Я даже не пыталась узнать, как его зовут. Кликала Подснежником, он охотно отзывался. На улицу не совался, боязливо поглядывая на застывшие окна. Прекрасной девой меня тоже больше не называл. А по ночам я слышала, как это чудо поскуливало в соломенную подушку.
-Дементий, ты как думаешь - сколько ему лет? - однажды спросила я домового. Эльфенок как раз уплелся в комнату после обеда.
-А ты как думаешь? - хитро прищурился домовой. Я пожала плечами.
-Как мне подсказывает мой опыт - его возраст соответствует пятнадцати - шестнадцати человеческим годам. Во всяком случае - психологический.
-Ты почти угадала. Ему около сорока пяти. Еще не совершеннолетний. И, похоже, его выкинули из рода. На ауре нет метки принадлежности.
Я со стуком опустила на стол чугунок, который до этого старательно отскребала от пригоревшей каши. Села на табурет. Нет, я уже смирилась с тем, что моя жизнь стала похожа на театральную постановку. В театре абсурда, ага. Мало того, что мои близнецы оказались рожденными в разных мирах, в разное время и от разных мужиков. Мало того, что мне устроили турне по прошлым моим жизням, так еще и подкинули изгнанного из рода эльфийского ребенка. Домовой не мог мне солгать. Я аур не видела, так как ни магом, ни ведьмой не была. Пришлось поверить Дементию на слово. Но скажите мне, высшие силы - что должен совершить ребенок, чтобы его изгнали из рода?! Соблазнить королеву - не иначе! Причем сделать это на глазах всего двора и на троне.
Домовой пожал плечами.
-Я мало что знаю об укладе эльфов, - сказал он. - У них домовые не живут. Но если все и вправду обстоит так - мальчишке все одно не жить. Любой соплеменник имеет право убить изгнанника. Вот если б кто принял его в свой род, то...
И вот тут у меня, что называется, резьбу сорвало. В голове будто взорвалась Сверхновая звезда. Помню только свой мысленный почти драконий рев, вспышки радужного пламени, непроглядную черноту Космоса и испуганные глаза Небесной Госпожи...
Очнулась почти мгновенно и увидела лежащего на моих коленях бессознательного эльфенка. А на левой половине его груди медленно проступал рисунок моего светлого кошачьего образа.
-Сильна ж ты, однако, ведающая! - уважительно сказал Дементий. когда сумел отдышаться. - Я такого и не видел никогда!
Я лишь подняла на него глаза. Говорить как-то не хотелось.
- Ты и в самом деле Мать племени Манулов? - спросил домовой. Я кивнула. Ну, Мать. И что дальше?
-Ты приняла его в свой род. Теперь мальчишка под твоей защитой. А где твой род, Марина? Почему ты не с ним?
-Спроси Небесную Госпожу, - просипела я, осторожно приводя в чувство мальчишку. - Я ж тебе рассказывала. Лучше подскажи, как с ними связаться?! Что - мне подсказывает - дальше сидеть здесь бессмысленно.
Подснежник мой все еще был без сознания. Видимо, принятие в род для него оказалось более сложным, чем для Арсена. Или это потому, что Арс и в самом деле был изначально моим, а эльфенок -приемыш? Кто бы объяснил! Как же плохо, когда нет возможности добыть информацию! Мысленно поминая всех, кто под руку подвернулся, поднялась, с помощью Дементия дотащила новоявленного сыночка до кровати, уложила. Присела рядом, отвела в сторону волосы, всмотрелась в лицо. Как-то все эти дни у меня не было ни времени, ни желания рассматривать мальчишку. А вот теперь... Черты лица его были пока далеки от совершенства, впрочем, как и у большинства человеческих подростков. Прямой тонкий нос, упрямые твердые губы, а вот овал лица был еще по - детски округлым. Волосы длиной чуть ниже плеч, соломенно-желтые. От перенесенных страданий тусклые и не вызывающие восхищения. В принципе, если б не раскосые зеленущие глаза, да остроухие длинноватые уши - его было бы не отличить от обычного мальчишки. Худющий... Так, материнский инстинкт загнать в угол - не до нежностей сейчас... Я прикрыла глаза, вспоминая - как читать мысли. Учили же меня племянники. Положила пальцы на виски и погрузилась в глубины чужого подсознания.
