-Может быть вы оставите спор до утра, милый? - по-кошачьи ласково, изящно двинув руками, произнесла Роксолана, склонив голову на плечо. Малколм Моден посмотрел на нее, спокойно подошел и взял со стола бокал.
-ЭТО ты готовила? - утвердительно спросил он. - Я выпью это, - колдун обернулся к отцу. Ресницы Роксоланы дрогнули.
-Это не предназначено для мужчин, - с прежней долей высокомерия и насмешки произнесла она. - Ты отравишься.
-Да? - приподнялись брови Модэна. - Значит, я отравлюсь? А ты станешь красивее? Куда же больше? - сделал он грубый акцент на последнем слове и плеснул содержимое бокала в лицо Роксолане.
Безумно взвыв, блондинка ртом глотнула воздух и отняла от лица стекленеющие ладони.
-Роберт.., - в ужасе широко распахнув ресницы, прошептала она, хватаясь взглядом за любовника. Её глаза, нос, щеки и губы начинали становиться прозрачными , словно их поедал лед. В несколько мгновений золотистые волосы побелев с хрустом осыпались и на пол с грохотом рухнуло застекленевшее тело в мягком платье. Голова и руки откололись, в угол отлетели стеклянные крошки пальцев.
-Что-то эта змея не стала краше, - спокойно заключил Малколм.
Роберт Модэн не дыша смотрел на обломки тела на полу, и, когда он, шагнув чуть ближе, поднял взгляд в лицо сына, тот увидел глаза, полные ненависти, и, ошеломленный, на секунду потерял дар речи.
-Я убил бы тебя сейчас, не будь ты моим сыном, - могильным голосом выдавил Роберт Модэн. Малколм моргнул в ответ, не веря в то, что видит и слышит и не в силах найти слова. - Убирайся и знай, что я отомщу, - прохрипел он. - И ты еще не одну ночь будешь выть от боли так же, как я, оплакивая Роксолану.
Малколм выдохнул и вновь взял бокал.
-Жаль, здесь не осталось ни капли, - с трудом проговорил он, его рука дрожала. - Надо было выпить мне. Тогда бы ты с ней был счастлив. А она приготовила бы для тебя еще.
-Замолчи!!! - громыхнул отец. Над перстнями занесенного кулака полумесяцем резануло желтое свечение.
-Ну попробуй убить меня, своего сына, - пошел на вызов раздавленный ситуацией Малколм. - Я буду защищаться. Да, я слабее. Но, как оказалось, умнее. А ты, похоже, готов простить ей всё, даже собственную смерть, - старший Модэн, дрожащий от напряжения, крепче сжал кулак, свечение уплотнилось. - Ты хочешь убить меня за то, что я спас твою жизнь, отец?
-Ты мне больше не сын, - монотонно, словно ударами молота, ответил тот. Малколм Модэн мотнул головой, откинул за спину длинные волосы с левого плеча. Он едва не покачнулся.
-Ты отрекаешься от меня? - гранича с шепотом, его голос едва не сорвался.
-Вон, - отрезал отец, - и помни мои слова: ты не одну ночь будешь готов погубить себя от горя.
Малколм прошел мимо него и, остановившись в дверях, обернулся:
-В любое время можешь позвать меня, - в его глазах горела боль. - Нужен будет лишь твой волос, и я приготовлю для тебя такое же ледяное вино, - взгляд сына упал на остекленелое тело за ногами отца. - Она хотела силы, потому что была слаба. Для нее хватило попадания на кожу.., - взгляд вернулся в лицо отца. - Пусть я убил, забери ее силу себе, - Малколм на секунду замолчал. - Удивительно, что спасши тебе жизнь, я нашел в тебе врага.
И он ушел.
А через два месяца, за неделю до свадьбы, в кровь бился лбом о стену в зале родового замка, мечтая о смерти, потому что отец убил его невесту Арнику.
С того времени прошло 25 лет.
14.
Успокоившись за десяток лет, Роберт Модэн ушел в негаснущее постоянство, состояние константы, неподвижности, где время замерло, где можно жить в собственном сне. Жизнь перестала интересовать его, надоела. Он поднялся выше обыденности, стал другим, отринул эмоции и чувства, планы и мечты, он изменился, но...Но не забыл своей Роксоланы. И не простил невинного сына.
