С толикой надежды уточнил:
- Герцогские бумаги среди них?
- Отдельно, - служитель метнулся к стопкам и после недолгих поисков вытащил небольшую папку.
Это было первой хорошей новостью. Просмотреть забытые грамоты не составило труда. Не так часто герцог Винтерс обращался к королю или кардиналу за особым разрешением.
Я разложил перед собой пожелтевший свиток и вчитался. Слова еще долго звучали в голове чужим громогласным голосом, так говорил кардинал Август.
«Его светлости герцогу Винтерсу,
Сообщаю о своем высочайшем разрешении в сочетании браком с выбранной вами девицей, не являющейся Ристанской подданной.
Поручителями благонадежности союза выступили Его величество король Ристании и граф Р.Пирс.»
Возвращался в поместье я словно в тумане, осмысливая найденное и бубня себе под нос:
- Мать Эмилии не была ристанкой, а значит… Фолинтийка, как я и полагал. Дар Эмилии, ласточка на портрете, разрешение на брак и проживание в стране. Все это выглядит как звенья одной цепи, которые кто-то разъединил, разложив по разным местам. И оттого сложней их увидеть, что не знаешь, что искать.
Что если сам Себастьян привез девушку из очередной поездки. Историк? Не верю. Шпион, мотавшийся тайными путями в соседнее государство. Никак иначе его не определить. И лишь своими особыми заслугами перед короной он мог получить благосклонность короля в таком деле.
После ужина не переставая крутить в голове мысли и не находя им разумного объяснения, я собирался было ложиться спать, когда в дверь аккуратно поскреблись.
Дорис вошла несмело, по-старушечьи шаркая, она тяжело дышала, глаза явно опухли и покраснели.
- Милорд, простите меня, но не могу не спросить.
Я подошел к женщине, и, взяв за руку и аккуратно приобняв, проводил к диванчику, вручив стакан воды.
- Успокойтесь, Дорис, я вас слушаю и не обижу.
Та пожевала сухие ввалившиеся губы.
- Я не должна ничего рассказывать, но ведь теперь-то не важно? Слышали мы, что случилось с малышкой Эми, и я побоялась говорить вам сразу. Сюда уже приходили другие инквизиторы, всех перепугали, вот и сглупила старая. Они на нас сразу свою силу спустили, но я ничего не рассказала, лишь плакала, что деточка в беде. Сказали, если мертвой найдут, даже тела не вернут нам. Ох, Создатель! А вы не такой, милорд. У вас глаза...человечные.
Я не перебивал, пока старуха собиралась с мыслями.
- Девочка, правда, нарушила закон?
Кивнул. Отрицать очевидное смысла не было, Эмилия сделала это не единожды.
- Она хорошая, добрая. Не могла зла сделать. И не виновата, что дар проклятый от матери передался. Мы-то уж, думали, беда миновала.
- А теперь, Дорис, расскажите все, что знаете.
- Расскажу, милорд. Только, что с Эми? Я ж ей нянькой была. Крошечку растила. И мать ее вырастила, обе они невиновны ни в чем.
- Дорис…, - я слегка выпрямился, пристально смотря на служанку. – Вы пришли в Ристанию через стену?
Эмилия.
Было пасмурно, хотя весна давно вступила в права. Солнце несмело пыталось просветить тяжелые низкие тучи. Я наблюдала за этими безуспешными попытками, надеясь все же поймать теплый лучик.
Кофе в моих руках давно остыл, и пить его не хотелось: напиток неприятно горчил.
Я лишь смотрела в окно, даже не думая ни о чем, желая слиться с природой. Но стук в дверь выдернул из этих грез. Отчаянно захотелось запереться. Такое желание возникало каждый раз, когда приходилось покидать покои.
Этот страх таится во мне с первого дня во дворце, хотя прошло уже четыре месяца.
Я очнулась в незнакомом месте, в кровати, на какой не спала очень давно, и не могла понять, жива или нет. В голове было мутно, воспоминания с трудом выплывали и так разрывали виски, что проще было оставить их там навек и не тянуть наружу.
