.
— Ты был всемогущ.
— К чему ты это сейчас?
— К тому… К тому, что ты так просто отказался от этого. Не жалеешь?
— Было бы о чем, — махнул рукой Лар, заставляя гнедого перейти с неспешного шага на рысь, и вырываясь вперед.
Но фразу идущего он успел услышать:
— Либо ты дурак, либо ты действительно бог, парень.
«Либо я слишком ценю свободу и себя, таким, какой я есть, — мысленно закончил этот ряд Сумрак, уже не бывший богом. – К тому же, меня ждут».
Но ждали его не только на Таре, ждали его и в Радужном Дворце, к которому они с Сэллером добрались спустя полтора часа после того, как покинули древнее Святилище. Новости между соседними державами распространялись быстро: если вчера некий голубь принес оркам весть о возвращении на Эльмар наследного принца Долины Роз, то сегодня какая-то юркая птичка уже известила эльфов о явлении могущественного божества. Иоллар был готов к такому. Даже больше – это входило в его планы.
Аллея была та же, на которой они столкнулись со стражей, но сейчас встреча была иной: эльфы выстроились по обе стороны, пропуская к крыльцу наследника – все-таки законного наследника! – и его друга. Лица их не выражали ничего, кроме сдержанного почтения.
— Сразу бы так, — пробормотал Лар. Вчерашние убийства теперь казались жестокой ошибкой – злость уснула, некстати разбудив те чувства, о которых нечасто вспоминалось в годы войны.
В зале, на входе в который теперь не было ваз с цветами (вторую тоже унесли), их встречал князь с семьей. Окнир, если и был взволнован, ничем этого не показывал. Иоллар холодно кивнул отцу и с удовлетворением отметил, что тот не надел корону, а держит венец из затейливо переплетенных золотых веточек в руке. Ленир следовал его примеру.
— Это как раз тот случай, когда нужно соблюдать традиции, — улыбнулся Сумрак, надевая серебряный обруч на голову брата, и развернулся к его матери: — Я бы хотел сказать вам несколько слов, леди Триллин, если позволите.
Эльфийка бросила затравленный взгляд на мужа. Слухи из владений Сумрака дошли и до нее, и теперь она боялась Лара еще больше. Но если вчера ему это было безразлично, сегодня – огорчало.
— Не волнуйтесь, много времени это не займет.
Наверняка она не бывала в этой маленькой комнатке с единственным окном, выходившим в сад – это было одно из «служебных» помещений дворца, недостойное посещений членов княжеской фамилии. Тут в шкафах хранилась посуда на смену той, что будет разбита по случайности или в гневе, чистые скатерти и отглаженные занавески. Тут маленький Иоллар прятался, когда не хотел видеть отца, зная, что тот никогда не подумает прийти сюда. И его супруга не пришла бы, не открой Лар перед ней узкую неприметную дверцу.
— Я хотел бы извиниться перед вами, леди Триллин. Я знаю, я говорил это вчера, но сегодня хочу еще раз попросить прощения за те волнения, что вам пришлось пережить по моей вине.
— Не стоит…
— Я еще не закончил, — мягко оборвал он ее возражения, и женщина подняла на него удивленные глаза. – Я хочу извиниться за то, что сделал, и за то, что собираюсь сделать.
— А что вы собираетесь сделать?
— Уйти. Уйти с Эльмара, если не навсегда, то очень надолго. Но, как бы странно это не звучало, мне не безразличен этот мир. И я хотел бы оставить его в надежных руках. Но ради общего благополучия часто приходится чем-то жертвовать. И я собираюсь пожертвовать вами, Триллин.
— По… пожертвовать мной? – длинные пушистые ресницы задрожали.
— Да. Я мог бы избавить вас от новых тревог и вернуть свободу. Мог бы сделать так, чтобы вашего мужа объявили вне закона, и вы никогда больше о нем не услышали бы. Вернулись бы к отцу или остались в столице – на свое усмотрение. Я собирался так сделать еще вчера. Но сейчас понял, что мои обиды не стоят того, чтобы разрушить жизнь целой страны. При всех своих недостатках князь Окнир – лучший правитель для Долины на данный момент. Резкая смена власти или — и того хуже – безвластие спровоцируют беспорядки и смуту. А потому все останется как есть. По крайней мере, пока. И ваше положение, Триллин. За это я и прошу у вас прощения.
