Рииши вновь пришло в голову, как приходило порой – почему Энори никогда не вспоминает родных? Он уважительно говорит о хороших семьях, и мальчика этого, Тайрену, любит… И ведь не стыдится низкого происхождения, это и правильно - человек, поднявшийся высоко, должен гордиться проделанным путем.
Спрашивать было совсем неприлично, и Рииши не спрашивал, хотя думал порой. Близкое знакомство они водили меньше двух лет, с тех пор, как Рииши вернулся из военной школы Хирэй. Пять весен в школе… а до того об Энори толком и слышно не было.
Собирать сплетни не подобало; тогда, давно, если и говорили при нем другие – старался не слушать. Впрочем, говорили немногое. Дитя каких-то небогатых людей из Хинаи. Чудесным даром сумел доказать свою пользу и был принят в дом. Всё.
Это сейчас куда больше известно.
И господин Кэраи Таэна интересовался их с Рииши дружбой…
Теперь-то, наверное, дружба.
Тогда Рииши еще не занимал нынешнюю должность, был лишь помощником. Глава Дома Нара, чтобы наследник мог выбирать, отправил его сперва в Срединную, к оружейникам, потом к местам добычи руды. Два месяца, всего или целых, как посмотреть… а когда воротился, доброжелатели из гарнизонных приятелей сразу рассказали, как шли дела у Лайэнэ. Про самого Рииши и не подумал рассказчик - говорил о том, что Энори наконец-то, похоже, завел постоянную подружку…
А еще узнал, от других, что она отныне – свободна, приняла покровительство другого человека, его самого не дождавшись. Но и тогда не винил – бывает по-разному, мало ли как сложилось. Не ее воля…
Потом убедили, хоть и непросто пришлось – весть о его приезде могла еще не разлететься, приди, посмотри на них сам. Нет, ничего тайного – Рииши не будет шпионить исподтишка, всего лишь заглянуть на праздник без предупреждения…
Мол, ты ведь поверишь любым ее уверениям, так лучше сам посмотри, а потом и решай.
Он согласился, скрепя сердце, и увиденного хватило. Она была счастлива, такое не сыграть. Она любила.
Когда увидела – растерялась.
Он к ней пришел на другой день, сказал – мне не хватило веры, я поступил недостойно. Ответь мне сейчас, и я поверю тому, что скажешь.
Долго молчала, потом ответила, что ему, Рииши, будет всегда благодарна, но лучше так, как есть.
Ушел тогда, а по ранней весне, когда снег не растаял, едва не отправился к предкам – как-то незаметно для себя жестоко простудился, занимаясь во дворе со стражниками, а после один. Две недели неясно было, выживет или умрет. Но после того, как встал с постели, был уже похож на себя прежнего. Улыбался, по крайней мере.
- А Таши я хотел бы как-нибудь привести к Тэни, - сказал Энори, оставляя еще наполовину полную чашку. – Пусть узнает новое. В четырех стенах такие мелодии не возникают…
- Не думаю, что господин генерал обрадуется, если начнешь уличных музыкантов водить в дом, причем не на праздник, а так.
- Да, вряд ли улыбка сына стоит того. Он скорее обрадуется, если Тэни и вовсе покинет мир.
- Когда речь заходит об этом ребенке, меня коробит твой тон в отношении генерала. Так нельзя, – сурово произнес молодой хозяин.
- Скажи еще, что он вытянул меня из грязи, поэтому я должен быть благодарен вечно. Подумай сам, многого ли он стоит как отец, раз махнул рукой на единственного сына.
- Я не стану обсуждать подобные вещи, - в голосе Рииши отчетливо прорезался металл. – И тебе не советую.
- У мальчика в целом свете только один друг – я. Так что имею право говорить все, что думаю, о нем и Тагари Таэне.
Рииши было что возразить, но хозяин не имеет права задевать чувства гостя. Поэтому он попросил прощения за временную отлучку и скрылся в доме, а Энори направился к резной беседке, где устроился Сэйку с подругой. C ажурных стенок беседки свисали несколько разноцветных шелковых ленточек – на радость добрым духам, чтоб охраняли сад и не пускали в него духов злых.
