За шею Марилена крепче прижимала его к себе, ее дыхание превратилось в стон, когда он вжал ее в перину.
Колдун выпрямил пальцы в волосах девушки и нежно провел рукой от затылка по ее шее. Все ощущения были реальными. По коже побежала страсть.
-Нет, это сон, - Модэн открыл глаза. На его плече спала Мариана. Пальцы вновь коснулись ее шелковых волос, в висках било сердце. Заманчивая мысль мелькнула в голове - понимание, что с Марианой сейчас он сможет сотворить все то, о чем с Мариленой мог только мечтать. Закутанная в простынь девушка находилась магнетически близко. Несколько прикосновений колдовства — и она сама захочет все, что нужно мужчине. Но.
Сердце взвыло от осознания давнего одиночества, больно, резко, удушающе, перечеркнув желание тела.
Модэн резко поднял руку от волос Марилены, будто обжегся, и отстранился, прикусив губу. Он не хотел будить Мариану, ему нужно было время наедине со своими мыслями, но, когда он шевельнулся, девушка обхватила во сне его шею, сильнее прижавшись к колдуну. Его ресницы дрогнули.
-Просыпайся, - тихо проговорил Модэн. Закутанная в простынь, под поползшим покрывалом, она почти целиком лежала на колдуне.
-Который час? - голос Марианы был надтреснутым.
-Начало восьмого.
Девушка открыла глаза.
-Нужно вставать, - дернувшись, она мгновенно села. Волосы упали ей на лицо. Колдун коснулся взглядом ее обнаженных плеч.
-Одевайся, - повернул он голову в сторону и опустил ресницы. И вновь вспомнил сон. Десятки раз ему уже снилось подобное о себе и Марилене. Но еще никогда явь при пробуждении не была так похожа на сон.
-Вы спите? - прошептала Мариана. Колдун открыл глаза. Перед ним стояла стройная длинноволосая девушка в белой мужской рубахе и широких холщовых, много раз стиранных штанах. - Там служанка, - кивнула она на дверь. - Спрашивает, что нам надо?
-Пусть передаст хозяевам, что мы позавтракаем и сразу же уедем, - ответил Модэн.
Солнце уже поднялось. Но небо было хмурым, где-то в пепельной дымке спрятав дневное светило. Колдун знал, что у Влада и Нины в подобную погоду есть привычка не отдыхать сутками.
Модэн с Марианой и провожающие уже стояли во дворе, привратник выводил коней.
-Слушай, друг, - проговорил негромко, приблизившись почти вплотную к колдуну, Влад Дракул, - ты же знаешь, я не хочу тебя потерять. Если вдруг будет совсем туго, если что-то пойдет не так, необратимо.., - Дракул смотрел прямо в глаза Модэну, - возьми. За это на нас и лежит проклятье на две тысячи колен. Дьявол не прощает несдержанного слова. Но ведь жизнь-то одна, - он держал в руке маленькую книгу в черной кожаной обложке.
-Нет. Спасибо, - сжал руку друга колдун. - С меня он возьмет только душу, а на это я не согласен. Надеюсь, мы еще встретимся, - Модэн хлопнул Дракула по плечу и взял узду подведенного коня. Мариана уже сидела в седле. Она с двояким чувством оглянулась на провожающих ее и Модэна вампиров. В теплых меховых накидках с капюшонами, печальные, они молчали. Кони двинулись в дорогу, по камню двора застучали учащающиеся копыта.
-До встречи! - прокричал вслед уезжающим Влад Дракул. Модэн обернувшись махнул ему рукой.
С высокого серого каменного столба на повороте к замку Мариана забрала нательный крест на крепком тоненьком шнурке. В стене леса справа от дороги бросались в глаза поваленные деревья, образуя туннель, уходящий в чащу.
-Нам сюда, - указал Модэн.
И снова полет. Но теперь уже не столь пугающий. Огненный шар вокруг колдуна на коне был едва заметен, дневной свет, пусть и пасмурный, вырисовывал каждую черту одежды Модэна, каждый волос бесстрашного скакуна. Дождя не было, это позволяло свободно дышать. Вскоре кони остановились. Незнакомое место, серо-желтая сырая степь, позади далекий черный лес.
