А что происходило дальше, я понимала очень смутно. Словно неведомая сила смела нас с Вику в сторону, очень далеко от берега, где провалились сквозь толщу бушующих волн. Мы выплыли. Мои старания были оправданы!
Заставить Вику трансформироваться прямо в воде оказалось задачей не из лёгких. Я видела, как ему больно, эти зрачки, вытянутые в тонкую нить… Но всего лишь с четвёртой попытки, рыча и злясь, он смог. О, море, он смог! От облегчения в моих глазах едва не проступили слёзы. А парень, держась за мою шею, сначала прислонился к ней лбом, передыхая. Хватит ли ему сил удержаться на спине? Сама ведь не слишком уверенно себя чувствовала, да и бой кипел вдалеке…
Но неприятности и не думали заканчиваться: к нам на большой скорости приближался тот самый лессканец, что потерял меня из виду несколько минут назад. И я напрягла все гребни, все свои надорванные мышцы, потому что умирать в мои планы не входило. Дёрнулась, пытаясь хлопнуть крыльями по воде, но не тут-то было: боль оказалась сильнее. Рванулась снова… Джемша!..
— Не дёргайся, — произнёс Вику по-драконьи. — Лучше перекинься, как я. Им так легче будет нас забрать, а сама ты не взлетишь… я бы не взлетел после такого.
Мелькнувшая мужская фигура на хребте лессканца стала ответом на моё обозлённое недоумение…
Костёр потрескивал, и его искры, взметая в небо, уносил морской ветер. Шум волн убаюкивал, становилось прохладно. Вдалеке стояли лицами друг к другу двое. Они разговаривали не первый час, бродя вдоль берега, им и в самом деле было что обсудить. А я всё думала о том, что Морская долина больше никогда не станет прежней. Древнюю пещеру, в которую мы детьми любили прилетать, подслушивая умных взрослых, я же и помогла разрушить. Её больше не было. Не было и самого уклада антрацитовых драконов, который держал порядок в Морской долине. И от этого было холодно и пусто в душе. Словно я сама отняла у себя часть чего-то важного, как крыло вырвала.
Диармайд отлучился во дворец и очень просил его подождать. Вернее, потребовал чуть ли не поклясться, что я его дождусь. А мне больше некуда было торопиться, разве что порадоваться за Вику, которому повезло быть вовремя спасённым. Мельком понаблюдать за огромным лессканцем, до сих пор, кажется, не верящим в чудо. Вдалеке, если очень приглядеться, до сих пор взвивался в небо лёгкий дымок, — остатки жаркого сражения.
Тормарроу так и не нашли. Вику не знал, куда тот подевался, когда свод пещеры рухнул. Не до того было: отвлекал Схаэгрена, пока Шархи освобождался от пут. И всё случилось очень быстро. Он помнил, как здоровенный лессканец повалил Схаэгрена под сотрясающимся сводом. Как нечем стало дышать, — воздух раскалился, словно в глотке дракона. Если бы были людьми, то заживо сварились… Помнил, как они дрались, как потащил растерянную принцессу к выходу, потому что это и впрямь страшно осознавать, что не можешь переместиться. Словно бабочка под раскалённым колпаком.
А дальше уже я помнила и сама.
Когда нас подобрали в море, Диармайд втащил меня на лессканского дракона и усадил позади себя, а Вику — спереди. Кажется, именно тогда мне впервые в жизни не захотелось больше кого-то защищать. Закутанная в императорский плащ, я чувствовала замёрзшей грудью жар мужской напряжённой спины и крепко держалась за Лесска. Грелась и втайне сладко сжималась от заботливого прикосновения к коленке, когда мы закладывали очередной вираж, — Диар контролировал, чтобы мы не упали. И я с удовольствием бы оказалась сейчас в кровати, где Малирь подаёт мне еду и расчёсывает волосы, а всего в двух этажах от меня несмело ещё бегает маленькая драккерийка с глазами цвета грозового неба.
Прятаться за чью-то широкую спину от ветра, прижиматься грудью и чувствовать при этом доверчивую слабость — слишком странное и новое ощущение. Но оно мне нравилось. Вот только медальона на шее больше не было. Может, потеряла?..
