"Ах, скот бесстыжий! Плоть потешил и бежишь, собою доволен?! А накормить? Страдалицу, во холоде темницы прозябающую, хотя бы крошкой хлеба наградить?"
— Что?.. — глаза капитана, все еще глядящие на Катарину, вмиг сузились и потемнели.
Он повернулся к Прокси, и вдруг судорога злобы уродливо исказила его лицо. Будь ненависть материальной, Катарина получила бы ожоги — она была в этом уверена.
— Т… так ты-ы, с… сука, не нажралась еще?! — оскалился капитан и одним прыжком оказался над узницей.
Он принялся яростно топтать ту ногами и кромсать клинком. И рычал он уже вовсе не от боли. Ангелица зашлась в беззвучном визге, Катарину же скрутил новый спазм. Ретрансляторы заволновались вдали на своих штырях, и будто штормовой ветер прошелся в Бездне над головой…
— Кощей, Кощей! — позвала жалобно Катарина.
Тот, как ни странно, услышал и бросил терзать Прокси, снова спрыгнув в сторону.
"Ох, губитель окаянный! Иного уж не ожидала от тебя! А ты? Сестрица! Знаю, стражником элитным тебя избрали люди! Так что же ты стоишь и преступленью позволяешь сбыться?! Ужель глаза твои не видят: злодей — то он. Не я!"
Лепечущий, плаксивый голос Тёмного ангела так ласкал слух… Так приятно его было слушать! Особенно, после буйства иномировых энергий — как радуга после грозы. Голосок Прокси прошелестел шелком меж ушей Катарины, по горлу, вдоль пищевода…
С трудом подавив рвотный позыв, девушка скосила глаза на спутника. Ковальский, презрительно фыркнув, отвернулся и, тяжело дыша, оперся на палаш, как на трость, продолжая недовольно качать головой.
Катарина в два широких шага подошла к узнице, нагнулась и приподняла край нисколько не пострадавшей от клинка накидки.
Она всегда гордилась своим бесстрашием, еще в детстве снискавшим ей уважение среди всех окрестных мальчишек. Не даром, она еще мелким воробьем прослыла настоящей бой-девкой, повторять опасные выкрутасы вслед за которой было для пацанов вроде испытания на храбрость.
И тем не менее, сама она была уверена, хотя и никогда в этом не призналась бы, что встретив реальное чудовище, как в фильмах ужасов, умерла бы от сердечного приступа.
То ли она ошибалась на этот счет, то ли сумма впечатлений уже превысила некий дневной предел, но смотреть на Тёмного ангела оказалось совсем не страшно.
Это был всего лишь плетеный человек — грубое подобие человеческой фигуры, сплетенное из червеобразных прутьев и вовсе не похожее на силуэт девицы, каковой посланница Тьмы выглядела через накидку. Возможно, какого-нибудь трипофоба и напугали бы во множестве разбросанные по "червям" влажно поблескивающие отверстия с шевелящимися внутри них ресничками, но внимание Катарины привлекла совсем другая деталь. Нутро Прокси вовсе не была пустым. Сквозь решетчатую оболочку девушка увидела клубящуюся темноту.
…Это просто нечестно, несправедливо, такого не может быть! Должны же быть у этого сумасшедшего мироздания хоть какие-то правила и ограничения? Но вот она видела, как Тьма, та самая, что хотела пожрать ее душу в кощеевом наваждении — просто абстракция, рожденный в пароксизме чувств образ — тем не менее существует в действительности, в осязаемой материи, будто ядовитый черный дым наполняя нутро ангелицы.
Катарина ломает хребет мерзкой твари.
И вот этот клочок духовной темноты, что недостоин места даже в воображении, будто похваляясь попранием всех законов природы, логики и здравого смысла, насмешливо демонстрирует свою материальность, просачиваясь меж червепрутьев, собираясь в вибрирующие волоски, грозит дотянуться…
Катарина отбирает палаш у Кощея и неистово рубит Прокси на куски, втаптывает ее плоть в стальной лист, осыпает порохом из патронов.
Мы должны уничтожить это, думала Катарина, оно не имеет права на существование.