— Вы странный, — слабо улыбнулась она. – Говорите, что жертвуете мной, тогда как эта жертва принесена давно и не вами. И просите прощения за то, чего не сделаете.
— Бездействие часто приносит не меньше вреда, чем необдуманные поступки. Но в данном случае я все обдумал. И постараюсь, насколько это будет в моих силах облегчить жизнь вам и вашему сыну. Мне отчего-то показалось важным сказать вам это.
Он поклонился и, взглядом испросив позволения, взял ее тонкую руку и почтительно поднес к губам.
— Вы странный, — повторила она. – И мне жаль, что ожерелье так и не нашлось. Но я не забуду о нем. Возможно, удастся отыскать его позже.
— Буду надеяться на это. А сейчас мне нужно вернуть вас супругу.
Он отпустил ее ладонь, но нежные пальчики вдруг зацепились, удерживая его руку.
— Не подумайте обо мне дурно, — на щечках эльфийки вспыхнул нежный румянец, — но когда вы появились вчера и спросили об этом ожерелье, я вспомнила, как оно мне досталось… Мы ведь с вами были помолвлены заочно. И вчера, когда вы так неожиданно вернулись, я подумала о том, что было бы, если…
— Хотите знать, могли бы вы быть счастливы со мной? – догадался о сути вопроса Лар. – Нет, Триллин. Тогда мы оба были бы несчастны.
До начала совета он успел поговорить и с ее отцом и в целом остался доволен.
— Лорд Анаэтир Каэл, отец моей мачехи. А это его сын Файнир, — в полголоса объяснял Иоллар Сэллеру, указывая по очереди на собравшихся в большом круглом зале эльфов. – Дом Каэл тоже имеет права на престол, поэтому мой отец и хотел подстраховаться… Подстраховался. Теперь Анаэтир вряд ли станет затевать что-либо против собственного внука. А вон та пожилая пара…
— Где?
Сэл оценивал возраст присутствующих с точки зрения человека, по внешности, и назвать кого-то здесь пожилым у него бы язык не повернулся.
— Мужчина и женщина слева от князя, — уточнил Лар. – Сестра моей бабушки — Клеанна Зеол, и ее муж. Дом Зеол правил Долиной до того, как мой дед Ленир предъявил права на корону. Их род слаб, а единственный потомок мужского пола сидит сейчас рядом с тобой. Поэтому с их стороны я тоже неприятностей не жду.
— А от остальных?
В зале, на высоких креслах, расставленных вдоль стен, расселись представители еще пяти семейств. Слово двоих из них не имеет тут особого веса. Чего ожидать от прочих Иоллар не знал, но и не переживал по этому поводу. В случае необходимости можно будет обернуться Сумраком – это у многих способно отбить желание спорить.
Заметил, что князь не сводит с него настороженных глаз. И то, что он до сих пор не надел корону – положил на невысокий каменный столик рядом с креслом-троном. Тем лучше.
Как и полагалось, начал Окнир. Полчаса ушло только на приветствия. И это с учетом того, что на закрытых сборах не объявлялись полные титулы участников. А после эльф умолк, не зная о чем, собственно, вести речь, и Лар взял инициативу в свои руки.
— Высокие Лорды, — поднялся он. – Леди.
Леди на подобных мероприятиях присутствовали исключительно для протокола (или для красоты), и обращаться к ним было непринято. Но это было не единственное отступление от традиций, которое позволил себе наследный принц.
— Окнир, князь Долины и мой отец, пригласил вас сегодня по моей просьбе. Наши законы позволяют мне выдвигать подобные требования. Как и позволяют с вашего одобрения занять место отца при его жизни и без его на то воли. А потому я спрошу всех присутствующих: согласны ли вы признать меня новым князем Долины Роз по праву рождения и согласно заветам предков?
Речь получилось настолько короткой, что эльфы онемели от удивления, и никто не попытался ни возразить, ни ответить на поставленный вопрос. Но то, что случилось в следующую минуту, немало удивило самого Лара.
— В ваших словах нет нужды, Высокие Лорды, - раздался в полной тишине спокойный голос Окнира. - И вашего одобрения не требуется для того, чтобы я, законный правитель этих земель, по доброй воле передал власть и объявил преемником своего сына Иоллара.
