Не услышав предположений, Юлий растянулся в улыбке.
– Ты даже не представляешь, сколько сил и времени мне потребовалось, чтобы восстановить уничтоженное твоей матерью. Она уже поплатилась за это жизнью, однако этого все равно мало. Ее смерть не компенсирует мне убытки, а сила развеялась без остатка. Так как она мертва, оставшийся ущерб я спишу на тебя.
Мэй пропустила этот удар и стиснула зубы.
– Это шутка? Ты ведь сам ее убил.
– От нее все равно не было бы пользы, – отмахнулся Юлий, – После твоего рождения она стала жалкой, никчемной слабачкой. Единственное, что она могла сделать: это умереть и не путаться у меня под ногами. Но, как я уже сказал, этого мало.
Выражение лица Мэй изменилось. Похоже, она поняла, что именно он имел в виду и мотнула головой из стороны в сторону. Юлий посмотрел с нажимом и сложил руки в замок.
– Ты вступишь в мои ряды.
– Нет, – отрезала Мэй.
Мужчина отдал приказ одному из стражников и тот с силой ударил Мэй по лицу. Не удержавшись, она упала на колени.
– Не припомню, чтобы задавал тебе вопросов, – Юлий моргнул медленно, словно рептилия, но вскоре вернул самообладание – Мне нужна твоя сила. Нужна в действии. Это единственное, что может восстановить ущерб, причиненный твоей матерью.
Сэм сжал свободную руку в кулак и едва слышно чертыхнулся. Даже прилагая все силы, у него не нашлось бы слов, чтобы описать свою ненависть к этому черному магу. Он представлял собой все то, что приходит на ум при словах «одержимость», «самовлюбленность» и «жалость». В его глазах Юлий был лишь убийцей его родных. Жестоким, безжалостным трусом.
Но ненавидел Сэм не только его. Чувство злости он направлял и на себя самого. Юноша как мог старался смотреть на Юлия как на жалкое подобие мага, использующее подручные средства для достижения собственных целей и при этом нисколько не прилагающие усилий со своей стороны, но он все равно внушал ему, Сэму, страх. Черный маг держался уверенно и выглядел авторитетно. Да, он пользовался своими подчиненными. Да, он редко делал что-то сам. Но ему столетиями, раз за разом удавалось убивать сильнейших магов своего поколения и глазом не моргнув. Юлий явно представлял собой нечто большое, чем убеждал себя Сэм.
– Ты будешь в моей свите, – заявил Юлий, – И это не предложение.
Мэй покачала головой, больше не скрывая своего страха. По правде говоря, Сэм впервые видел, как она чего-то боится. Стоит признаться, это зрелище произвело на него не самый лучший эффект. Если что-то может заставить Мэй испугаться или подчиниться, значит, у всего мира просто нет шансов.
Вопреки предупреждению, Мэй снова отказала, за что снова получила по лицу и еще несколько раз в живот.
– У тебя есть неделя, – произнес Юлий и добавил, – Не пойми неправильно: я не даю тебе время на раздумья. Это время на то, чтобы ты смирилась.
Юлий махнул и еле дышавшую Мэй вывели из комнаты.
Картинка померкла и ее сменила следующая. Они оказались в подземелье. Судя по каменной кладке, это был подвал какого-то замка.
Мэй лежала на полу. К прежним ранам и побоям теперь добавилась струйка крови у правого виска и собачьи укусы.
– Он продержал меня в подвале неделю, – пояснила Мэй, – Шли дни, а еды у меня не было. Только вода, просачивающаяся сквозь люк в стене.
Воспоминание начинало меркнуть.
– Что было потом? – спросил Сэм.
– Я сбежала.
Юноша нервно усмехнулся. Из головы не выходила картина, где Мэй судорожно качает головой. Она ни за что не подчинилась бы Юлию, но страх заставлял сомневаться. Заставлял делать себя слабой и податливой. Заставлял выживать. Похожее чувство накрывало Сэма и раньше, но он оказался к этому не готов. Особенно теперь, когда Юлий жив.
– Неудивительно, – пробормотал он.