И снова вспомнился коренастый крепыш Тор. Могла ли я что-то сделать, чтобы спасти его? Мог ли его спасти Диар?.. Вику обещал отправиться на его поиски, как только сможет летать, а на это могла уйти неделя, если не больше. В Морской долине было неспокойно и я не торопилась сама там появляться. Опасно.
Падают звёзды за алый горизонт, лижущий море. Потрескивает рядом костёр. А в душе… Сложно. Всё слишком сложно. Нужно время, чтобы пережить, обдумать, решить. Наблюдая за парочкой у кромки берега, я криво усмехнулась. Кажется, принцесса теперь не такая уж и холодная, уж точно не та злюка, что сидела на колене у Схаэгрена…
Наблюдать, как целуются другие, и уж тем более отрывать от этого занятия я не стала. Вот ещё!.. Неуверенно размяв плечи под тёплой тканью императорского плаща, я нахмуренно огляделась. Где его величество море носит?! Ну и ладно. Сам виноват!
Лопатки, спина и плечи болели, в желудке лютовал голод, а в голове никак не складывалась картина будущего. Что делать? Как себя вести? Всё же, обидно было за себя. Принцесса хорошенько прошлась своими холодными ручками по моей жизни, а в результате — жива, здорова, с драконом вон целуется… А мне Диар ни слова не сказал, кроме властного «жди меня здесь», даже не попытался поговорить! С тех пор, как мы очутились на земле, я никак не могла понять, что он чувствует. От него исходил холод, даже злость немного. Да он и в глаза толком не посмотрел, — какие уж поцелуи…
Песок быстро остывал под ступнями. Я шла прочь, вдоль моря, утопая по щиколотку в бежевом полотне морского берега. Ночь и звёзды, подрагивающая луна в отражении водной глади звали к себе. Вспышка боли, заломанные конечности и горячее дыхание настоящего дракона… Почти бесшумный, очень осторожный взлёт и противные капельки солёных слёз на мягких чёрных чешуйках морды. Тело болит так, что приходится стискивать пасть и как можно быстрее искать уверенные потоки ветра, чтобы делать меньше движений.
Эта маленькая прогулка над морем развеяла страхи и грустные мысли. Немного перекусив, я неспешно вернулась на берег. Не торопилась лишь потому, что берегла плечо. Но возвращение радостным не было. Ещё с моря я услышала ругань мужчин.
…доверить нельзя… …о себе думаешь… …цитовый дракон… …случится — убью!..
Облачко пара само вырвалось из ноздрей, я фыркнула. Кажется, кто-то очень переживает из-за моего отсутствия? Это хорошо. Это очень хорошо.
Меня заметили издалека, и, приземляясь лапами на песок, я уже точно знала, что достанется и мне. Так и вышло! Ох и ругался его императорское величество, ох и сыпал проклятиями!.. И я даже честно слушала. Легла на песок, наблюдая, как неприступный обычно император постепенно теряет хвалёное самообладание, как машет руками, взывая к моей совести. Краем глаза видела, как понимающе улыбается лессканский дракон и тактично уводит свою принцессу прочь.
— … и смени тело, когда я с тобой разговариваю! В конце концов, умей отвечать за свои поступки!.. Ксанна!
А антрацитовые драконы не умеют говорить в таком обличии. И не обязаны слушать человеческих императоров. Даже если они очень мило считают себя сильнее и главнее. Поэтому, когда Лесск начал закипать вновь и набрал воздуха в грудь для нового запала, я выдохнула сама, обдав его горячим облаком пара. Красиво вышло: император в тумане на фоне моря и луны. И голову рядом положила, фыркнув в песок.
Моего сарказма его величество не оценил. И я уже была готова к его исчезновению в портале, но нет. Передумал. Подошёл к кострищу, мановением руки распаляя костёр вновь. А я только тогда заметила поднос с едой и фруктами, которых здесь не было. С этого момента наблюдать за сгорбленным мужчиной, сидящим у костра, было уже не так весело. Но если не ушёл сразу, значит, ждёт! Чего?
