Спустя время показалась и Морская долина, родина! Вон пещерка дяди Гуго, неподалёку от отвесной скалы, о которой плещутся волны, а в скале вдоль всего побережья, то тут, то там — самые настоящие драконьи жилища! Парят антрацитовые собратья то там, то здесь. Перекликаются на гортанном наречии, свистя и шипя. Ещё немного, и я увижу дом моей старой матери!..
— А-хо-э-э!.. — засвистела от боли, вертясь в воздухе и падая плашмя на воду.
Бок ныл от такого тарана, а рядом кружили два огромных, сильных собрата. Взлетать я не рискнула, и покачивалась на волнах, прикидывая, что им нужно. Сезон спаривания? Да нет, рановато. Убить? Что-то не похоже, что им нужна моя жизнь. Летают вокруг, но не нападают. Кружат, кружат вокруг, закрывая размашистыми крыльями даже намёк на свет.
В пещере, куда меня приволокли двое вполне знакомых сородича, было тихо, тепло и пахло сыростью. Нормальный дом антрацитового дракона, где много шкур, меха и, в основном, каменной мебели, высеченной прямо скале. Одежды не было ни на ком, если не считать амулета, оставшегося на моей шее. Но нагота была естественной, само собой разумеющейся.
— Дверь закрой, — потребовал на драконьем Вику у Тора, бросив меня на топчан со шкурами.
Тор легко подкатил каменный круг и плотно вжал в проём входа. Самая обычная дверь в обычном жилище. В приливы и сезон дождей отлично спасает от излишней сырости, если хорошенько замазать глиной и дыхнуть пламенем.
— Ты!.. — ткнул в меня пальцем долговязый, тощий Вику. — Тебя ведь казнили на городской площади Лесскана, я своими глазами это видел!
— А я говорил, что это показуха, — подпёр лопатками стену коренастый Тор.
Этих двоих я знала с детства, мы часто ссорились по малейшим пустякам. Будучи молодыми драками, они задирали нас, девчонок, и не упускали шанса устроить хорошенькую взбучку. Только с годами, как известно, неуклюжие худенькие драконочки не только превращаются в изящных сильных красавиц, но и превосходят по силе своих драков. Нет сильнее и опаснее разъярённой драконицы, защищающей свой дом.
— Что вам от меня нужно? — напрягла лопатки, готовая сорваться в трансформацию в любой момент. Родная речь, словно песня, перекатывалась в горле, — как же я соскучилась по себе подобным!..
— Правда, — хмыкнул Вику. — Правда, Ксанна.
— А за это мы тебя не выдадим Схаэгрену, — подтвердил Тор.
Я рассмеялась.
— Схаэгрен? С чего мне бояться единственного драка, который защищал меня от всего совета, когда даже родная мать не поддержала?
— А ты так ничего и не поняла, да? — тихо и с неожиданной жалостью в голосе отозвался Вику.
— Она же не в себе, чего ты хочешь? — махнул рукой Тор.
— Да нет, Тормароу. Ксаннариша арТэви сейчас более чем в себе. Осмысленный взгляд, ускорившиеся реакции тела, и зрачки, — заглянул в моё лицо, — и ободок зрачков не алый. Нормальный!
— Любопытно, — отозвался коренастый, подходя ближе.
— Это мне любопытно, какой огненной матери вы решили, что вправе сбивать меня в полёте! — вскочила, оттолкнув обоих.
Эти двое переглянулись, и Вику задал вопрос, от которого пошли мурашки по коже:
— А ты знала, что Схаэгрен всё это время тебя использовал? Знала, что благодаря твоей «смерти» он занял место в совете, и теперь только самый ленивый не ищет ребёнка одной глупой антрацитовой драконицы и мага-драккери?
Я медленно обернулась, не веря услышанному.
— Как думаешь, Тор, Схаэгрен обрадуется живой Ксанне, или огорчится до дыма из ноздрей?
— Думаю, огорчится, Вику, — подыграл тот. — И, боюсь, настолько, что лично убьёт её, чтобы не потерять место в совете.
— Но какая кому разница, жива я, или нет?!