Подростки играли в старинную игру - деревянные квадратики закрывали нужные знаки, не давая угадать фразу. Сэйку поднял голову, улыбнулся гостю, произнес короткое приветствие - без лишних церемоний, как своему. Он был гораздо светлее брата - и волосами, и цветом кожи, и всем своим обликом. С девочкой, сидящей напротив, они с Сэйку друг на друга походили больше.
Орэйин - с острым подбородком, широко поставленными глазами, яркая, будто одинокая вишенка среди листвы - тоже не смутилась при виде взрослого, хотя ее приветствие было гораздо официальней. Похоже, она не очень понимала, как держать себя с Рииши и Энори. С полностью чужими ей было все ясно, а старший брат ее лучшего друга, и друг самого Рииши…
- Госпожа, сыграете со мной? – обратился к ней Энори. – Если позволит хозяин дома…
Сэйку порозовел, поспешно кивнул. Вскочил, освобождая место.
- Вам выбирать расклад.
Орэйин метнула на юношу довольный взгляд – внимание было ей лестно.
- Вы знаете, что много веков назад это была не просто забава? – спросил Энори, открывая одну клетку.
- А что? – откликнулся Сэйку, и девочка тоже с интересом ожидала ответа.
- Так решали судьбы людей. Если человек приходил с просьбой, и другой соглашался на эту игру – в случае проигрыша просьбу он исполнял. С помощью похожей доски вели разговор с предсказателями… А иногда такая игра указывала виновного.
- Если я выиграю, я смогу чего-то попросить? – улыбнулась Орэйин.
Энори поднял на нее глаза – и смотрел несколько мгновений, не отрываясь.
- Можете.
- А если выиграешь ты? – спросил Сэйку, и голос его дрогнул отчего-то.
- Я могу передать твою просьбу. Если желаешь.
- Нет, - Сэйку вдохнул глубоко. – Пусть будет просто игра…
- Хорошо, - Энори был теперь таким, как обычно, веселым, и глаза посветлели – а то показались черными. И Орэйин он явно нравился, девочка позабыла неуверенность свою.
Вскоре Орэйин окликнули – она с сожалением посмотрела на доску, где оставалась закрытыми еще треть клеток.
- Кто же выиграл? – спросила с улыбкой.
- Я уступаю победу, - за вами желание, - Энори протянул руку, помочь девочке подняться, и она, помедлив, положила свою ладонь на его. Можно. Она еще не вошла в возраст невесты…
Сэйку проводил гостий, стоя рядом с Рииши. Энори тоже собрался, и подросток пошел рядом с ним – с другом старшего брата сейчас было проще, чем с ним самим, тот, как уговорились о свадьбе, ходил будто замороженный.
- Мне уже скоро пятнадцать, отец говорит - пора думать о будущем, - сказал мальчик. - Я думаю... Но карьера мне не нужна. И военным быть не хочу.
- А что тебе по душе?
- Не знаю, - Сэйку улыбнулся чуть смущенно. - Мир посмотреть хочу, конечно... но как? И потом... - он покосился на каменную кладку, окружавшую сад - за ней проходила дорога, по которой унесли паланкин с недавними гостьями.
- Мужчины путешествуют и занимаются важными делами, женщины ждут дома, кажется, это естественно? - весело отозвался Энори. - Это она должна смотреть тебе вслед - и смахивать слезы!
Мальчик залился розовой краской.
- Ты же... надо мной не смеешься?
- Вовсе нет.
Он остановился у ворот, глянул лукаво:
- Орэйин имеет право на одно желание. Мало ли что…
Только жители неба видят все пласты мироздания сразу. Пока одни проводили время беспечно, другие не знали покоя.
Подозрительного приезжего задержала городская стража, и местного жителя, занимавшего весьма неплохую должность, уличили в связи с ним – в том, что чиновник Хинаи согласился за хорошую мзду позабыть про собственные обязанности и долг перед Землями Солнечной птицы.
Это было слишком серьезным делом, чтобы поручить посторонним, и Кэраи передал его самым доверенным людям, а также повелел докладывать о ходе расследования ему лично.