Перекинув внимание на призрачные силуэты в темных одеяниях, юноша мыслил вслух:
– Они слушаются его беспрекословно. Сделают что угодно и когда угодно. Даже жизнь отдать готовы по первому требованию.
– Поверь, за любое неповиновение их ждет нечто похуже, чем смерть.
Сэм верил. Доказательства ему были не нужны.
Следующее воспоминание показало, как Мэй выпрыгивает с окна замка и ударяется о землю. За неделю без еды она похудела еще сильнее, движения стали медленными и слабыми. Тем не менее, Мэй побежала. Было видно, что бежит она к воде, если точнее, к небольшому озерцу у подножия каменной башни. Должно быть, Юлий держал ее в приграничной крепости или около того.
В озере не было ни единой лодки, корабля или другого плавательного снаряжения. Стоящие на страже гончие псы неподалеку тут же учуяли побег и бросились следом.
Их скорости мог бы позавидовать гепард, но было поздно. Им ни за что не успеть. Мэй добралась до кромки воды и, сложив руки ласточкой, прыгнула вниз. Расстояние до озерной глади было небольшим: футов шесть или семь. Погрузившись в воду, она поплыла вперед. Поплыла в бескрайнее море.
Сэм был поражен тем, что ей вообще удалось выбраться из замка. Тем не менее, он понимал, что стратегия просто плыть вперед не приведет к желанному спасению. Даже если ей удалось бы справиться с течением (а оно было не маленьким, ведь в озеро впадало несколько рек), даже если она не пошла бы ко дну от многочисленных ран, голода и жажды – все равно впереди ее ждет только непроглядные морские просторы.
Другого берега не было. Озеро впадало в море, а дальше уходило океаном. До ближайшего берега не добрался бы даже самый искусный пловец, не то, что изголодавшаяся девушка. Да и магией огня в подобной ситуации делу не поможешь. Шансы на спасение невелики.
Как и ожидалось, Мэй пошла ко дну. Зеленоватой вода замутнила картинку: сквозь нее виднелся один лишь неподвижный силуэт девушки.
– Я думала, что тогда погибну, – сказала Мэй рядом с юношей, – Выжить мне удалось лишь чудом.
Сэм снова посмотрел в пелену мутной темной воды. Ничего не происходило. Мэй в воде обмякла и расслабилась, ее тело быстро подхватило течением. Судя по тому, что цвет воды то и дело сменялся от светло-зеленоватого до абсолютно черного, прошло несколько дней и ночей.
Казалось, все уже потеряно, как вдруг Сэм, как и Мэй из прошлого увидел свет. Вдруг чьи-то руки ворвались в пучину с маревом пузырьков и вытащили девушку наружу. Чьи-то знакомые руки.
Мэй оказалась на берегу и тут же закашлялась. От общей атмосферы места, где она оказалась, у Сэма сложилось до боли знакомое впечатление. Он изо всех сил вглядывался, но разглядеть что-либо пока Мэй кашляла и пыталась разлепить глаза, он не мог.
Сначала все было мутно и расплывчато. Туманная картинка никак не хотела поддаваться объяснению. Как вдруг взгляд девушки сфокусировался, и Сэм застыл на месте. С блеклого воспоминания на него смотрели ярко-синие глаза. Глаза отца.
Сэм не шевелился. Он слишком боялся, что увиденное окажется очередным сном. Юноша смотрел, как его отец поднимает Мэй, как бережно кладет ее на заднее сиденье их семейного «Камаро» и как преодолевает ухабистую дорогу от реки Клир-Крик, словно в трансе.
«Река Клир-Крик» – только и вертелось в голове Сэма. Его воображаемое море. Их с отцом секретное место.
Неспроста же все это совпало… Догадка вертелась у него на языке, но он никак не мог оформить ее в слова. Вдруг в голове словно бы щелкнул переключатель.
– Мои родители, – догадался он, – Они те самые неравнодушные маги, которые тебя спасли.
Мэй не ответила. У него сложилось чувство, что смотреть это воспоминание ей дается гораздо тяжелее, чем даже то, где погибла ее мать.