— Убийство себе подобных, — сощурился Вику, склонив голову вбок, — тем более, членов совета карается смертью, ты забыла?
— Схаэгрен убедил всех, что лично способствовал твоей казни руками Лесска, — вмешался Тор, присаживаясь рядом. — Мы не поверили, что он такое мог провернуть… Не знаю, что и как на самом деле было, но выглядело это очень убедительно.
— Ксанна… Я до сих пор не пойму, как ты добровольно пила это зелье? Я глотнул как-то ради интереса, так чуть не помер! Дрянь ведь, а ты цедила и цедила без конца, сам ли он давал, или ты просила…
Я помрачнела. Мысль о полынной настойке отзывалась горькой сухостью во рту и тошнотой, но я отчётливо помнила, что мне нравился её вкус. Нравилась лёгкость после неё. Единственное, что не нравилось, так это то, что после каждого глотка моё тело и разум вновь становились мне неподвластны.
— И ведь что ни скажет, — делала! О, море, Ксанна! Да мы смотреть на это не могли спокойно, несколько раз пробовали поговорить со Схаэгреном… Вику вон даже крыло сломал, два месяца летать не мог. Там всех разговоров и было: «не лезьте, куда вас не просят». А я бы и сам так сказал, если бы кто на мою девушку глаз положил.
Стало совсем грустно.
— Конечно!.. Чего ещё от мужчин ждать? Только и можете, что приказывать!.. Тупые собственники…
Вику неожиданно резко помрачнел. Вся бравада, вся агрессия развеялась на сочувствующем и немного виноватом мужском лице с не раз ломанным носом и острыми, по-настоящему драконьими скулами. Даже чешуйки на его висках стали поблескивать чаще в такт пульсу. Он присел передо мной.
— Мы ведь и правда пытались, Ксанна. Помнишь, как я пару раз пытался убедить тебя уйти от Схаэгрена, или хотя бы не пить эту гадость?
Но если бы я помнила хоть что-то из того, что здесь происходило! И как поверить теперь в то, что происходит сейчас? Почему Вику так смотрит на меня странно? Задира с вечно рваными крыльями, который жить не мог, чтобы не сделать мне какую-нибудь гадость, не бросить чем-нибудь, не обозвать!.. Что изменилось, а?! А Вику всё продолжал, взяв меня за руку.
— Официально ты была с ним, он взял за тебя ответственность, принял чужого ребёнка. Никто не смел ничего сделать.
— И за этим ребёнком теперь охотится… — начал Тор, кисло ухмыльнувшись.
— Тор!
— …чуть ли не вся Морская долина, — всё же закончил он. — Потому что с союзниками Схаэгрен быстро разругался, как только Лесск отобрал у них девчонку, а потом ещё и хорошенько взгрел. Лессканцы давно так душу не отводили, несколько наших так и не выжили тогда.
— Лесск сам вернул Ониксию?! Не посылал за ней своих рабов?..
Оба сочувственно посмотрели на меня, Вику качнул головой
— От драконьего пламени, как ты знаешь, сильных ожогов на шкуре не остаётся. Такими уж нас создало небо. Когти и зубы гораздо страшнее в поединке…
— Что произошло?..
— Сначала скажи, — вздохнул Вику, — зачем ты вернулась в долину. Неужели слухи о твоём романе с императором Раздолья — выдумка?
— Не твоё дело, — отвернулась, скрестив руки на груди.
Отчего-то именно сейчас, когда Вику спросил о Диаре, захотелось снова куда-нибудь улететь. Далеко, далеко. Работать крыльями до тех пор, пока не откажет сердце… И драконы не зря живут кланами. Чуют эмоции своих сородичей, знают, когда нужно прийти на помощь. Или когда нужно сбиться в стаю и дать отпор.
— Ясно, — хмуро отозвался Вику. — Что ж, это и к лучшему.
— Почему?
— Обиженная женщина — лучший воин. Лесска пора поставить на место, чтобы не лез на наши земли. Поверь, будет лучше, если ты будешь на стороне Морской Долины, если хочешь мира для своего клана.