Покрутив головой, кроме нас двоих на всём пляже я не заметила. Подумала. Подняла столб пыли, нервно дёрнув хвостом. Ещё раз.
Боль, изменившаяся осанка и центр тяжести. Голые женские ноги и живот, на смуглой коже играет отблеск костра. Холодно. Всё же, человеческое тело куда более уязвимо к боли и холоду. Но это сейчас не важно. Тёплое слово может согреть куда больше в такие моменты. Подобрав брошенный плащ и накинув в пути на себя, я осторожно присела на бревно рядом с Диаром. Мы оба смотрели на огонь, но думали, похоже, об одном и том же.
— Не стыдно? — спросил он, метнув в меня уже куда более спокойный взгляд.
Могло показаться, что на его смуглом красивом лице царило безразличие, но я-то видела, что он просто очень устал. Чувствовала его бушующие эмоции, как не была способна различить их в любом другом мужчине. Так, словно это я сейчас одновременно и злилась, и испытывала облегчение. И я не первый раз замечала это… эту… связь. Но никогда не признавала её. Шутка ли, мой избранник — не дракон?..
— Я проголодалась, и должна была всё хорошенько обдумать. Мне нечего стыдиться, — улыбнулась и взяла с подноса первую попавшуюся тарелку, и принюхалась. — А ваше величество сам-то ели?
На протянутое угощение Диармайд посмотрел так же удивлённо, как и на меня. Но тарелку всё же взял, предварительно перехватив моё запястье. Только есть предложенное не стал, — поставил рядом с собой, и подсел ближе.
Сердце забилось немного быстрее от происходящего, и от того, как император держал меня за руку: бережно обхватив мои пальцы так, что им стало тепло.
— Ты не улетела, — утвердительно заметил он, глядя на меня своими потрясающими зелёными глазами. И пусть волосы несвежие, свисают небрежно каштановой волной с плеч. Пусть ворот рубашки порван и чем-то заляпан. Всё равно — глаз не оторвать, когда он так смотрит!..
— И что?.. — чуть улыбнулась, отведя взгляд в сторону.
А у него руки стали холодными, и ритм сердца соревнуется с моим.
— …ты тоже мог уйти несколько минут назад.
Он нервно рассмеялся, и притянул спиной к себе, обнимая, жадно ловя мой запах за ушком.
— О, Родан, Ксанна… — выдохнул. — Каждый раз я с тобой волнуюсь, как мальчишка… Но ведь ты чувствуешь то же, что и я, верно? — заглянул в лицо.
В его объятиях уютно. Тепло. Ноги греет костёр, шум прибоя скрывает наш разговор от любого, кто случайно окажется свидетелем. И я расслабилась, удобнее располагаясь на широкой императорской груди, чтобы и голову на крепкое плечо положить. Мы встретились взглядами, и, кажется, несколько секунд просто смотрели друг на друга, всё ещё ощущая нервную дрожь каждого. И если кто-то и должен был сделать первый шаг, то мы этого не знали. Словно по команде потянулись к другу, рассказывая жарким поцелуем и прикосновениями о том, что творилось в сердце.
Когда я ночью с трудом открыла глаза, то даже не сразу поняла, что меня разбудило. Во сне я отчётливо слышала крики и плач, и драконье сердце до сих пор отсчитывало частые тревожные удары изнутри. Но сейчас в императорской спальне царила сонная тишина, сам император спокойно спал, тесно прижав меня к себе, и только тусклый свет от почти прогоревших дров в камине освещал убранство комнаты. Волоски на мерно вздымающейся мужской груди щекотали мне щёку и нос, между бёдрами грелась такая же мохнатая нога. Так бывает, что даже если очень хочешь заняться любовью и ласками, но всё равно ничего не выходит. Человеческие мужчины такие ранимые, такие зависимые от чувств, что порой тело предаёт их в самый неподходящий момент. От усталости, от пережитых потрясений. Даже у молодых такое случается, и я не обиделась, когда мы просто позорно уснули сразу после горячей ванны. Сама устала.