О, Тьма, дай же мне сил…
Кощеев клинок рубанул обухом по кисти склонившейся над чудовищем девушки. Грубая рука толкнула ту в грудь, и она, отступив на несколько шагов, потеряла равновесие и рухнула на холодную сталь пола.
Подобрав под себя ноги, Катарина схватилась за побитую руку, в которой онемение уже начинало сменяться пульсирующей болью. Ковальский, тихо матерясь сквозь зубы, кончиком палаша поправил накидку и направился к спутнице, не выпуская из рук свою жуткую железяку.
Рациональная часть сознания Катарины — такая умственная игра, которую давно вела девушка, чтобы в опасной ситуации не впасть в панику — беззвучно сообщила свои наблюдения:
"Тьма едва не поимела тебя. Ты должна лучше держать себя в руках, чтобы избежать дьявольских искушений в дальнейшем."
"Кощей не злится на тебя: он лишь сильно напуган."
Зазвенел брошенный на пол палаш, капитан упал на колени перед спутницей и схватил ту за руку.
— Я же просил… Эта мразь так опасна… — Ковальский осматривал руку. Впрочем, белый, начинающий наливаться красным след обуха на тыльной стороне кисти его не интересовал: он зачем-то мял, крутил и чуть ли не обнюхивал пальцы Катарины.
— Извини. Извини, Кощей. Не знаю, что на меня нашло, — оправдывалась Катарина.
— Ничего. Все хорошо, что хорошо кончается, — успокоил ее капитан, поднимаясь на ноги. — Пора нам убираться, пока Фортуна не повернулась к нам филейной частью.
— Это все было хотя бы не зря? — поинтересовалась девушка.
— Не зря. Вытянул из нее кое-что. Если потребуется уточнить, я потом могу вернуться сюда и без тебя, — заверил ее Ковальский. Он сейчас выглядел таким усталым, постаревшим, будто не спал несколько дней.
Поддерживая друг друга, они потянулись прочь, в бесконечную темноту, окружающую Тюрьму. Катарине подумалось, что со стороны это выглядело даже забавным: огромная, рослая женщина в шинели и бок о бок с нею мужичок, едва достающий ей до плеч. Что мог бы подумать наблюдатель, не зная истинный рост Катарины? Сынишка встречает пришедшую с войны мать? Были ведь такие раньше, в шинелях. "Ночные ведьмы" [1]
— Возвращаемся тем же путем? — спросила Катарина.
— Нет. Нет необходимости, — ответил капитан. — Я открою портал прямо в Управление, но сначала нам надо выйти в Пустоту. Здесь Ретрансляторы мешают.
Напоследок Катарина оглянулась. Прокси, будто отшлепанный ребенок, что вернулся в свой угол и вновь играет, забыв печали, беззаботно лепетала и лялякала, по-кошачьи крутя попкой и нежась под накидкой.
В очередной раз она обнаружила себя в новом месте, лишь случайно обратив внимание на более теплый и сухой воздух. Когда они покинули Тюрьму? Умом она понимала, что лишь секунду назад, но чувства говорили ей о другом. Это даже к лучшему, подумала она, между такими ломающими мировосприятие событиями нужен какой-то психический водораздел: сон, беспамятство перехода — не важно.
Вновь путники шли по песчаной тропинке, что появлялась в шаге перед ними и исчезала в шаге позади, ничем не освещенная, но видимая.
Поведение Кощея ей не нравилось: шел он как-то настороженно, крутил головой, на лице его было написано недоумение.
— Что-то не так, — наконец, сказал капитан. — Нечто стягивается вокруг... Оно видит нас!
Ковальский схватил ее за руку.
Беспамятство. Влажный, холодный воздух, смердящий плесенью и гниением.
— Где мы? — напряженно спросила Катарина.
Это уже не было похоже на Бездну. Моросил холодный, мерзкий дождик. Под ногами не песок, а каменистая земля, склизкая от влаги. Темнота сменилась мглой тумана, сквозь который проступали очертания бесформенных куч... Не рассмотреть.
— Ох, блин, это закрытый мир, вроде того мира со Стражем, который мы проходили скрытно, — сказал капитан и вновь схватил ее за пальцы.