-Здесь мы свернули к Дракулу.
Мариана огляделась, выравнивая дыхание и успокаивая сердце. Модэн поднял голову в серое небо. Он какое-то время пристально смотрел в ватную дымку.
-Проклятый дождь, - сорвалось с его губ. Конь колдуна подшагнул к Мариане, горячая рука схватила девушку за запястье, нырнув пальцами под рукав. Мир дрогнул. Волна парализующей вибрации ударила в плечо девушки и сковала сердце. Мариана хлебнула воздух ртом, теряя картинку перед глазами. Тьма.
-Очнись. Всё, - притронулся к щеке Модэн, прогнав темноту, появившись вместе с пасмурным днем и сырым ветром и возвращая Мариану в реальность.
-Нам туда, - указал колдун на темно-синие холмы на горизонте. Зрачки Модэна пугающе блестели. - Не обгоняй.
11.
Марилена, обхватив голову, с ногами сидела на низкой широкой кровати без спинок. Тюремную комнату заливало пламенное солнце. Рядом с девушкой лежали узорно вышитые золотой ниткой сине-желтые одежды. Марилена уже потрогала тонкую ткань, посмотрела вещи. Это были странный, длинный, ниже колен балахон, штанишки и огромная летняя накидка, в которую можно закутаться с головы до пят.
Девушка поняла, что пока ее явно не собираются убивать. Над ней не издевались и хорошо кормили. Настороженное сердце немного успокоилось.
Возле двери дежурил конвоир, который водил девушку в туалет, сразу же отзываясь на стук.
Когда солнце прошло зенит, Марилена в сине-желтом балахоне, из-под которого выглядывала сорочка, и накидке, повязанной на поясе, забарабанила в дверь. Скрипнула задвижка, и молчаливый конвойный повел девушку в туалет.
Марилена уже много раз слышала за высоким деревянным окном ванной женские разговоры на чужом языке, и сейчас решила побраниться со своим охранником и выиграть время для действия. Умываясь и наслаждаясь блаженством свежести после невыносимой жары комнаты, Марилена наполняла бассейн среди белого камня пола, заткнув слив деревянной пробкой, которая без дела лежала посередине чаши. Его глубина была не больше полуметра, но тем не менее перспектива лечь в него всем телом притягивала магнитом. Быстро бежала теплая вода. За стеной вновь раздались женские голоса.
Дверь ванной открылась, заглянул конвоир. Девушка провела рукой по мокрому лицу.
-Хэго, - смуглый навязанный спутник кивнул в сторону двери. Марилена махнула ему руками: прочь! - Хэго сиэро, - повторил мужчина и войдя попытался подхватить девушку за локоть. Та увернулась, негрубо оттолкнув его. Со второй попытки он все же схватил ее.
-Не пойду! - отпихнула его девушка, шагнула в бассейн и села, зачерпнула ладонями воду и умыла лицо.
-Хайде миера! - рассмеялся конвоир, махнул рукой и ушел. Дверь закрылась, скрипнул засов.
Марилена резко встала, с одежды потекла вода. Шагнув из бассейна и быстро кое как выжав на себе бестолковое платье, она, бросая взгляд на дверь, залезла на притолоку и посмотрела в решетчатое окно. С обратной стороны его занавешивала кофейно-желтая легкая ткань. Голоса звучали отчетливее. Девушка просунула руку между деревянным узором решетки и взяла пальцами штору. Она начала медленно собирать ее в сторону. Разговор же по ту сторону стены продолжался. Когда Марилена убрала часть ткани, ее взору предстала большая комната, а в ней - сидящие на коврах и подушках женщины в одеждах, по фасону таких же, как ее. Все женщины — их было пять — отличались возрастом — от пожилой седовласой до совсем юной. Самая молоденькая игриво повернулась к окну, из-за которого смотрела Марилена.
-А, се трамо нишу та чего! - удивилась, расплывшись в улыбке, она, указывая на выглядывающую из-за деревянной решетки девушку.
-Асте марео! - ответила ей другая.
-Рису.., - улыбалась первая, поднявшись с пола и подойдя к окну. Марилена неподвижно переживала происходящее. Сердце заколотилось чаще. Было неизвестно, что ожидает впереди, но женщины на первый взгляд показались ей безобидными.