Но сейчас запахи и близость красивого мужского тела всё сильнее будили желание. Простых объятий стало мало, я попросту соскучилась! Осторожно потёрлась лоном о бедро спящего, и тут же вспомнила наш первый раз. Там, на балу, когда он сам впервые познакомил меня с подобной лаской. Много времени прошло, но острое желание всё так же быстро скапливалось в теле, томление росло между бёдер…
Диармайд спал, а в мои планы не входило отказываться от удовлетворения своих желаний. И я ласково прошлась рукой по его подтянутому горячему животу, поцеловала коричневый кружок. Преодолевая носом съехавшие набок амулеты, согрела дыханием крепкую смуглую шею. И снова чувственно провела по ней языком. Диар зашевелился во сне, меня позу, но, кажется, не проснулся. Дыхание быстро выровнялось, только меня он прижал к себе крепче.
Что ж, так даже интереснее. Никогда не пробовала возбуждать спящего драка.
Я ласкала его руками, осторожно целуя грудь и живот, утопала пальцами в мужской растительности и ощущала уже немного налившийся желанием член императора. Немного ласки горячим языком, и в моих руках волнительно пульсировала крепкая мужская плоть приличных размеров.
— Диар?.. — шёпотом позвала.
Но Лесск не откликнулся, а я ждать больше не могла. Хотела его так, словно лоно изнутри выжигали калёным железом!.. Осторожно, чтобы не разбудить драка, я перекинула ногу через его бёдра и медленно насадилась на головку. Я чувствовала, как плотно и туго он проникает внутрь, и не смогла сдержать приглушённого стона от потрясающих ощущений. Когда он полностью оказался во мне, я осознала что не могу пошевелиться, не издав ни звука или не дёрнувшись резко. Драконья суть гораздо ярче человеческой, и она стала моей ловушкой. Я не хотела будить Диармайда и разрушать пикантность момента, но и сгорать от желания больше не могла.
Просидев так, подрагивая и сжимая его внутри несколько секунд, я рискнула осторожно приподняться. Невыносимая пытка!.. Хочется ускорить темп, не сдерживать эмоций! Волна жара и жадного удовольствия накрыла с головой, дыхание сбилось, с губ сорвался мой хриплый стон. Кажется, я зря это затеяла. Что за удовольствие — бороться с собой, со своим темпераментом? Но остановиться просто нет сил. Вверх, вниз, испытывая острое, едва сдерживаемое удовольствие. Вверх, вниз, выгнувшись назад. Медленно, стараясь дышать и стонать как можно тише.
Но в какой-то момент я не сдержала эмоций, сосредоточенная на процессе, ведь по моим бёдрам скользнули мужские руки и стиснули талию, а снизу, совершенно не ограничиваясь, до лёгкого шлепка меня протаранил мужской таз. И снова, снова, снова! Стократ ярче, чем когда я двигалась сама! Я замерла, пойманная на горячем, и только вздрагивала, ловя волны удовольствия и воздух ртом. Всего несколько резких таранящих движений, и я не удержалась, в судороге усевшись всем весом на свой таран. В лёгком сладком забытьи только отметила, что Диар притянул к себе за руки и уложил на грудь, сминая отшлёпанную попку и продолжая свои невыносимые толчки.
Я толком не успела произнести его имя, как он вдруг плотно прижался ко мне и замер, судорожно выдыхая через нос и прикрыв глаза. Когда мы оба ослабли, и словно пьяные посмотрели в глаза друг другу, он убрал волосы, налипшие от пота на моё лицо, и обнял его ладонями.
— Тайна… — прошептал он восхищённо. — Моя девочка… — приподнял голову, целуя мои пересохшие губы. — Как же я по тебе соскучился!..
Как можно отказать в поцелуе в такой момент? Я и сама истосковалась по нему. Но один момент всё же уточнить стоило.
— Ты же знаешь теперь моё имя, — прошептала в его губы, ложась сверху. — К чему напоминать то, что причиняет боль?