— Что ты делаешь?
— Сейчас, сейчас... Вот! — Ковальский с силой потянул вверх ее большой палец. — Эта дрянь все-таки поставила тебе маячок!
— Где? — попробовала присмотреться Катарина.
Капитан, тем временем, щелкнул складным ножом и молниеносным движением срезал край ее ногтя прямо вместе с куском кожи.
— Ай! Ты чего? — неразборчиво пожаловалась Катарина, сунув несчастный палец в рот.
— Извини, в поле Ретрансляторов не смог заметить, — оправдывался Ковальский, доставая из рюкзака девушки аптечку.
— И что теперь? — Катарина помогала ему придерживать край политого обеззараживающим средством бинта.
— А теперь ты посмотришь на настоящую работу мракоборцев. Правда, рассказать уже никому не сможешь: ты умрешь... Это если повезет, — зловеще ухмыльнулся Кощей, сбрасывая рюкзак. — Давай, бросай все лишнее: рюкзак, сумку. Шинель сними и повесь на плечи, как плащ. Оружие и боеприпасы цепляй сразу на броник.
— Будем сражаться? — спросила Катарина, заменяя укороченный магазин на стандартный. Автомат был полностью разложен и подготовлен к бою. Она дослала патрон в пистолете и сунула тот в кобуру.
— Не совсем. Я буду прикрывать твой отход к порталу, а ты не будешь терять время зря, — возразил капитан. — Поняла?
— Где портал?
— Я не могу открыть его прямо здесь. По маяку Враг накачал в этот мир много энергии. Мы в фокусе. Когда придет время, я скажу тебе, где портал — и ты побежишь, — инструктировал Ковальский.
— Поняла тебя.
— Еще раз, Кэт: будешь ломаться и спорить — сдохнешь. Просто выполняй мои приказы без раздумий, какими бы дикими они тебе не казались, — требовал капитан.
— Поняла. Roger that. I copy.
— Не паясничай, — улыбнулся Кощей. — Будет весело, но ты далеко не сразу начнешь так думать.
За стеной тумана что-то гулко ударило. То ли многоголосый вопль, то ли стон растекся во сыром воздухе.
— Я пробиваю дорогу, а ты страхуешь. Не лезь на рожон. Работай одиночными. И не дай до тебя дотянуться! — капитан махнул рукой. — Вперед!
Они устремились в промежуток меж двух темных куч: капитан с пистолетом в одной руке, и отведенным, будто для удара, палашом — в другой; Катарина же на полусогнутых держала под контролем фланги, иногда быстро оборачиваясь кругом, чтобы удержать и тылы.
А кучи оказались лишь грудами хлама: строительный мусор, проржавевшие остовы бытовой техники, размякшая бумага. Свалка, поняла девушка. Чье воспоминание подхватила Бездна?
Впереди, на выходе из мусорного ущелья показались тени — изломанные, дерганные силуэты, как гипертрофированная пародия на обычных завсегдатаев свалок. Капитан, не спрашивая имен, пристрелил из "Беретты" ближайших (вновь непривычно мягкий низкий грохот) и понесся на оставшихся с палашом.
Вжж... Катарина глазам не поверила: с невероятной скоростью Ковальский несколько раз повернулся, будто лопастью вертолета срезая противников. Части разрубленных тел упали в мусор, утонув в стелющемся над землей молочном тумане. Капитан оперся о палаш, прошипел что-то нецензурное сквозь зубы и вновь вскинул оружие.
— Давай! Еще не нашел место! — позвал он.
Они побежали дальше. Теперь тени окружали их со всех сторон. Еще несколько раз крутил капитан свой "вертолет", срезая ближайших врагов и умудряясь одновременно стрелять в возникающих в тумане новых. С каждым разом Ковальский все громче стонал, все больше бледнел. Катарина методично отстреливала — одиночных попаданий, действительно, хватало — немногочисленных подбиравшихся со спины противников, с беспокойством прикидывая, надолго ли хватит ее напарника. Он ведь пользовался темной силой. Гравитационные аномалии.
Они забрались на большой мусорный холм. Впереди мелькало множество теней. Капитан вынул из-под плаща (да как там у него все помещается?!) файер и бросил его на склон.