Вокруг кто-то суетился, со мной даже говорили, но смысла их слов разобрать не могла. Так продолжалось, пока в меня не влили пахнущую болотом жижу, от которой едва не вырвало. Зато картинка прояснилась, и я обнаружила себя в роскошных покоях.
- Где я? – первый вопрос вырвался сам по себе, пока крутила головой.
Это скорее удивленная мысль, на которую не ждала ответа. И не получила. Служанки тут же выскользнули из комнаты, оставив меня. Хотела было встать, но ноги словно вата, онемели, не слушались. Я принялась их разминать, чувствуя, как маленькие иголочки забегали под кожей, пронзая изнутри.
Зашипев от боли начала еще усердней растирать и не заметила, что уже не одна.
- Эмилия Винтерс, - старый скрипучий голос прозвучал так неожиданно, что я вскрикнула, подскочив на месте.
Перед моей постелью стоял старик в красных одеждах, подбитых золотом. На голове высокий головной убор, похожий на царскую корону. На шее длинная золотая цепь с кровавым камнем. Спрятав руки в длинные широкие рукава вышитые алым узором, он смотрел на меня, презрительно сощурив глаза, то ли от плохого зрения, то ли действительно был раздражен.
Я не понимала, надо ли отвечать, и мы застыли в звенящей тишине. Когда же выносить ее стало сложно, и я все же открыла рот, старик тут же оживился, по птичьи наклонив голову, заглянул. Желание пропало мгновенно и, словно ощутив порыв, старик рассмеялся со звуком ржавых дверных петель. Воздух с противным пустым свистом втягивался в его легкие, на выдохе превращаясь в едва слышимый звук.
Это немощный человек внушал мне первобытный ужас. Он словно видел меня насквозь, предупреждая движением зрачков мои.
Я решила вынести это испытание, он явно чего-то от меня добивался. И оказалась права. Едва перестала метаться, словно погрузившись в молитвенный транс, успокоилась, старик сделал шаг вперед.
- Дочка Себастьяна, значит, - проскрипел он. – Красавица, однако, вышла. Не зря он так вцепился в твою мать.
- Вы знали моих родителей? – решилась заговорить.
Взгляд старика снова стал хищным, лицо слово сузилось. Он вообще выглядел крайне худым, практически облаченный в серую помятую кожу скелет.
- Какая дерзкая, - обрубил он с улыбкой на губах и без намека на умиление в голосе. – Знал, знал, дорогая моя. Папенька твой тот еще охламон, натворил делов. А король попускал. Теперь тебе отвечать.
Последнее прозвучало крайне жестко, вдавив меня силой чужой ненависти.
- Где я? – прорываясь сквозь желание залезть под одеяло, прошептала.
Старик вытащил руки из рукавов и вскинул, обводя помещение.
- Не поняла еще? А ты не очень сообразительная, деточка. Но оно и хорошо, умные долго не живут. А вот послушные, да.
И угроза и приказ, вот что звучало в каждой его фразе. Немощный, старый, уродливый человек. Опасный, сильный, уверенный хищник. Его святейшество кардинал Август.
Эта мысль опалила сознание.
- В Столице?
Старик сурово кивнул.
- И нам есть, что с тобой обсудить. Довольно трястись как лист на ветру. Не уж то отец тебе ничего не объяснил?
Я резво замотала головой и совсем не врала. По сути, все еще не знала, что происходит. Что мне грозит?
- Меня осудят?
Кардинал расхохотался, запрокинув голову. Смех перешел в душащий кашель, отчего Август схватился за кровать, удерживаясь на ногах. А потом и вовсе сел. Непроизвольно отодвинулась, поджав под себя ноги.
- Создатель непременно осудит. Никто от его кары не уйдет. Тебе это ясно?
- Да, ваше святейшество, - выдавила из себя.
Создатель? Его нет. Папа писал об этом. Все ложь, ваши проповеди, ваша церковь и законы. Тысячи, сотни тысяч убитых магов, сломанных жизней и разлученных семей. Одаренные, инквизиторы, простые люди и родственники, все их судьбы перекроены чужой рукой. Властолюбивого короля, сменившего основы веры.
