- Вы же не станете доносить матери-настоятельнице о моем присутствии? – демонстративно сложил на груди руки в красных кожаных перчатках, какие носили лишь инквизиторы.
Вот теперь ее точно проняло. Только в этот момент я понял, что девушка действительно находилась в своих мыслях и не разглядела меня.
Ее словно окатили водой, она побледнела, руки безвольно опустились, скрывшись в ворохе ткани, и медленно стала заваливаться на стену.
Хватило короткого мига, чтобы понять, что она ударится головой о каменный пол. Рефлекторно подхватил оказавшееся невесомым тело и, осмотрев пустой коридор, шагнул за угол.
С запрокинутой головы окончательно свалился капюшон, открыв лицо, обнажая светлые растрепанные волосы.
Теперь нужно придумать, что делать: оставлять бессознательную девушку на холодном полу было бы неправильным, а в себя приходить она не спешила. Так и стоял, держа на руках.
Безразличным взглядом скользнул по ее одеянию послушницы и хотел было потрясти, как что-то в памяти шевельнулось.
Знакомые тонкие черты, слегка повзрослевшие, призывно алые губы, неподходящие непорочной невесте Создателя. И глаза, светло-серые с голубым отливом у зрачка, что смотрели сейчас прямо в мои.
Опомнившись, поставил очнувшуюся девушку на ноги и сделал шаг назад, давая пространство.
- Вы упали… леди Винтерс.
Я усмехнулся, поняв, насколько верным оказалось первое впечатление о девочке. Имя само появилось на языке, как только узнал в послушнице дочь почившего герцога Винтерса.
Кажется, это случилось года три назад. Я слышал, что сердце прихватило или что-то вроде. Себастьян был другом прежнего короля, но после смерти того при дворе не появлялся, и потому знал я мало.
Вспоминая, не сразу заметил, как переменилась в лице Эмилия. Ее губы беззвучно приоткрылись, обнажая белые зубки. Взгляд сам скользнул к ним, как к притягивающему магниту. На миг поддался этому манящему чувству, наклоняясь, но ее голос отрезвил.
- Как вы меня назвали? – удивление было неподдельным, и, оторвавшись от губ, снова всмотрелся в черты.
Нет, ошибки быть не могло. Я видел это лицо на одном из балов. Более того, танцевал с этой леди. Наверное, и не запомнил бы молоденькой герцогини, если бы она не позабавила меня в тот вечер.
Я оказался на балу в инквизиторской форме после задания и явно там не к месту. Хоть по рождению и граф, но светские приемы не для меня. Не привык. Да и люди не радовались такому гостю.
Когда шел по залу, ловил разные взгляды: настороженные, испуганные, возбужденные и томные. Но всех их объединяло одно - они держались в стороне, словно наблюдая за красивым, но опасным зверем.
А потом за спиной раздался мелодичный голос: «Вы танцуете, милорд?».
Едва сдержался тогда, чтобы не рассмеяться. Когда повернулся, и девчонка увидела красные перчатки, закрывавшие руки по локоть. Зрачки в невероятных глазах расширились, она даже тихонько охнула. А эта реакция была типичной.
Только вот маленькая леди быстро взяла себя в руки, улыбнулась вполне искренне, по крайне мере, пыталась, и протянула дрожащую руку, упрямо вскинув подбородок.
Я улыбнулся воспоминаниям. Действительно забавно вышло. Девочка оказалась достаточно смелой и танцевала хорошо.
- Эмилия Винтерс. Дочь герцога Винтерс. Я на память не жалуюсь, - повторил я уверенно. Хотя и странно было видеть ее здесь.
Девушка, явно вопреки своему желанию, опустила глаза и произнесла тихо, но четко, словно отрезала каждое слово:
- Тогда, лорд инквизитор, вы знаете, что герцог умер. А я посвящена церкви и больше не вправе называться этим родом.
До чего бесцветно она это произнесла, аж скулы свело. Не вязался этот образ с воспоминаниями о светлой леди. Что же могло случиться с «золотым» ребенком?
- А его дочь, стало быть, оказалась в сиротском приюте при монастыре. Печальная участь для… подобной вам, не так ли? – в голосе невольно проскользнула насмешка.