— Что ты делаешь? — удивилась Катарина, щурясь от яркого света.
— Так надо. Я нашел место для портала, — капитан махнул рукой вперед. — В том направлении, дистанция — около километра.
— Каков план?
— Сейчас я стяну сюда побольше големов, пробью путь для тебя — и ты ломанешься, будто тебя черти за пятки кусают, — ответил Ковальский.
— А ты?
— Я же просил не спорить, — нахмурился капитан. — Все будет в порядке, не думай обо мне. Как пройдешь портал — это будет что-то вроде арки — скажешь на той стороне, что у нас прорыв пятого уровня и что я в километре от портала дожидаюсь подкрепления. Как поняла?
— Бегу, сообщаю, — повторила девушка.
— И вот еще что, — добавил Ковальский. — Два момента: ни при каких обстоятельствах не призывай вражью силу. И не дай им себя схватить. К Алёнке твоей, например, мы всего на пять минут опоздали.
— Поняла. Не призывать. Живой не даваться, — отозвалась Катарина.
— Умница, — на глазах уже уставшей чему-либо удивляться спутницы капитан достал из-под плаща несколько осколочных гранат и закрепил их на бронежилете. — Ну, погнали!
Они устремились навстречу заполонившим весь склон големам. Издав боевой клич, Кощей врубился в толпу. Свист кованной стали, визг монстров, чавканье плоти — и уносящиеся в туман огненные трассы кощеевых пуль, что накачаны нездешней силой... Усилены ценой его боли и страха.
Вражеский строй был пробит. Обернув бледное лицо к Катарине, капитан скомандовал:
— Бегом! Не теряй времени!
И она побежала. Основная масса големов осталась позади, и лучше не думать, что сейчас там происходит, почему заговоренный пистолет Кощея долбил в темпе автомата, а потом в спину ударила волна взрыва — и лишь что-то дождем сыпется на мусорные горы, лязгает по прогнившей жести, барабанит по остовам машин.
Впереди же лишь редкие тени маячили во мгле, стремясь успеть к пиршеству. Катарина легко огибала их — кем бы ни были ее враги, у нее преимущество в подвижности.
Странное дело, но позади снова раздались крики, и вновь свайной бабой загрохотала колдовская "Беретта". Он еще жив, подумала девушка, и вдавила педаль в пол.
Она летела над землей; едва касаясь носками ботинок мусорных куч, проносилась над помойными ямами, бетонными ущельями и целыми рощами арматуры. Она не позволяла себе думать, что будет, сорвись ее нога с края разбитой плиты, рухни она навстречу острым обломкам, железным штырям и стеклу. Иногда лучше просто бежать.
Катарина сиганула с вершины очередного холма и приземлилась на ровную землю. Сквозь стук сердца в ушах услышала новый взрыв и новые выстрелы далеко позади, огляделась. Правильно ли держала направление? Не промахнулась ли в тумане мимо цели?
Но подумать ей не позволили. Из мглы на нее выбежали големы. Только сейчас она рассмотрела их как следует. Искривленные тела, невероятно гнусные рыла, синюшная кожа свисает складками, которые она раньше впопыхах принимала за одежду. Ближайший голем с хлюпающим стоном побежал к Катарине, нелепо переступая короткими, кривыми ножками. Разглядев главное оружие голема — корявый, покрытый червеобразными извивающимися отростками фаллос, направленный точно на нее — девушка сразу поняла, что капитан был прав: если она попадет в руки марионеток Тьмы, то зачерпнет сколько угодно вражьей силы. Они заставят ее.
Позорно взвизгнув, Катарина срезала големов-маньяков длинной очередью и припустила со всех ног. Чьи-то руки-коряги вцепились ей в плечи, но девушка ловко выскользнула из-под шинели и продолжила бежать. Нужно было перезарядить автомат, но она уже не была на это способна. Бросив болтаться тот на плече, она выхватила пистолет.
Где же этот портал, как он выглядит? Капитан говорил, как арка. Какая еще арка, в тумане все одинаковое, а теперь она и вовсе бежала по пустой мглистой равнине.