Я не могла заставить себя не думать. Даже всепроникающие белесые глаза кардинала не прекращали этот поток откровений. Старик злобно оскалился и наклонился.
- Не лги мне, девочка. Я могу уничтожить тебя прямо сейчас. Твоя жизнь принадлежит мне.
А то я не поняла этого. Покорно опустила голову. Но если все еще жива, значит нужна. Со мной хотят поторговаться?
- Но пока буду к тебе милостив. Создатель всепрощающ. Скажи мне, каков дар в тебе проснулся?
Вопрос ввел в ступор. Скрыть его я все равно не смогу. Тут же заметила на груди кардинала раскачивавшийся алый камень, словно острый штырь. Одна капля крови и Август будет знать. А что, если попробовать внушить ему, отпустить меня?
- А впрочем, я сам. Твоя мать потомок Фолинтия. Знаешь о нем?
- Древний правитель.
- Король, да, да, - прошамкал старик.
Его голос удивительно менялся из шепелявого в отрывистый лай, режущий слух.
- И у тебя его способности. Богомерзкий дар отнимать чужую волю. Но не думай им воспользоваться, на меня, как и на инквизитора, ничего не действует.
- И в мыслях не было, - поспешно сообщила я, чувствуя, как проваливается сердце.
- Но мы найдем ему применение. Ты, моя дорогая, будешь делать ровно то, что я прикажу. И лишь до тех пор, пока остаешься мне полезна, будешь жить. Ясно?
- Да.
- И знай, что если ослушаешься, пожалеешь. Умирать будешь долго, на потеху толпе, - отрезал кардинал, вставая. – А теперь отдыхай, приводи себя в порядок, милочка, ты нужна Ристании. Настали темные времена, и нужно идти лишь по верному пути Создателя. Но наш король не слышит советов старика, честно несущего службу.
- Но чем я могу помочь? – спросила и тут же удивилась своей глупости.
Ну конечно. Если Август все эти годы знал, чей дар я унаследовала, то и применение ему давно нашел. Кардинал теряет контроль, он стар и не способен поспевать за меняющимся миром. А значит…
- Ты должна влюбить в себя короля.
Эмилия
Несколько дней я безвылазно сидела в спальне. Кардинал больше не появился, что не могло не радовать. Зато познакомилась с хозяйкой дома, старой вдовой. Она-то мне и рассказала, как меня принес в дом дядя Энцо.
Подушка давно пропиталась слезами. Но боль и не пыталась утихать. Дядя Энцо, человек, которого последние три года я считала единственным близким. Он был ближе родного дяди, ни разу меня не навестившего. И так просто он предал мое доверие, вместо свободы отвез в клетку.
- Ааа! Дура! – крикнула я что было мочи, избивая руками перину, пока не вбежала леди Аннет, хозяйка дома, и не обняла меня, прижимая к груди голову.
- Тише-тише. Все хорошо, милая. Тише. Ты главное, слушай его святейшество, и будешь в порядке, - голос ее звучал мягко, но в слова я не верила.
Не помогало мне это утешение от такого же невольного запуганного человека.
- Почему вы ему помогаете?
Аннет отвела взгляд и опустила голову.
- Кардинал представляет церковь, милая.
- Вы знаете, то, что он делает, в обход воли короля?
Женщина снова прижала меня, спрятав лицо в моих волосах.
- Не надо, не говори так. Его святейшество думает о нашем благе. Остальное не важно.
За те пару недель, что я жила у бедной Аннет, так и не удалось ее разговорить. Стоило затронуть тему кардинала, как она тут же начинала молиться. В итоге бросила эту затею, тем более, что в один вечер в дом явилась надменная высоколобая женщина с поджатыми губами и заявила, что будет моей наставницей.
Петра мне не понравилась сразу, но выбора никто не давал. По ее воле я облачалась в шикарные платья, что доставили чуть позже, терпела нравоучения и советы из разряда:
- Известно, что королю нравятся леди в красных платьях, - гнусаво вещала она.
- Монашки, что ли? – раздражено отзывалась я и выслушивала тираду.
- Это непозволительно! В каком зверинце вас воспитывали, леди?! Одно только название.
От такого тона мне все больше хотелось бунтовать.