Когда - то давно читала я об эсперах... А потом мои племяннички учили - как это делать правильно. И у меня даже получалось. Что ж - попробуем. Я же не собираюсь что - то менять в мозгах парнишки, только посмотрю - откуда свалилось на нас это чудо.
Н-да, такое я бы и дальше не видела. Подснежник оказался сыном приближенного к королевскому роду аристократа. Детство у него было грустным. Воспоминание о матери кем -то сильно подправлены и размыты. В его памяти хранился образ кого - то совершенно нереального: существо с огромными фиалковыми глазами, утонченно - изящное, нежно - ранимое. Из той породы экзальтированных дурочек, что впадают в депрессию из-за криво накрашенного ногтя и помявшейся оборки. Мне почему - то никогда не приходило в голову их жалеть. Рождение ребенка, похоже, оказалось для мамаши чем - то неожиданным. Как странной формы и вида... хм... экскремент. Куда она делась - мальчик не знал. Просто она однажды исчезла и больше никогда не появлялась в его жизни. Зато появилась череда породистых ... м-м-м... как бы это помягче сказать... Отец менял их едва ли не чаще, чем нижнее белье. Отец... Высокомерный, порочно - прекрасный - меня всегда от таких тошнило. Сноб и эстет, он даже убивал красиво, заставляя сына смотреть. А убивал он часто. Животных, рабов, соплеменников... Мальчишка боялся отца до судорог, стараясь как можно реже попадаться на глаза.
Полгода назад в замке появилась хозяйка. Томная красавица с ледяными глазами. Это даже не стерва, это... это... Даже и не выскажешь. В замке не осталось ни одного угла, куда бы мог спрятаться мальчишка от бесконечного разгула. И однажды он все же попал ей на глаза...
Я смотрела его глазами на эту... чувственно извивающуюся перед мальчишкой, еще не знавшем плотских утех. Медленно снимала одежды, оглаживая себя, возбуждая и дразня. Мальчишке было плохо и страшно, но уйти он не мог: два приближенных раба, ублажавшие свою госпожу в отсутствие законного супруга, крепко удерживали его. Закрыть глаза ему тоже не давали, заставляя смотреть. Потом она раздевала его. Это было жутко, если честно. Мне было жутко, что уж тут говорить о пацане! А потом пришел отец. Неожиданно. Однако увидел он совсем не то, что происходило на самом деле. Он увидел, как наглый недоросль лапает - чуть ли не насилует - скромную добродетельную женщину. Пара слов, жест активации - и жгучая боль скручивает тело подростка. Последнее, что он услышал, было:
-Выкинуть это из моего дома! - и торжествующий женский смех.
Наверное, мальчишке повезло: боль от выжигания метки принадлежности к роду была настолько сильной, что рабы не смогли позабавиться с ним в тот же день. Оттащили в холодник и, нацепив на него короткую одежонку, оставили там. Холодник - подземное помещение, наполненное вечным льдом и специальными заклинаниями, служило для хранения мяса. Так что мальчишка, с трудом пришедший в себя после снятия метки, стал замерзать. Сколько часов или дней прошло - он не знал. Когда про него вспомнили - он уже не мог шевелиться, даже сердце билось еле - еле.
Эльфенку все же повезло, что рабы на время о нем забыли, занятые ублажением своей госпожи. Когда они вернулись - увидели практически труп. Посетовали, что сорвалась забава, и выкинули в переход со сбитыми настройками. Ему повезло дважды, что он свалился в сугроб под окном, случайно шкрябнув пальцами по стеклу.
Я сидела на кровати рядом с измученным ребенком, пила горячий горьковатый отвар, а в голове крутился образ бешеной кошки, перегрызающей нежное женское горлышко, по кусочкам отрывающей когтями причинные места у рабов, и медленно выцарапывающей сердце из грудной клетки высокородной сволочи. Я не судья и не палач. Но такие... существа не имеют права на жизнь.