Исхудавшую Мэй занесли в их старый дом в Джефферсоне. Сэм с болью в районе сердце окинул взглядом бежевые стены, современный ремонт и уютный диванчик в гостиной. Он помнил, как играл на нем с отцом в «Правду или слово», помнил, как разговаривал с мамой по душам и как они все вместе собирались за настольными играми…
Однако сейчас дом выглядел немного не таким, каким его запомнил юноша. Кухня пока была слабо обустроена, во дворе не оказалось привычных кресел и застекленного сада, а в доме лаяла небольшая собачка.
«Бакстер – вспомнил Сэм его имя, – Бедняга попал под машину, когда мне было четыре года»
Выходит, сейчас его семья только переехала в новый дом. Сэм не знал даже, есть ли он сам еще на свете или действие происходит задолго до его рождения…
На кровати Мэй уснула и в скором времени пришла в себя. Ее переодели в чистую одежду, одолженную из гардероба хозяйки, и высушили волосы феном. Поднявшись, девушка не сразу поняла, что происходит. Его мама, Саманта Бейкер, усадила ее назад и улыбнулась.
– Тебе еще нужен отдых.
Мэй оглядела комнату беглым взглядом и пару раз моргнула, смотря на его маму.
– Вы маги? – тут же спросила она.
Саманта кивнула. Ни сказав больше не слова, Мэй вскочила с кровати и бегло прошлась по комнате, ища свою одежду. Она залезла под кровать, вывернула несколько шкафов и, наконец, нашла те лохмотья – назвать это одеждой не повернулся бы язык – в которых ее принесли, и направилась к выходу.
– Ты можешь остаться, – попыталась успокоить Саманта, – Здесь ты будешь в безопасности.
– Нет, – отрезала Мэй, – Рядом со мной в опасности окажетесь в первую очередь вы.
Когда Мэй бесцеремонно обошла женщину и почти покинула комнату, Саманта произнесла:
– Мы знаем о Юлие. И давно с этим боремся. Пока что мы пытаемся собрать достаточное количество магов, чтобы организовать сопротивление…
– Вы даже не представляется, во что ввязываетесь, – откликнулась Мэй и посмотрела женщине прямо в глаза, – Он уничтожит кого угодно и что угодно, что преграждает его путь. Конечная точка его пути – я. Поэтому все, кто пытаются мне помочь, оказываются мертвы.
Повисла тишина. Мэй была разгорячена и напугана, что было ясно по тону ее голоса, совладать с которым она не сумела. Саманта позволила ей задуматься и благоразумно промолчала, пройдясь по девушке сочувственным взглядом. Через какое-то время она снова заговорила.
– Ты ошибаешься.
Напряжение, царившее в комнате, стало почти осязаемым. Саманта сделала шаг первой, чем совершила ошибку.
Вероятнее всего она хотела дотронуться до руки Мэй в знак поддержки, но та, ожидаемо, отреагировала бегством. Вылетев из комнаты быстрее пули, она миновала короткий коридорчик и спустилась по лестнице вниз.
Не тратя время на осмотр гостиной, она миновала половину комнаты и схватилась за дверную ручку. Однако выходить не стала.
Что-то, висящее на стене у двери привлекло ее внимание. Сэм прищурился, стараясь рассмотреть старый черно-белый снимок в золотой рамке. Раньше он его не замечал, но это нельзя было назвать странным. После смерти родителей все вещи связанные с ними дядя Майк либо продал либо спрятал на чердаке никому ненужной старой дачи, находящейся в его владении исключительно случайно, после смерти дальней родственницы, завещавшей рухлядь на его имя.
В Джефферсоне Сэм не бывал с тех пор, как их родительский дом продали, отчего мог многое подзабыть, однако этой фотографии он не видел даже в детстве и был в этом абсолютно уверен.
Рассмотрев снимок внимательнее, Мэй сглотнула.
– Где я могу оставить вещи?
Выражение лица Саманты Бейкер не сильно изменилось, однако плечи заметно расслабились. Причина, почему Мэй изменила свое решение не осталась для женщины не замеченной.
– Форрест Халлермунд?
Мэй кивнула.