-Это замок Дэрси, - Модэн и Мариана верхом смотрели вниз с холма. Перед ними простиралась огромная долина. Среди мутной желтизны пожухшей травы стоял замок, окруженный высокими стенами, но издалека было видно, что ворота открыты, а двор за ними пуст. Вокруг - полузасохшие старинные деревья. - Подождешь меня у въезда. Тебе нельзя за стены.
Модэн и Мариана спустились в долину. Ветер был теплый, трава - серо-желтой и сухой, ни птиц, ни других звуков, ни одной живой души. Только шаги лошадей. Дороги к замку тоже не было.
Колдун оставил Мариану и своего коня у ворот и сам, лишь перешагнув через линию стен, исчез на глазах у девушки и оказался посреди того же широкого двора, но залитого ярким солнцем. Вокруг, в дрожащей, как струна, тишине, наливались соком зреющие апельсины и персики, цвели длинные, яркие, пышные клумбы. Все здесь было знакомо с детства...
Модэн миновал двор и поднялся по ступеням главного входа, перила которых были обвиты темно-зелеными виноградными лозами со зреющими сочными кистями плодов. Колдун прошел по длинному светлому центральному коридору, и начал медленно подниматься по каменным ступеням. Всё вокруг сияло чистотой и нереально-теплым светом. Боковые лестницы расходились в противоположные стороны. Модэн продолжил путь по главной. На секунду остановившись у высокой, обитой шелком и золотистыми украшениями двери, он толкнул ее и вошел в знакомый зал. Здесь ничего не изменилось.
Полубоком к вошедшему, рядом с беззвучно горящим камином в кресле, откинувшись на огромную мягкую спинку, сидел Роберт Модэн. Его глаза были закрыты, а дыхание единственным, что нарушало всеобщую неподвижность. Прямые жесткие каштановые волосы спадали с плеч. На руках — перстни и браслеты. Он медленно открыл глаза, глядя на Малколма.
-Уже прошло 25 лет, - начал пришедший. - Ты сказал, что мы квиты.
-Да, - ответил Роберт Модэн. Голоса были слишком плотными среди нереальной оглушающей тишины. - Но я не простил тебя.
-Пусть так, - согласился Малколм. - Но ты отомстил. И не важно, прав ты или нет, я пережил такую же боль, - он сделал несколько шагов ближе. - Помоги мне. Я здесь, чтобы просить о помощи.
-Вот как ты заговорил, - поднялся из кресла Роберт Модэн. Его губы искривились в злорадную улыбку, резко противоречащую солнечному теплому месту, сияющему вокруг. - Думал ли ты, что может наступить такой момент, когда делал пустым мое сердце, не позволив другой женщине занять в нем место твоей матери?
-Прошу тебя, не начинай с начала, - с болью в голосе проговорил Малколм, сейчас он уже не искал правду, сердце дрогнуло от воспоминания о смерти Арники и похолодело от мысли, что умрет Марилена. Колдун понимал, так будет, если он погибнет . - Я прошу тебя, помоги мне, - повторил Малколм. - Не дай моим врагам шанса погубить меня. Поделись своей силой. Я верну твои камни, - Роберт Модэн подошел вплотную к сыну, глядя ему в глаза, в самые зрачки. - Не дай своему роду, своей фамилии исчезнуть.
-Ты не дал ей шанса продолжиться, - был ответ.
-Я прошу тебя, прекрати, - не сдавался Малколм. Неужели даже здесь ты не прозрел? Не ужели ты думаешь, что она не убила бы тебя?
-Не тебе решать, кому жить, кому умирать...
-Хорошо, - вновь согласился сын. - Реши ты, жить мне или умереть. Сейчас твоя очередь, - Малколм смотрел в глаза отцу.
-Мне все равно, что станет с тобой, - равнодушно и высокомерно ответил тот.
-Если тебе все равно, значит, ты не желаешь мне ни жизни, ни смерти, ни добра, ни зла, - это была последняя попытка воззвать к разуму отца. - Я прошу тебя: прояви великодушие, помоги мне, - сын по-прежнему не отводил взгляд . - Когда-то ты был готов отдать за меня все.
Роберт Модэн медленно моргнул.