— Что?.. — глаза капитана, все еще глядящие на Катарину, вмиг сузились и потемнели.
Он повернулся к Прокси, и вдруг судорога злобы уродливо исказила его лицо. Будь ненависть материальной, Катарина получила бы ожоги — она была в этом уверена.
— Т… так ты-ы, с… сука, не нажралась еще?! — оскалился капитан и одним прыжком оказался над узницей.
Он принялся яростно топтать ту ногами и кромсать клинком. И рычал он уже вовсе не от боли. Ангелица зашлась в беззвучном визге, Катарину же скрутил новый спазм. Ретрансляторы заволновались вдали на своих штырях, и будто штормовой ветер прошелся в Бездне над головой…
— Кощей, Кощей! — позвала жалобно Катарина.
Тот, как ни странно, услышал и бросил терзать Прокси, снова спрыгнув в сторону.
"Ох, губитель окаянный! Иного уж не ожидала от тебя! А ты? Сестрица! Знаю, стражником элитным тебя избрали люди! Так что же ты стоишь и преступленью позволяешь сбыться?! Ужель глаза твои не видят: злодей — то он. Не я!"
Лепечущий, плаксивый голос Тёмного ангела так ласкал слух… Так приятно его было слушать! Особенно, после буйства иномировых энергий — как радуга после грозы. Голосок Прокси прошелестел шелком меж ушей Катарины, по горлу, вдоль пищевода…
С трудом подавив рвотный позыв, девушка скосила глаза на спутника. Ковальский, презрительно фыркнув, отвернулся и, тяжело дыша, оперся на палаш, как на трость, продолжая недовольно качать головой.
Катарина в два широких шага подошла к узнице, нагнулась и приподняла край нисколько не пострадавшей от клинка накидки.
Она всегда гордилась своим бесстрашием, еще в детстве снискавшим ей уважение среди всех окрестных мальчишек. Не даром, она еще мелким воробьем прослыла настоящей бой-девкой, повторять опасные выкрутасы вслед за которой было для пацанов вроде испытания на храбрость.
И тем не менее, сама она была уверена, хотя и никогда в этом не призналась бы, что встретив реальное чудовище, как в фильмах ужасов, умерла бы от сердечного приступа.
То ли она ошибалась на этот счет, то ли сумма впечатлений уже превысила некий дневной предел, но смотреть на Тёмного ангела оказалось совсем не страшно.
Это был всего лишь плетеный человек — грубое подобие человеческой фигуры, сплетенное из червеобразных прутьев и вовсе не похожее на силуэт девицы, каковой посланница Тьмы выглядела через накидку. Возможно, какого-нибудь трипофоба и напугали бы во множестве разбросанные по "червям" влажно поблескивающие отверстия с шевелящимися внутри них ресничками, но внимание Катарины привлекла совсем другая деталь. Нутро Прокси вовсе не была пустым. Сквозь решетчатую оболочку девушка увидела клубящуюся темноту.
…Это просто нечестно, несправедливо, такого не может быть! Должны же быть у этого сумасшедшего мироздания хоть какие-то правила и ограничения? Но вот она видела, как Тьма, та самая, что хотела пожрать ее душу в кощеевом наваждении — просто абстракция, рожденный в пароксизме чувств образ — тем не менее существует в действительности, в осязаемой материи, будто ядовитый черный дым наполняя нутро ангелицы.
Катарина ломает хребет мерзкой твари.
И вот этот клочок духовной темноты, что недостоин места даже в воображении, будто похваляясь попранием всех законов природы, логики и здравого смысла, насмешливо демонстрирует свою материальность, просачиваясь меж червепрутьев, собираясь в вибрирующие волоски, грозит дотянуться…
Катарина отбирает палаш у Кощея и неистово рубит Прокси на куски, втаптывает ее плоть в стальной лист, осыпает порохом из патронов.
Мы должны уничтожить это, думала Катарина, оно не имеет права на существование.
О, Тьма, дай же мне сил…
Кощеев клинок рубанул обухом по кисти склонившейся над чудовищем девушки. Грубая рука толкнула ту в грудь, и она, отступив на несколько шагов, потеряла равновесие и рухнула на холодную сталь пола.