– Ты можешь оставить вещи вот здесь, – Саманта указала на удобную полку, с выдвижным ящиком, установленным у камина. Если не считать того, что обычно она была забита всякой мелочевкой, место отличное для предоставления гостю в качестве личной ячейки. Главный фактор, способствующий этому, заключался, пожалуй, в том, что ящик можно было закрыть на ключ, – Паркер приедет через пару часов, он отправился на реку, – встретив вопросительный взгляд, она добавила, – исследовать место, где нашел тебя.
Мэй покачала головой.
– Бессмысленно.
– Почему? Неужели у тебя не было вещей или хоть чего-то с собой, что могло прибить течением к берегу?
В ответ Мэй криво усмехнулась.
– По мне не видно? Это, – она указала на стопку потрепанной одежды в руке, – Все, что у меня есть.
Задавать встречных вопросов Саманта не стала. Она посидела немного на диванчике, вскоре после чего, бросила:
– Мне нужно присмотреть за ребенком, – и направилась к лестнице, чуть погодя добавив, – Можешь пока осмотреться.
Рассматривать обстановку, вопреки совету Саманты, Мэй не стала. Она приземлилась на диван и молча ожидала отца Сэма, сверля взглядом единственную интересующую ее деталь в этом доме – фотографию на стене. Как Сэм уже догадался, фото было связано с директором Форрестом, однако изображены на нем были явно не люди. Что-то расплывчатое – издалека Сэм не мог разглядеть точно – похожее скорее на пейзаж.
Через несколько мгновений замок в скважине провернулся, и Мэй подскочила так, словно ее обожгли кипятком.
Похоже, она ожидала увидеть в дверях кого угодно, кроме отца Сэма. Дважды провернувшись, замок щелкнул и дверь отворилась. Мэй напряглась, ее рука инстинктивно потянулась к заднему карману, но одежда была другая и никак не могла содержать в себе ножны. Мэй чертыхнулась одними губами и вперила взгляд в дверь.
Сэм не догадывался, кого или что она почувствовала, но это ее не на шутку перепугало
Дверь медленно отворилась. Вопреки ее ожиданиям, в дом вошел всего лишь Паркер Бейкер и Сэм мысленно выдохнул.
Его отец не мог найти в реке ничего касающегося Мэй, однако в руке он сжимал пакет из супермаркета. Мужчина слабо улыбнулся и пересек половину гостиной, остановившись перед Мэй.
– Вижу, Саманта уговорила тебя остаться, – только и сказал он.
– Я не говорила, что останусь, – поправила Мэй, – Лишь задержусь ненадолго, чтобы вас выслушать.
– Честно сказать, я думал ты уйдешь задолго до того, как я вернусь. Однако, чтобы ты не думала, мы действительно можем помочь. Мы приложим все силы, чтобы защитить тебя. Меня зовут Паркер.
Он протянул руку, но девушка лишь окинула ее опасливым взглядом. Рукопожатия не состоялось.
– Мэй, – только и ответила она, – Благодарю за то, что спасли меня.
Крутанувшись на месте, она направилась назад в комнату на втором этаже: туда, куда ее принесли после того, как нашли в реке. На этом воспоминание оборвалось, и старый дом Сэма затянуло туманом.
Юноша поймал себя на том, что с нетерпением вглядывается вдаль, нервно ожидая следующего фрагмента. Их, фрагментов, осталось совсем немного, чтобы собрать воедино паззл в своей голове. Еще чуть-чуть и все станет на свои места.
Мэй предостерегающе на него посмотрела. Должно быть, Сэм сжал ее руку слишком сильно, отчего бросил извиняющий взгляд и хотел что-то сказать, как вдруг почувствовал странную ноющую боль в животе.
Все окрасилось красным и вдруг погасло. На миг Сэма охватила паника, но затем он оказался в свете и шумно вдохнул. Разлепив глаза, он обнаружил, что они с Мэй стоят посреди того самого промышленного района, куда их выкинуло из портала в пещере. Воспоминание закончилось.
Сэм резко выдохнул и зажмурился. Открыв глаза, он не все еще не видел туманной картинки. Он вопросительно посмотрел на Мэй, надеясь прочитать на ее лице хоть что-то, давшее понять, что происходит, и почему они остановились. Их руки так и остались сжатыми, но воспоминания не возобновились.