Слова женщины могут ранить, и сильно. И от этого невыносимо было осознавать, что джемшева драконица была права! Лесск злился, шагая по коридорам собственного дворца. Злился и старался привыкнуть к мысли что там, на первом этаже, больше никто не живёт. Никто не будет ждать, пока он простит, примет решение или соизволит поговорить снова.
Теана появилась на пути совсем некстати. Не тот момент, когда готов улыбаться, говорить комплименты или слушать очередную раболепную чушь. Но у этой женщины были иные планы.
— Мой император, как хорошо, что вы наконец вернулись! — чуть поклонилась она.
Как всегда причёсана, ухожена, в очередном дорогом наряде. Скользнул по ней равнодушным взглядом, и молча обошёл, досадливо поморщившись от переизбытка духов в этот раз. Перед глазами всё ещё стояла обнажённая, первобытно-дикая смуглокожая женщина, которая никогда не умела делать ни реверансов, ни лепетать лестные слова. Спутанные чёрные волосы пропитаны морем и ветрами, на кожу налип песок, и при этом она и не думала стесняться, не думала о каких-либо приличиях. Она, бездна её пожри, просто наорала на императора шести государств!
Дверь в собственные покои с треском врезалась обратно в проём. Качнулись дорогие люстры, содрогнулись книжные шкафы, вибрируя. Вода в стакане быстро сменилась креплёным вином. Выпил залпом, почти не ощущая вкуса, и стараясь не обращать внимание на позвякивающее горлышко штофа о стакан. Руки тряслись, кожу жгло от рвущейся наружу огненной магии. Невысказанная злость рвала нервы на куски.
Ведь ни слова не смог ей ответить! Ни ударить, ни приказать, ни снова призвать…
Чтобы добиться удивительно непослушной лёгкости о всём теле, хватило и получаса. Но проблема оказалась гораздо серьёзнее, чтобы утопить её в крепком вине. Подперев голову кулаком, Диармайд сидел в кресле. Последний раз он так надрался, когда…
Безудержный, нервный хохот вырвался из груди императора, и он запрокинул голову, оглашая комнату сиплым злым смехом. Пустой стакан в крошево разлетелся о стену. Когда Ксанна ушла…
«Нет. Не сама ушла», — вздохнул, напоминая себе не менее неприятное. Но факт остался фактом: так сильно император Лесск напивался всего два раза. И у обоих была одна причина: Ксаннариша арТэви. В этот момент хотелось просто поговорить с кем-нибудь близким. Услышать снисходительные наставления архимага, или почувствовать дружеское похлопывание по плечу, или хотя бы побыть с семьёй, но…
Единственным человеком, кто ещё поддерживал, любил и понимал брошенного всеми тирана, была Теана. Но разве он сам час назад не прошёл мимо, даже из вежливости не пытаясь улыбнуться?
Эх…
К утру от воспоминаний о ссоре остался лишь гадкий привкус во рту и головная боль. И вот стоило ради этого столько пить? Легче ведь всё равно не стало. Слабость — непозволительная роскошь для императора. Но и у людей с короной на голове тоже бывают тяжёлые дни. Быстро умылся, оделся, и отправился на завтрак в общей зале. Сегодня был приёмный день. Можно, конечно, отменить его, но кто тогда будет думать над реконструкцией двух старинных городов? Там многое стоило изменить, да и система канализации давно устарела. Одной заменой не обойдёшься, нужно посоветоваться с опытными строителями.
В обеденной зале было тихо и как-то особенно пусто. Теана поначалу пыталась шутить и живо интересовалась его самочувствием. И император даже пытался улыбаться и поддерживать беседу. Она старалась, очень. Проявляла участие, предлагала идеи по управлению дворцом. Но разговор быстро угас, и теперь красавица только кидала в сторону императора пытливые, немного опасливые взгляды. Диармайд промокнул губы салфеткой и бросил её на стол. Солнце за окном было тусклым, собирались тучи. Полноватая серидан вошла и замерла на другом конце комнаты, присев в почтительном реверансе.
— Вы звали, мой император?
— Малирь. — Утвердительно кивнул. — Насколько я помню, тебе было поручено присматривать за нашей антрацитовой гостьей, не так ли?
Женщина была бледна и сильно волновалась. Ещё бы! Невыполненный личный приказ императора — не шутки!..