Подобрав под себя ноги, Катарина схватилась за побитую руку, в которой онемение уже начинало сменяться пульсирующей болью. Ковальский, тихо матерясь сквозь зубы, кончиком палаша поправил накидку и направился к спутнице, не выпуская из рук свою жуткую железяку.
Рациональная часть сознания Катарины — такая умственная игра, которую давно вела девушка, чтобы в опасной ситуации не впасть в панику — беззвучно сообщила свои наблюдения:
"Тьма едва не поимела тебя. Ты должна лучше держать себя в руках, чтобы избежать дьявольских искушений в дальнейшем."
"Кощей не злится на тебя: он лишь сильно напуган."
Зазвенел брошенный на пол палаш, капитан упал на колени перед спутницей и схватил ту за руку.
— Я же просил… Эта мразь так опасна… — Ковальский осматривал руку. Впрочем, белый, начинающий наливаться красным след обуха на тыльной стороне кисти его не интересовал: он зачем-то мял, крутил и чуть ли не обнюхивал пальцы Катарины.
— Извини. Извини, Кощей. Не знаю, что на меня нашло, — оправдывалась Катарина.
— Ничего. Все хорошо, что хорошо кончается, — успокоил ее капитан, поднимаясь на ноги. — Пора нам убираться, пока Фортуна не повернулась к нам филейной частью.
— Это все было хотя бы не зря? — поинтересовалась девушка.
— Не зря. Вытянул из нее кое-что. Если потребуется уточнить, я потом могу вернуться сюда и без тебя, — заверил ее Ковальский. Он сейчас выглядел таким усталым, постаревшим, будто не спал несколько дней.
Поддерживая друг друга, они потянулись прочь, в бесконечную темноту, окружающую Тюрьму. Катарине подумалось, что со стороны это выглядело даже забавным: огромная, рослая женщина в шинели и бок о бок с нею мужичок, едва достающий ей до плеч. Что мог бы подумать наблюдатель, не зная истинный рост Катарины? Сынишка встречает пришедшую с войны мать? Были ведь такие раньше, в шинелях. "Ночные ведьмы" [1]
Закрыть
, например. Ведьмы. Ведьмы, блин."Ночные ведьмы" — женский авиационный полк в составе ВВС СССР во время Великой Отечественной войны.
— Возвращаемся тем же путем? — спросила Катарина.
— Нет. Нет необходимости, — ответил капитан. — Я открою портал прямо в Управление, но сначала нам надо выйти в Пустоту. Здесь Ретрансляторы мешают.
Напоследок Катарина оглянулась. Прокси, будто отшлепанный ребенок, что вернулся в свой угол и вновь играет, забыв печали, беззаботно лепетала и лялякала, по-кошачьи крутя попкой и нежась под накидкой.
Глава 4. "Приемный покой"
В очередной раз она обнаружила себя в новом месте, лишь случайно обратив внимание на более теплый и сухой воздух. Когда они покинули Тюрьму? Умом она понимала, что лишь секунду назад, но чувства говорили ей о другом. Это даже к лучшему, подумала она, между такими ломающими мировосприятие событиями нужен какой-то психический водораздел: сон, беспамятство перехода — не важно.
Вновь путники шли по песчаной тропинке, что появлялась в шаге перед ними и исчезала в шаге позади, ничем не освещенная, но видимая.
Поведение Кощея ей не нравилось: шел он как-то настороженно, крутил головой, на лице его было написано недоумение.
— Что-то не так, — наконец, сказал капитан. — Нечто стягивается вокруг... Оно видит нас!
Ковальский схватил ее за руку.
Беспамятство. Влажный, холодный воздух, смердящий плесенью и гниением.
— Где мы? — напряженно спросила Катарина.
Это уже не было похоже на Бездну. Моросил холодный, мерзкий дождик. Под ногами не песок, а каменистая земля, склизкая от влаги. Темнота сменилась мглой тумана, сквозь который проступали очертания бесформенных куч... Не рассмотреть.
— Ох, блин, это закрытый мир, вроде того мира со Стражем, который мы проходили скрытно, — сказал капитан и вновь схватил ее за пальцы.