– Ты даже не представляешь, сколько сил и времени мне потребовалось, чтобы восстановить уничтоженное твоей матерью. Она уже поплатилась за это жизнью, однако этого все равно мало. Ее смерть не компенсирует мне убытки, а сила развеялась без остатка. Так как она мертва, оставшийся ущерб я спишу на тебя.
Мэй пропустила этот удар и стиснула зубы.
– Это шутка? Ты ведь сам ее убил.
– От нее все равно не было бы пользы, – отмахнулся Юлий, – После твоего рождения она стала жалкой, никчемной слабачкой. Единственное, что она могла сделать: это умереть и не путаться у меня под ногами. Но, как я уже сказал, этого мало.
Выражение лица Мэй изменилось. Похоже, она поняла, что именно он имел в виду и мотнула головой из стороны в сторону. Юлий посмотрел с нажимом и сложил руки в замок.
– Ты вступишь в мои ряды.
– Нет, – отрезала Мэй.
Мужчина отдал приказ одному из стражников и тот с силой ударил Мэй по лицу. Не удержавшись, она упала на колени.
– Не припомню, чтобы задавал тебе вопросов, – Юлий моргнул медленно, словно рептилия, но вскоре вернул самообладание – Мне нужна твоя сила. Нужна в действии. Это единственное, что может восстановить ущерб, причиненный твоей матерью.
Сэм сжал свободную руку в кулак и едва слышно чертыхнулся. Даже прилагая все силы, у него не нашлось бы слов, чтобы описать свою ненависть к этому черному магу. Он представлял собой все то, что приходит на ум при словах «одержимость», «самовлюбленность» и «жалость». В его глазах Юлий был лишь убийцей его родных. Жестоким, безжалостным трусом.
Но ненавидел Сэм не только его. Чувство злости он направлял и на себя самого. Юноша как мог старался смотреть на Юлия как на жалкое подобие мага, использующее подручные средства для достижения собственных целей и при этом нисколько не прилагающие усилий со своей стороны, но он все равно внушал ему, Сэму, страх. Черный маг держался уверенно и выглядел авторитетно. Да, он пользовался своими подчиненными. Да, он редко делал что-то сам. Но ему столетиями, раз за разом удавалось убивать сильнейших магов своего поколения и глазом не моргнув. Юлий явно представлял собой нечто большое, чем убеждал себя Сэм.
– Ты будешь в моей свите, – заявил Юлий, – И это не предложение.
Мэй покачала головой, больше не скрывая своего страха. По правде говоря, Сэм впервые видел, как она чего-то боится. Стоит признаться, это зрелище произвело на него не самый лучший эффект. Если что-то может заставить Мэй испугаться или подчиниться, значит, у всего мира просто нет шансов.
Вопреки предупреждению, Мэй снова отказала, за что снова получила по лицу и еще несколько раз в живот.
– У тебя есть неделя, – произнес Юлий и добавил, – Не пойми неправильно: я не даю тебе время на раздумья. Это время на то, чтобы ты смирилась.
Юлий махнул и еле дышавшую Мэй вывели из комнаты.
Картинка померкла и ее сменила следующая. Они оказались в подземелье. Судя по каменной кладке, это был подвал какого-то замка.
Мэй лежала на полу. К прежним ранам и побоям теперь добавилась струйка крови у правого виска и собачьи укусы.
– Он продержал меня в подвале неделю, – пояснила Мэй, – Шли дни, а еды у меня не было. Только вода, просачивающаяся сквозь люк в стене.
Воспоминание начинало меркнуть.
– Что было потом? – спросил Сэм.
– Я сбежала.
Юноша нервно усмехнулся. Из головы не выходила картина, где Мэй судорожно качает головой. Она ни за что не подчинилась бы Юлию, но страх заставлял сомневаться. Заставлял делать себя слабой и податливой. Заставлял выживать. Похожее чувство накрывало Сэма и раньше, но он оказался к этому не готов. Особенно теперь, когда Юлий жив.
– Неудивительно, – пробормотал он.