-Я согласна, - слышу голос Небесной Госпожи. - Ты решишь проблему.
-А самой - слабо? - бурчу я, перекладывая голову спящего Подснежника на подушку. Параллельно думая о том, что тихой жизни точно пришел конец. Пора каким - то образом вытаскивать в этот дурной мир сыновей и племянников. Одной мне эту проблему не решить. Госпожа не отвечает, смывшись по - английски. Вот так всегда: боги наворотят, а смертные разгребают. Нет, я не восстаю на Богов. Но верить им мне становится все труднее.
Мальчишка всхлипывает, стискивая мою руку, бормочет что -то жалобное. Тусклые волосы рассыпались по подушке. Да, я решу эту проблему! Я уже знаю - где прячется этот самый треклятый камень - лучик Звезды Вечности. И если мне суждено совать свой мокрый кошачий нос в божественный промысел - пусть не жалуются.
О ВЕСНЕ, ПЛЕМЕНИ МАНУЛОВ И ПРИЕМНЫХ ОТЦАХ. (Мечты принца гоблинов)
А в другом мире в самом разгаре была весна... Сугробы давно растеклись лужицами, пробежали ручьями, впитались в землю, и теперь зелень трав торопилась пробиться к солнцу. То тут, то там вспыхивали маленькие горделивые солнышки - это расцветали вездесущие одуванчики, приветствуя весну. Деревья уже подернулись зеленоватой дымкой почти распустившихся почек, а на ветках какого - то кустарника раскрывались пятилепестковые ярко - розовые с лиловыми прожилками звездочки цветов. Море у подножия сине-серых скал задумчиво вздыхало о чем - то своем, играя солнечными бликами. На удобном плато, нависнув над морем, высился почти неприступный хмурый замок, будто выросший из тех самых скал. Этот замок принадлежал ненаследному принцу гоблинов Аншату. И в данный момент сотрясался от рева разгневанного дракона, рыка злого гоблина, смачных ударов по чему - то тяжелому, звона мечей и испуганных вздохов челяди: Аншат всерьез взялся за обретенных сыновей. Нет, пока что сыновья были названными, обряда вступления в род ни один, ни другой не проходили, и не собирались этого делать. Как сказал Ойрик:
-Наш род - это род Манулов. Мать племени не давала согласия.
Аншат на это пожал плечами и ответил:
-А мне по барабану. Мать вашего племени станет моей женой, так что вы можете заранее учить слово "папа".
Сыночки - каждый ростом под два метра, шириной плеч под стать "папочке", согласно кивнули. Гоблин им нравился. Ровно до того момента, как он решил заняться их физподготовкой. Вот сейчас принц восседал на громадном валуне, давно приспособленном им под стол. Восседал, значит, и потягивал горячий зеленый чай с жасмином - приятель на днях передал с оказией. Оказия - Рэм и Алишшш - в это же время танцевала с мечами на тренировочной площадке. Ими Аншат любовался. А на собственных детенышей порыкивал. Шаман был жилист, подвижен и гибок. Но мечом владел на уровне мальчишки - первогодки. Дракон был более массивен, не так легок в движениях, не так ловок, но в искусстве мечемахания превосходил брата намного.
Сыны, маму их пятнистую, пушистую и стервозную... - размышлял Аншат. - Это ж надо - у гоблина в детях орк и дракон. Еще бы мамочку их шуструю отыскать... Свадьбу на все миры закатить... А потом у них родится...
На этом месте Аншат споткнулся. Сын? Их и так два... Дочь? Замечательно, но сына - гоблиненка все же хотелось бы... Может, он сумеет уговорить свою строптивицу на двоих?
-Ай, да какая разница! Лишь бы эта вздорная кошка согласилась! - оборвал он сам себя. -Гоблинам не положено быть сентиментальными. Гоблин всегда суров, циничен и беспощаден... Мальцы! Отставить мечи! Взяли по арбалету и на позицию. Стрельба по мишеням. Ойрик, чего замер?