-Хэго, - позвала подошедшая, махнув к себе рукой. Тут только Марилена заметила, что у решетчатого окна с обратной стороны имеется что-то вроде маленького балкона с ведущими к нему ступеньками. По ним быстро поднялась темнолицая любопытная девушка и полностью отодвинула штору. Марилена убрала руку, продолжая молчаливо наблюдать. Сердце с каждым мгновением билось все чаще. Пауза. Темные глаза с той стороны пригляделись внимательнее, и смуглая незнакомка сдвинула деревянную резьбу в сторону, раскрыв для девушки окно.
-Сейла, се меоре. Ди на керасо умто, - обернулась она к остальным. - Тайро, - протянула она к Марилене руку. Секунда нерешительности, и девушка взялась за нее. Сейла, уже поднявшаяся на балкончик, подхватила Марилену под вторую руку, и двое втянули девушку в окно.
-Пати патеро, - что означало «мокрее мокрого» рассмеялись женщины, трогая одежду Марилены.
-Асти на кераму, - подняла край повязанной на пояс накидки Сейла. Марилена вытянула ткань из ее руки и молча, настороженно рассматривала молодых женщин. Те, взяв девушку за руку, свели ее с балкона. Под ногами лежали мягкие узорные ковры. Они были неоднократно расстелены друг на друга. В комнате стояла солнечная жара, свет сиял из окон с потолка. И Марилена после влажной живительной ванной вновь почувствовала, как удушающая высокая температура иссушает тело. А на подолах осталась вода.
Женщины, усадив Марилену, опустились на ковер среди подушек. Их темные глаза-угольки смотрели с интересом. Девушка быстро переводила взгляд с одного лица на другое.
-Абе пераму.., - протянула слова сидящая слева от Марилены, подняв высоко русую прядь ее длинных волос. Девушка поняла, что женщины сравнивают ее с собой. Самая молодая, отделив локон, смотрела на упругий жгуче-черный кончик своих волос. А Марилена выдохнув чувствовала живительно-мокрую ткань на коленях. Ей захотелось кожей впитать эту воду. Жара начинала першить в горле. Подол высыхал, приобретая менее яркий цвет.
Женщины быстро заговорили между собой. По их взглядам, интонации и жестам, Марилена поняла, что они удивлены и обсуждают ее внешность, принимая себя за эталон. Не прошло и минуты, девушку подняли с ковра, развязали накидку на поясе и замотали ею с головы до пят, оставив только глаза.
-Херамо не сино, - одобрила самая старая женщина.
Накидку сняли и девушку опять усадили на подушки. Женщины, словно веселые заговорщицы, придвинулись поближе.
«Нужно срочно что-то придумать. Скоро придет мой конвоир», - торопились спотыкаясь мысли в голове Марилены. Глаза забегали по комнате.
-Кашеру, - указала на себя молоденькая, что начала тащить Марилену через окно. - Кэу? - притронулась она к девушке. Та посмотрела на ее палец.
-Можно я у вас пройдусь? - негромко спросила она. - Вы здесь живете, да? А мне надо уйти, - Марилена поднялась. Женщины тоже встали. Марилена, косясь на них, пошла к двери справа, завешенной ковром. Женщины, почти окружив, толпой последовали за ней. Девушка приподняла край ковра и заглянула в соседнюю комнату. Там, на огромном пространстве среди подушек и персидских паласов, стояли сундуки, отсвечивало на белую стену ярким бликом высокое овальное зеркало в узорной оранжево-лаковой оправе, около него блестели драгоценностями открытые шкатулки. Под потолком слепили солнцем большие окна в практически не видной на свету решетке.
«Деревянная», - поняла Марилена. Но даже такую она не сумела бы выломать, слишком высоко, не достать. К тому же было ясно, что решетки не выдвигаются, как на окне в ванную, а, наоборот, их можно закрыть изнутри еще и ставнями.
-Вар кэу? - раздался крик мужчины. Марилена вздрогнула. Резко распахнулась дальняя дверь в коридор. Женщины, обернувшись, завизжали и закрыли рукавами лица. На пороге, сузив глаза, стоял конвоир Марилены. - Пастэ сиу, - двинулся он в комнату, указав на девушку. Та вцепилась в руки женщин, стоящих перед ней и заверещавших при первом же шаге мужчины еще громче.