Перекинув внимание на призрачные силуэты в темных одеяниях, юноша мыслил вслух:
– Они слушаются его беспрекословно. Сделают что угодно и когда угодно. Даже жизнь отдать готовы по первому требованию.
– Поверь, за любое неповиновение их ждет нечто похуже, чем смерть.
Сэм верил. Доказательства ему были не нужны.
Следующее воспоминание показало, как Мэй выпрыгивает с окна замка и ударяется о землю. За неделю без еды она похудела еще сильнее, движения стали медленными и слабыми. Тем не менее, Мэй побежала. Было видно, что бежит она к воде, если точнее, к небольшому озерцу у подножия каменной башни. Должно быть, Юлий держал ее в приграничной крепости или около того.
В озере не было ни единой лодки, корабля или другого плавательного снаряжения. Стоящие на страже гончие псы неподалеку тут же учуяли побег и бросились следом.
Их скорости мог бы позавидовать гепард, но было поздно. Им ни за что не успеть. Мэй добралась до кромки воды и, сложив руки ласточкой, прыгнула вниз. Расстояние до озерной глади было небольшим: футов шесть или семь. Погрузившись в воду, она поплыла вперед. Поплыла в бескрайнее море.
Сэм был поражен тем, что ей вообще удалось выбраться из замка. Тем не менее, он понимал, что стратегия просто плыть вперед не приведет к желанному спасению. Даже если ей удалось бы справиться с течением (а оно было не маленьким, ведь в озеро впадало несколько рек), даже если она не пошла бы ко дну от многочисленных ран, голода и жажды – все равно впереди ее ждет только непроглядные морские просторы.
Другого берега не было. Озеро впадало в море, а дальше уходило океаном. До ближайшего берега не добрался бы даже самый искусный пловец, не то, что изголодавшаяся девушка. Да и магией огня в подобной ситуации делу не поможешь. Шансы на спасение невелики.
Как и ожидалось, Мэй пошла ко дну. Зеленоватой вода замутнила картинку: сквозь нее виднелся один лишь неподвижный силуэт девушки.
– Я думала, что тогда погибну, – сказала Мэй рядом с юношей, – Выжить мне удалось лишь чудом.
Сэм снова посмотрел в пелену мутной темной воды. Ничего не происходило. Мэй в воде обмякла и расслабилась, ее тело быстро подхватило течением. Судя по тому, что цвет воды то и дело сменялся от светло-зеленоватого до абсолютно черного, прошло несколько дней и ночей.
Казалось, все уже потеряно, как вдруг Сэм, как и Мэй из прошлого увидел свет. Вдруг чьи-то руки ворвались в пучину с маревом пузырьков и вытащили девушку наружу. Чьи-то знакомые руки.
Мэй оказалась на берегу и тут же закашлялась. От общей атмосферы места, где она оказалась, у Сэма сложилось до боли знакомое впечатление. Он изо всех сил вглядывался, но разглядеть что-либо пока Мэй кашляла и пыталась разлепить глаза, он не мог.
Сначала все было мутно и расплывчато. Туманная картинка никак не хотела поддаваться объяснению. Как вдруг взгляд девушки сфокусировался, и Сэм застыл на месте. С блеклого воспоминания на него смотрели ярко-синие глаза. Глаза отца.
Сэм не шевелился. Он слишком боялся, что увиденное окажется очередным сном. Юноша смотрел, как его отец поднимает Мэй, как бережно кладет ее на заднее сиденье их семейного «Камаро» и как преодолевает ухабистую дорогу от реки Клир-Крик, словно в трансе.
«Река Клир-Крик» – только и вертелось в голове Сэма. Его воображаемое море. Их с отцом секретное место.
Неспроста же все это совпало… Догадка вертелась у него на языке, но он никак не мог оформить ее в слова. Вдруг в голове словно бы щелкнул переключатель.
– Мои родители, – догадался он, – Они те самые неравнодушные маги, которые тебя спасли.
Мэй не ответила. У него сложилось чувство, что смотреть это воспоминание ей дается гораздо тяжелее, чем даже то, где погибла ее мать.