— Что ты делаешь?
— Сейчас, сейчас... Вот! — Ковальский с силой потянул вверх ее большой палец. — Эта дрянь все-таки поставила тебе маячок!
— Где? — попробовала присмотреться Катарина.
Капитан, тем временем, щелкнул складным ножом и молниеносным движением срезал край ее ногтя прямо вместе с куском кожи.
— Ай! Ты чего? — неразборчиво пожаловалась Катарина, сунув несчастный палец в рот.
— Извини, в поле Ретрансляторов не смог заметить, — оправдывался Ковальский, доставая из рюкзака девушки аптечку.
— И что теперь? — Катарина помогала ему придерживать край политого обеззараживающим средством бинта.
— А теперь ты посмотришь на настоящую работу мракоборцев. Правда, рассказать уже никому не сможешь: ты умрешь... Это если повезет, — зловеще ухмыльнулся Кощей, сбрасывая рюкзак. — Давай, бросай все лишнее: рюкзак, сумку. Шинель сними и повесь на плечи, как плащ. Оружие и боеприпасы цепляй сразу на броник.
— Будем сражаться? — спросила Катарина, заменяя укороченный магазин на стандартный. Автомат был полностью разложен и подготовлен к бою. Она дослала патрон в пистолете и сунула тот в кобуру.
— Не совсем. Я буду прикрывать твой отход к порталу, а ты не будешь терять время зря, — возразил капитан. — Поняла?
— Где портал?
— Я не могу открыть его прямо здесь. По маяку Враг накачал в этот мир много энергии. Мы в фокусе. Когда придет время, я скажу тебе, где портал — и ты побежишь, — инструктировал Ковальский.
— Поняла тебя.
— Еще раз, Кэт: будешь ломаться и спорить — сдохнешь. Просто выполняй мои приказы без раздумий, какими бы дикими они тебе не казались, — требовал капитан.
— Поняла. Roger that. I copy.
— Не паясничай, — улыбнулся Кощей. — Будет весело, но ты далеко не сразу начнешь так думать.
За стеной тумана что-то гулко ударило. То ли многоголосый вопль, то ли стон растекся во сыром воздухе.
— Я пробиваю дорогу, а ты страхуешь. Не лезь на рожон. Работай одиночными. И не дай до тебя дотянуться! — капитан махнул рукой. — Вперед!
Они устремились в промежуток меж двух темных куч: капитан с пистолетом в одной руке, и отведенным, будто для удара, палашом — в другой; Катарина же на полусогнутых держала под контролем фланги, иногда быстро оборачиваясь кругом, чтобы удержать и тылы.
А кучи оказались лишь грудами хлама: строительный мусор, проржавевшие остовы бытовой техники, размякшая бумага. Свалка, поняла девушка. Чье воспоминание подхватила Бездна?
Впереди, на выходе из мусорного ущелья показались тени — изломанные, дерганные силуэты, как гипертрофированная пародия на обычных завсегдатаев свалок. Капитан, не спрашивая имен, пристрелил из "Беретты" ближайших (вновь непривычно мягкий низкий грохот) и понесся на оставшихся с палашом.
Вжж... Катарина глазам не поверила: с невероятной скоростью Ковальский несколько раз повернулся, будто лопастью вертолета срезая противников. Части разрубленных тел упали в мусор, утонув в стелющемся над землей молочном тумане. Капитан оперся о палаш, прошипел что-то нецензурное сквозь зубы и вновь вскинул оружие.
— Давай! Еще не нашел место! — позвал он.
Они побежали дальше. Теперь тени окружали их со всех сторон. Еще несколько раз крутил капитан свой "вертолет", срезая ближайших врагов и умудряясь одновременно стрелять в возникающих в тумане новых. С каждым разом Ковальский все громче стонал, все больше бледнел. Катарина методично отстреливала — одиночных попаданий, действительно, хватало — немногочисленных подбиравшихся со спины противников, с беспокойством прикидывая, надолго ли хватит ее напарника. Он ведь пользовался темной силой. Гравитационные аномалии.
Они забрались на большой мусорный холм. Впереди мелькало множество теней. Капитан вынул из-под плаща (да как там у него все помещается?!) файер и бросил его на склон.