Князь поднялся и, взяв в руки корону, приблизился к наследнику. По его лицу трудно было понять, о чем он думает, намереваясь надеть ее на голову сына. Но сделать этого Сумрак не позволил. Мысленно улыбнулся тому, что очередной акт этого фарса, вероятно, добьет бедных Лордов окончательно, принял золотой венец из рук отца и, держа его перед собой, произнес:
— Великая честь быть правителем этой благодатной земли. И великая ответственность за судьбы ее народа. К сожалению, дела вынуждают меня покинуть Эльмар в самое ближайшее время и на неопределенный срок. И боюсь, что в дальнейшем я так же не смогу пребывать здесь постоянно, чтобы блюсти благоденствие своих подданных. Посему я решил по прошествии времени передать корону своему брату, принцу Лениру, а пока он не войдет в возраст, когда сможет с честью нести бремя власти, управление делами государства я поручаю нашему отцу Лорду Окниру. Отныне он будет править в Долине от моего имени и от имени принца Ленира до его совершеннолетия, когда я официально передам ему власть вместе с короной. Если по каким-то причинам я не появлюсь здесь в положенный срок, предлагаю считать меня умершим для моего Дома и для этого мира, а мой брат, как названный преемник вступит в права наследования.
Иоллар говорил не слишком быстро и во время речи наблюдал за тем, как меняются лица присутствующих. Непонимание – вот что читалось на них.
Такое же непонимание проявил и Сэл.
— Объясни мне, дураку, что именно ты сделал, — потребовал он уже по дороге к вратам. – До того, как ты пришел, Кангар правил Сумрачным Краем, а твой отец – Долиной Роз. Ты устроил представление в Святилище, ты собрал Совет Долины, но после всей этой суеты ничего не изменилось: Кангар правит орками, князь Окнир — эльфами.
Сумрак-бог останется со своим народом.
Сумрак-Иоллар, отдавший нынче все долги этому миру, пойдет своею дорогой.
Но пока еще было время потешиться новыми способностями. Он поднялся с устланного циновками пола, на котором провел ночь — не на ноги, а просто поднялся, зависнув, как был, в горизонтальном положении над поверхностью. Со скрежетом под ним разъехались в стороны каменные плиты, приведенные в движение механизмом, о существовании которого забыли много веков назад, и Лар, перевернувшись в воздухе, головой в низ рухнул в ледяную свежесть подземного источника. Выкупавшись, взлетел вверх, представая перед ошеломленным Кангаром из дыры в полу мокрым, взъерошенным и с блаженной улыбкой до ушей. Но способ, которым он появился, ни на миг не позволил Владетелю усомниться в том, что он видит все же великого бога, а не легкомысленного мальчишку.
— Я думаю, тебе подойдет эта одежда, — орк с поклоном подал вещи. — И лошади уже ждут. Только... Мы не смогли позвать твоего друга. Он — сильный шаман. Никто не перейдет воздвигнутую им границу.
— Я разбужу его сам.
Одежда из невесомого шелка подошла, как нельзя лучше: свободные штаны и длинная, почти до колен, рубашка без пуговиц и тесемок — белоснежная, с орнаментом из зеленых листьев на рукавах, по подолу и на высоком воротнике-стойке. К этому шел длинный шелковый плащ без рукавов, зеленый и уже с белым орнаментом. Цвета, действительно, были ближе к эльфийским — орочьи кланы предпочитали темные тона. Но Иоллар знал, что ни один из сыновей Элир не станет носить на себе узор кнатэ — ядовитого плюща — и улыбнулся нечаянному намеку, заключенному в его наряде. С запозданием пожалел о том, что подстригся: художественный вкус подсказывал, что такой штрих, как длинные, распущенные волосы, был бы нелишним в этом образе.
— Не нужно провожать меня, Владетель Кангар. Но помни, я слежу за тобой, — он показал орку отломленный зубец короны и спустился со ступеней к ожидавшим его лошадям.
Контур, выставленный Буревестником, перешагнул без проблем — все же на территории Святилища не было силы, превосходящей силу Сумрака. Вошел в маленький тростниковый домик.
Судя по всему, кто-то неплохо провел остаток ночи. Лар решил, что получение эстетического удовольствия никоим образом не повредит его репутации верного мужа, и позволил себе полюбоваться обнаженными телами молоденьких орок, прежде чем легонько пнуть товарища.
— О, боже... — протянул Сэл, открывая глаз.
— Да, это я, — скромно отрекомендовался Сумрак. — Вставай, нас ждут в Долине.
— Тебя ждут, — пробурчал «великий шаман», переворачиваясь на бок.