- В Святой купели, - с вызовом заявила я, получая удовольствия от ее менявшегося лица.
Но наряды все равно были выбраны по ее вкус. И прически, и украшения. А мне это было неинтересно. С тех пор как доходчиво объяснили, что намериваются подложить меня под короля Грегора, чтобы я могла воздействовать на его решения, чувствовала себя куском мяса.
Какая тут гордость и самоуважение. То, что не задушили в монастыре, кардинал уничтожил одним приказом.
Я ведь сразу поняла, что за жизнь придется торговаться. Но продавать себя не хотела, а пришлось. Сил сопротивляться не было.
Кардинал явился ко мне перед самым балом, на котором я впервые должна была появиться перед королем. Он оглядел оценивающим взглядом и одобрительно поцокал.
- Какая прелесть! Пред подобной не устоять! А нам и не много надо, - он подмигнул, почти по мальчишески и, взяв под локоть, увел в сад.
- Знаешь, девочка, что я не люблю больше всего?
- Когда вам лгут?
Август задумался, но все же не согласился.
- Ты мне не врешь, дорогая, я бы знал. Поверь, - сказал он с нажимом.- Твои помыслы открытая книга для меня. Знаю, ты не рада делать то, что я велел. Но хуже всего, то, что вызывает во мне ненависть: отсутствие инициативы. Такие люди бесполезны, если работают лишь после приказа.
- Может это побочный эффект угрозы смерти?
Лицо Августа окрасилось непомерным удивлением.
- Смертью? Ты говоришь о суде по воле Создателя? Разве не заслужила ты ее?
Уж в этом была уверена, заслужила. Я преступница, беглянка. Теперь еще и знаю, что ради моего спасения погиб отец, страдала мама. Да, петля была бы мне в пору.
Но я не хочу умирать.
- Вот я и говорю, инициативы нет. Ты слишком равнодушна к своему будущему, хотя переживаешь за других. Мать настоятельница говорила, какая ты сочувствующая девушка.
Я подозрительно на него уставилась. К чему ты клонишь, старый демон?
- Тебе знаком один инквизитор? Валдор Амрок, - Август выждал паузу, внимательно следя за моим лицом.
Я напряглась, моргнула от неожиданности и затаила дыхание. Заметил?
- Он должен был мчаться сюда, едва поймав тебя, но наш общий друг, граф Пирс, рассказал, что инквизитор вопреки приказу вез тебя к стене.
А не нашлась что ответить, но от меня и не требовалось. Неожиданно, Август дернул мою руку и толкнул на землю. Он оказался сильнее, чем выглядел, да и вообще сегодня в белых парадных одеяниях выглядел свежее и бодрее.
- Осторожней, не запачкай платье, - насмешливо бросил он и наклонился, подавая руку.
Едва я сама того не желая, поддавшись на требовательный жест, подала старику руку, как сжал пальцы до боли и прошипел:
- Не пытайся лгать. Я знаю, вы замышляли побег. Валдор меня разочаровал, девочка. Не поступай так же.
Ужас полыхнул в груди по новой, но теперь был приправлен гневом, который постепенно побеждал. Мерзкий старик, как же сильно я его ненавидела. Он угрожал мне, но что самое ужасное издевался над моей преданностью единственному человеку, кто оказался ко мне добр.
Даже смешно, самым честным и справедливым стал едва знакомый инквизитор. А больше никого в моем прошлом и не осталось. Зияющая дыра.
Перед глазами встало лицо Валдора. Правильные прямые линии, словно выточенная из мрамора статуя. Слегка угловатый упрямый подбородок, теплые медовые глаза, с падавшей на них отросшей челкой. Проницательный серьезный взгляд.
Нечитаемая маска, но лишь пока он знает, что смотришь. Где-то в глубине зрачков плещется буря. Та самая, что прорывалась, когда он впился в мои губы сорвав с них первый поцелуй.
Ни о чем не жалею. Разве что, больше этого не повториться. Я сбежала, не думая о судьбе Валдора, как он подставился. А теперь, ему грозит смерть.
Кардинал помог встать, и даже заботливо отряхнул юбку.