— Я старалась, как могла, — отозвалась, неуверенно.
— Настолько, что даже подмешала драконице снадобье, подавляющее волю и разум? Неужели она настолько была неуправляема?!
Серидан сглотнула, ошарашенно распахнув глаза.
— Я… Я этого не делала! Да, с эрлинией Ксанной бывало нелегко, но мы всегда находили общий язык. Мне бы и в голову не пришло… Да и кому это могло понадобиться?
И ведь не врёт!..
— Кому?! — чуть подался вперёд, — Ты была там, верно? Ты — маг. Вот ты мне и скажи, отчего это у антрацитовых драконов ободок зрачков бывает алым?..
В маленькой зале повисла нехорошая пауза. И всё же, Малирь подняла взгляд на вытянутую в струну фаворитку его величества. Нескольких секунд хватило, чтобы Лесск, перехватив взгляд серидан, с изумлённым любопытством склонил голову набок, разглядывая свою фаворитку. И было на что взглянуть! Женщина нервничала, хоть и старательно пыталась вести себя непринуждённо. Чуял это и раньше, но не придал этому значения. Собственная раздражительность часто пугала домочадцев, и Диармайд давно привык к некоторой нервозности людей в его присутствии.
Но теперь всё становилось куда интереснее!
— Что? — осмотрелась она, занервничав под молчаливым гипнотическим взглядом императора.
Её взгляд был неподдельно обиженным и изумлённым.
— Любуюсь, — задумчиво подпёр указательным пальцем висок. — Ты ходила к Ксанне?
— Стражам запрещено пропускать к ней кого-либо, кроме Малирь и старшей серидан.
— Это правда, — сощурился. — Правда, которая известна далеко не всем. Не секрет, конечно, но ты знаешь эти правила, а значит, тебе зачем-то это было нужно.
— Сплетни об антрацитовой драконице разлетаются быстрее, чем вам бы хотелось, мой император. Не услышит только глухой.
— Те-ана, — укоризненно позвал. — Ты. Ходила к Ксанне?
Ответ затягивался слишком долго, страх ощущался всё сильнее, и император больше не стал ждать.
— Зачем? — спросил.
— Просто из любопытства. Антрацитовых драконов не каждый день увидишь.
— А опоила зачем? — спросил ласково, словно между делом.
— Я не делала этого! — вскинулась Теана, и застыла, побледнев.
В драконьих уже глазах императора Лесска, казалось, сама смерть плескалась! В сочетании с ласковой, хищной улыбкой, зрелище выходило жуткое.
— И как это я раньше не догадался спросить именно тебя об этом? — прошипел тихо и восхищённо. — Попробуй ещё раз: три года назад, после зимнего бала, — ты опоила новенькую девушку из гарема так, что она захотела уйти сама? Да, или нет?
Распахнутые зелёные глаза увлажнились, женский подбородок задрожал.
— Диар…
— Значит, да. И тогда, и сейчас… И скольких девушек ты выпроводила похожим способом из дворца, моя милая, а? И только лишь из ревности?
— Но ты ведь любишь меня? — хрипло спросила она дрожащим голосом. — Просто скажи!
— Я никогда и не скрывал своих чувств, Теана, — махнул Малирь, чтобы та вышла. — И никогда ничего не обещал. Ни любить, ни жениться, ни хранить верность. И мне очень горько узнать, что единственная женщина в этом дворце, кто мог бы всё же остаться со мной и со временем стать частью моей семьи официально… — качнул головой с сожалением. — Жаль. Мне казалось, что тебе можно доверять. Ты ведь знала правила гарема, хотя бы потому, что в этих документах стоят твои подписи. Так почему ты решила, что вправе их нарушать?
— При чём здесь правила?.. — поникла. — Если бы я молча сидела на месте, ожидая вашего внимания, то не продержалась бы здесь и полугода. Ваша любовь… — стушевалась под тяжёлым взглядом, — Ваша страсть угасает слишком быстро, чтобы не беспокоиться о мерах её разжигания. Я всего лишь боролась за своё место рядом с вами. Разве это не достойно уважения, или хотя бы понимания?