- Он бродил по всему Осорэи, пытался завязать знакомства с разными чиновниками или военными. Чужестранца в нем заподозрили ревностные хозяева гостиницы. Слуги чиновника, с котором тот столковался, конечно, изображали полную неосведомленность… но один все же признался. Этот «гость» пару раз встречался с его господином, и встречи старался сделать как можно более незаметными. При обыске у обоих нашли золото рухэй – его не спутать ни с чем, как ты понимаешь.
Генерал Таэна на этих словах брата втянул воздух, будто зверь при виде добычи. Золото рухэй, зернистые самородки солнечного, чуть абрикосового оттенка…
- И что говорит мерзавец?
- Струсил. Говорит, золото подбросили, а тот, пришлый, пытался его подкупить, да только напал на честного человека. Сознался, что его убеждали поставлять негодное продовольствие гарнизону границы. Но уверяет – не поддался посулам.
- Что ж не выдал его?
- Боялся, если верить словам. Я не верю.
- Ладно… а что говорит сам лазутчик?
- Пока ничего. Изображает ракушку. Его не трогали, всего лишь держат под стражей. Если в городе или окрестностях у него были свои люди, их не нашли. А слуга его исчез. Думаю, свою шкуру спасал. Таковы наши соседи … - Кэраи произнес эти слова с легким презрением. И добавил: - Теперь ты решай, кому верить из чиновников, обеспечивающих гарнизон. Твои люди должны узнать все, что лазутчик может сказать, и…
Тагари махнул рукой, и брат его удивленно замолчал, не договорив.
- Ты против?
- Силой можно заставить сказать что угодно. Только проверить нельзя.
- Что собираешься делать?
- Поручу Энори дознаться.
- А его слова ты проверить можешь?
Тагари хмуро посмотрел на брата.
- Если не доверять даже тем, кто доказал свою преданность, лучше сразу отправиться в Нижний дом!
- Полагаешь, он справится? – в голосе младшего брата прозвучала ирония, впрочем, слегка напускная.
- Он уже занимался такими вещами. Не справится – ему же хуже.
- Тогда и я прослежу за ним.
- Не усложняй мне задачу, - попросил старший. – Ты усомнишься и если Энори скажет, что сейчас лето! После, если угодно.
- Хм… Ну хорошо. Только одно дело – собрать улики или определить истину, когда человек говорит. А лазутчик ведь будет молчать. Сомневаюсь, что твой советник с радостью согласится вести допрос. Не того он характера, к счастью.
- Его мнение мне не интересно! – оборвал Тагари, и пояснил: - Мне нужно только, чтобы он смотрел и слушал… и, может быть, Энори сумеет понять. Нет, я уверен. Где он, чтоб его демон ночью сожрал?! - возвысил Тагари голос, заранее гневаясь. Слуга, явившийся на зов, поспешил заверить, что советника достанут откуда угодно, не пройдет и четверти часа.
Но времени прошло куда больше. Кэраи ждать не стал, вернулся к себе.
Маки в саду Лайэнэ росли бело-голубоватые и алые – ставить те и другие в одной комнате никак было нельзя, и она задумалась, любуясь цветами, - какие же предпочесть? Была бы любимая подруга здесь, предпочла бы красные. Но подруга детства Утренняя роса, светловолосая смешливая ашринэ, певица с дивным голосом, решила попытать счастья и перебралась в срединные земли. Раза два в год от нее приходили письма, и, увы, в них между строк сквозила горечь…
А тут близких подруг как-то не осталось с тех пор, как около года назад Лайэнэ, удивив всех, полностью рассчиталась с хозяйкой-воспитательницей. В таком возрасте это редко кому удавалось, разве что за девушку платили выкуп и забирали для себя. А за нее никто не отдавал деньги, вроде как сама собрала. Покровитель был у нее, но в свободе ограничить не пытался, она жила, как хотела. Так что с многочисленными товарками виделись на праздниках и частных застольях, обменивались новостями, и… и все.
…И все таки белые или красные? Лунный свет или страсть? Так ничего и не решив, оставила те и другие красоваться под открытым небом. Еще успеется.