Сдержаться оказалось труднее, чем думал. Все же не любил я тщеславную аристократию, что боялась слуг церкви, но не принимала в свои ряды, даже если происхождение позволяло. Они всегда явно давали понять, что терпят нас только из-за страха.
Эмилия непонимающе округлила глаза и вдруг нервно оглянулась. Переливы ее серых глаз потемнели, как небо перед дождем.
- Я должна идти.
Насмешливо приподнял бровь. Эту фразу хотел произнести я, покидая жилой этаж.
- Идите, миледи, и сделайте вид, что этой встречи не было, - добавил я, все еще надеясь, что девушка не болтлива.
Эмилия бросилась прочь, прижимая к груди ладони и не оглядываясь.
Эмилия
Дыхание отказывалось восстанавливать ритм. Я пробежала через все служебные помещения, склады и кладовки к мастерским на заднем дворе, зная, что там есть выход из замка.
Воздуха в легких не хватало, отчего хватала влажный холод, тянувшийся сквозняком. Остановившись, согнулась от боли в боку, борясь с желанием рухнуть тут же и беспомощно взвыть.
Задерживаться здесь нельзя. Я ведь убийца. Настоящая прокаженная! Ощущение бурлящей крови, что мчалась по венам и несла с собой нечто темное к груди, откуда затем прорывалась наружу. Я едва могла удерживать зло внутри себя.
Паника нарастала, стоило лишь подумать: у меня проснулся дар. То, чем пугают детей. Страшные сказки о превращении в мага и приходе жуткого инквизитора. Никогда не воспринимала их всерьез. Ведь я ничего плохого не делала.
Раньше.
Было страшно смотреть на свои руки, которые то и дело светились в районе пропавшей метки. Каждому жителю королевства при рождении ставилась особая отметина при прохождении таинства запечатывания. Она подтверждала, что ребенок не обладает даром. Считалось, что этот обряд защищает от скверны, открывает человека Создателю.
А меня вот не защитил. Откуда взялась эта сила?
Да, магия не была абсолютным злом. Посвящённые в церковный сан наделены благодатью и вправе ее использовать, потому что давали высшие обеты. Простые же люди не сковывали свою волю клятвой Создателю, а потому не могли пользоваться силой. Она нечиста и опасна.
И я стала одной из прокаженных, что само по себе смертный приговор, но еще и убийство.
Когда пробегала через прихожую комнатку? Осмотрелась. Взгляд привлек висевший на крючке тулуп и огромные валенки. Оставаться в альконе было нельзя. Красное одеяние слишком яркое в белоснежной зиме.
Путаясь, я рывками стащила платье через голову, оставшись в одной нижней сорочке из светло-серой шерсти, затолкав алькон в шкаф под тряпки, и набросила тяжелый овечий тулуп, в котором утонула. Из рукавов торчали лишь кончики пальцев, и то, если потянуться. Зато тепло почти до щиколотки, которые были надежно закрыты от ветра и снега.
Решив, что валенки тоже не будут лишними, прямо в своих закрытых туфлях, вскочила в них, сразу почувствовав себя в ловушке. Убежать, если погонятся, с таким якорем, точно бы не получилось, но на это и не надеялась. Единственным моим шансом было покинуть монастырь незамеченной. Все равно пойманную преступницу надлежит казнить.
Но я не хотела умирать. Создатель, за что ты так со мной! Забрал отца, дом, мою прежнюю жизнь. Но я не сломалась. С покорностью приняла твою волю, радовалась малому. Но и это отбираешь. Я хочу жить. Просто жить в тишине и покое. Зачем же послал эту силу!
Магию всегда называли ошибкой Создателя. Говорят, он так любил своих детей, что захотел их приблизить к себе, послав им чудеса. Но дар оказался больше, чем Создатель планировал. И вот, увидев, что человек грешен и слеп в своих поступках, понял ошибку и отправив на землю дар инквизиторов, чтобы ее исправить.
- Проклятье! – прошипела, когда длинная овчина зацепилась за гвоздь на проходе.