— Кто тебе помогал? Только не надо морщить свой хорошенький носик, и убеждать меня, что ты додумалась до этого самостоятельно!..
— По-вашему, мой император, я слишком для этого глупа?
— А-хо-э-э!.. — засвистела от боли, вертясь в воздухе и падая плашмя на воду.
Бок ныл от такого тарана, а рядом кружили два огромных, сильных собрата. Взлетать я не рискнула, и покачивалась на волнах, прикидывая, что им нужно. Сезон спаривания? Да нет, рановато. Убить? Что-то не похоже, что им нужна моя жизнь. Летают вокруг, но не нападают. Кружат, кружат вокруг, закрывая размашистыми крыльями даже намёк на свет.
В пещере, куда меня приволокли двое вполне знакомых сородича, было тихо, тепло и пахло сыростью. Нормальный дом антрацитового дракона, где много шкур, меха и, в основном, каменной мебели, высеченной прямо скале. Одежды не было ни на ком, если не считать амулета, оставшегося на моей шее. Но нагота была естественной, само собой разумеющейся.
— Дверь закрой, — потребовал на драконьем Вику у Тора, бросив меня на топчан со шкурами.
Тор легко подкатил каменный круг и плотно вжал в проём входа. Самая обычная дверь в обычном жилище. В приливы и сезон дождей отлично спасает от излишней сырости, если хорошенько замазать глиной и дыхнуть пламенем.
— Ты!.. — ткнул в меня пальцем долговязый, тощий Вику. — Тебя ведь казнили на городской площади Лесскана, я своими глазами это видел!
— А я говорил, что это показуха, — подпёр лопатками стену коренастый Тор.
Этих двоих я знала с детства, мы часто ссорились по малейшим пустякам. Будучи молодыми драками, они задирали нас, девчонок, и не упускали шанса устроить хорошенькую взбучку. Только с годами, как известно, неуклюжие худенькие драконочки не только превращаются в изящных сильных красавиц, но и превосходят по силе своих драков. Нет сильнее и опаснее разъярённой драконицы, защищающей свой дом.
— Что вам от меня нужно? — напрягла лопатки, готовая сорваться в трансформацию в любой момент. Родная речь, словно песня, перекатывалась в горле, — как же я соскучилась по себе подобным!..
— Правда, — хмыкнул Вику. — Правда, Ксанна.
— А за это мы тебя не выдадим Схаэгрену, — подтвердил Тор.
Я рассмеялась.
— Схаэгрен? С чего мне бояться единственного драка, который защищал меня от всего совета, когда даже родная мать не поддержала?
— А ты так ничего и не поняла, да? — тихо и с неожиданной жалостью в голосе отозвался Вику.
— Она же не в себе, чего ты хочешь? — махнул рукой Тор.
— Да нет, Тормароу. Ксаннариша арТэви сейчас более чем в себе. Осмысленный взгляд, ускорившиеся реакции тела, и зрачки, — заглянул в моё лицо, — и ободок зрачков не алый. Нормальный!
— Любопытно, — отозвался коренастый, подходя ближе.
— Это мне любопытно, какой огненной матери вы решили, что вправе сбивать меня в полёте! — вскочила, оттолкнув обоих.
Эти двое переглянулись, и Вику задал вопрос, от которого пошли мурашки по коже:
— А ты знала, что Схаэгрен всё это время тебя использовал? Знала, что благодаря твоей «смерти» он занял место в совете, и теперь только самый ленивый не ищет ребёнка одной глупой антрацитовой драконицы и мага-драккери?
Я медленно обернулась, не веря услышанному.
— Как думаешь, Тор, Схаэгрен обрадуется живой Ксанне, или огорчится до дыма из ноздрей?
— Думаю, огорчится, Вику, — подыграл тот. — И, боюсь, настолько, что лично убьёт её, чтобы не потерять место в совете.
— Но какая кому разница, жива я, или нет?!
— Убийство себе подобных, — сощурился Вику, склонив голову вбок, — тем более, членов совета карается смертью, ты забыла?