— Что ты делаешь? — удивилась Катарина, щурясь от яркого света.
— Так надо. Я нашел место для портала, — капитан махнул рукой вперед. — В том направлении, дистанция — около километра.
— Каков план?
— Сейчас я стяну сюда побольше големов, пробью путь для тебя — и ты ломанешься, будто тебя черти за пятки кусают, — ответил Ковальский.
— А ты?
— Я же просил не спорить, — нахмурился капитан. — Все будет в порядке, не думай обо мне. Как пройдешь портал — это будет что-то вроде арки — скажешь на той стороне, что у нас прорыв пятого уровня и что я в километре от портала дожидаюсь подкрепления. Как поняла?
— Бегу, сообщаю, — повторила девушка.
— И вот еще что, — добавил Ковальский. — Два момента: ни при каких обстоятельствах не призывай вражью силу. И не дай им себя схватить. К Алёнке твоей, например, мы всего на пять минут опоздали.
— Поняла. Не призывать. Живой не даваться, — отозвалась Катарина.
— Умница, — на глазах уже уставшей чему-либо удивляться спутницы капитан достал из-под плаща несколько осколочных гранат и закрепил их на бронежилете. — Ну, погнали!
Они устремились навстречу заполонившим весь склон големам. Издав боевой клич, Кощей врубился в толпу. Свист кованной стали, визг монстров, чавканье плоти — и уносящиеся в туман огненные трассы кощеевых пуль, что накачаны нездешней силой... Усилены ценой его боли и страха.
Вражеский строй был пробит. Обернув бледное лицо к Катарине, капитан скомандовал:
— Бегом! Не теряй времени!
И она побежала. Основная масса големов осталась позади, и лучше не думать, что сейчас там происходит, почему заговоренный пистолет Кощея долбил в темпе автомата, а потом в спину ударила волна взрыва — и лишь что-то дождем сыпется на мусорные горы, лязгает по прогнившей жести, барабанит по остовам машин.
Впереди же лишь редкие тени маячили во мгле, стремясь успеть к пиршеству. Катарина легко огибала их — кем бы ни были ее враги, у нее преимущество в подвижности.
Странное дело, но позади снова раздались крики, и вновь свайной бабой загрохотала колдовская "Беретта". Он еще жив, подумала девушка, и вдавила педаль в пол.
Она летела над землей; едва касаясь носками ботинок мусорных куч, проносилась над помойными ямами, бетонными ущельями и целыми рощами арматуры. Она не позволяла себе думать, что будет, сорвись ее нога с края разбитой плиты, рухни она навстречу острым обломкам, железным штырям и стеклу. Иногда лучше просто бежать.
Катарина сиганула с вершины очередного холма и приземлилась на ровную землю. Сквозь стук сердца в ушах услышала новый взрыв и новые выстрелы далеко позади, огляделась. Правильно ли держала направление? Не промахнулась ли в тумане мимо цели?
Но подумать ей не позволили. Из мглы на нее выбежали големы. Только сейчас она рассмотрела их как следует. Искривленные тела, невероятно гнусные рыла, синюшная кожа свисает складками, которые она раньше впопыхах принимала за одежду. Ближайший голем с хлюпающим стоном побежал к Катарине, нелепо переступая короткими, кривыми ножками. Разглядев главное оружие голема — корявый, покрытый червеобразными извивающимися отростками фаллос, направленный точно на нее — девушка сразу поняла, что капитан был прав: если она попадет в руки марионеток Тьмы, то зачерпнет сколько угодно вражьей силы. Они заставят ее.
Позорно взвизгнув, Катарина срезала големов-маньяков длинной очередью и припустила со всех ног. Чьи-то руки-коряги вцепились ей в плечи, но девушка ловко выскользнула из-под шинели и продолжила бежать. Нужно было перезарядить автомат, но она уже не была на это способна. Бросив болтаться тот на плече, она выхватила пистолет.
Где же этот портал, как он выглядит? Капитан говорил, как арка. Какая еще арка, в тумане все одинаковое, а теперь она и вовсе бежала по пустой мглистой равнине.