Сегодня она никого не ждет, и самой не надо спешить на встречу – нечасто выпадает свободный вечер. Не дай Сущий узнать, каково это – быть ненужной, когда каждый день и вечер пустой! Но пока, к счастью, это не про нее. А о желании придти завтра уведомили сразу двое, и надо назвать им час для визита. Оба – обходительны и добры, и видеть их всегда радостно…
Направилась в дом, улыбаясь собственным мыслям. Улыбка застыла на лице, когда Лайэнэ заметила гостя. Потом и вовсе сошла.
К таким, как она, не принято было являться без предупреждения… Не дешевая портовая девчонка, напротив – почти независима. Но он имел на нее куда больше прав, чем все остальные, да и если нет – он все равно поступал бы, как знает.
Еще недавно птицей бы летела, поняв, кто пришел, а сейчас ноги тяжелые, и на плечи будто мешок с камнями положили, а сердце над пустотой повисло.
Гость сидел у окна, левую руку положив на подлокотник плетеного кресла. На столике ашринэ заметила фарфоровую чашку, там в воде нежился огромный цветок водяной лилии.
- Она впервые раскрылась, - сказал, перехватив взгляд молодой женщины. – В отличие от людей, цветы прекрасней всего в первый день жизни. Им не нужен опыт… Ты уже знаешь о свадьбе?
- Меня слухи не обходят стороной никогда, - хозяйка дома бесшумно прошла через комнату, села подальше от гостя, на оббитую шелком скамейку.
- Хорошо. Неприятно было бы тебя огорчить.
- Напротив, я искренне желаю им счастья.
- Хм… - на лице его появилось выражение глубокой задумчивости. – Что же, чем больше искренних пожеланий… - оборвал речь неожиданно, оставив на душе Лайэнэ смутную тревогу. Но спрашивать не стала. Он ведь этого ждет.
- Я польщена сверх меры – высокий гость приходит к такой, как я, чтобы рассказать новость! Чересчур для женщины моего положения… Или эта цель – не единственная?
- Конечно.
Она напряглась, но лишь прикоснувшись можно было это понять – поза оставалась изящно-непринужденной; и юбка лежит красивыми складками, а легкая улыбка так и не сходит с губ – как хорошо, что обучили не показывать чувства. Только сердце стучит учащенно… и он слышит наверняка.
- У всех в этом городе, кажется, есть собственные шпионы, а у меня никого, - пожаловался он. – И, кажется, только тебе я могу довериться. Не знаю уж, чем я так не пришелся по душе господину Кэраи, но он был бы рад от меня избавиться. Племянник ему, по-моему, безразличен. А ты знаешь многих, и могла бы присмотреться к этому человеку.
- Не думаю, что наши дороги могут пересечься, - и в голос впустить улыбку, будто не поняла, о чем это он.
- Ай, ладно уж. Не к нему – так к тем, кого он привлекает к себе. Ну и… не мне тебя учить, как делать дело. У него есть деньги и положение, а у тебя куда большее.
- Интересно, что случится со мной в случае отказа, - Лайэнэ сидела неподвижно и упорно смотрела в окно – возле рамы летал шмель, за ним можно было следить и сохранять спокойствие.
- Кем ты меня считаешь? – Энори оперся подбородком на сцепленные пальцы, глядя на нее с любопытством.
- Я просто тебя изучила…
- Плохо, Лайэнэ. Еще очень плохо. Ну, так поможешь мне? Я не постою за ценой.
- Ты способен предложить мне эту лилию, заявив, что она стоит дороже, чем все сокровища Осорэи…
- Не намного дешевле. Но я думал не о цветке.
Молодая женщина быстро вскинула глаза, не то удивленная, не то испуганная:
- А о чем?
- О Рииши.
- И… что? Нас ничего не связывает больше. И уже давно, я сама выбрала.
- Может, и так. Но господин Кэраи нацелился на него и его семью как союзников. И для Дома Нара это скорее плохо, чем хорошо, у них нет таких зубов, как у прочих, есть лишь прямота и честь. Без поддержки их просто съедят, если что, несмотря на видимое могущество…
Спрашивать было совсем неприлично, и Рииши не спрашивал, хотя думал порой. Близкое знакомство они водили меньше двух лет, с тех пор, как Рииши вернулся из военной школы Хирэй. Пять весен в школе… а до того об Энори толком и слышно не было.