Я выскочила во двор, где мелькали рабочие. Деревенские выполняли свои дела и не особо внимательно разглядывали друг друга. С виду я теперь ничем не отличалась, а потому, незамеченная, прошла мимо.
Сразу же не пожалела, что утеплилась. Даже сквозь сбитую шерсть пробирался мороз и щипал.
Из-за угла донеслось конское ржание, но там же были слышны голоса и звуки падавшего с лопат снега.
- Давай еще. Вот с этой стороны и можно ехать.
- Скажите матери-настоятельнице, что дорога свободна.
Прижавшись спиной к стене, я выглянула.
Высокая почтовая карета, вся облепленная снегом, с зашторенными окнами, была запряжена тремя гнедыми лошадьми. Кучера на вожжах не было, видимо отошел проконтролировать процесс расчистки.
Глухой гул и последовавший за ним скрип оповестили, что все готово к отправлению.
Сердце бешено застучало. Это был мой шанс. Почтовая карета поедет к ближайшей станции, там же я смогу скрыться незамеченной.
Прошмыгнув возле топтавших снег лошадей, обошла спокойно стоявших лошадок и, рискуя потерять валенки, запрыгнула на багажные места, где стоял большой сундук для вещей.
С трудом, но смогла открыть высокую незамкнутую крышку и шустрым ужиком юркнула внутрь, придерживая, чтобы не было грохота. Мне повезло, вещей лежало мало, видимо, что всю почту доставили, а тут валялись чьи-то пожитки и инструменты. Иначе из-за бумаг не смогла бы пролезть.
Нашарив в углу грубую мешковину, притянула ее к себе, накрывшись с головой, и свернулась калачиком в углу. Оставалось лишь ждать и надеяться, что судьба заведет в дружелюбное место, откуда удастся выбраться живой.
Подумалось, что стоит помолиться, но тут же откинула эту идею. Создатель явно больше не слышит меня или наоборот, насылает беды. Уж лучше оставаться одной. К тому же я привыкла, что никому нет до меня дела.
Сквозь толстое дерево звук искажался, слов и голосов не разобрать. Я слышала громкий окрик, свист, однотонное бормотание. Затем все стихло. Ежесекундно ожидая, что крышку убежища откроют, а меня выволокут наружу, Я дрожала и искусала губы в кровь. Во рту стоял солоноватый металлический привкус.
Было страшно думать о том, что произойдет, когда карета остановится. Или меня найдут. Вообще даже предположить не могла, что дальше делать. Поэтому решила запретить себе думать.
Сильное напряжение дало о себе знать, и, убаюканная тишиной, я ненадолго задремала. Разбудил резкий толчок, что я едва не свалилась в другой угол от наклона, но все стало на место. Карета лишь мерно подрагивала от нетерпеливо переминавшихся и всхрапывавших лошадей.
Снова донеслись голоса. Пол прогнулся, и хлопнула дверь.
- Н-ноо пошла! – удалось разобрать, и мы пустились в путь.
Я облегченно выдохнула и, откинувшись на спину, беззвучно засмеялась. Вся буря эмоций лавиной накрыла меня. Смех был болезненным, искаженным. Я испытала разочарование и облегчение одновременно. Боясь быть пойманной, жадно хотела понести наказание, избавившись от камня, лежащего на груди, закончить свои мучения. Но сама не могла сдаться. Не так меня учил отец. Я наследница северного герцогства. Мы не склоняем головы перед проблемами.
Веселье перешло в тихие всхлипы, а затем и вовсе в рыдание. Было жалко себя, хотелось, чтобы кто-то прижал к груди, позволив спрятаться в тепле и безопасности. И знать, что мой защитник не позволит плохому случиться. Но отца нет, мама тоже умерла очень давно, даже не успев подарить любви и заботы.
Абсолютно одна в этом мире. Некому поручиться и защитить, некому обнять и поддержать. Ни денег, ни документов, ни вещей. Ничего, что могло дать надежду.
Я прижалась щекой к застеленному мешковиной дну сундука и заснула с мокрыми от слез щеками. И удалось проспать всю дорогу, пока не разбудил рывок от замершей кареты.