-Ты говоришь, уже прошло 25 лет? - сузил он глаза. - Уже 25 лет у меня нет ни любимой женщины, ни сына. Обращайся за помощью к своей матери.
-Когда мы с ней встретимся, ее помощь будет уже не нужна мне, - равнодушно, хоть сердце и заболело, произнес Малколм, делая шаг спиной, и добавил. - Мне надо было позволить Роксолане убить тебя. Я без труда одолел бы ее, и тогда Арника была бы жива, не сгорела на костре ее ученица. И пусть я не узнал бы той новой любви, которая дала смысл моей нынешней жизни, - Малколм сделал еще несколько шагов спиной, продолжая смотреть в глаза начинающему злиться отцу, и замер у двери, - но и жизнь невинной девушки, ради которой я прошу сейчас твоей помощи, не подверглась бы опасности. Я спас тебе жизнь, а ты мою искалечил, - он обернулся и вышел из зала. Хлопнула дверь, неожиданный звук. По перилам и ступеням, как в меняющемся сне, поплыла волна цвета. Малколм быстро спускался в коридор, по ворсу ковра пробежала рябь. Колдун сжал челюсти, бросив взгляд на входную дверь, до нее осталось всего несколько шагов. «Ненавижу, - прозвучало в его голове. - Ты мой отец, но все же как сильно я ненавижу тебя. Ты убил мою Арнику».
Входная дверь хлопнула еще громче. Модэн ускорил шаг. Цветы и деревья в саду тронул ветер, воздух, став плотным, сжал виски. Цвет вокруг потускнел, мир отца превратился в серо-синюю пародию на жизнь, с неба на сад рухнула тьма. Колдун резко обернулся, защищаясь взмахнув рукой над головой, рассыпав звездный след света от камней браслета и останавливая обезумевший воздух вокруг себя. На пороге стоял отец. Его темная фигура, едва различимая на фоне черной огромной двери, казалась статуей. Новый порыв ветра, дернувший деревья и кусты, заставил съежиться. Каких-то двадцать шагов до ворот за спиной...
-Дай мне уйти, - прошептал Модэн.- Я знаю заклинание, я заберу тебя с собой, если ты убьешь меня здесь, в своем мире. Я разрушу все. Дай мне уйти, - его глаза горели красным.
Отец разжал пальцы напряженной руки, блеснули камни перстней и браслетов.
Малколм отступал. Ветер пробежал по траве.
-Дай мне уйти, - повторил он. Нет, ему нельзя умирать сейчас. Прийти сюда оказалось большой ошибкой. Мысль о судьбе Марилены больно резанула по сердцу. Отец не шелохнулся.
Еще несколько шагов спиной по серому мелкому камню, Малколм чиркнул рукой перед собой, вновь рассыпав свет, оставляя в памяти с детства знакомый двор. Звездная пыль вспыхнула фрагментом прозрачной стены, и колдун с резкого разворота шагнул в распахнутые ворота.
Мариана вздрогнула, увидев Модэна, внезапно появившегося из пустоты. Тот рывком ушел к стене, словно укрывшись за ней от кого-то. Для девушки двор, заросший сухой травой, был все так-же пуст, в темных окнах замка молчала безлюдная тишь.
-Мы отклонились от маршрута, - проговорил Модэн, садясь на коня и стараясь мысленно вернуться к душевному равновесию. - Возвращаемся.
-Он не помог тебе? - чуть заметно задрожали губы Марианы.
-Мы зря потеряли время, - бросил Модэн взгляд на замок, решив, что обязательно должен вернуться и убить отца. - Но благодаря тебе мы его нагоним, - он взял девушку за запястье, заставив вздрогнуть от необъяснимой вибрации, которая побежала по руке от ладони колдуна. Модэн смотрел Мариане в самую глубину зрачков, у той все потемнело перед глазами, голова закружилась, тело начало терять опору. Рука Модэна резко дернула девушку встряхнув. Все закончилось так же внезапно, как началось. Колдун смотрел в небо.
-Что это было? - осмелилась спросить в этот раз испуганная Мариана. Горячая рука отпустила ее.
-Ты маяк, я проводник. Я вернулся на след Марилены.