Исхудавшую Мэй занесли в их старый дом в Джефферсоне. Сэм с болью в районе сердце окинул взглядом бежевые стены, современный ремонт и уютный диванчик в гостиной. Он помнил, как играл на нем с отцом в «Правду или слово», помнил, как разговаривал с мамой по душам и как они все вместе собирались за настольными играми…
Однако сейчас дом выглядел немного не таким, каким его запомнил юноша. Кухня пока была слабо обустроена, во дворе не оказалось привычных кресел и застекленного сада, а в доме лаяла небольшая собачка.
«Бакстер – вспомнил Сэм его имя, – Бедняга попал под машину, когда мне было четыре года»
Выходит, сейчас его семья только переехала в новый дом. Сэм не знал даже, есть ли он сам еще на свете или действие происходит задолго до его рождения…
На кровати Мэй уснула и в скором времени пришла в себя. Ее переодели в чистую одежду, одолженную из гардероба хозяйки, и высушили волосы феном. Поднявшись, девушка не сразу поняла, что происходит. Его мама, Саманта Бейкер, усадила ее назад и улыбнулась.
– Тебе еще нужен отдых.
Мэй оглядела комнату беглым взглядом и пару раз моргнула, смотря на его маму.
– Вы маги? – тут же спросила она.
Саманта кивнула. Ни сказав больше не слова, Мэй вскочила с кровати и бегло прошлась по комнате, ища свою одежду. Она залезла под кровать, вывернула несколько шкафов и, наконец, нашла те лохмотья – назвать это одеждой не повернулся бы язык – в которых ее принесли, и направилась к выходу.
– Ты можешь остаться, – попыталась успокоить Саманта, – Здесь ты будешь в безопасности.
– Нет, – отрезала Мэй, – Рядом со мной в опасности окажетесь в первую очередь вы.
Когда Мэй бесцеремонно обошла женщину и почти покинула комнату, Саманта произнесла:
– Мы знаем о Юлие. И давно с этим боремся. Пока что мы пытаемся собрать достаточное количество магов, чтобы организовать сопротивление…
– Вы даже не представляется, во что ввязываетесь, – откликнулась Мэй и посмотрела женщине прямо в глаза, – Он уничтожит кого угодно и что угодно, что преграждает его путь. Конечная точка его пути – я. Поэтому все, кто пытаются мне помочь, оказываются мертвы.
Повисла тишина. Мэй была разгорячена и напугана, что было ясно по тону ее голоса, совладать с которым она не сумела. Саманта позволила ей задуматься и благоразумно промолчала, пройдясь по девушке сочувственным взглядом. Через какое-то время она снова заговорила.
– Ты ошибаешься.
Напряжение, царившее в комнате, стало почти осязаемым. Саманта сделала шаг первой, чем совершила ошибку.
Вероятнее всего она хотела дотронуться до руки Мэй в знак поддержки, но та, ожидаемо, отреагировала бегством. Вылетев из комнаты быстрее пули, она миновала короткий коридорчик и спустилась по лестнице вниз.
Не тратя время на осмотр гостиной, она миновала половину комнаты и схватилась за дверную ручку. Однако выходить не стала.
Что-то, висящее на стене у двери привлекло ее внимание. Сэм прищурился, стараясь рассмотреть старый черно-белый снимок в золотой рамке. Раньше он его не замечал, но это нельзя было назвать странным. После смерти родителей все вещи связанные с ними дядя Майк либо продал либо спрятал на чердаке никому ненужной старой дачи, находящейся в его владении исключительно случайно, после смерти дальней родственницы, завещавшей рухлядь на его имя.
В Джефферсоне Сэм не бывал с тех пор, как их родительский дом продали, отчего мог многое подзабыть, однако этой фотографии он не видел даже в детстве и был в этом абсолютно уверен.
Рассмотрев снимок внимательнее, Мэй сглотнула.
– Где я могу оставить вещи?
Выражение лица Саманты Бейкер не сильно изменилось, однако плечи заметно расслабились. Причина, почему Мэй изменила свое решение не осталась для женщины не замеченной.
– Форрест Халлермунд?
Мэй кивнула.