— Сэллер, мне не помешает поддержка друга. Поэтому окажи мне честь...
— Что?! И тебе тоже?! Не-е-е...
— Сэл!
— Ну, что? — человек с неохотой потянулся и сел. — Ты не в моем вкусе. К тому же, у тебя жена ревнивая...
Иоллар швырнул в него валявшимся у входа сапогом.
— Но если настаиваешь... — маг критично присмотрелся к приятелю: — В этих шмотках ты миленький.
Второй сапог Буревестник поймал на лету.
— Ладно-ладно. Но я никуда не поеду, пока не выкупаюсь и не позавтракаю.
— Как скажешь.
Сумрак щелкнул пальцами, обрушивая ледяной водопад на не ожидавшего подобного поворота парня.
— Так нормально? — заботливо поинтересовался он, не обращая внимания на визжащих девиц. — Теперь одевайся, поешь по дороге.
Глава 4
Толстую сырную лепешку Сэллер разве что под микроскопом не изучил. И то лишь потому, что такового под рукой не оказалось: и ногтем поцарапал, и понюхал, и в просвет на солнце долго рассматривал.
— Ешь, и поедем быстрее, — не выдержал Лар.
— Сначала объясни, как ты это сделал.
— Не знаю. Ты хотел есть, я представил первое, что пришло в голову.
— Так не бывает. С водой понятно: ее легко выкачать из воздуха, формула несложная. Но еда? Маги могут создавать иллюзорную еду – только вкус, а толку ноль. Могут таскать ее откуда-нибудь, это уже труднее – телекинез, телепортация, нужно четко знать, где и что лежит. Еще можно…
— Сэл, ты уверен, что боги пользуются всеми этими магическими штуками?
— То есть, это не магия?
— Не магия.
— Но у тебя есть сила лишь на землях орков?
— Да, — нетерпеливо согласился Иоллар.
— А мы вот-вот подъедем к границе? – Буревестник на всякий случай отодвинул лепешку, вытянув в сторону руку.
— Мы уже выехали за границы Сумрачного Края. И она не исчезнет, скорее – зачерствеет. Ешь уже! И прекрати думать обо мне всякие гадости!
— Значит, мысли ты все еще читаешь?
— Да. Но только по твоей физиономии, — усмехнулся Иоллар. – Все. Божественная сила осталась в Святилище. А у тебя осталась лепешка, и если ты передумал ее есть – брось, пусть птицы склюют.
Но Сэллер уже вгрызся в жареное тесто, поглядывая на друга с каким-то странным выражением.
— Что теперь?
Проводник медленно дожевал откушенное.
— Ил, на землях Сумрака у тебя была сила, с которой не сравнится никакое волшебство. Ты мог делать все, что угодно, не слабея при этом и не ощущая откатов.
— Наверное.
— Ты был всемогущ.
— К чему ты это сейчас?
— К тому… К тому, что ты так просто отказался от этого. Не жалеешь?
— Было бы о чем, — махнул рукой Лар, заставляя гнедого перейти с неспешного шага на рысь, и вырываясь вперед.
Но фразу идущего он успел услышать:
— Либо ты дурак, либо ты действительно бог, парень.
«Либо я слишком ценю свободу и себя, таким, какой я есть, — мысленно закончил этот ряд Сумрак, уже не бывший богом. – К тому же, меня ждут».
Но ждали его не только на Таре, ждали его и в Радужном Дворце, к которому они с Сэллером добрались спустя полтора часа после того, как покинули древнее Святилище. Новости между соседними державами распространялись быстро: если вчера некий голубь принес оркам весть о возвращении на Эльмар наследного принца Долины Роз, то сегодня какая-то юркая птичка уже известила эльфов о явлении могущественного божества. Иоллар был готов к такому. Даже больше – это входило в его планы.
Аллея была та же, на которой они столкнулись со стражей, но сейчас встреча была иной: эльфы выстроились по обе стороны, пропуская к крыльцу наследника – все-таки законного наследника! – и его друга. Лица их не выражали ничего, кроме сдержанного почтения.
— Сразу бы так, — пробормотал Лар. Вчерашние убийства теперь казались жестокой ошибкой – злость уснула, некстати разбудив те чувства, о которых нечасто вспоминалось в годы войны.