-А хайдаку нэару, шэкана макера! - грубо, словно ругая, прокричала в ответ старшая из женщин и, схватив атласную подушку, кинулась с нею на вошедшего. - Нэ мерамо ин то хэмо харем, шэкана макера, имажа пакра!
А остальные визжали.
-Ай, - только и кричал мужчина. А крепкая старая женщина продолжала изо всей силы лупить его и толкала к двери. - Ай! Пастэ сиу, хэжэно, - прозвучало уже с мольбой.
-Гэту омрэ эжу, па мэно анамо ишари, - выпихнула его из комнаты старуха и закрыла дверь. «Женщина останется с женщинами, как велел нам бог», - были ее слова.
12.
В жестоком напряжении наступил вечер. Каждые несколько минут Марилена вздрагивала от мысли, что сейчас за ней придут, и в этот раз не конвоир, а его хозяин...
Солнце, уползающее на запад, сменило палящий желтый свет на душный красный. Женщины потянули за руку неподвижным клубочком свернувшуюся на подушках Марилену.
-Хэгу, - негромко позвала та, которую звали Кашеру, самая молодая, любопытная, с большими темно-кофейными блестящими глазами.
«Это значит «идем»», - поняла Марилена и поднялась. Женщины спокойно вышли из комнаты - девушка ужаснулась, все это время дверь не была заперта! - и двинулись по светлым коридорам из белого камня. По полу тянулась мягкая узорная ковровая дорожка. Девушка жадно оглядывалась по сторонам. Сердце бешено заколотилось. Коридор вывел в залитый солнцем двор.
«Стены! Везде стены!» - метнулся по сторонам загнанный взгляд Марилены. Гладкая стена из белого камня, казалось, была такой же высоты, как огромное здание. И девушка не знала, что это лишь ограда женской половины дома. За ней же, очерчивая владение, высилась та самая уходящая в небо стена, которую Марилена видела при въезде через главные ворота.
Во дворе, под живой крышей из вьющегося виноградника, был накрыт роскошный стол. Он блестел золочеными амфорами и металлическими блюдами с цветными камнями по кайме.
Женщины вместе с собой усадили Марилену за стол.
Самая старая что-то негромко сказала, все вместе ответили и принялись за еду. Марилена даже не глядела на мясо, еще какие-то непонятные блюда, она взяла гроздь винограда и, отщипывая ягодку за ягодкой, наслаждалась чудесным соком, хотя и теплым. Мягкая кожурка легко жевалась.
Марилена теперь знала женщин по именам. Игривая и самая молодая именовалась Кашеру. Чуть старше, лет двадцати пяти, была Сейла, с тонким носом, четко высеченными чертами лица, длинношеяя, стройная, как тростинка, и такая же, как все, смуглая. Третья, лет тридцати, Шатамэ, выглядела спокойной и слишком воспитанной. В минуты задумчивости в ее глазах светилась печаль. О Тафире на первый взгляд можно было подумать, что она мать молодых женщин. Разница в возрасте не менее двадцати лет была очевидна. Но, не смотря на идущие к закату года, черты лица и осанка Тафиры сохранили неуловимую красоту. В глазах горело мягкое покорное тепло. Поступь ее была такой же легкой, как у молодых. Самая старшая женщина, практически седая, выглядела сильной, но прожившей нелегкую жизнь. Звали ее Мадина.
Марилена, опустив голову, ела виноград и печально размышляла о своем будущем. Она ждала Малколма, надеясь, что он ее выкупит, обменяет на что-то или отберет силой. Ситуация терзала неопределенностью.
Сквозь кудрявые виноградные лозы на стол, женщин и белую брусчатку двора ложилась неподвижная дырявая тень, пробитая солнечными пятнами и точками. Марилена посмотрела на свои руки. Абсолютно никакой разницы в ощущениях, хоть тень, хоть свет. Безветренная жара.
В доме заплакал ребенок.
-ЧЧ, чч, чч, - раздался голос Мадины, успокаивая, и Марилена обернулась на сидящих с ней. Сейла и Шатамэ, выпустив из тонких пальцев еду, посмотрели друг на друга. Их губы дрогнули, из глаз вырвались слезы.