- Герцогские бумаги среди них?
- Отдельно, - служитель метнулся к стопкам и после недолгих поисков вытащил небольшую папку.
Это было первой хорошей новостью. Просмотреть забытые грамоты не составило труда. Не так часто герцог Винтерс обращался к королю или кардиналу за особым разрешением.
Я разложил перед собой пожелтевший свиток и вчитался. Слова еще долго звучали в голове чужим громогласным голосом, так говорил кардинал Август.
«Его светлости герцогу Винтерсу,
Сообщаю о своем высочайшем разрешении в сочетании браком с выбранной вами девицей, не являющейся Ристанской подданной.
Поручителями благонадежности союза выступили Его величество король Ристании и граф Р.Пирс.»
Возвращался в поместье я словно в тумане, осмысливая найденное и бубня себе под нос:
- Мать Эмилии не была ристанкой, а значит… Фолинтийка, как я и полагал. Дар Эмилии, ласточка на портрете, разрешение на брак и проживание в стране. Все это выглядит как звенья одной цепи, которые кто-то разъединил, разложив по разным местам. И оттого сложней их увидеть, что не знаешь, что искать.
Что если сам Себастьян привез девушку из очередной поездки. Историк? Не верю. Шпион, мотавшийся тайными путями в соседнее государство. Никак иначе его не определить. И лишь своими особыми заслугами перед короной он мог получить благосклонность короля в таком деле.
После ужина не переставая крутить в голове мысли и не находя им разумного объяснения, я собирался было ложиться спать, когда в дверь аккуратно поскреблись.
Дорис вошла несмело, по-старушечьи шаркая, она тяжело дышала, глаза явно опухли и покраснели.
- Милорд, простите меня, но не могу не спросить.
Я подошел к женщине, и, взяв за руку и аккуратно приобняв, проводил к диванчику, вручив стакан воды.
- Успокойтесь, Дорис, я вас слушаю и не обижу.
Та пожевала сухие ввалившиеся губы.
- Я не должна ничего рассказывать, но ведь теперь-то не важно? Слышали мы, что случилось с малышкой Эми, и я побоялась говорить вам сразу. Сюда уже приходили другие инквизиторы, всех перепугали, вот и сглупила старая. Они на нас сразу свою силу спустили, но я ничего не рассказала, лишь плакала, что деточка в беде. Сказали, если мертвой найдут, даже тела не вернут нам. Ох, Создатель! А вы не такой, милорд. У вас глаза...человечные.
Я не перебивал, пока старуха собиралась с мыслями.
- Девочка, правда, нарушила закон?
Кивнул. Отрицать очевидное смысла не было, Эмилия сделала это не единожды.
- Она хорошая, добрая. Не могла зла сделать. И не виновата, что дар проклятый от матери передался. Мы-то уж, думали, беда миновала.
- А теперь, Дорис, расскажите все, что знаете.
- Расскажу, милорд. Только, что с Эми? Я ж ей нянькой была. Крошечку растила. И мать ее вырастила, обе они невиновны ни в чем.
- Дорис…, - я слегка выпрямился, пристально смотря на служанку. – Вы пришли в Ристанию через стену?
Глава 2
Эмилия.
Было пасмурно, хотя весна давно вступила в права. Солнце несмело пыталось просветить тяжелые низкие тучи. Я наблюдала за этими безуспешными попытками, надеясь все же поймать теплый лучик.
Кофе в моих руках давно остыл, и пить его не хотелось: напиток неприятно горчил.
Я лишь смотрела в окно, даже не думая ни о чем, желая слиться с природой. Но стук в дверь выдернул из этих грез. Отчаянно захотелось запереться. Такое желание возникало каждый раз, когда приходилось покидать покои.
Этот страх таится во мне с первого дня во дворце, хотя прошло уже четыре месяца.
Я очнулась в незнакомом месте, в кровати, на какой не спала очень давно, и не могла понять, жива или нет. В голове было мутно, воспоминания с трудом выплывали и так разрывали виски, что проще было оставить их там навек и не тянуть наружу.