Собирать сплетни не подобало; тогда, давно, если и говорили при нем другие – старался не слушать. Впрочем, говорили немногое. Дитя каких-то небогатых людей из Хинаи. Чудесным даром сумел доказать свою пользу и был принят в дом. Всё.
Это сейчас куда больше известно.
И господин Кэраи Таэна интересовался их с Рииши дружбой…
Теперь-то, наверное, дружба.
Тогда Рииши еще не занимал нынешнюю должность, был лишь помощником. Глава Дома Нара, чтобы наследник мог выбирать, отправил его сперва в Срединную, к оружейникам, потом к местам добычи руды. Два месяца, всего или целых, как посмотреть… а когда воротился, доброжелатели из гарнизонных приятелей сразу рассказали, как шли дела у Лайэнэ. Про самого Рииши и не подумал рассказчик - говорил о том, что Энори наконец-то, похоже, завел постоянную подружку…
А еще узнал, от других, что она отныне – свободна, приняла покровительство другого человека, его самого не дождавшись. Но и тогда не винил – бывает по-разному, мало ли как сложилось. Не ее воля…
Потом убедили, хоть и непросто пришлось – весть о его приезде могла еще не разлететься, приди, посмотри на них сам. Нет, ничего тайного – Рииши не будет шпионить исподтишка, всего лишь заглянуть на праздник без предупреждения…
Мол, ты ведь поверишь любым ее уверениям, так лучше сам посмотри, а потом и решай.
Он согласился, скрепя сердце, и увиденного хватило. Она была счастлива, такое не сыграть. Она любила.
Когда увидела – растерялась.
Он к ней пришел на другой день, сказал – мне не хватило веры, я поступил недостойно. Ответь мне сейчас, и я поверю тому, что скажешь.
Долго молчала, потом ответила, что ему, Рииши, будет всегда благодарна, но лучше так, как есть.
Ушел тогда, а по ранней весне, когда снег не растаял, едва не отправился к предкам – как-то незаметно для себя жестоко простудился, занимаясь во дворе со стражниками, а после один. Две недели неясно было, выживет или умрет. Но после того, как встал с постели, был уже похож на себя прежнего. Улыбался, по крайней мере.
- А Таши я хотел бы как-нибудь привести к Тэни, - сказал Энори, оставляя еще наполовину полную чашку. – Пусть узнает новое. В четырех стенах такие мелодии не возникают…
- Не думаю, что господин генерал обрадуется, если начнешь уличных музыкантов водить в дом, причем не на праздник, а так.
- Да, вряд ли улыбка сына стоит того. Он скорее обрадуется, если Тэни и вовсе покинет мир.
- Когда речь заходит об этом ребенке, меня коробит твой тон в отношении генерала. Так нельзя, – сурово произнес молодой хозяин.
- Скажи еще, что он вытянул меня из грязи, поэтому я должен быть благодарен вечно. Подумай сам, многого ли он стоит как отец, раз махнул рукой на единственного сына.
- Я не стану обсуждать подобные вещи, - в голосе Рииши отчетливо прорезался металл. – И тебе не советую.
- У мальчика в целом свете только один друг – я. Так что имею право говорить все, что думаю, о нем и Тагари Таэне.
Рииши было что возразить, но хозяин не имеет права задевать чувства гостя. Поэтому он попросил прощения за временную отлучку и скрылся в доме, а Энори направился к резной беседке, где устроился Сэйку с подругой. C ажурных стенок беседки свисали несколько разноцветных шелковых ленточек – на радость добрым духам, чтоб охраняли сад и не пускали в него духов злых.
Подростки играли в старинную игру - деревянные квадратики закрывали нужные знаки, не давая угадать фразу. Сэйку поднял голову, улыбнулся гостю, произнес короткое приветствие - без лишних церемоний, как своему. Он был гораздо светлее брата - и волосами, и цветом кожи, и всем своим обликом. С девочкой, сидящей напротив, они с Сэйку друг на друга походили больше.