В зале, на входе в который теперь не было ваз с цветами (вторую тоже унесли), их встречал князь с семьей. Окнир, если и был взволнован, ничем этого не показывал. Иоллар холодно кивнул отцу и с удовлетворением отметил, что тот не надел корону, а держит венец из затейливо переплетенных золотых веточек в руке. Ленир следовал его примеру.
— Это как раз тот случай, когда нужно соблюдать традиции, — улыбнулся Сумрак, надевая серебряный обруч на голову брата, и развернулся к его матери: — Я бы хотел сказать вам несколько слов, леди Триллин, если позволите.
Эльфийка бросила затравленный взгляд на мужа. Слухи из владений Сумрака дошли и до нее, и теперь она боялась Лара еще больше. Но если вчера ему это было безразлично, сегодня – огорчало.
— Не волнуйтесь, много времени это не займет.
Наверняка она не бывала в этой маленькой комнатке с единственным окном, выходившим в сад – это было одно из «служебных» помещений дворца, недостойное посещений членов княжеской фамилии. Тут в шкафах хранилась посуда на смену той, что будет разбита по случайности или в гневе, чистые скатерти и отглаженные занавески. Тут маленький Иоллар прятался, когда не хотел видеть отца, зная, что тот никогда не подумает прийти сюда. И его супруга не пришла бы, не открой Лар перед ней узкую неприметную дверцу.
— Я хотел бы извиниться перед вами, леди Триллин. Я знаю, я говорил это вчера, но сегодня хочу еще раз попросить прощения за те волнения, что вам пришлось пережить по моей вине.
— Не стоит…
— Я еще не закончил, — мягко оборвал он ее возражения, и женщина подняла на него удивленные глаза. – Я хочу извиниться за то, что сделал, и за то, что собираюсь сделать.
— А что вы собираетесь сделать?
— Уйти. Уйти с Эльмара, если не навсегда, то очень надолго. Но, как бы странно это не звучало, мне не безразличен этот мир. И я хотел бы оставить его в надежных руках. Но ради общего благополучия часто приходится чем-то жертвовать. И я собираюсь пожертвовать вами, Триллин.
— По… пожертвовать мной? – длинные пушистые ресницы задрожали.
— Да. Я мог бы избавить вас от новых тревог и вернуть свободу. Мог бы сделать так, чтобы вашего мужа объявили вне закона, и вы никогда больше о нем не услышали бы. Вернулись бы к отцу или остались в столице – на свое усмотрение. Я собирался так сделать еще вчера. Но сейчас понял, что мои обиды не стоят того, чтобы разрушить жизнь целой страны. При всех своих недостатках князь Окнир – лучший правитель для Долины на данный момент. Резкая смена власти или — и того хуже – безвластие спровоцируют беспорядки и смуту. А потому все останется как есть. По крайней мере, пока. И ваше положение, Триллин. За это я и прошу у вас прощения.
— Вы странный, — слабо улыбнулась она. – Говорите, что жертвуете мной, тогда как эта жертва принесена давно и не вами. И просите прощения за то, чего не сделаете.
— Бездействие часто приносит не меньше вреда, чем необдуманные поступки. Но в данном случае я все обдумал. И постараюсь, насколько это будет в моих силах облегчить жизнь вам и вашему сыну. Мне отчего-то показалось важным сказать вам это.
Он поклонился и, взглядом испросив позволения, взял ее тонкую руку и почтительно поднес к губам.
— Вы странный, — повторила она. – И мне жаль, что ожерелье так и не нашлось. Но я не забуду о нем. Возможно, удастся отыскать его позже.
— Буду надеяться на это. А сейчас мне нужно вернуть вас супругу.
Он отпустил ее ладонь, но нежные пальчики вдруг зацепились, удерживая его руку.
— Не подумайте обо мне дурно, — на щечках эльфийки вспыхнул нежный румянец, — но когда вы появились вчера и спросили об этом ожерелье, я вспомнила, как оно мне досталось… Мы ведь с вами были помолвлены заочно. И вчера, когда вы так неожиданно вернулись, я подумала о том, что было бы, если…
— Хотите знать, могли бы вы быть счастливы со мной? – догадался о сути вопроса Лар. – Нет, Триллин. Тогда мы оба были бы несчастны.
До начала совета он успел поговорить и с ее отцом и в целом остался доволен.