Он молча рассматривал меня, оглаживая скулы пальцами, а сам едва заметно улыбался. Где-то во дворце доносился плач. Детский плач, и от этих звуков сжалось сердце. Даже неловко стало за то, что происходило здесь и сейчас…
Заставить Вику трансформироваться прямо в воде оказалось задачей не из лёгких. Я видела, как ему больно, эти зрачки, вытянутые в тонкую нить… Но всего лишь с четвёртой попытки, рыча и злясь, он смог. О, море, он смог! От облегчения в моих глазах едва не проступили слёзы. А парень, держась за мою шею, сначала прислонился к ней лбом, передыхая. Хватит ли ему сил удержаться на спине? Сама ведь не слишком уверенно себя чувствовала, да и бой кипел вдалеке…
Но неприятности и не думали заканчиваться: к нам на большой скорости приближался тот самый лессканец, что потерял меня из виду несколько минут назад. И я напрягла все гребни, все свои надорванные мышцы, потому что умирать в мои планы не входило. Дёрнулась, пытаясь хлопнуть крыльями по воде, но не тут-то было: боль оказалась сильнее. Рванулась снова… Джемша!..
— Не дёргайся, — произнёс Вику по-драконьи. — Лучше перекинься, как я. Им так легче будет нас забрать, а сама ты не взлетишь… я бы не взлетел после такого.
Мелькнувшая мужская фигура на хребте лессканца стала ответом на моё обозлённое недоумение…
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. О ДАРАХ И ПОТЕРЯХ
Костёр потрескивал, и его искры, взметая в небо, уносил морской ветер. Шум волн убаюкивал, становилось прохладно. Вдалеке стояли лицами друг к другу двое. Они разговаривали не первый час, бродя вдоль берега, им и в самом деле было что обсудить. А я всё думала о том, что Морская долина больше никогда не станет прежней. Древнюю пещеру, в которую мы детьми любили прилетать, подслушивая умных взрослых, я же и помогла разрушить. Её больше не было. Не было и самого уклада антрацитовых драконов, который держал порядок в Морской долине. И от этого было холодно и пусто в душе. Словно я сама отняла у себя часть чего-то важного, как крыло вырвала.
Диармайд отлучился во дворец и очень просил его подождать. Вернее, потребовал чуть ли не поклясться, что я его дождусь. А мне больше некуда было торопиться, разве что порадоваться за Вику, которому повезло быть вовремя спасённым. Мельком понаблюдать за огромным лессканцем, до сих пор, кажется, не верящим в чудо. Вдалеке, если очень приглядеться, до сих пор взвивался в небо лёгкий дымок, — остатки жаркого сражения.
Тормарроу так и не нашли. Вику не знал, куда тот подевался, когда свод пещеры рухнул. Не до того было: отвлекал Схаэгрена, пока Шархи освобождался от пут. И всё случилось очень быстро. Он помнил, как здоровенный лессканец повалил Схаэгрена под сотрясающимся сводом. Как нечем стало дышать, — воздух раскалился, словно в глотке дракона. Если бы были людьми, то заживо сварились… Помнил, как они дрались, как потащил растерянную принцессу к выходу, потому что это и впрямь страшно осознавать, что не можешь переместиться. Словно бабочка под раскалённым колпаком.
А дальше уже я помнила и сама.
Когда нас подобрали в море, Диармайд втащил меня на лессканского дракона и усадил позади себя, а Вику — спереди. Кажется, именно тогда мне впервые в жизни не захотелось больше кого-то защищать. Закутанная в императорский плащ, я чувствовала замёрзшей грудью жар мужской напряжённой спины и крепко держалась за Лесска. Грелась и втайне сладко сжималась от заботливого прикосновения к коленке, когда мы закладывали очередной вираж, — Диар контролировал, чтобы мы не упали. И я с удовольствием бы оказалась сейчас в кровати, где Малирь подаёт мне еду и расчёсывает волосы, а всего в двух этажах от меня несмело ещё бегает маленькая драккерийка с глазами цвета грозового неба.
Прятаться за чью-то широкую спину от ветра, прижиматься грудью и чувствовать при этом доверчивую слабость — слишком странное и новое ощущение. Но оно мне нравилось. Вот только медальона на шее больше не было. Может, потеряла?..