— Схаэгрен убедил всех, что лично способствовал твоей казни руками Лесска, — вмешался Тор, присаживаясь рядом. — Мы не поверили, что он такое мог провернуть… Не знаю, что и как на самом деле было, но выглядело это очень убедительно.
— Ксанна… Я до сих пор не пойму, как ты добровольно пила это зелье? Я глотнул как-то ради интереса, так чуть не помер! Дрянь ведь, а ты цедила и цедила без конца, сам ли он давал, или ты просила…
Я помрачнела. Мысль о полынной настойке отзывалась горькой сухостью во рту и тошнотой, но я отчётливо помнила, что мне нравился её вкус. Нравилась лёгкость после неё. Единственное, что не нравилось, так это то, что после каждого глотка моё тело и разум вновь становились мне неподвластны.
— И ведь что ни скажет, — делала! О, море, Ксанна! Да мы смотреть на это не могли спокойно, несколько раз пробовали поговорить со Схаэгреном… Вику вон даже крыло сломал, два месяца летать не мог. Там всех разговоров и было: «не лезьте, куда вас не просят». А я бы и сам так сказал, если бы кто на мою девушку глаз положил.
Стало совсем грустно.
— Конечно!.. Чего ещё от мужчин ждать? Только и можете, что приказывать!.. Тупые собственники…
Вику неожиданно резко помрачнел. Вся бравада, вся агрессия развеялась на сочувствующем и немного виноватом мужском лице с не раз ломанным носом и острыми, по-настоящему драконьими скулами. Даже чешуйки на его висках стали поблескивать чаще в такт пульсу. Он присел передо мной.
— Мы ведь и правда пытались, Ксанна. Помнишь, как я пару раз пытался убедить тебя уйти от Схаэгрена, или хотя бы не пить эту гадость?
Но если бы я помнила хоть что-то из того, что здесь происходило! И как поверить теперь в то, что происходит сейчас? Почему Вику так смотрит на меня странно? Задира с вечно рваными крыльями, который жить не мог, чтобы не сделать мне какую-нибудь гадость, не бросить чем-нибудь, не обозвать!.. Что изменилось, а?! А Вику всё продолжал, взяв меня за руку.
— Официально ты была с ним, он взял за тебя ответственность, принял чужого ребёнка. Никто не смел ничего сделать.
— И за этим ребёнком теперь охотится… — начал Тор, кисло ухмыльнувшись.
— Тор!
— …чуть ли не вся Морская долина, — всё же закончил он. — Потому что с союзниками Схаэгрен быстро разругался, как только Лесск отобрал у них девчонку, а потом ещё и хорошенько взгрел. Лессканцы давно так душу не отводили, несколько наших так и не выжили тогда.
— Лесск сам вернул Ониксию?! Не посылал за ней своих рабов?..
Оба сочувственно посмотрели на меня, Вику качнул головой
— От драконьего пламени, как ты знаешь, сильных ожогов на шкуре не остаётся. Такими уж нас создало небо. Когти и зубы гораздо страшнее в поединке…
— Что произошло?..
— Сначала скажи, — вздохнул Вику, — зачем ты вернулась в долину. Неужели слухи о твоём романе с императором Раздолья — выдумка?
— Не твоё дело, — отвернулась, скрестив руки на груди.
Отчего-то именно сейчас, когда Вику спросил о Диаре, захотелось снова куда-нибудь улететь. Далеко, далеко. Работать крыльями до тех пор, пока не откажет сердце… И драконы не зря живут кланами. Чуют эмоции своих сородичей, знают, когда нужно прийти на помощь. Или когда нужно сбиться в стаю и дать отпор.
— Ясно, — хмуро отозвался Вику. — Что ж, это и к лучшему.
— Почему?
— Обиженная женщина — лучший воин. Лесска пора поставить на место, чтобы не лез на наши земли. Поверь, будет лучше, если ты будешь на стороне Морской Долины, если хочешь мира для своего клана.
***
Слова женщины могут ранить, и сильно. И от этого невыносимо было осознавать, что джемшева драконица была права! Лесск злился, шагая по коридорам собственного дворца. Злился и старался привыкнуть к мысли что там, на первом этаже, больше никто не живёт. Никто не будет ждать, пока он простит, примет решение или соизволит поговорить снова.