Эмилия
Сквозь сон все звучало неразборчиво, но его тут же сняло, как только поняла, где я нахожусь. Прорыв магии, смерть девочки, побег. Голова гудела. А еще я так замерзла, что не чувствовала ног.
- Господин, полоз треснул. Видать, коряга какая попалась. Хорошо, что доехали, не развалились.
Кто-то выбрался на улицу. Карета покачнулась, снег скрипел под ногами. Человек явно приблизился к моему схрону. потянулся, тряхнув затекшими плечами, и наклонился, осматривая полозья.
- Вот скажи мне, Велих, как можно было угробить две кареты за неделю? Ладно, на моей с колесом беда…, - сказали устало. Голос показался мне знакомым. По спине пробежал холодок ужаса.
- Дак колесо по снегу не прошло, завязло, а вытаскивали мужики и разломали, дубины. Я причем? Снегопад, опять же, начался, – возмутился, наверное, возничий, судя по простому говору и шмыганью носом.
- Я, наверное, не уследил. Так? - теперь господин явно злился, хотя и произнес спокойно.
Слуга тут же замямлил. То ли извинения, то ли оправдание.
- Карета почтовая, одолженная, - произнес господин. – Еще не хватало перед ними отчитываться или выкупать эту рухлядь, - мужчина обошел с обратной стороны, видимо, осматривая масштаб беды.
Ногу пронзила дикая боль сквозь сведенные мышцы, отчего пальцы неестественно скрючились. Я заткнула себе рот рукой, прикусив кожу, но все равно непроизвольно дернулась, зацепив плечом стенку ящика.
Прозвучал глуховатый удар, а затем все стихло. Никаких шагов вокруг и голосов. Я замерла в ужасе. Сердце выпрыгивало из груди.
Слуга подал голос. Кряхтя, явно выбираясь из-под кареты, он цокнул:
- Да…
Но его господин словно растворился. Я же почти физически ощущала буравящий взгляд. Крышка задрожала, кто-то пытался открыть. Попыталась удержать, но цепляться особо за что было. Ногти впивались в дерево хватая занозы.
Ржавые петли все же сдались, и с размахом сундук раскрылся. Прочная древесина ударилась о стенку кареты с глухим ударом, а металлические крепления, не столь качественные, разлетелись на две части, оставив багажный ящик открытым.
Свет ослепил меня, заставив щуриться. Покачиваясь, я с трудом привстала и, не удержавшись, свалилась вниз, прямо в сугроб. Вскочив, так резво, как могла, ринулась прочь, не разбирая дороги, и тут же обо то-то ударилась.
Мужчина возвышался надо мной, но лица не было видно из-за светившего солнца.
Слуга среагировал на удивление резво. Толкнув, когда я пыталась встать.
- А ну прочь, погань грязная. Ах, ты, дочь собачья! – он повернулся к своему господину. – Оборванка, милорд.
Лорд был не столь категоричен, но интереса к бродяжкам не испытывал. Он хотел было развернуться к дому, но что-то заставило его вернуться и наклониться надо мной. Как я правильно решила, Создатель не на моей стороне.
- Это начинает входить у вас в привычку, леди, - насмешливо произнес он и, грубо схватив за запястье, поднял на ноги.
- Ваша светлость? Чем обязан присутствию такой особы в своем скромном поместье?
От неожиданности изо рта выдавился лишь сдавленный писк. Инквизитор! Проклятый инквизитор! Почему из всех вариантов я попала именно к нему домой. Ох, Создатель.
Я попыталась вырваться, но даже не смогла сдвинуться с места. Слуга раскрыл рот, намереваясь еще побраниться, но замер в недоумении, явно осознав, как ко мне обратились.
Все же смогла сдавленно произнести:
- Лорд инквизитор, рада встрече.
- И как вас сюда занесло, леди Винтерс? Не стерпели разлуки, после нашей встречи в монастыре?
- А разве мы встречались? – обещание молчать выполняла честно, хотя и бессмысленно. Может, воздастся? Хотя бы за это. Я усмехнулась своим глупым мыслям, но лорд воспринял иначе.
Веселье быстро исчезло с его лица. Взгляд стал проникающим, острым.