Смуглокожий шаман стоял, напряженно прислуживаясь к чему - то. Синие глаза широко распахнуты, но абсолютно пусты.
-Он в трансе, отец, - терпеливо сказал Арсен, легко удерживая шумного гоблина. - Подожди немного.
Ждали они долго. Арсен успел и из арбалета пострелять - пять раз в белый свет, как в копеечку. Один раз - в "десятку". Остальные ровным кругом между пятеркой и четверкой. И с "папочкой" мечами помахать - тут все было пристойно. И понаблюдать за двоюродными братьями. Сходить в мойню - искупаться в горячем источнике и приказать накрыть стол к ужину. Ойрик очнулся, когда Аншат, разлив по кубкам вино, потянулся к блюду с зажаренным на вертеле кабанчиком.
-Слава Зеленому Лайму! - проворчал он, втыкая нож в румяный бочок. - Ты опять с нами. Что интересного тебе сообщили?
-Мать нашла эльфа. Ей нужна наша помощь, - сухо отчитался шаман, с трудом разминая закаменевшие мышцы. - Нужный нам камень находится где - то в эльфийских лесах. А еще - Мать хочет отомстить.
Девизом всей жизни принца гоблинов было: "Главное - ввязаться. А там по ходу дела разберемся". Потому он тут же подпрыгнул, порываясь бежать, хватать, начищать мечи или физиомордии... Но на его плечо опустилась рука Арсена.
-Бать, ты это... Не торопись. Мы разберемся. Счас Ойрик в себя придет... Брат, ты бы попонятнее как-то... Мать где сейчас?
-В северных лесах Остенхолда. Я не знаю - где это. Отец, ты знаешь?
-Остенхолд?! Забытый мир?! - ошарашено воскликнул Аншат. - О, Боги! Как она туда попала? Как её занесло в эту глушь?!
-Вот Боги и занесли, - хмыкнул Алишшш. - Кому бы другому это могло прийти в голову?! А что там с эльфом?
-Сказал же - мама нашла эльфа. Теперь у нас есть еще один брат.
3.1
-Оставила бы ты мальца в покое, - бубнил мой Совесть... то бишь, домовой Дементий, глядя, как я старательно втираю свежеизобретенную мазь на семи травах в кожу и волосы мальчишки. Мне совершенно не глянулось то, что я видела: тусклый цвет волос, сине - бледная кожа с голубыми прожилками вен, блекло -зеленые глаза... Мальчишку будто съедало что - то изнутри, а я ничего не могла с этим поделать. Будь он человеком - предположила бы смертельную болезнь, но он - эльф. Откуда бы мне знать - что может болеть у представителя ушастого племени. Кстати, не такой уж он и ушастый. Просто уши несколько вытянуты вверх и заострены.
После сногсшибательного и крышесрывательного принятия Подснежника в род прошло полторы недели, а эльфенок не торопился выздоравливать. Нет, обморожение прошло без следа, разве что кожа кое - где слезла, симптомы простуды угасли, не успев расцвести. Он покорно съедал все, что я в него впихивала, покорно пил кипяченое молоко с липовым медом, покорно позволял мне издеваться над собой, выпивая все декокты и обмазываясь мазями с головы до ног. Однако оставался подавленным и будто угасал, как огонек догорающей свечи. На вопросы отвечал односложно, эмоций не проявлял, ничего не просил. Правда, перестал дичиться. Устраивался всегда так, чтобы хотя бы одним пальцем касаться края моего платья. А укладываясь в постель, брал мою руку, утягивал себе под щеку, и так засыпал, вынуждая меня подолгу сидеть рядом. От моих немногочисленных пациентов он старательно прятался. Я не возражала. Да и то сказать - зачем простым деревенским жителям знать, что эльфы существуют на самом деле? Пусть это и дальше остается забавной сказкой. После моего ухода девица Федосья останется здесь, чтобы прожить свою жизнь деревенской травницы. Присутствие в её теле дикой кошки Нулы всю оставшуюся жизнь будет мниться странным сном.