И снова вспомнился коренастый крепыш Тор. Могла ли я что-то сделать, чтобы спасти его? Мог ли его спасти Диар?.. Вику обещал отправиться на его поиски, как только сможет летать, а на это могла уйти неделя, если не больше. В Морской долине было неспокойно и я не торопилась сама там появляться. Опасно.
Падают звёзды за алый горизонт, лижущий море. Потрескивает рядом костёр. А в душе… Сложно. Всё слишком сложно. Нужно время, чтобы пережить, обдумать, решить. Наблюдая за парочкой у кромки берега, я криво усмехнулась. Кажется, принцесса теперь не такая уж и холодная, уж точно не та злюка, что сидела на колене у Схаэгрена…
Наблюдать, как целуются другие, и уж тем более отрывать от этого занятия я не стала. Вот ещё!.. Неуверенно размяв плечи под тёплой тканью императорского плаща, я нахмуренно огляделась. Где его величество море носит?! Ну и ладно. Сам виноват!
Лопатки, спина и плечи болели, в желудке лютовал голод, а в голове никак не складывалась картина будущего. Что делать? Как себя вести? Всё же, обидно было за себя. Принцесса хорошенько прошлась своими холодными ручками по моей жизни, а в результате — жива, здорова, с драконом вон целуется… А мне Диар ни слова не сказал, кроме властного «жди меня здесь», даже не попытался поговорить! С тех пор, как мы очутились на земле, я никак не могла понять, что он чувствует. От него исходил холод, даже злость немного. Да он и в глаза толком не посмотрел, — какие уж поцелуи…
Песок быстро остывал под ступнями. Я шла прочь, вдоль моря, утопая по щиколотку в бежевом полотне морского берега. Ночь и звёзды, подрагивающая луна в отражении водной глади звали к себе. Вспышка боли, заломанные конечности и горячее дыхание настоящего дракона… Почти бесшумный, очень осторожный взлёт и противные капельки солёных слёз на мягких чёрных чешуйках морды. Тело болит так, что приходится стискивать пасть и как можно быстрее искать уверенные потоки ветра, чтобы делать меньше движений.
Эта маленькая прогулка над морем развеяла страхи и грустные мысли. Немного перекусив, я неспешно вернулась на берег. Не торопилась лишь потому, что берегла плечо. Но возвращение радостным не было. Ещё с моря я услышала ругань мужчин.
…доверить нельзя… …о себе думаешь… …цитовый дракон… …случится — убью!..
Облачко пара само вырвалось из ноздрей, я фыркнула. Кажется, кто-то очень переживает из-за моего отсутствия? Это хорошо. Это очень хорошо.
Меня заметили издалека, и, приземляясь лапами на песок, я уже точно знала, что достанется и мне. Так и вышло! Ох и ругался его императорское величество, ох и сыпал проклятиями!.. И я даже честно слушала. Легла на песок, наблюдая, как неприступный обычно император постепенно теряет хвалёное самообладание, как машет руками, взывая к моей совести. Краем глаза видела, как понимающе улыбается лессканский дракон и тактично уводит свою принцессу прочь.
— … и смени тело, когда я с тобой разговариваю! В конце концов, умей отвечать за свои поступки!.. Ксанна!
А антрацитовые драконы не умеют говорить в таком обличии. И не обязаны слушать человеческих императоров. Даже если они очень мило считают себя сильнее и главнее. Поэтому, когда Лесск начал закипать вновь и набрал воздуха в грудь для нового запала, я выдохнула сама, обдав его горячим облаком пара. Красиво вышло: император в тумане на фоне моря и луны. И голову рядом положила, фыркнув в песок.
Моего сарказма его величество не оценил. И я уже была готова к его исчезновению в портале, но нет. Передумал. Подошёл к кострищу, мановением руки распаляя костёр вновь. А я только тогда заметила поднос с едой и фруктами, которых здесь не было. С этого момента наблюдать за сгорбленным мужчиной, сидящим у костра, было уже не так весело. Но если не ушёл сразу, значит, ждёт! Чего?