- Побег из монастырского приюта несовершеннолетней послушницы - это нарушение церковного закона. Полагаю, должна быть очень веская причина.
Вот теперь ее точно проняло. Только в этот момент я понял, что девушка действительно находилась в своих мыслях и не разглядела меня.
Ее словно окатили водой, она побледнела, руки безвольно опустились, скрывшись в ворохе ткани, и медленно стала заваливаться на стену.
Хватило короткого мига, чтобы понять, что она ударится головой о каменный пол. Рефлекторно подхватил оказавшееся невесомым тело и, осмотрев пустой коридор, шагнул за угол.
С запрокинутой головы окончательно свалился капюшон, открыв лицо, обнажая светлые растрепанные волосы.
Теперь нужно придумать, что делать: оставлять бессознательную девушку на холодном полу было бы неправильным, а в себя приходить она не спешила. Так и стоял, держа на руках.
Безразличным взглядом скользнул по ее одеянию послушницы и хотел было потрясти, как что-то в памяти шевельнулось.
Знакомые тонкие черты, слегка повзрослевшие, призывно алые губы, неподходящие непорочной невесте Создателя. И глаза, светло-серые с голубым отливом у зрачка, что смотрели сейчас прямо в мои.
Опомнившись, поставил очнувшуюся девушку на ноги и сделал шаг назад, давая пространство.
- Вы упали… леди Винтерс.
Я усмехнулся, поняв, насколько верным оказалось первое впечатление о девочке. Имя само появилось на языке, как только узнал в послушнице дочь почившего герцога Винтерса.
Кажется, это случилось года три назад. Я слышал, что сердце прихватило или что-то вроде. Себастьян был другом прежнего короля, но после смерти того при дворе не появлялся, и потому знал я мало.
Вспоминая, не сразу заметил, как переменилась в лице Эмилия. Ее губы беззвучно приоткрылись, обнажая белые зубки. Взгляд сам скользнул к ним, как к притягивающему магниту. На миг поддался этому манящему чувству, наклоняясь, но ее голос отрезвил.
- Как вы меня назвали? – удивление было неподдельным, и, оторвавшись от губ, снова всмотрелся в черты.
Нет, ошибки быть не могло. Я видел это лицо на одном из балов. Более того, танцевал с этой леди. Наверное, и не запомнил бы молоденькой герцогини, если бы она не позабавила меня в тот вечер.
Я оказался на балу в инквизиторской форме после задания и явно там не к месту. Хоть по рождению и граф, но светские приемы не для меня. Не привык. Да и люди не радовались такому гостю.
Когда шел по залу, ловил разные взгляды: настороженные, испуганные, возбужденные и томные. Но всех их объединяло одно - они держались в стороне, словно наблюдая за красивым, но опасным зверем.
А потом за спиной раздался мелодичный голос: «Вы танцуете, милорд?».
Едва сдержался тогда, чтобы не рассмеяться. Когда повернулся, и девчонка увидела красные перчатки, закрывавшие руки по локоть. Зрачки в невероятных глазах расширились, она даже тихонько охнула. А эта реакция была типичной.
Только вот маленькая леди быстро взяла себя в руки, улыбнулась вполне искренне, по крайне мере, пыталась, и протянула дрожащую руку, упрямо вскинув подбородок.
Я улыбнулся воспоминаниям. Действительно забавно вышло. Девочка оказалась достаточно смелой и танцевала хорошо.
- Эмилия Винтерс. Дочь герцога Винтерс. Я на память не жалуюсь, - повторил я уверенно. Хотя и странно было видеть ее здесь.
Девушка, явно вопреки своему желанию, опустила глаза и произнесла тихо, но четко, словно отрезала каждое слово:
- Тогда, лорд инквизитор, вы знаете, что герцог умер. А я посвящена церкви и больше не вправе называться этим родом.
До чего бесцветно она это произнесла, аж скулы свело. Не вязался этот образ с воспоминаниями о светлой леди. Что же могло случиться с «золотым» ребенком?
- А его дочь, стало быть, оказалась в сиротском приюте при монастыре. Печальная участь для… подобной вам, не так ли? – в голосе невольно проскользнула насмешка.