И они рванули уже другой дорогой, оставив прежнюю, от которой отклонились через горы в долину.
Мысли об отце уже покинули голову Модэна. Теперь он думал только о Марилене.
«Только бы они не делали ей больно...»
На протяжении всего остального пути погода была сухая. Модэн и Мариана летели на магической скорости, лишь порой делая короткие передышки, чтобы Мариана могла немного прийти в себя. Впрочем, девушка не подавала признаков усталости и держалась очень мужественно.
Ближе к вечеру небесный след привел Модэна и Мариану в Испанию.
Остановившись на проселочной тропе, колдун поднял голову в солнечное безоблачное небо. След уходил на юг, в сторону моря.
-Не так далеко отсюда, севернее лежит земля Веларьес. Это родители моих друзей. Марилена ездила со мной на свадьбу Анхелики Веларьес. Там дадут нам отдых, и дальше я отправлюсь один.
-Один? - встрепенулась Мариана. - А вдруг что-то случится?
-То ты не сможешь помочь, - серые глаза колдуна были спокойны.
-Значит, я останусь ждать? - проговорила она с трудом, перебарывая подкатившие к горлу слезы.
-Ты и так очень помогла. Без тебя я бы шел по этому пути не меньше недели. А дальше - сухо и солнечно - и след настолько явный, что нет смысла подвергать тебя опасности, - заключил Модэн.
-Потому что скоро путь закончится, - прошептала Мариана, проглотив слезы и сумев не заплакать.
-Да, - кивнул колдун. Он был спокоен.
Кони свернули и понеслись на север. Солнце повисло над горизонтом, разливая рубиновые лучи, когда впереди показались ухоженные скошенные поля, пустые зимой грядки виноградников с натянутыми веревками, и в конце концов за пологим невысоким холмом взору предстало большое имение. В загоне топтались лошади. По двору передвигались люди, каждый был занят своим делом. Кони Модэна и Марианы не сбавляли бег. Всадников заметили издалека. Их вышел встречать хозяин дома.
Мариана и Модэн спешились, поздоровались, и колдун повел разговор по-испански. Спустя минуту хозяин - это был отец Анхелики Себастьян Веларьес - позвал путников в дом. После огромной теплой ванны Мариану переодели в одно из уже не модных платьев Анхелики, служанка - молоденькая смуглая девушка - умело зашнуровала его на спине. К тому времени стол уже был накрыт. Солнце прощалось последними лучами, утопая в фиолетовом сумраке наступающей ночи.
Мариана жадно ела, словно целый год не держала во рту и маковой росинки. Голод подстегивало волнение. Модэн и хозяева разговаривали по-испански. Колдун время от времени, сведя брови, что-то спрашивал.
-Вы знаете, мастер Малколм, мы занимаемся Воздухом, - рассказывал дон Себястьян. - Но черные вести о происходящем вокруг все же не проходят мимо нас, даже если они касаются Огня. Среди людей поселился страх. Он пришел с юга. Обычный народ боится колдовства, а маги, даже самые мелкие ведьмы, практикующие заговоры, не имеющие отношения к стихиям, сторонятся друг друга. Впрочем, моя супруга знает об этом больше. Я редко выезжаю из имения.
Мать Анхелики - дона Флора, сидящая рядом, - вздохнула и начала свое повествование.
-Говорят, будто недавно на юге, в Африке, против отца-колдуна пошел сын. Мы слышали только об одном колдуне оттуда — это Киран аль-Беро. У него есть взрослые дети, - Модэн кивнул. Догадка вновь подтверждалась. - Он убил своего сына и даже одного или двух малолетних сыновей. Все его дочери замужем, - продолжила дона Флора, Анхелике передались ее живые, черные глаза. - Не знаю, как могли появиться такие слухи. Но это еще не все. На прошлой неделе в приграничной Португалии были убиты несколько колдунов, занимающихся Огнем. Говорят, что это тоже он.
-Я видел его на свадьбе Ахелики и Андрэ, и след ведет к нему. Думаю, всё, что говорят - правда, - спокойно заключил Модэн. - Может быть, вы слышали что-то еще? Любые подробности могут оказаться полезными.
-Я расскажу вам всё, до мельчайших деталей, - встревожилась дона Флора и начала собирать отрывочные сведения, стараясь не упустить ничего из когда-либо услышанного ею о надвигающемся страхе и колдунах с юга.