-Оставь мальца, говорю, - вновь забурчал Дементий, оттаскивая корчажку с душистой мазью. - Ты его так насмерть залечишь. Дай передохнуть!
-Дементий, ты как думаешь - сколько ему лет? - однажды спросила я домового. Эльфенок как раз уплелся в комнату после обеда.
-А ты как думаешь? - хитро прищурился домовой. Я пожала плечами.
-Как мне подсказывает мой опыт - его возраст соответствует пятнадцати - шестнадцати человеческим годам. Во всяком случае - психологический.
-Ты почти угадала. Ему около сорока пяти. Еще не совершеннолетний. И, похоже, его выкинули из рода. На ауре нет метки принадлежности.
Я со стуком опустила на стол чугунок, который до этого старательно отскребала от пригоревшей каши. Села на табурет. Нет, я уже смирилась с тем, что моя жизнь стала похожа на театральную постановку. В театре абсурда, ага. Мало того, что мои близнецы оказались рожденными в разных мирах, в разное время и от разных мужиков. Мало того, что мне устроили турне по прошлым моим жизням, так еще и подкинули изгнанного из рода эльфийского ребенка. Домовой не мог мне солгать. Я аур не видела, так как ни магом, ни ведьмой не была. Пришлось поверить Дементию на слово. Но скажите мне, высшие силы - что должен совершить ребенок, чтобы его изгнали из рода?! Соблазнить королеву - не иначе! Причем сделать это на глазах всего двора и на троне.
Домовой пожал плечами.
-Я мало что знаю об укладе эльфов, - сказал он. - У них домовые не живут. Но если все и вправду обстоит так - мальчишке все одно не жить. Любой соплеменник имеет право убить изгнанника. Вот если б кто принял его в свой род, то...
И вот тут у меня, что называется, резьбу сорвало. В голове будто взорвалась Сверхновая звезда. Помню только свой мысленный почти драконий рев, вспышки радужного пламени, непроглядную черноту Космоса и испуганные глаза Небесной Госпожи...
Очнулась почти мгновенно и увидела лежащего на моих коленях бессознательного эльфенка. А на левой половине его груди медленно проступал рисунок моего светлого кошачьего образа.
-Сильна ж ты, однако, ведающая! - уважительно сказал Дементий. когда сумел отдышаться. - Я такого и не видел никогда!
Я лишь подняла на него глаза. Говорить как-то не хотелось.
- Ты и в самом деле Мать племени Манулов? - спросил домовой. Я кивнула. Ну, Мать. И что дальше?
-Ты приняла его в свой род. Теперь мальчишка под твоей защитой. А где твой род, Марина? Почему ты не с ним?
-Спроси Небесную Госпожу, - просипела я, осторожно приводя в чувство мальчишку. - Я ж тебе рассказывала. Лучше подскажи, как с ними связаться?! Что - мне подсказывает - дальше сидеть здесь бессмысленно.
Подснежник мой все еще был без сознания. Видимо, принятие в род для него оказалось более сложным, чем для Арсена. Или это потому, что Арс и в самом деле был изначально моим, а эльфенок -приемыш? Кто бы объяснил! Как же плохо, когда нет возможности добыть информацию! Мысленно поминая всех, кто под руку подвернулся, поднялась, с помощью Дементия дотащила новоявленного сыночка до кровати, уложила. Присела рядом, отвела в сторону волосы, всмотрелась в лицо. Как-то все эти дни у меня не было ни времени, ни желания рассматривать мальчишку. А вот теперь... Черты лица его были пока далеки от совершенства, впрочем, как и у большинства человеческих подростков. Прямой тонкий нос, упрямые твердые губы, а вот овал лица был еще по - детски округлым. Волосы длиной чуть ниже плеч, соломенно-желтые. От перенесенных страданий тусклые и не вызывающие восхищения. В принципе, если б не раскосые зеленущие глаза, да остроухие длинноватые уши - его было бы не отличить от обычного мальчишки. Худющий... Так, материнский инстинкт загнать в угол - не до нежностей сейчас... Я прикрыла глаза, вспоминая - как читать мысли. Учили же меня племянники. Положила пальцы на виски и погрузилась в глубины чужого подсознания.