Сдержаться оказалось труднее, чем думал. Все же не любил я тщеславную аристократию, что боялась слуг церкви, но не принимала в свои ряды, даже если происхождение позволяло. Они всегда явно давали понять, что терпят нас только из-за страха.
Эмилия непонимающе округлила глаза и вдруг нервно оглянулась. Переливы ее серых глаз потемнели, как небо перед дождем.
- Я должна идти.
Насмешливо приподнял бровь. Эту фразу хотел произнести я, покидая жилой этаж.
- Идите, миледи, и сделайте вид, что этой встречи не было, - добавил я, все еще надеясь, что девушка не болтлива.
Эмилия бросилась прочь, прижимая к груди ладони и не оглядываясь.
Глава 3
Эмилия
Дыхание отказывалось восстанавливать ритм. Я пробежала через все служебные помещения, склады и кладовки к мастерским на заднем дворе, зная, что там есть выход из замка.
Воздуха в легких не хватало, отчего хватала влажный холод, тянувшийся сквозняком. Остановившись, согнулась от боли в боку, борясь с желанием рухнуть тут же и беспомощно взвыть.
Задерживаться здесь нельзя. Я ведь убийца. Настоящая прокаженная! Ощущение бурлящей крови, что мчалась по венам и несла с собой нечто темное к груди, откуда затем прорывалась наружу. Я едва могла удерживать зло внутри себя.
Паника нарастала, стоило лишь подумать: у меня проснулся дар. То, чем пугают детей. Страшные сказки о превращении в мага и приходе жуткого инквизитора. Никогда не воспринимала их всерьез. Ведь я ничего плохого не делала.
Раньше.
Было страшно смотреть на свои руки, которые то и дело светились в районе пропавшей метки. Каждому жителю королевства при рождении ставилась особая отметина при прохождении таинства запечатывания. Она подтверждала, что ребенок не обладает даром. Считалось, что этот обряд защищает от скверны, открывает человека Создателю.
А меня вот не защитил. Откуда взялась эта сила?
Да, магия не была абсолютным злом. Посвящённые в церковный сан наделены благодатью и вправе ее использовать, потому что давали высшие обеты. Простые же люди не сковывали свою волю клятвой Создателю, а потому не могли пользоваться силой. Она нечиста и опасна.
И я стала одной из прокаженных, что само по себе смертный приговор, но еще и убийство.
Когда пробегала через прихожую комнатку? Осмотрелась. Взгляд привлек висевший на крючке тулуп и огромные валенки. Оставаться в альконе было нельзя. Красное одеяние слишком яркое в белоснежной зиме.
Путаясь, я рывками стащила платье через голову, оставшись в одной нижней сорочке из светло-серой шерсти, затолкав алькон в шкаф под тряпки, и набросила тяжелый овечий тулуп, в котором утонула. Из рукавов торчали лишь кончики пальцев, и то, если потянуться. Зато тепло почти до щиколотки, которые были надежно закрыты от ветра и снега.
Решив, что валенки тоже не будут лишними, прямо в своих закрытых туфлях, вскочила в них, сразу почувствовав себя в ловушке. Убежать, если погонятся, с таким якорем, точно бы не получилось, но на это и не надеялась. Единственным моим шансом было покинуть монастырь незамеченной. Все равно пойманную преступницу надлежит казнить.
Но я не хотела умирать. Создатель, за что ты так со мной! Забрал отца, дом, мою прежнюю жизнь. Но я не сломалась. С покорностью приняла твою волю, радовалась малому. Но и это отбираешь. Я хочу жить. Просто жить в тишине и покое. Зачем же послал эту силу!
Магию всегда называли ошибкой Создателя. Говорят, он так любил своих детей, что захотел их приблизить к себе, послав им чудеса. Но дар оказался больше, чем Создатель планировал. И вот, увидев, что человек грешен и слеп в своих поступках, понял ошибку и отправив на землю дар инквизиторов, чтобы ее исправить.
- Проклятье! – прошипела, когда длинная овчина зацепилась за гвоздь на проходе.
Я выскочила во двор, где мелькали рабочие. Деревенские выполняли свои дела и не особо внимательно разглядывали друг друга. С виду я теперь ничем не отличалась, а потому, незамеченная, прошла мимо.