Колдун выпрямил пальцы в волосах девушки и нежно провел рукой от затылка по ее шее. Все ощущения были реальными. По коже побежала страсть.
-Нет, это сон, - Модэн открыл глаза. На его плече спала Мариана. Пальцы вновь коснулись ее шелковых волос, в висках било сердце. Заманчивая мысль мелькнула в голове - понимание, что с Марианой сейчас он сможет сотворить все то, о чем с Мариленой мог только мечтать. Закутанная в простынь девушка находилась магнетически близко. Несколько прикосновений колдовства — и она сама захочет все, что нужно мужчине. Но.
Сердце взвыло от осознания давнего одиночества, больно, резко, удушающе, перечеркнув желание тела.
Модэн резко поднял руку от волос Марилены, будто обжегся, и отстранился, прикусив губу. Он не хотел будить Мариану, ему нужно было время наедине со своими мыслями, но, когда он шевельнулся, девушка обхватила во сне его шею, сильнее прижавшись к колдуну. Его ресницы дрогнули.
-Просыпайся, - тихо проговорил Модэн. Закутанная в простынь, под поползшим покрывалом, она почти целиком лежала на колдуне.
-Который час? - голос Марианы был надтреснутым.
-Начало восьмого.
Девушка открыла глаза.
-Нужно вставать, - дернувшись, она мгновенно села. Волосы упали ей на лицо. Колдун коснулся взглядом ее обнаженных плеч.
-Одевайся, - повернул он голову в сторону и опустил ресницы. И вновь вспомнил сон. Десятки раз ему уже снилось подобное о себе и Марилене. Но еще никогда явь при пробуждении не была так похожа на сон.
-Вы спите? - прошептала Мариана. Колдун открыл глаза. Перед ним стояла стройная длинноволосая девушка в белой мужской рубахе и широких холщовых, много раз стиранных штанах. - Там служанка, - кивнула она на дверь. - Спрашивает, что нам надо?
-Пусть передаст хозяевам, что мы позавтракаем и сразу же уедем, - ответил Модэн.
Солнце уже поднялось. Но небо было хмурым, где-то в пепельной дымке спрятав дневное светило. Колдун знал, что у Влада и Нины в подобную погоду есть привычка не отдыхать сутками.
Модэн с Марианой и провожающие уже стояли во дворе, привратник выводил коней.
-Слушай, друг, - проговорил негромко, приблизившись почти вплотную к колдуну, Влад Дракул, - ты же знаешь, я не хочу тебя потерять. Если вдруг будет совсем туго, если что-то пойдет не так, необратимо.., - Дракул смотрел прямо в глаза Модэну, - возьми. За это на нас и лежит проклятье на две тысячи колен. Дьявол не прощает несдержанного слова. Но ведь жизнь-то одна, - он держал в руке маленькую книгу в черной кожаной обложке.
-Нет. Спасибо, - сжал руку друга колдун. - С меня он возьмет только душу, а на это я не согласен. Надеюсь, мы еще встретимся, - Модэн хлопнул Дракула по плечу и взял узду подведенного коня. Мариана уже сидела в седле. Она с двояким чувством оглянулась на провожающих ее и Модэна вампиров. В теплых меховых накидках с капюшонами, печальные, они молчали. Кони двинулись в дорогу, по камню двора застучали учащающиеся копыта.
-До встречи! - прокричал вслед уезжающим Влад Дракул. Модэн обернувшись махнул ему рукой.
С высокого серого каменного столба на повороте к замку Мариана забрала нательный крест на крепком тоненьком шнурке. В стене леса справа от дороги бросались в глаза поваленные деревья, образуя туннель, уходящий в чащу.
-Нам сюда, - указал Модэн.
И снова полет. Но теперь уже не столь пугающий. Огненный шар вокруг колдуна на коне был едва заметен, дневной свет, пусть и пасмурный, вырисовывал каждую черту одежды Модэна, каждый волос бесстрашного скакуна. Дождя не было, это позволяло свободно дышать. Вскоре кони остановились. Незнакомое место, серо-желтая сырая степь, позади далекий черный лес.
-Здесь мы свернули к Дракулу.