Покрутив головой, кроме нас двоих на всём пляже я не заметила. Подумала. Подняла столб пыли, нервно дёрнув хвостом. Ещё раз.
Боль, изменившаяся осанка и центр тяжести. Голые женские ноги и живот, на смуглой коже играет отблеск костра. Холодно. Всё же, человеческое тело куда более уязвимо к боли и холоду. Но это сейчас не важно. Тёплое слово может согреть куда больше в такие моменты. Подобрав брошенный плащ и накинув в пути на себя, я осторожно присела на бревно рядом с Диаром. Мы оба смотрели на огонь, но думали, похоже, об одном и том же.
— Не стыдно? — спросил он, метнув в меня уже куда более спокойный взгляд.
Могло показаться, что на его смуглом красивом лице царило безразличие, но я-то видела, что он просто очень устал. Чувствовала его бушующие эмоции, как не была способна различить их в любом другом мужчине. Так, словно это я сейчас одновременно и злилась, и испытывала облегчение. И я не первый раз замечала это… эту… связь. Но никогда не признавала её. Шутка ли, мой избранник — не дракон?..
— Я проголодалась, и должна была всё хорошенько обдумать. Мне нечего стыдиться, — улыбнулась и взяла с подноса первую попавшуюся тарелку, и принюхалась. — А ваше величество сам-то ели?
На протянутое угощение Диармайд посмотрел так же удивлённо, как и на меня. Но тарелку всё же взял, предварительно перехватив моё запястье. Только есть предложенное не стал, — поставил рядом с собой, и подсел ближе.
Сердце забилось немного быстрее от происходящего, и от того, как император держал меня за руку: бережно обхватив мои пальцы так, что им стало тепло.
— Ты не улетела, — утвердительно заметил он, глядя на меня своими потрясающими зелёными глазами. И пусть волосы несвежие, свисают небрежно каштановой волной с плеч. Пусть ворот рубашки порван и чем-то заляпан. Всё равно — глаз не оторвать, когда он так смотрит!..
— И что?.. — чуть улыбнулась, отведя взгляд в сторону.
А у него руки стали холодными, и ритм сердца соревнуется с моим.
— …ты тоже мог уйти несколько минут назад.
Он нервно рассмеялся, и притянул спиной к себе, обнимая, жадно ловя мой запах за ушком.
— О, Родан, Ксанна… — выдохнул. — Каждый раз я с тобой волнуюсь, как мальчишка… Но ведь ты чувствуешь то же, что и я, верно? — заглянул в лицо.
В его объятиях уютно. Тепло. Ноги греет костёр, шум прибоя скрывает наш разговор от любого, кто случайно окажется свидетелем. И я расслабилась, удобнее располагаясь на широкой императорской груди, чтобы и голову на крепкое плечо положить. Мы встретились взглядами, и, кажется, несколько секунд просто смотрели друг на друга, всё ещё ощущая нервную дрожь каждого. И если кто-то и должен был сделать первый шаг, то мы этого не знали. Словно по команде потянулись к другу, рассказывая жарким поцелуем и прикосновениями о том, что творилось в сердце.
***
Когда я ночью с трудом открыла глаза, то даже не сразу поняла, что меня разбудило. Во сне я отчётливо слышала крики и плач, и драконье сердце до сих пор отсчитывало частые тревожные удары изнутри. Но сейчас в императорской спальне царила сонная тишина, сам император спокойно спал, тесно прижав меня к себе, и только тусклый свет от почти прогоревших дров в камине освещал убранство комнаты. Волоски на мерно вздымающейся мужской груди щекотали мне щёку и нос, между бёдрами грелась такая же мохнатая нога. Так бывает, что даже если очень хочешь заняться любовью и ласками, но всё равно ничего не выходит. Человеческие мужчины такие ранимые, такие зависимые от чувств, что порой тело предаёт их в самый неподходящий момент. От усталости, от пережитых потрясений. Даже у молодых такое случается, и я не обиделась, когда мы просто позорно уснули сразу после горячей ванны. Сама устала.