Сразу же не пожалела, что утеплилась. Даже сквозь сбитую шерсть пробирался мороз и щипал.
Из-за угла донеслось конское ржание, но там же были слышны голоса и звуки падавшего с лопат снега.
- Давай еще. Вот с этой стороны и можно ехать.
- Скажите матери-настоятельнице, что дорога свободна.
Прижавшись спиной к стене, я выглянула.
Высокая почтовая карета, вся облепленная снегом, с зашторенными окнами, была запряжена тремя гнедыми лошадьми. Кучера на вожжах не было, видимо отошел проконтролировать процесс расчистки.
Глухой гул и последовавший за ним скрип оповестили, что все готово к отправлению.
Сердце бешено застучало. Это был мой шанс. Почтовая карета поедет к ближайшей станции, там же я смогу скрыться незамеченной.
Прошмыгнув возле топтавших снег лошадей, обошла спокойно стоявших лошадок и, рискуя потерять валенки, запрыгнула на багажные места, где стоял большой сундук для вещей.
С трудом, но смогла открыть высокую незамкнутую крышку и шустрым ужиком юркнула внутрь, придерживая, чтобы не было грохота. Мне повезло, вещей лежало мало, видимо, что всю почту доставили, а тут валялись чьи-то пожитки и инструменты. Иначе из-за бумаг не смогла бы пролезть.
Нашарив в углу грубую мешковину, притянула ее к себе, накрывшись с головой, и свернулась калачиком в углу. Оставалось лишь ждать и надеяться, что судьба заведет в дружелюбное место, откуда удастся выбраться живой.
Подумалось, что стоит помолиться, но тут же откинула эту идею. Создатель явно больше не слышит меня или наоборот, насылает беды. Уж лучше оставаться одной. К тому же я привыкла, что никому нет до меня дела.
Сквозь толстое дерево звук искажался, слов и голосов не разобрать. Я слышала громкий окрик, свист, однотонное бормотание. Затем все стихло. Ежесекундно ожидая, что крышку убежища откроют, а меня выволокут наружу, Я дрожала и искусала губы в кровь. Во рту стоял солоноватый металлический привкус.
Было страшно думать о том, что произойдет, когда карета остановится. Или меня найдут. Вообще даже предположить не могла, что дальше делать. Поэтому решила запретить себе думать.
Сильное напряжение дало о себе знать, и, убаюканная тишиной, я ненадолго задремала. Разбудил резкий толчок, что я едва не свалилась в другой угол от наклона, но все стало на место. Карета лишь мерно подрагивала от нетерпеливо переминавшихся и всхрапывавших лошадей.
Снова донеслись голоса. Пол прогнулся, и хлопнула дверь.
- Н-ноо пошла! – удалось разобрать, и мы пустились в путь.
Я облегченно выдохнула и, откинувшись на спину, беззвучно засмеялась. Вся буря эмоций лавиной накрыла меня. Смех был болезненным, искаженным. Я испытала разочарование и облегчение одновременно. Боясь быть пойманной, жадно хотела понести наказание, избавившись от камня, лежащего на груди, закончить свои мучения. Но сама не могла сдаться. Не так меня учил отец. Я наследница северного герцогства. Мы не склоняем головы перед проблемами.
Веселье перешло в тихие всхлипы, а затем и вовсе в рыдание. Было жалко себя, хотелось, чтобы кто-то прижал к груди, позволив спрятаться в тепле и безопасности. И знать, что мой защитник не позволит плохому случиться. Но отца нет, мама тоже умерла очень давно, даже не успев подарить любви и заботы.
Абсолютно одна в этом мире. Некому поручиться и защитить, некому обнять и поддержать. Ни денег, ни документов, ни вещей. Ничего, что могло дать надежду.
Я прижалась щекой к застеленному мешковиной дну сундука и заснула с мокрыми от слез щеками. И удалось проспать всю дорогу, пока не разбудил рывок от замершей кареты.
***
Эмилия
Сквозь сон все звучало неразборчиво, но его тут же сняло, как только поняла, где я нахожусь. Прорыв магии, смерть девочки, побег. Голова гудела. А еще я так замерзла, что не чувствовала ног.