Теана появилась на пути совсем некстати. Не тот момент, когда готов улыбаться, говорить комплименты или слушать очередную раболепную чушь. Но у этой женщины были иные планы.
— Мой император, как хорошо, что вы наконец вернулись! — чуть поклонилась она.
Как всегда причёсана, ухожена, в очередном дорогом наряде. Скользнул по ней равнодушным взглядом, и молча обошёл, досадливо поморщившись от переизбытка духов в этот раз. Перед глазами всё ещё стояла обнажённая, первобытно-дикая смуглокожая женщина, которая никогда не умела делать ни реверансов, ни лепетать лестные слова. Спутанные чёрные волосы пропитаны морем и ветрами, на кожу налип песок, и при этом она и не думала стесняться, не думала о каких-либо приличиях. Она, бездна её пожри, просто наорала на императора шести государств!
Дверь в собственные покои с треском врезалась обратно в проём. Качнулись дорогие люстры, содрогнулись книжные шкафы, вибрируя. Вода в стакане быстро сменилась креплёным вином. Выпил залпом, почти не ощущая вкуса, и стараясь не обращать внимание на позвякивающее горлышко штофа о стакан. Руки тряслись, кожу жгло от рвущейся наружу огненной магии. Невысказанная злость рвала нервы на куски.
Ведь ни слова не смог ей ответить! Ни ударить, ни приказать, ни снова призвать…
Чтобы добиться удивительно непослушной лёгкости о всём теле, хватило и получаса. Но проблема оказалась гораздо серьёзнее, чтобы утопить её в крепком вине. Подперев голову кулаком, Диармайд сидел в кресле. Последний раз он так надрался, когда…
Безудержный, нервный хохот вырвался из груди императора, и он запрокинул голову, оглашая комнату сиплым злым смехом. Пустой стакан в крошево разлетелся о стену. Когда Ксанна ушла…
«Нет. Не сама ушла», — вздохнул, напоминая себе не менее неприятное. Но факт остался фактом: так сильно император Лесск напивался всего два раза. И у обоих была одна причина: Ксаннариша арТэви. В этот момент хотелось просто поговорить с кем-нибудь близким. Услышать снисходительные наставления архимага, или почувствовать дружеское похлопывание по плечу, или хотя бы побыть с семьёй, но…
Единственным человеком, кто ещё поддерживал, любил и понимал брошенного всеми тирана, была Теана. Но разве он сам час назад не прошёл мимо, даже из вежливости не пытаясь улыбнуться?
Эх…
К утру от воспоминаний о ссоре остался лишь гадкий привкус во рту и головная боль. И вот стоило ради этого столько пить? Легче ведь всё равно не стало. Слабость — непозволительная роскошь для императора. Но и у людей с короной на голове тоже бывают тяжёлые дни. Быстро умылся, оделся, и отправился на завтрак в общей зале. Сегодня был приёмный день. Можно, конечно, отменить его, но кто тогда будет думать над реконструкцией двух старинных городов? Там многое стоило изменить, да и система канализации давно устарела. Одной заменой не обойдёшься, нужно посоветоваться с опытными строителями.
В обеденной зале было тихо и как-то особенно пусто. Теана поначалу пыталась шутить и живо интересовалась его самочувствием. И император даже пытался улыбаться и поддерживать беседу. Она старалась, очень. Проявляла участие, предлагала идеи по управлению дворцом. Но разговор быстро угас, и теперь красавица только кидала в сторону императора пытливые, немного опасливые взгляды. Диармайд промокнул губы салфеткой и бросил её на стол. Солнце за окном было тусклым, собирались тучи. Полноватая серидан вошла и замерла на другом конце комнаты, присев в почтительном реверансе.
— Вы звали, мой император?
— Малирь. — Утвердительно кивнул. — Насколько я помню, тебе было поручено присматривать за нашей антрацитовой гостьей, не так ли?
Женщина была бледна и сильно волновалась. Ещё бы! Невыполненный личный приказ императора — не шутки!..
— Я старалась, как могла, — отозвалась, неуверенно.
— Настолько, что даже подмешала драконице снадобье, подавляющее волю и разум? Неужели она настолько была неуправляема?!