Когда - то давно читала я об эсперах... А потом мои племяннички учили - как это делать правильно. И у меня даже получалось. Что ж - попробуем. Я же не собираюсь что - то менять в мозгах парнишки, только посмотрю - откуда свалилось на нас это чудо.
Н-да, такое я бы и дальше не видела. Подснежник оказался сыном приближенного к королевскому роду аристократа. Детство у него было грустным. Воспоминание о матери кем -то сильно подправлены и размыты. В его памяти хранился образ кого - то совершенно нереального: существо с огромными фиалковыми глазами, утонченно - изящное, нежно - ранимое. Из той породы экзальтированных дурочек, что впадают в депрессию из-за криво накрашенного ногтя и помявшейся оборки. Мне почему - то никогда не приходило в голову их жалеть. Рождение ребенка, похоже, оказалось для мамаши чем - то неожиданным. Как странной формы и вида... хм... экскремент. Куда она делась - мальчик не знал. Просто она однажды исчезла и больше никогда не появлялась в его жизни. Зато появилась череда породистых ... м-м-м... как бы это помягче сказать... Отец менял их едва ли не чаще, чем нижнее белье. Отец... Высокомерный, порочно - прекрасный - меня всегда от таких тошнило. Сноб и эстет, он даже убивал красиво, заставляя сына смотреть. А убивал он часто. Животных, рабов, соплеменников... Мальчишка боялся отца до судорог, стараясь как можно реже попадаться на глаза.
Полгода назад в замке появилась хозяйка. Томная красавица с ледяными глазами. Это даже не стерва, это... это... Даже и не выскажешь. В замке не осталось ни одного угла, куда бы мог спрятаться мальчишка от бесконечного разгула. И однажды он все же попал ей на глаза...
Я смотрела его глазами на эту... чувственно извивающуюся перед мальчишкой, еще не знавшем плотских утех. Медленно снимала одежды, оглаживая себя, возбуждая и дразня. Мальчишке было плохо и страшно, но уйти он не мог: два приближенных раба, ублажавшие свою госпожу в отсутствие законного супруга, крепко удерживали его. Закрыть глаза ему тоже не давали, заставляя смотреть. Потом она раздевала его. Это было жутко, если честно. Мне было жутко, что уж тут говорить о пацане! А потом пришел отец. Неожиданно. Однако увидел он совсем не то, что происходило на самом деле. Он увидел, как наглый недоросль лапает - чуть ли не насилует - скромную добродетельную женщину. Пара слов, жест активации - и жгучая боль скручивает тело подростка. Последнее, что он услышал, было:
-Выкинуть это из моего дома! - и торжествующий женский смех.
Наверное, мальчишке повезло: боль от выжигания метки принадлежности к роду была настолько сильной, что рабы не смогли позабавиться с ним в тот же день. Оттащили в холодник и, нацепив на него короткую одежонку, оставили там. Холодник - подземное помещение, наполненное вечным льдом и специальными заклинаниями, служило для хранения мяса. Так что мальчишка, с трудом пришедший в себя после снятия метки, стал замерзать. Сколько часов или дней прошло - он не знал. Когда про него вспомнили - он уже не мог шевелиться, даже сердце билось еле - еле.
Эльфенку все же повезло, что рабы на время о нем забыли, занятые ублажением своей госпожи. Когда они вернулись - увидели практически труп. Посетовали, что сорвалась забава, и выкинули в переход со сбитыми настройками. Ему повезло дважды, что он свалился в сугроб под окном, случайно шкрябнув пальцами по стеклу.
Я сидела на кровати рядом с измученным ребенком, пила горячий горьковатый отвар, а в голове крутился образ бешеной кошки, перегрызающей нежное женское горлышко, по кусочкам отрывающей когтями причинные места у рабов, и медленно выцарапывающей сердце из грудной клетки высокородной сволочи. Я не судья и не палач. Но такие... существа не имеют права на жизнь.