-ЭТО ты готовила? - утвердительно спросил он. - Я выпью это, - колдун обернулся к отцу. Ресницы Роксоланы дрогнули.
-Это не предназначено для мужчин, - с прежней долей высокомерия и насмешки произнесла она. - Ты отравишься.
-Да? - приподнялись брови Модэна. - Значит, я отравлюсь? А ты станешь красивее? Куда же больше? - сделал он грубый акцент на последнем слове и плеснул содержимое бокала в лицо Роксолане.
Безумно взвыв, блондинка ртом глотнула воздух и отняла от лица стекленеющие ладони.
-Роберт.., - в ужасе широко распахнув ресницы, прошептала она, хватаясь взглядом за любовника. Её глаза, нос, щеки и губы начинали становиться прозрачными , словно их поедал лед. В несколько мгновений золотистые волосы побелев с хрустом осыпались и на пол с грохотом рухнуло застекленевшее тело в мягком платье. Голова и руки откололись, в угол отлетели стеклянные крошки пальцев.
-Что-то эта змея не стала краше, - спокойно заключил Малколм.
Роберт Модэн не дыша смотрел на обломки тела на полу, и, когда он, шагнув чуть ближе, поднял взгляд в лицо сына, тот увидел глаза, полные ненависти, и, ошеломленный, на секунду потерял дар речи.
-Я убил бы тебя сейчас, не будь ты моим сыном, - могильным голосом выдавил Роберт Модэн. Малколм моргнул в ответ, не веря в то, что видит и слышит и не в силах найти слова. - Убирайся и знай, что я отомщу, - прохрипел он. - И ты еще не одну ночь будешь выть от боли так же, как я, оплакивая Роксолану.
Малколм выдохнул и вновь взял бокал.
-Жаль, здесь не осталось ни капли, - с трудом проговорил он, его рука дрожала. - Надо было выпить мне. Тогда бы ты с ней был счастлив. А она приготовила бы для тебя еще.
-Замолчи!!! - громыхнул отец. Над перстнями занесенного кулака полумесяцем резануло желтое свечение.
-Ну попробуй убить меня, своего сына, - пошел на вызов раздавленный ситуацией Малколм. - Я буду защищаться. Да, я слабее. Но, как оказалось, умнее. А ты, похоже, готов простить ей всё, даже собственную смерть, - старший Модэн, дрожащий от напряжения, крепче сжал кулак, свечение уплотнилось. - Ты хочешь убить меня за то, что я спас твою жизнь, отец?
-Ты мне больше не сын, - монотонно, словно ударами молота, ответил тот. Малколм Модэн мотнул головой, откинул за спину длинные волосы с левого плеча. Он едва не покачнулся.
-Ты отрекаешься от меня? - гранича с шепотом, его голос едва не сорвался.
-Вон, - отрезал отец, - и помни мои слова: ты не одну ночь будешь готов погубить себя от горя.
Малколм прошел мимо него и, остановившись в дверях, обернулся:
-В любое время можешь позвать меня, - в его глазах горела боль. - Нужен будет лишь твой волос, и я приготовлю для тебя такое же ледяное вино, - взгляд сына упал на остекленелое тело за ногами отца. - Она хотела силы, потому что была слаба. Для нее хватило попадания на кожу.., - взгляд вернулся в лицо отца. - Пусть я убил, забери ее силу себе, - Малколм на секунду замолчал. - Удивительно, что спасши тебе жизнь, я нашел в тебе врага.
И он ушел.
А через два месяца, за неделю до свадьбы, в кровь бился лбом о стену в зале родового замка, мечтая о смерти, потому что отец убил его невесту Арнику.
С того времени прошло 25 лет.
ПРОДа от 24.12
14.
Успокоившись за десяток лет, Роберт Модэн ушел в негаснущее постоянство, состояние константы, неподвижности, где время замерло, где можно жить в собственном сне. Жизнь перестала интересовать его, надоела. Он поднялся выше обыденности, стал другим, отринул эмоции и чувства, планы и мечты, он изменился, но...Но не забыл своей Роксоланы. И не простил невинного сына.