- Господин, полоз треснул. Видать, коряга какая попалась. Хорошо, что доехали, не развалились.
Кто-то выбрался на улицу. Карета покачнулась, снег скрипел под ногами. Человек явно приблизился к моему схрону. потянулся, тряхнув затекшими плечами, и наклонился, осматривая полозья.
- Вот скажи мне, Велих, как можно было угробить две кареты за неделю? Ладно, на моей с колесом беда…, - сказали устало. Голос показался мне знакомым. По спине пробежал холодок ужаса.
- Дак колесо по снегу не прошло, завязло, а вытаскивали мужики и разломали, дубины. Я причем? Снегопад, опять же, начался, – возмутился, наверное, возничий, судя по простому говору и шмыганью носом.
- Я, наверное, не уследил. Так? - теперь господин явно злился, хотя и произнес спокойно.
Слуга тут же замямлил. То ли извинения, то ли оправдание.
- Карета почтовая, одолженная, - произнес господин. – Еще не хватало перед ними отчитываться или выкупать эту рухлядь, - мужчина обошел с обратной стороны, видимо, осматривая масштаб беды.
Ногу пронзила дикая боль сквозь сведенные мышцы, отчего пальцы неестественно скрючились. Я заткнула себе рот рукой, прикусив кожу, но все равно непроизвольно дернулась, зацепив плечом стенку ящика.
Прозвучал глуховатый удар, а затем все стихло. Никаких шагов вокруг и голосов. Я замерла в ужасе. Сердце выпрыгивало из груди.
Слуга подал голос. Кряхтя, явно выбираясь из-под кареты, он цокнул:
- Да…
Но его господин словно растворился. Я же почти физически ощущала буравящий взгляд. Крышка задрожала, кто-то пытался открыть. Попыталась удержать, но цепляться особо за что было. Ногти впивались в дерево хватая занозы.
Ржавые петли все же сдались, и с размахом сундук раскрылся. Прочная древесина ударилась о стенку кареты с глухим ударом, а металлические крепления, не столь качественные, разлетелись на две части, оставив багажный ящик открытым.
Свет ослепил меня, заставив щуриться. Покачиваясь, я с трудом привстала и, не удержавшись, свалилась вниз, прямо в сугроб. Вскочив, так резво, как могла, ринулась прочь, не разбирая дороги, и тут же обо то-то ударилась.
Мужчина возвышался надо мной, но лица не было видно из-за светившего солнца.
Слуга среагировал на удивление резво. Толкнув, когда я пыталась встать.
- А ну прочь, погань грязная. Ах, ты, дочь собачья! – он повернулся к своему господину. – Оборванка, милорд.
Лорд был не столь категоричен, но интереса к бродяжкам не испытывал. Он хотел было развернуться к дому, но что-то заставило его вернуться и наклониться надо мной. Как я правильно решила, Создатель не на моей стороне.
- Это начинает входить у вас в привычку, леди, - насмешливо произнес он и, грубо схватив за запястье, поднял на ноги.
- Ваша светлость? Чем обязан присутствию такой особы в своем скромном поместье?
От неожиданности изо рта выдавился лишь сдавленный писк. Инквизитор! Проклятый инквизитор! Почему из всех вариантов я попала именно к нему домой. Ох, Создатель.
Я попыталась вырваться, но даже не смогла сдвинуться с места. Слуга раскрыл рот, намереваясь еще побраниться, но замер в недоумении, явно осознав, как ко мне обратились.
Все же смогла сдавленно произнести:
- Лорд инквизитор, рада встрече.
- И как вас сюда занесло, леди Винтерс? Не стерпели разлуки, после нашей встречи в монастыре?
- А разве мы встречались? – обещание молчать выполняла честно, хотя и бессмысленно. Может, воздастся? Хотя бы за это. Я усмехнулась своим глупым мыслям, но лорд воспринял иначе.
Веселье быстро исчезло с его лица. Взгляд стал проникающим, острым.
- Побег из монастырского приюта несовершеннолетней послушницы - это нарушение церковного закона. Полагаю, должна быть очень веская причина.