Мариана огляделась, выравнивая дыхание и успокаивая сердце. Модэн поднял голову в серое небо. Он какое-то время пристально смотрел в ватную дымку.
-Проклятый дождь, - сорвалось с его губ. Конь колдуна подшагнул к Мариане, горячая рука схватила девушку за запястье, нырнув пальцами под рукав. Мир дрогнул. Волна парализующей вибрации ударила в плечо девушки и сковала сердце. Мариана хлебнула воздух ртом, теряя картинку перед глазами. Тьма.
-Очнись. Всё, - притронулся к щеке Модэн, прогнав темноту, появившись вместе с пасмурным днем и сырым ветром и возвращая Мариану в реальность.
-Нам туда, - указал колдун на темно-синие холмы на горизонте. Зрачки Модэна пугающе блестели. - Не обгоняй.
ПРОДА от 20.12
11.
Марилена, обхватив голову, с ногами сидела на низкой широкой кровати без спинок. Тюремную комнату заливало пламенное солнце. Рядом с девушкой лежали узорно вышитые золотой ниткой сине-желтые одежды. Марилена уже потрогала тонкую ткань, посмотрела вещи. Это были странный, длинный, ниже колен балахон, штанишки и огромная летняя накидка, в которую можно закутаться с головы до пят.
Девушка поняла, что пока ее явно не собираются убивать. Над ней не издевались и хорошо кормили. Настороженное сердце немного успокоилось.
Возле двери дежурил конвоир, который водил девушку в туалет, сразу же отзываясь на стук.
Когда солнце прошло зенит, Марилена в сине-желтом балахоне, из-под которого выглядывала сорочка, и накидке, повязанной на поясе, забарабанила в дверь. Скрипнула задвижка, и молчаливый конвойный повел девушку в туалет.
Марилена уже много раз слышала за высоким деревянным окном ванной женские разговоры на чужом языке, и сейчас решила побраниться со своим охранником и выиграть время для действия. Умываясь и наслаждаясь блаженством свежести после невыносимой жары комнаты, Марилена наполняла бассейн среди белого камня пола, заткнув слив деревянной пробкой, которая без дела лежала посередине чаши. Его глубина была не больше полуметра, но тем не менее перспектива лечь в него всем телом притягивала магнитом. Быстро бежала теплая вода. За стеной вновь раздались женские голоса.
Дверь ванной открылась, заглянул конвоир. Девушка провела рукой по мокрому лицу.
-Хэго, - смуглый навязанный спутник кивнул в сторону двери. Марилена махнула ему руками: прочь! - Хэго сиэро, - повторил мужчина и войдя попытался подхватить девушку за локоть. Та увернулась, негрубо оттолкнув его. Со второй попытки он все же схватил ее.
-Не пойду! - отпихнула его девушка, шагнула в бассейн и села, зачерпнула ладонями воду и умыла лицо.
-Хайде миера! - рассмеялся конвоир, махнул рукой и ушел. Дверь закрылась, скрипнул засов.
Марилена резко встала, с одежды потекла вода. Шагнув из бассейна и быстро кое как выжав на себе бестолковое платье, она, бросая взгляд на дверь, залезла на притолоку и посмотрела в решетчатое окно. С обратной стороны его занавешивала кофейно-желтая легкая ткань. Голоса звучали отчетливее. Девушка просунула руку между деревянным узором решетки и взяла пальцами штору. Она начала медленно собирать ее в сторону. Разговор же по ту сторону стены продолжался. Когда Марилена убрала часть ткани, ее взору предстала большая комната, а в ней - сидящие на коврах и подушках женщины в одеждах, по фасону таких же, как ее. Все женщины — их было пять — отличались возрастом — от пожилой седовласой до совсем юной. Самая молоденькая игриво повернулась к окну, из-за которого смотрела Марилена.
-А, се трамо нишу та чего! - удивилась, расплывшись в улыбке, она, указывая на выглядывающую из-за деревянной решетки девушку.
-Асте марео! - ответила ей другая.
-Рису.., - улыбалась первая, поднявшись с пола и подойдя к окну. Марилена неподвижно переживала происходящее. Сердце заколотилось чаще. Было неизвестно, что ожидает впереди, но женщины на первый взгляд показались ей безобидными.