-Это замок Дэрси, - Модэн и Мариана верхом смотрели вниз с холма. Перед ними простиралась огромная долина. Среди мутной желтизны пожухшей травы стоял замок, окруженный высокими стенами, но издалека было видно, что ворота открыты, а двор за ними пуст. Вокруг - полузасохшие старинные деревья. - Подождешь меня у въезда. Тебе нельзя за стены.
Модэн и Мариана спустились в долину. Ветер был теплый, трава - серо-желтой и сухой, ни птиц, ни других звуков, ни одной живой души. Только шаги лошадей. Дороги к замку тоже не было.
Колдун оставил Мариану и своего коня у ворот и сам, лишь перешагнув через линию стен, исчез на глазах у девушки и оказался посреди того же широкого двора, но залитого ярким солнцем. Вокруг, в дрожащей, как струна, тишине, наливались соком зреющие апельсины и персики, цвели длинные, яркие, пышные клумбы. Все здесь было знакомо с детства...
Модэн миновал двор и поднялся по ступеням главного входа, перила которых были обвиты темно-зелеными виноградными лозами со зреющими сочными кистями плодов. Колдун прошел по длинному светлому центральному коридору, и начал медленно подниматься по каменным ступеням. Всё вокруг сияло чистотой и нереально-теплым светом. Боковые лестницы расходились в противоположные стороны. Модэн продолжил путь по главной. На секунду остановившись у высокой, обитой шелком и золотистыми украшениями двери, он толкнул ее и вошел в знакомый зал. Здесь ничего не изменилось.
Полубоком к вошедшему, рядом с беззвучно горящим камином в кресле, откинувшись на огромную мягкую спинку, сидел Роберт Модэн. Его глаза были закрыты, а дыхание единственным, что нарушало всеобщую неподвижность. Прямые жесткие каштановые волосы спадали с плеч. На руках — перстни и браслеты. Он медленно открыл глаза, глядя на Малколма.
-Уже прошло 25 лет, - начал пришедший. - Ты сказал, что мы квиты.
-Да, - ответил Роберт Модэн. Голоса были слишком плотными среди нереальной оглушающей тишины. - Но я не простил тебя.
-Пусть так, - согласился Малколм. - Но ты отомстил. И не важно, прав ты или нет, я пережил такую же боль, - он сделал несколько шагов ближе. - Помоги мне. Я здесь, чтобы просить о помощи.
-Вот как ты заговорил, - поднялся из кресла Роберт Модэн. Его губы искривились в злорадную улыбку, резко противоречащую солнечному теплому месту, сияющему вокруг. - Думал ли ты, что может наступить такой момент, когда делал пустым мое сердце, не позволив другой женщине занять в нем место твоей матери?
-Прошу тебя, не начинай с начала, - с болью в голосе проговорил Малколм, сейчас он уже не искал правду, сердце дрогнуло от воспоминания о смерти Арники и похолодело от мысли, что умрет Марилена. Колдун понимал, так будет, если он погибнет . - Я прошу тебя, помоги мне, - повторил Малколм. - Не дай моим врагам шанса погубить меня. Поделись своей силой. Я верну твои камни, - Роберт Модэн подошел вплотную к сыну, глядя ему в глаза, в самые зрачки. - Не дай своему роду, своей фамилии исчезнуть.
-Ты не дал ей шанса продолжиться, - был ответ.
-Я прошу тебя, прекрати, - не сдавался Малколм. Неужели даже здесь ты не прозрел? Не ужели ты думаешь, что она не убила бы тебя?
-Не тебе решать, кому жить, кому умирать...
-Хорошо, - вновь согласился сын. - Реши ты, жить мне или умереть. Сейчас твоя очередь, - Малколм смотрел в глаза отцу.
-Мне все равно, что станет с тобой, - равнодушно и высокомерно ответил тот.
-Если тебе все равно, значит, ты не желаешь мне ни жизни, ни смерти, ни добра, ни зла, - это была последняя попытка воззвать к разуму отца. - Я прошу тебя: прояви великодушие, помоги мне, - сын по-прежнему не отводил взгляд . - Когда-то ты был готов отдать за меня все.
Роберт Модэн медленно моргнул.