Вокруг кто-то суетился, со мной даже говорили, но смысла их слов разобрать не могла. Так продолжалось, пока в меня не влили пахнущую болотом жижу, от которой едва не вырвало. Зато картинка прояснилась, и я обнаружила себя в роскошных покоях.
- Где я? – первый вопрос вырвался сам по себе, пока крутила головой.
Это скорее удивленная мысль, на которую не ждала ответа. И не получила. Служанки тут же выскользнули из комнаты, оставив меня. Хотела было встать, но ноги словно вата, онемели, не слушались. Я принялась их разминать, чувствуя, как маленькие иголочки забегали под кожей, пронзая изнутри.
Зашипев от боли начала еще усердней растирать и не заметила, что уже не одна.
- Эмилия Винтерс, - старый скрипучий голос прозвучал так неожиданно, что я вскрикнула, подскочив на месте.
Перед моей постелью стоял старик в красных одеждах, подбитых золотом. На голове высокий головной убор, похожий на царскую корону. На шее длинная золотая цепь с кровавым камнем. Спрятав руки в длинные широкие рукава вышитые алым узором, он смотрел на меня, презрительно сощурив глаза, то ли от плохого зрения, то ли действительно был раздражен.
Я не понимала, надо ли отвечать, и мы застыли в звенящей тишине. Когда же выносить ее стало сложно, и я все же открыла рот, старик тут же оживился, по птичьи наклонив голову, заглянул. Желание пропало мгновенно и, словно ощутив порыв, старик рассмеялся со звуком ржавых дверных петель. Воздух с противным пустым свистом втягивался в его легкие, на выдохе превращаясь в едва слышимый звук.
Это немощный человек внушал мне первобытный ужас. Он словно видел меня насквозь, предупреждая движением зрачков мои.
Я решила вынести это испытание, он явно чего-то от меня добивался. И оказалась права. Едва перестала метаться, словно погрузившись в молитвенный транс, успокоилась, старик сделал шаг вперед.
- Дочка Себастьяна, значит, - проскрипел он. – Красавица, однако, вышла. Не зря он так вцепился в твою мать.
- Вы знали моих родителей? – решилась заговорить.
Взгляд старика снова стал хищным, лицо слово сузилось. Он вообще выглядел крайне худым, практически облаченный в серую помятую кожу скелет.
- Какая дерзкая, - обрубил он с улыбкой на губах и без намека на умиление в голосе. – Знал, знал, дорогая моя. Папенька твой тот еще охламон, натворил делов. А король попускал. Теперь тебе отвечать.
Последнее прозвучало крайне жестко, вдавив меня силой чужой ненависти.
- Где я? – прорываясь сквозь желание залезть под одеяло, прошептала.
Старик вытащил руки из рукавов и вскинул, обводя помещение.
- Не поняла еще? А ты не очень сообразительная, деточка. Но оно и хорошо, умные долго не живут. А вот послушные, да.
И угроза и приказ, вот что звучало в каждой его фразе. Немощный, старый, уродливый человек. Опасный, сильный, уверенный хищник. Его святейшество кардинал Август.
Эта мысль опалила сознание.
- В Столице?
Старик сурово кивнул.
- И нам есть, что с тобой обсудить. Довольно трястись как лист на ветру. Не уж то отец тебе ничего не объяснил?
Я резво замотала головой и совсем не врала. По сути, все еще не знала, что происходит. Что мне грозит?
- Меня осудят?
Кардинал расхохотался, запрокинув голову. Смех перешел в душащий кашель, отчего Август схватился за кровать, удерживаясь на ногах. А потом и вовсе сел. Непроизвольно отодвинулась, поджав под себя ноги.
- Создатель непременно осудит. Никто от его кары не уйдет. Тебе это ясно?
- Да, ваше святейшество, - выдавила из себя.
Создатель? Его нет. Папа писал об этом. Все ложь, ваши проповеди, ваша церковь и законы. Тысячи, сотни тысяч убитых магов, сломанных жизней и разлученных семей. Одаренные, инквизиторы, простые люди и родственники, все их судьбы перекроены чужой рукой. Властолюбивого короля, сменившего основы веры.