Но сейчас запахи и близость красивого мужского тела всё сильнее будили желание. Простых объятий стало мало, я попросту соскучилась! Осторожно потёрлась лоном о бедро спящего, и тут же вспомнила наш первый раз. Там, на балу, когда он сам впервые познакомил меня с подобной лаской. Много времени прошло, но острое желание всё так же быстро скапливалось в теле, томление росло между бёдер…
Диармайд спал, а в мои планы не входило отказываться от удовлетворения своих желаний. И я ласково прошлась рукой по его подтянутому горячему животу, поцеловала коричневый кружок. Преодолевая носом съехавшие набок амулеты, согрела дыханием крепкую смуглую шею. И снова чувственно провела по ней языком. Диар зашевелился во сне, меня позу, но, кажется, не проснулся. Дыхание быстро выровнялось, только меня он прижал к себе крепче.
Что ж, так даже интереснее. Никогда не пробовала возбуждать спящего драка.
Я ласкала его руками, осторожно целуя грудь и живот, утопала пальцами в мужской растительности и ощущала уже немного налившийся желанием член императора. Немного ласки горячим языком, и в моих руках волнительно пульсировала крепкая мужская плоть приличных размеров.
— Диар?.. — шёпотом позвала.
Но Лесск не откликнулся, а я ждать больше не могла. Хотела его так, словно лоно изнутри выжигали калёным железом!.. Осторожно, чтобы не разбудить драка, я перекинула ногу через его бёдра и медленно насадилась на головку. Я чувствовала, как плотно и туго он проникает внутрь, и не смогла сдержать приглушённого стона от потрясающих ощущений. Когда он полностью оказался во мне, я осознала что не могу пошевелиться, не издав ни звука или не дёрнувшись резко. Драконья суть гораздо ярче человеческой, и она стала моей ловушкой. Я не хотела будить Диармайда и разрушать пикантность момента, но и сгорать от желания больше не могла.
Просидев так, подрагивая и сжимая его внутри несколько секунд, я рискнула осторожно приподняться. Невыносимая пытка!.. Хочется ускорить темп, не сдерживать эмоций! Волна жара и жадного удовольствия накрыла с головой, дыхание сбилось, с губ сорвался мой хриплый стон. Кажется, я зря это затеяла. Что за удовольствие — бороться с собой, со своим темпераментом? Но остановиться просто нет сил. Вверх, вниз, испытывая острое, едва сдерживаемое удовольствие. Вверх, вниз, выгнувшись назад. Медленно, стараясь дышать и стонать как можно тише.
Но в какой-то момент я не сдержала эмоций, сосредоточенная на процессе, ведь по моим бёдрам скользнули мужские руки и стиснули талию, а снизу, совершенно не ограничиваясь, до лёгкого шлепка меня протаранил мужской таз. И снова, снова, снова! Стократ ярче, чем когда я двигалась сама! Я замерла, пойманная на горячем, и только вздрагивала, ловя волны удовольствия и воздух ртом. Всего несколько резких таранящих движений, и я не удержалась, в судороге усевшись всем весом на свой таран. В лёгком сладком забытьи только отметила, что Диар притянул к себе за руки и уложил на грудь, сминая отшлёпанную попку и продолжая свои невыносимые толчки.
Я толком не успела произнести его имя, как он вдруг плотно прижался ко мне и замер, судорожно выдыхая через нос и прикрыв глаза. Когда мы оба ослабли, и словно пьяные посмотрели в глаза друг другу, он убрал волосы, налипшие от пота на моё лицо, и обнял его ладонями.
— Тайна… — прошептал он восхищённо. — Моя девочка… — приподнял голову, целуя мои пересохшие губы. — Как же я по тебе соскучился!..
Как можно отказать в поцелуе в такой момент? Я и сама истосковалась по нему. Но один момент всё же уточнить стоило.
— Ты же знаешь теперь моё имя, — прошептала в его губы, ложась сверху. — К чему напоминать то, что причиняет боль?
Он молча рассматривал меня, оглаживая скулы пальцами, а сам едва заметно улыбался. Где-то во дворце доносился плач. Детский плач, и от этих звуков сжалось сердце. Даже неловко стало за то, что происходило здесь и сейчас…