-Ты говоришь, уже прошло 25 лет? - сузил он глаза. - Уже 25 лет у меня нет ни любимой женщины, ни сына. Обращайся за помощью к своей матери.
-Когда мы с ней встретимся, ее помощь будет уже не нужна мне, - равнодушно, хоть сердце и заболело, произнес Малколм, делая шаг спиной, и добавил. - Мне надо было позволить Роксолане убить тебя. Я без труда одолел бы ее, и тогда Арника была бы жива, не сгорела на костре ее ученица. И пусть я не узнал бы той новой любви, которая дала смысл моей нынешней жизни, - Малколм сделал еще несколько шагов спиной, продолжая смотреть в глаза начинающему злиться отцу, и замер у двери, - но и жизнь невинной девушки, ради которой я прошу сейчас твоей помощи, не подверглась бы опасности. Я спас тебе жизнь, а ты мою искалечил, - он обернулся и вышел из зала. Хлопнула дверь, неожиданный звук. По перилам и ступеням, как в меняющемся сне, поплыла волна цвета. Малколм быстро спускался в коридор, по ворсу ковра пробежала рябь. Колдун сжал челюсти, бросив взгляд на входную дверь, до нее осталось всего несколько шагов. «Ненавижу, - прозвучало в его голове. - Ты мой отец, но все же как сильно я ненавижу тебя. Ты убил мою Арнику».
Входная дверь хлопнула еще громче. Модэн ускорил шаг. Цветы и деревья в саду тронул ветер, воздух, став плотным, сжал виски. Цвет вокруг потускнел, мир отца превратился в серо-синюю пародию на жизнь, с неба на сад рухнула тьма. Колдун резко обернулся, защищаясь взмахнув рукой над головой, рассыпав звездный след света от камней браслета и останавливая обезумевший воздух вокруг себя. На пороге стоял отец. Его темная фигура, едва различимая на фоне черной огромной двери, казалась статуей. Новый порыв ветра, дернувший деревья и кусты, заставил съежиться. Каких-то двадцать шагов до ворот за спиной...
-Дай мне уйти, - прошептал Модэн.- Я знаю заклинание, я заберу тебя с собой, если ты убьешь меня здесь, в своем мире. Я разрушу все. Дай мне уйти, - его глаза горели красным.
Отец разжал пальцы напряженной руки, блеснули камни перстней и браслетов.
Малколм отступал. Ветер пробежал по траве.
-Дай мне уйти, - повторил он. Нет, ему нельзя умирать сейчас. Прийти сюда оказалось большой ошибкой. Мысль о судьбе Марилены больно резанула по сердцу. Отец не шелохнулся.
Еще несколько шагов спиной по серому мелкому камню, Малколм чиркнул рукой перед собой, вновь рассыпав свет, оставляя в памяти с детства знакомый двор. Звездная пыль вспыхнула фрагментом прозрачной стены, и колдун с резкого разворота шагнул в распахнутые ворота.
Мариана вздрогнула, увидев Модэна, внезапно появившегося из пустоты. Тот рывком ушел к стене, словно укрывшись за ней от кого-то. Для девушки двор, заросший сухой травой, был все так-же пуст, в темных окнах замка молчала безлюдная тишь.
-Мы отклонились от маршрута, - проговорил Модэн, садясь на коня и стараясь мысленно вернуться к душевному равновесию. - Возвращаемся.
-Он не помог тебе? - чуть заметно задрожали губы Марианы.
-Мы зря потеряли время, - бросил Модэн взгляд на замок, решив, что обязательно должен вернуться и убить отца. - Но благодаря тебе мы его нагоним, - он взял девушку за запястье, заставив вздрогнуть от необъяснимой вибрации, которая побежала по руке от ладони колдуна. Модэн смотрел Мариане в самую глубину зрачков, у той все потемнело перед глазами, голова закружилась, тело начало терять опору. Рука Модэна резко дернула девушку встряхнув. Все закончилось так же внезапно, как началось. Колдун смотрел в небо.
-Что это было? - осмелилась спросить в этот раз испуганная Мариана. Горячая рука отпустила ее.
-Ты маяк, я проводник. Я вернулся на след Марилены.
И они рванули уже другой дорогой, оставив прежнюю, от которой отклонились через горы в долину.
Мысли об отце уже покинули голову Модэна. Теперь он думал только о Марилене.