Я не могла заставить себя не думать. Даже всепроникающие белесые глаза кардинала не прекращали этот поток откровений. Старик злобно оскалился и наклонился.
- Не лги мне, девочка. Я могу уничтожить тебя прямо сейчас. Твоя жизнь принадлежит мне.
А то я не поняла этого. Покорно опустила голову. Но если все еще жива, значит нужна. Со мной хотят поторговаться?
- Но пока буду к тебе милостив. Создатель всепрощающ. Скажи мне, каков дар в тебе проснулся?
Вопрос ввел в ступор. Скрыть его я все равно не смогу. Тут же заметила на груди кардинала раскачивавшийся алый камень, словно острый штырь. Одна капля крови и Август будет знать. А что, если попробовать внушить ему, отпустить меня?
- А впрочем, я сам. Твоя мать потомок Фолинтия. Знаешь о нем?
- Древний правитель.
- Король, да, да, - прошамкал старик.
Его голос удивительно менялся из шепелявого в отрывистый лай, режущий слух.
- И у тебя его способности. Богомерзкий дар отнимать чужую волю. Но не думай им воспользоваться, на меня, как и на инквизитора, ничего не действует.
- И в мыслях не было, - поспешно сообщила я, чувствуя, как проваливается сердце.
- Но мы найдем ему применение. Ты, моя дорогая, будешь делать ровно то, что я прикажу. И лишь до тех пор, пока остаешься мне полезна, будешь жить. Ясно?
- Да.
- И знай, что если ослушаешься, пожалеешь. Умирать будешь долго, на потеху толпе, - отрезал кардинал, вставая. – А теперь отдыхай, приводи себя в порядок, милочка, ты нужна Ристании. Настали темные времена, и нужно идти лишь по верному пути Создателя. Но наш король не слышит советов старика, честно несущего службу.
- Но чем я могу помочь? – спросила и тут же удивилась своей глупости.
Ну конечно. Если Август все эти годы знал, чей дар я унаследовала, то и применение ему давно нашел. Кардинал теряет контроль, он стар и не способен поспевать за меняющимся миром. А значит…
- Ты должна влюбить в себя короля.
***
Эмилия
Несколько дней я безвылазно сидела в спальне. Кардинал больше не появился, что не могло не радовать. Зато познакомилась с хозяйкой дома, старой вдовой. Она-то мне и рассказала, как меня принес в дом дядя Энцо.
Подушка давно пропиталась слезами. Но боль и не пыталась утихать. Дядя Энцо, человек, которого последние три года я считала единственным близким. Он был ближе родного дяди, ни разу меня не навестившего. И так просто он предал мое доверие, вместо свободы отвез в клетку.
- Ааа! Дура! – крикнула я что было мочи, избивая руками перину, пока не вбежала леди Аннет, хозяйка дома, и не обняла меня, прижимая к груди голову.
- Тише-тише. Все хорошо, милая. Тише. Ты главное, слушай его святейшество, и будешь в порядке, - голос ее звучал мягко, но в слова я не верила.
Не помогало мне это утешение от такого же невольного запуганного человека.
- Почему вы ему помогаете?
Аннет отвела взгляд и опустила голову.
- Кардинал представляет церковь, милая.
- Вы знаете, то, что он делает, в обход воли короля?
Женщина снова прижала меня, спрятав лицо в моих волосах.
- Не надо, не говори так. Его святейшество думает о нашем благе. Остальное не важно.
За те пару недель, что я жила у бедной Аннет, так и не удалось ее разговорить. Стоило затронуть тему кардинала, как она тут же начинала молиться. В итоге бросила эту затею, тем более, что в один вечер в дом явилась надменная высоколобая женщина с поджатыми губами и заявила, что будет моей наставницей.
Петра мне не понравилась сразу, но выбора никто не давал. По ее воле я облачалась в шикарные платья, что доставили чуть позже, терпела нравоучения и советы из разряда:
- Известно, что королю нравятся леди в красных платьях, - гнусаво вещала она.
- Монашки, что ли? – раздражено отзывалась я и выслушивала тираду.
- Это непозволительно! В каком зверинце вас воспитывали, леди?! Одно только название.
От такого тона мне все больше хотелось бунтовать.