-Я согласна, - слышу голос Небесной Госпожи. - Ты решишь проблему.
-А самой - слабо? - бурчу я, перекладывая голову спящего Подснежника на подушку. Параллельно думая о том, что тихой жизни точно пришел конец. Пора каким - то образом вытаскивать в этот дурной мир сыновей и племянников. Одной мне эту проблему не решить. Госпожа не отвечает, смывшись по - английски. Вот так всегда: боги наворотят, а смертные разгребают. Нет, я не восстаю на Богов. Но верить им мне становится все труднее.
Мальчишка всхлипывает, стискивая мою руку, бормочет что -то жалобное. Тусклые волосы рассыпались по подушке. Да, я решу эту проблему! Я уже знаю - где прячется этот самый треклятый камень - лучик Звезды Вечности. И если мне суждено совать свой мокрый кошачий нос в божественный промысел - пусть не жалуются.
О ВЕСНЕ, ПЛЕМЕНИ МАНУЛОВ И ПРИЕМНЫХ ОТЦАХ. (Мечты принца гоблинов)
А в другом мире в самом разгаре была весна... Сугробы давно растеклись лужицами, пробежали ручьями, впитались в землю, и теперь зелень трав торопилась пробиться к солнцу. То тут, то там вспыхивали маленькие горделивые солнышки - это расцветали вездесущие одуванчики, приветствуя весну. Деревья уже подернулись зеленоватой дымкой почти распустившихся почек, а на ветках какого - то кустарника раскрывались пятилепестковые ярко - розовые с лиловыми прожилками звездочки цветов. Море у подножия сине-серых скал задумчиво вздыхало о чем - то своем, играя солнечными бликами. На удобном плато, нависнув над морем, высился почти неприступный хмурый замок, будто выросший из тех самых скал. Этот замок принадлежал ненаследному принцу гоблинов Аншату. И в данный момент сотрясался от рева разгневанного дракона, рыка злого гоблина, смачных ударов по чему - то тяжелому, звона мечей и испуганных вздохов челяди: Аншат всерьез взялся за обретенных сыновей. Нет, пока что сыновья были названными, обряда вступления в род ни один, ни другой не проходили, и не собирались этого делать. Как сказал Ойрик:
-Наш род - это род Манулов. Мать племени не давала согласия.
Аншат на это пожал плечами и ответил:
-А мне по барабану. Мать вашего племени станет моей женой, так что вы можете заранее учить слово "папа".
Сыночки - каждый ростом под два метра, шириной плеч под стать "папочке", согласно кивнули. Гоблин им нравился. Ровно до того момента, как он решил заняться их физподготовкой. Вот сейчас принц восседал на громадном валуне, давно приспособленном им под стол. Восседал, значит, и потягивал горячий зеленый чай с жасмином - приятель на днях передал с оказией. Оказия - Рэм и Алишшш - в это же время танцевала с мечами на тренировочной площадке. Ими Аншат любовался. А на собственных детенышей порыкивал. Шаман был жилист, подвижен и гибок. Но мечом владел на уровне мальчишки - первогодки. Дракон был более массивен, не так легок в движениях, не так ловок, но в искусстве мечемахания превосходил брата намного.
Сыны, маму их пятнистую, пушистую и стервозную... - размышлял Аншат. - Это ж надо - у гоблина в детях орк и дракон. Еще бы мамочку их шуструю отыскать... Свадьбу на все миры закатить... А потом у них родится...
На этом месте Аншат споткнулся. Сын? Их и так два... Дочь? Замечательно, но сына - гоблиненка все же хотелось бы... Может, он сумеет уговорить свою строптивицу на двоих?
-Ай, да какая разница! Лишь бы эта вздорная кошка согласилась! - оборвал он сам себя. -Гоблинам не положено быть сентиментальными. Гоблин всегда суров, циничен и беспощаден... Мальцы! Отставить мечи! Взяли по арбалету и на позицию. Стрельба по мишеням. Ойрик, чего замер?
Смуглокожий шаман стоял, напряженно прислуживаясь к чему - то. Синие глаза широко распахнуты, но абсолютно пусты.