«Только бы они не делали ей больно...»
На протяжении всего остального пути погода была сухая. Модэн и Мариана летели на магической скорости, лишь порой делая короткие передышки, чтобы Мариана могла немного прийти в себя. Впрочем, девушка не подавала признаков усталости и держалась очень мужественно.
Ближе к вечеру небесный след привел Модэна и Мариану в Испанию.
Остановившись на проселочной тропе, колдун поднял голову в солнечное безоблачное небо. След уходил на юг, в сторону моря.
-Не так далеко отсюда, севернее лежит земля Веларьес. Это родители моих друзей. Марилена ездила со мной на свадьбу Анхелики Веларьес. Там дадут нам отдых, и дальше я отправлюсь один.
-Один? - встрепенулась Мариана. - А вдруг что-то случится?
-То ты не сможешь помочь, - серые глаза колдуна были спокойны.
-Значит, я останусь ждать? - проговорила она с трудом, перебарывая подкатившие к горлу слезы.
-Ты и так очень помогла. Без тебя я бы шел по этому пути не меньше недели. А дальше - сухо и солнечно - и след настолько явный, что нет смысла подвергать тебя опасности, - заключил Модэн.
-Потому что скоро путь закончится, - прошептала Мариана, проглотив слезы и сумев не заплакать.
-Да, - кивнул колдун. Он был спокоен.
Кони свернули и понеслись на север. Солнце повисло над горизонтом, разливая рубиновые лучи, когда впереди показались ухоженные скошенные поля, пустые зимой грядки виноградников с натянутыми веревками, и в конце концов за пологим невысоким холмом взору предстало большое имение. В загоне топтались лошади. По двору передвигались люди, каждый был занят своим делом. Кони Модэна и Марианы не сбавляли бег. Всадников заметили издалека. Их вышел встречать хозяин дома.
Мариана и Модэн спешились, поздоровались, и колдун повел разговор по-испански. Спустя минуту хозяин - это был отец Анхелики Себастьян Веларьес - позвал путников в дом. После огромной теплой ванны Мариану переодели в одно из уже не модных платьев Анхелики, служанка - молоденькая смуглая девушка - умело зашнуровала его на спине. К тому времени стол уже был накрыт. Солнце прощалось последними лучами, утопая в фиолетовом сумраке наступающей ночи.
Мариана жадно ела, словно целый год не держала во рту и маковой росинки. Голод подстегивало волнение. Модэн и хозяева разговаривали по-испански. Колдун время от времени, сведя брови, что-то спрашивал.
-Вы знаете, мастер Малколм, мы занимаемся Воздухом, - рассказывал дон Себястьян. - Но черные вести о происходящем вокруг все же не проходят мимо нас, даже если они касаются Огня. Среди людей поселился страх. Он пришел с юга. Обычный народ боится колдовства, а маги, даже самые мелкие ведьмы, практикующие заговоры, не имеющие отношения к стихиям, сторонятся друг друга. Впрочем, моя супруга знает об этом больше. Я редко выезжаю из имения.
Мать Анхелики - дона Флора, сидящая рядом, - вздохнула и начала свое повествование.
-Говорят, будто недавно на юге, в Африке, против отца-колдуна пошел сын. Мы слышали только об одном колдуне оттуда — это Киран аль-Беро. У него есть взрослые дети, - Модэн кивнул. Догадка вновь подтверждалась. - Он убил своего сына и даже одного или двух малолетних сыновей. Все его дочери замужем, - продолжила дона Флора, Анхелике передались ее живые, черные глаза. - Не знаю, как могли появиться такие слухи. Но это еще не все. На прошлой неделе в приграничной Португалии были убиты несколько колдунов, занимающихся Огнем. Говорят, что это тоже он.
-Я видел его на свадьбе Ахелики и Андрэ, и след ведет к нему. Думаю, всё, что говорят - правда, - спокойно заключил Модэн. - Может быть, вы слышали что-то еще? Любые подробности могут оказаться полезными.
-Я расскажу вам всё, до мельчайших деталей, - встревожилась дона Флора и начала собирать отрывочные сведения, стараясь не упустить ничего из когда-либо услышанного ею о надвигающемся страхе и колдунах с юга.