Серидан сглотнула, ошарашенно распахнув глаза.
— Я… Я этого не делала! Да, с эрлинией Ксанной бывало нелегко, но мы всегда находили общий язык. Мне бы и в голову не пришло… Да и кому это могло понадобиться?
И ведь не врёт!..
— Кому?! — чуть подался вперёд, — Ты была там, верно? Ты — маг. Вот ты мне и скажи, отчего это у антрацитовых драконов ободок зрачков бывает алым?..
В маленькой зале повисла нехорошая пауза. И всё же, Малирь подняла взгляд на вытянутую в струну фаворитку его величества. Нескольких секунд хватило, чтобы Лесск, перехватив взгляд серидан, с изумлённым любопытством склонил голову набок, разглядывая свою фаворитку. И было на что взглянуть! Женщина нервничала, хоть и старательно пыталась вести себя непринуждённо. Чуял это и раньше, но не придал этому значения. Собственная раздражительность часто пугала домочадцев, и Диармайд давно привык к некоторой нервозности людей в его присутствии.
Но теперь всё становилось куда интереснее!
— Что? — осмотрелась она, занервничав под молчаливым гипнотическим взглядом императора.
Её взгляд был неподдельно обиженным и изумлённым.
— Любуюсь, — задумчиво подпёр указательным пальцем висок. — Ты ходила к Ксанне?
— Стражам запрещено пропускать к ней кого-либо, кроме Малирь и старшей серидан.
— Это правда, — сощурился. — Правда, которая известна далеко не всем. Не секрет, конечно, но ты знаешь эти правила, а значит, тебе зачем-то это было нужно.
— Сплетни об антрацитовой драконице разлетаются быстрее, чем вам бы хотелось, мой император. Не услышит только глухой.
— Те-ана, — укоризненно позвал. — Ты. Ходила к Ксанне?
Ответ затягивался слишком долго, страх ощущался всё сильнее, и император больше не стал ждать.
— Зачем? — спросил.
— Просто из любопытства. Антрацитовых драконов не каждый день увидишь.
— А опоила зачем? — спросил ласково, словно между делом.
— Я не делала этого! — вскинулась Теана, и застыла, побледнев.
В драконьих уже глазах императора Лесска, казалось, сама смерть плескалась! В сочетании с ласковой, хищной улыбкой, зрелище выходило жуткое.
— И как это я раньше не догадался спросить именно тебя об этом? — прошипел тихо и восхищённо. — Попробуй ещё раз: три года назад, после зимнего бала, — ты опоила новенькую девушку из гарема так, что она захотела уйти сама? Да, или нет?
Распахнутые зелёные глаза увлажнились, женский подбородок задрожал.
— Диар…
— Значит, да. И тогда, и сейчас… И скольких девушек ты выпроводила похожим способом из дворца, моя милая, а? И только лишь из ревности?
— Но ты ведь любишь меня? — хрипло спросила она дрожащим голосом. — Просто скажи!
— Я никогда и не скрывал своих чувств, Теана, — махнул Малирь, чтобы та вышла. — И никогда ничего не обещал. Ни любить, ни жениться, ни хранить верность. И мне очень горько узнать, что единственная женщина в этом дворце, кто мог бы всё же остаться со мной и со временем стать частью моей семьи официально… — качнул головой с сожалением. — Жаль. Мне казалось, что тебе можно доверять. Ты ведь знала правила гарема, хотя бы потому, что в этих документах стоят твои подписи. Так почему ты решила, что вправе их нарушать?
— При чём здесь правила?.. — поникла. — Если бы я молча сидела на месте, ожидая вашего внимания, то не продержалась бы здесь и полугода. Ваша любовь… — стушевалась под тяжёлым взглядом, — Ваша страсть угасает слишком быстро, чтобы не беспокоиться о мерах её разжигания. Я всего лишь боролась за своё место рядом с вами. Разве это не достойно уважения, или хотя бы понимания?
— Кто тебе помогал? Только не надо морщить свой хорошенький носик, и убеждать меня, что ты додумалась до этого самостоятельно!..
— По-вашему, мой император, я слишком для этого глупа?