-Хэго, - позвала подошедшая, махнув к себе рукой. Тут только Марилена заметила, что у решетчатого окна с обратной стороны имеется что-то вроде маленького балкона с ведущими к нему ступеньками. По ним быстро поднялась темнолицая любопытная девушка и полностью отодвинула штору. Марилена убрала руку, продолжая молчаливо наблюдать. Сердце с каждым мгновением билось все чаще. Пауза. Темные глаза с той стороны пригляделись внимательнее, и смуглая незнакомка сдвинула деревянную резьбу в сторону, раскрыв для девушки окно.
-Сейла, се меоре. Ди на керасо умто, - обернулась она к остальным. - Тайро, - протянула она к Марилене руку. Секунда нерешительности, и девушка взялась за нее. Сейла, уже поднявшаяся на балкончик, подхватила Марилену под вторую руку, и двое втянули девушку в окно.
-Пати патеро, - что означало «мокрее мокрого» рассмеялись женщины, трогая одежду Марилены.
-Асти на кераму, - подняла край повязанной на пояс накидки Сейла. Марилена вытянула ткань из ее руки и молча, настороженно рассматривала молодых женщин. Те, взяв девушку за руку, свели ее с балкона. Под ногами лежали мягкие узорные ковры. Они были неоднократно расстелены друг на друга. В комнате стояла солнечная жара, свет сиял из окон с потолка. И Марилена после влажной живительной ванной вновь почувствовала, как удушающая высокая температура иссушает тело. А на подолах осталась вода.
Женщины, усадив Марилену, опустились на ковер среди подушек. Их темные глаза-угольки смотрели с интересом. Девушка быстро переводила взгляд с одного лица на другое.
-Абе пераму.., - протянула слова сидящая слева от Марилены, подняв высоко русую прядь ее длинных волос. Девушка поняла, что женщины сравнивают ее с собой. Самая молодая, отделив локон, смотрела на упругий жгуче-черный кончик своих волос. А Марилена выдохнув чувствовала живительно-мокрую ткань на коленях. Ей захотелось кожей впитать эту воду. Жара начинала першить в горле. Подол высыхал, приобретая менее яркий цвет.
Женщины быстро заговорили между собой. По их взглядам, интонации и жестам, Марилена поняла, что они удивлены и обсуждают ее внешность, принимая себя за эталон. Не прошло и минуты, девушку подняли с ковра, развязали накидку на поясе и замотали ею с головы до пят, оставив только глаза.
-Херамо не сино, - одобрила самая старая женщина.
Накидку сняли и девушку опять усадили на подушки. Женщины, словно веселые заговорщицы, придвинулись поближе.
«Нужно срочно что-то придумать. Скоро придет мой конвоир», - торопились спотыкаясь мысли в голове Марилены. Глаза забегали по комнате.
-Кашеру, - указала на себя молоденькая, что начала тащить Марилену через окно. - Кэу? - притронулась она к девушке. Та посмотрела на ее палец.
-Можно я у вас пройдусь? - негромко спросила она. - Вы здесь живете, да? А мне надо уйти, - Марилена поднялась. Женщины тоже встали. Марилена, косясь на них, пошла к двери справа, завешенной ковром. Женщины, почти окружив, толпой последовали за ней. Девушка приподняла край ковра и заглянула в соседнюю комнату. Там, на огромном пространстве среди подушек и персидских паласов, стояли сундуки, отсвечивало на белую стену ярким бликом высокое овальное зеркало в узорной оранжево-лаковой оправе, около него блестели драгоценностями открытые шкатулки. Под потолком слепили солнцем большие окна в практически не видной на свету решетке.
«Деревянная», - поняла Марилена. Но даже такую она не сумела бы выломать, слишком высоко, не достать. К тому же было ясно, что решетки не выдвигаются, как на окне в ванную, а, наоборот, их можно закрыть изнутри еще и ставнями.
-Вар кэу? - раздался крик мужчины. Марилена вздрогнула. Резко распахнулась дальняя дверь в коридор. Женщины, обернувшись, завизжали и закрыли рукавами лица. На пороге, сузив глаза, стоял конвоир Марилены. - Пастэ сиу, - двинулся он в комнату, указав на девушку. Та вцепилась в руки женщин, стоящих перед ней и заверещавших при первом же шаге мужчины еще громче.