-Он в трансе, отец, - терпеливо сказал Арсен, легко удерживая шумного гоблина. - Подожди немного.
Ждали они долго. Арсен успел и из арбалета пострелять - пять раз в белый свет, как в копеечку. Один раз - в "десятку". Остальные ровным кругом между пятеркой и четверкой. И с "папочкой" мечами помахать - тут все было пристойно. И понаблюдать за двоюродными братьями. Сходить в мойню - искупаться в горячем источнике и приказать накрыть стол к ужину. Ойрик очнулся, когда Аншат, разлив по кубкам вино, потянулся к блюду с зажаренным на вертеле кабанчиком.
-Слава Зеленому Лайму! - проворчал он, втыкая нож в румяный бочок. - Ты опять с нами. Что интересного тебе сообщили?
-Мать нашла эльфа. Ей нужна наша помощь, - сухо отчитался шаман, с трудом разминая закаменевшие мышцы. - Нужный нам камень находится где - то в эльфийских лесах. А еще - Мать хочет отомстить.
Девизом всей жизни принца гоблинов было: "Главное - ввязаться. А там по ходу дела разберемся". Потому он тут же подпрыгнул, порываясь бежать, хватать, начищать мечи или физиомордии... Но на его плечо опустилась рука Арсена.
-Бать, ты это... Не торопись. Мы разберемся. Счас Ойрик в себя придет... Брат, ты бы попонятнее как-то... Мать где сейчас?
-В северных лесах Остенхолда. Я не знаю - где это. Отец, ты знаешь?
-Остенхолд?! Забытый мир?! - ошарашено воскликнул Аншат. - О, Боги! Как она туда попала? Как её занесло в эту глушь?!
-Вот Боги и занесли, - хмыкнул Алишшш. - Кому бы другому это могло прийти в голову?! А что там с эльфом?
-Сказал же - мама нашла эльфа. Теперь у нас есть еще один брат.
3.1
-Оставила бы ты мальца в покое, - бубнил мой Совесть... то бишь, домовой Дементий, глядя, как я старательно втираю свежеизобретенную мазь на семи травах в кожу и волосы мальчишки. Мне совершенно не глянулось то, что я видела: тусклый цвет волос, сине - бледная кожа с голубыми прожилками вен, блекло -зеленые глаза... Мальчишку будто съедало что - то изнутри, а я ничего не могла с этим поделать. Будь он человеком - предположила бы смертельную болезнь, но он - эльф. Откуда бы мне знать - что может болеть у представителя ушастого племени. Кстати, не такой уж он и ушастый. Просто уши несколько вытянуты вверх и заострены.
После сногсшибательного и крышесрывательного принятия Подснежника в род прошло полторы недели, а эльфенок не торопился выздоравливать. Нет, обморожение прошло без следа, разве что кожа кое - где слезла, симптомы простуды угасли, не успев расцвести. Он покорно съедал все, что я в него впихивала, покорно пил кипяченое молоко с липовым медом, покорно позволял мне издеваться над собой, выпивая все декокты и обмазываясь мазями с головы до ног. Однако оставался подавленным и будто угасал, как огонек догорающей свечи. На вопросы отвечал односложно, эмоций не проявлял, ничего не просил. Правда, перестал дичиться. Устраивался всегда так, чтобы хотя бы одним пальцем касаться края моего платья. А укладываясь в постель, брал мою руку, утягивал себе под щеку, и так засыпал, вынуждая меня подолгу сидеть рядом. От моих немногочисленных пациентов он старательно прятался. Я не возражала. Да и то сказать - зачем простым деревенским жителям знать, что эльфы существуют на самом деле? Пусть это и дальше остается забавной сказкой. После моего ухода девица Федосья останется здесь, чтобы прожить свою жизнь деревенской травницы. Присутствие в её теле дикой кошки Нулы всю оставшуюся жизнь будет мниться странным сном.
-Оставь мальца, говорю, - вновь забурчал Дементий, оттаскивая корчажку с душистой мазью. - Ты его так насмерть залечишь. Дай передохнуть!