— Лорд Анаэтир Каэл, отец моей мачехи. А это его сын Файнир, — в полголоса объяснял Иоллар Сэллеру, указывая по очереди на собравшихся в большом круглом зале эльфов. – Дом Каэл тоже имеет права на престол, поэтому мой отец и хотел подстраховаться… Подстраховался. Теперь Анаэтир вряд ли станет затевать что-либо против собственного внука. А вон та пожилая пара…
— Где?
Сэл оценивал возраст присутствующих с точки зрения человека, по внешности, и назвать кого-то здесь пожилым у него бы язык не повернулся.
— Мужчина и женщина слева от князя, — уточнил Лар. – Сестра моей бабушки — Клеанна Зеол, и ее муж. Дом Зеол правил Долиной до того, как мой дед Ленир предъявил права на корону. Их род слаб, а единственный потомок мужского пола сидит сейчас рядом с тобой. Поэтому с их стороны я тоже неприятностей не жду.
— А от остальных?
В зале, на высоких креслах, расставленных вдоль стен, расселись представители еще пяти семейств. Слово двоих из них не имеет тут особого веса. Чего ожидать от прочих Иоллар не знал, но и не переживал по этому поводу. В случае необходимости можно будет обернуться Сумраком – это у многих способно отбить желание спорить.
Заметил, что князь не сводит с него настороженных глаз. И то, что он до сих пор не надел корону – положил на невысокий каменный столик рядом с креслом-троном. Тем лучше.
Как и полагалось, начал Окнир. Полчаса ушло только на приветствия. И это с учетом того, что на закрытых сборах не объявлялись полные титулы участников. А после эльф умолк, не зная о чем, собственно, вести речь, и Лар взял инициативу в свои руки.
— Высокие Лорды, — поднялся он. – Леди.
Леди на подобных мероприятиях присутствовали исключительно для протокола (или для красоты), и обращаться к ним было непринято. Но это было не единственное отступление от традиций, которое позволил себе наследный принц.
— Окнир, князь Долины и мой отец, пригласил вас сегодня по моей просьбе. Наши законы позволяют мне выдвигать подобные требования. Как и позволяют с вашего одобрения занять место отца при его жизни и без его на то воли. А потому я спрошу всех присутствующих: согласны ли вы признать меня новым князем Долины Роз по праву рождения и согласно заветам предков?
Речь получилось настолько короткой, что эльфы онемели от удивления, и никто не попытался ни возразить, ни ответить на поставленный вопрос. Но то, что случилось в следующую минуту, немало удивило самого Лара.
— В ваших словах нет нужды, Высокие Лорды, - раздался в полной тишине спокойный голос Окнира. - И вашего одобрения не требуется для того, чтобы я, законный правитель этих земель, по доброй воле передал власть и объявил преемником своего сына Иоллара.
Князь поднялся и, взяв в руки корону, приблизился к наследнику. По его лицу трудно было понять, о чем он думает, намереваясь надеть ее на голову сына. Но сделать этого Сумрак не позволил. Мысленно улыбнулся тому, что очередной акт этого фарса, вероятно, добьет бедных Лордов окончательно, принял золотой венец из рук отца и, держа его перед собой, произнес:
— Великая честь быть правителем этой благодатной земли. И великая ответственность за судьбы ее народа. К сожалению, дела вынуждают меня покинуть Эльмар в самое ближайшее время и на неопределенный срок. И боюсь, что в дальнейшем я так же не смогу пребывать здесь постоянно, чтобы блюсти благоденствие своих подданных. Посему я решил по прошествии времени передать корону своему брату, принцу Лениру, а пока он не войдет в возраст, когда сможет с честью нести бремя власти, управление делами государства я поручаю нашему отцу Лорду Окниру. Отныне он будет править в Долине от моего имени и от имени принца Ленира до его совершеннолетия, когда я официально передам ему власть вместе с короной. Если по каким-то причинам я не появлюсь здесь в положенный срок, предлагаю считать меня умершим для моего Дома и для этого мира, а мой брат, как названный преемник вступит в права наследования.
Иоллар говорил не слишком быстро и во время речи наблюдал за тем, как меняются лица присутствующих. Непонимание – вот что читалось на них.
Такое же непонимание проявил и Сэл.
— Объясни мне, дураку, что именно ты сделал, — потребовал он уже по дороге к вратам. – До того, как ты пришел, Кангар правил Сумрачным Краем, а твой отец – Долиной Роз. Ты устроил представление в Святилище, ты собрал Совет Долины, но после всей этой суеты ничего не изменилось: Кангар правит орками, князь Окнир — эльфами.