-А хайдаку нэару, шэкана макера! - грубо, словно ругая, прокричала в ответ старшая из женщин и, схватив атласную подушку, кинулась с нею на вошедшего. - Нэ мерамо ин то хэмо харем, шэкана макера, имажа пакра!
А остальные визжали.
-Ай, - только и кричал мужчина. А крепкая старая женщина продолжала изо всей силы лупить его и толкала к двери. - Ай! Пастэ сиу, хэжэно, - прозвучало уже с мольбой.
-Гэту омрэ эжу, па мэно анамо ишари, - выпихнула его из комнаты старуха и закрыла дверь. «Женщина останется с женщинами, как велел нам бог», - были ее слова.
12.
В жестоком напряжении наступил вечер. Каждые несколько минут Марилена вздрагивала от мысли, что сейчас за ней придут, и в этот раз не конвоир, а его хозяин...
Солнце, уползающее на запад, сменило палящий желтый свет на душный красный. Женщины потянули за руку неподвижным клубочком свернувшуюся на подушках Марилену.
-Хэгу, - негромко позвала та, которую звали Кашеру, самая молодая, любопытная, с большими темно-кофейными блестящими глазами.
«Это значит «идем»», - поняла Марилена и поднялась. Женщины спокойно вышли из комнаты - девушка ужаснулась, все это время дверь не была заперта! - и двинулись по светлым коридорам из белого камня. По полу тянулась мягкая узорная ковровая дорожка. Девушка жадно оглядывалась по сторонам. Сердце бешено заколотилось. Коридор вывел в залитый солнцем двор.
«Стены! Везде стены!» - метнулся по сторонам загнанный взгляд Марилены. Гладкая стена из белого камня, казалось, была такой же высоты, как огромное здание. И девушка не знала, что это лишь ограда женской половины дома. За ней же, очерчивая владение, высилась та самая уходящая в небо стена, которую Марилена видела при въезде через главные ворота.
Во дворе, под живой крышей из вьющегося виноградника, был накрыт роскошный стол. Он блестел золочеными амфорами и металлическими блюдами с цветными камнями по кайме.
Женщины вместе с собой усадили Марилену за стол.
Самая старая что-то негромко сказала, все вместе ответили и принялись за еду. Марилена даже не глядела на мясо, еще какие-то непонятные блюда, она взяла гроздь винограда и, отщипывая ягодку за ягодкой, наслаждалась чудесным соком, хотя и теплым. Мягкая кожурка легко жевалась.
Марилена теперь знала женщин по именам. Игривая и самая молодая именовалась Кашеру. Чуть старше, лет двадцати пяти, была Сейла, с тонким носом, четко высеченными чертами лица, длинношеяя, стройная, как тростинка, и такая же, как все, смуглая. Третья, лет тридцати, Шатамэ, выглядела спокойной и слишком воспитанной. В минуты задумчивости в ее глазах светилась печаль. О Тафире на первый взгляд можно было подумать, что она мать молодых женщин. Разница в возрасте не менее двадцати лет была очевидна. Но, не смотря на идущие к закату года, черты лица и осанка Тафиры сохранили неуловимую красоту. В глазах горело мягкое покорное тепло. Поступь ее была такой же легкой, как у молодых. Самая старшая женщина, практически седая, выглядела сильной, но прожившей нелегкую жизнь. Звали ее Мадина.
Марилена, опустив голову, ела виноград и печально размышляла о своем будущем. Она ждала Малколма, надеясь, что он ее выкупит, обменяет на что-то или отберет силой. Ситуация терзала неопределенностью.
Сквозь кудрявые виноградные лозы на стол, женщин и белую брусчатку двора ложилась неподвижная дырявая тень, пробитая солнечными пятнами и точками. Марилена посмотрела на свои руки. Абсолютно никакой разницы в ощущениях, хоть тень, хоть свет. Безветренная жара.
В доме заплакал ребенок.
-ЧЧ, чч, чч, - раздался голос Мадины, успокаивая, и Марилена обернулась на сидящих с ней. Сейла и Шатамэ, выпустив из тонких пальцев еду, посмотрели друг на друга. Их губы дрогнули, из глаз вырвались слезы.