– Ты можешь оставить вещи вот здесь, – Саманта указала на удобную полку, с выдвижным ящиком, установленным у камина. Если не считать того, что обычно она была забита всякой мелочевкой, место отличное для предоставления гостю в качестве личной ячейки. Главный фактор, способствующий этому, заключался, пожалуй, в том, что ящик можно было закрыть на ключ, – Паркер приедет через пару часов, он отправился на реку, – встретив вопросительный взгляд, она добавила, – исследовать место, где нашел тебя.
Мэй покачала головой.
– Бессмысленно.
– Почему? Неужели у тебя не было вещей или хоть чего-то с собой, что могло прибить течением к берегу?
В ответ Мэй криво усмехнулась.
– По мне не видно? Это, – она указала на стопку потрепанной одежды в руке, – Все, что у меня есть.
Задавать встречных вопросов Саманта не стала. Она посидела немного на диванчике, вскоре после чего, бросила:
– Мне нужно присмотреть за ребенком, – и направилась к лестнице, чуть погодя добавив, – Можешь пока осмотреться.
Рассматривать обстановку, вопреки совету Саманты, Мэй не стала. Она приземлилась на диван и молча ожидала отца Сэма, сверля взглядом единственную интересующую ее деталь в этом доме – фотографию на стене. Как Сэм уже догадался, фото было связано с директором Форрестом, однако изображены на нем были явно не люди. Что-то расплывчатое – издалека Сэм не мог разглядеть точно – похожее скорее на пейзаж.
Через несколько мгновений замок в скважине провернулся, и Мэй подскочила так, словно ее обожгли кипятком.
Похоже, она ожидала увидеть в дверях кого угодно, кроме отца Сэма. Дважды провернувшись, замок щелкнул и дверь отворилась. Мэй напряглась, ее рука инстинктивно потянулась к заднему карману, но одежда была другая и никак не могла содержать в себе ножны. Мэй чертыхнулась одними губами и вперила взгляд в дверь.
Сэм не догадывался, кого или что она почувствовала, но это ее не на шутку перепугало
Дверь медленно отворилась. Вопреки ее ожиданиям, в дом вошел всего лишь Паркер Бейкер и Сэм мысленно выдохнул.
Его отец не мог найти в реке ничего касающегося Мэй, однако в руке он сжимал пакет из супермаркета. Мужчина слабо улыбнулся и пересек половину гостиной, остановившись перед Мэй.
– Вижу, Саманта уговорила тебя остаться, – только и сказал он.
– Я не говорила, что останусь, – поправила Мэй, – Лишь задержусь ненадолго, чтобы вас выслушать.
– Честно сказать, я думал ты уйдешь задолго до того, как я вернусь. Однако, чтобы ты не думала, мы действительно можем помочь. Мы приложим все силы, чтобы защитить тебя. Меня зовут Паркер.
Он протянул руку, но девушка лишь окинула ее опасливым взглядом. Рукопожатия не состоялось.
– Мэй, – только и ответила она, – Благодарю за то, что спасли меня.
Крутанувшись на месте, она направилась назад в комнату на втором этаже: туда, куда ее принесли после того, как нашли в реке. На этом воспоминание оборвалось, и старый дом Сэма затянуло туманом.
Юноша поймал себя на том, что с нетерпением вглядывается вдаль, нервно ожидая следующего фрагмента. Их, фрагментов, осталось совсем немного, чтобы собрать воедино паззл в своей голове. Еще чуть-чуть и все станет на свои места.
Мэй предостерегающе на него посмотрела. Должно быть, Сэм сжал ее руку слишком сильно, отчего бросил извиняющий взгляд и хотел что-то сказать, как вдруг почувствовал странную ноющую боль в животе.
Все окрасилось красным и вдруг погасло. На миг Сэма охватила паника, но затем он оказался в свете и шумно вдохнул. Разлепив глаза, он обнаружил, что они с Мэй стоят посреди того самого промышленного района, куда их выкинуло из портала в пещере. Воспоминание закончилось.
Сэм резко выдохнул и зажмурился. Открыв глаза, он не все еще не видел туманной картинки. Он вопросительно посмотрел на Мэй, надеясь прочитать на ее лице хоть что-то, давшее понять, что происходит, и почему они остановились. Их руки так и остались сжатыми, но воспоминания не возобновились.