- В Святой купели, - с вызовом заявила я, получая удовольствия от ее менявшегося лица.
Но наряды все равно были выбраны по ее вкус. И прически, и украшения. А мне это было неинтересно. С тех пор как доходчиво объяснили, что намериваются подложить меня под короля Грегора, чтобы я могла воздействовать на его решения, чувствовала себя куском мяса.
Какая тут гордость и самоуважение. То, что не задушили в монастыре, кардинал уничтожил одним приказом.
Я ведь сразу поняла, что за жизнь придется торговаться. Но продавать себя не хотела, а пришлось. Сил сопротивляться не было.
Кардинал явился ко мне перед самым балом, на котором я впервые должна была появиться перед королем. Он оглядел оценивающим взглядом и одобрительно поцокал.
- Какая прелесть! Пред подобной не устоять! А нам и не много надо, - он подмигнул, почти по мальчишески и, взяв под локоть, увел в сад.
- Знаешь, девочка, что я не люблю больше всего?
- Когда вам лгут?
Август задумался, но все же не согласился.
- Ты мне не врешь, дорогая, я бы знал. Поверь, - сказал он с нажимом.- Твои помыслы открытая книга для меня. Знаю, ты не рада делать то, что я велел. Но хуже всего, то, что вызывает во мне ненависть: отсутствие инициативы. Такие люди бесполезны, если работают лишь после приказа.
- Может это побочный эффект угрозы смерти?
Лицо Августа окрасилось непомерным удивлением.
- Смертью? Ты говоришь о суде по воле Создателя? Разве не заслужила ты ее?
Уж в этом была уверена, заслужила. Я преступница, беглянка. Теперь еще и знаю, что ради моего спасения погиб отец, страдала мама. Да, петля была бы мне в пору.
Но я не хочу умирать.
- Вот я и говорю, инициативы нет. Ты слишком равнодушна к своему будущему, хотя переживаешь за других. Мать настоятельница говорила, какая ты сочувствующая девушка.
Я подозрительно на него уставилась. К чему ты клонишь, старый демон?
- Тебе знаком один инквизитор? Валдор Амрок, - Август выждал паузу, внимательно следя за моим лицом.
Я напряглась, моргнула от неожиданности и затаила дыхание. Заметил?
- Он должен был мчаться сюда, едва поймав тебя, но наш общий друг, граф Пирс, рассказал, что инквизитор вопреки приказу вез тебя к стене.
А не нашлась что ответить, но от меня и не требовалось. Неожиданно, Август дернул мою руку и толкнул на землю. Он оказался сильнее, чем выглядел, да и вообще сегодня в белых парадных одеяниях выглядел свежее и бодрее.
- Осторожней, не запачкай платье, - насмешливо бросил он и наклонился, подавая руку.
Едва я сама того не желая, поддавшись на требовательный жест, подала старику руку, как сжал пальцы до боли и прошипел:
- Не пытайся лгать. Я знаю, вы замышляли побег. Валдор меня разочаровал, девочка. Не поступай так же.
Ужас полыхнул в груди по новой, но теперь был приправлен гневом, который постепенно побеждал. Мерзкий старик, как же сильно я его ненавидела. Он угрожал мне, но что самое ужасное издевался над моей преданностью единственному человеку, кто оказался ко мне добр.
Даже смешно, самым честным и справедливым стал едва знакомый инквизитор. А больше никого в моем прошлом и не осталось. Зияющая дыра.
Перед глазами встало лицо Валдора. Правильные прямые линии, словно выточенная из мрамора статуя. Слегка угловатый упрямый подбородок, теплые медовые глаза, с падавшей на них отросшей челкой. Проницательный серьезный взгляд.
Нечитаемая маска, но лишь пока он знает, что смотришь. Где-то в глубине зрачков плещется буря. Та самая, что прорывалась, когда он впился в мои губы сорвав с них первый поцелуй.
Ни о чем не жалею. Разве что, больше этого не повториться. Я сбежала, не думая о судьбе Валдора, как он подставился. А теперь, ему грозит смерть.
Кардинал помог встать, и даже заботливо отряхнул юбку.