Орэйин - с острым подбородком, широко поставленными глазами, яркая, будто одинокая вишенка среди листвы - тоже не смутилась при виде взрослого, хотя ее приветствие было гораздо официальней. Похоже, она не очень понимала, как держать себя с Рииши и Энори. С полностью чужими ей было все ясно, а старший брат ее лучшего друга, и друг самого Рииши…
- Госпожа, сыграете со мной? – обратился к ней Энори. – Если позволит хозяин дома…
Сэйку порозовел, поспешно кивнул. Вскочил, освобождая место.
- Вам выбирать расклад.
Орэйин метнула на юношу довольный взгляд – внимание было ей лестно.
- Вы знаете, что много веков назад это была не просто забава? – спросил Энори, открывая одну клетку.
- А что? – откликнулся Сэйку, и девочка тоже с интересом ожидала ответа.
- Так решали судьбы людей. Если человек приходил с просьбой, и другой соглашался на эту игру – в случае проигрыша просьбу он исполнял. С помощью похожей доски вели разговор с предсказателями… А иногда такая игра указывала виновного.
- Если я выиграю, я смогу чего-то попросить? – улыбнулась Орэйин.
Энори поднял на нее глаза – и смотрел несколько мгновений, не отрываясь.
- Можете.
- А если выиграешь ты? – спросил Сэйку, и голос его дрогнул отчего-то.
- Я могу передать твою просьбу. Если желаешь.
- Нет, - Сэйку вдохнул глубоко. – Пусть будет просто игра…
- Хорошо, - Энори был теперь таким, как обычно, веселым, и глаза посветлели – а то показались черными. И Орэйин он явно нравился, девочка позабыла неуверенность свою.
Вскоре Орэйин окликнули – она с сожалением посмотрела на доску, где оставалась закрытыми еще треть клеток.
- Кто же выиграл? – спросила с улыбкой.
- Я уступаю победу, - за вами желание, - Энори протянул руку, помочь девочке подняться, и она, помедлив, положила свою ладонь на его. Можно. Она еще не вошла в возраст невесты…
Сэйку проводил гостий, стоя рядом с Рииши. Энори тоже собрался, и подросток пошел рядом с ним – с другом старшего брата сейчас было проще, чем с ним самим, тот, как уговорились о свадьбе, ходил будто замороженный.
- Мне уже скоро пятнадцать, отец говорит - пора думать о будущем, - сказал мальчик. - Я думаю... Но карьера мне не нужна. И военным быть не хочу.
- А что тебе по душе?
- Не знаю, - Сэйку улыбнулся чуть смущенно. - Мир посмотреть хочу, конечно... но как? И потом... - он покосился на каменную кладку, окружавшую сад - за ней проходила дорога, по которой унесли паланкин с недавними гостьями.
- Мужчины путешествуют и занимаются важными делами, женщины ждут дома, кажется, это естественно? - весело отозвался Энори. - Это она должна смотреть тебе вслед - и смахивать слезы!
Мальчик залился розовой краской.
- Ты же... надо мной не смеешься?
- Вовсе нет.
Он остановился у ворот, глянул лукаво:
- Орэйин имеет право на одно желание. Мало ли что…
***
Только жители неба видят все пласты мироздания сразу. Пока одни проводили время беспечно, другие не знали покоя.
Подозрительного приезжего задержала городская стража, и местного жителя, занимавшего весьма неплохую должность, уличили в связи с ним – в том, что чиновник Хинаи согласился за хорошую мзду позабыть про собственные обязанности и долг перед Землями Солнечной птицы.
Это было слишком серьезным делом, чтобы поручить посторонним, и Кэраи передал его самым доверенным людям, а также повелел докладывать о ходе расследования ему лично.
- Он бродил по всему Осорэи, пытался завязать знакомства с разными чиновниками или военными. Чужестранца в нем заподозрили ревностные хозяева гостиницы. Слуги чиновника, с котором тот столковался, конечно, изображали полную неосведомленность… но один все же признался. Этот «гость» пару раз встречался с его господином, и встречи старался сделать как можно более незаметными. При обыске у обоих нашли золото рухэй – его не спутать ни с чем, как ты понимаешь.
Генерал Таэна на этих словах брата втянул воздух, будто зверь при виде добычи. Золото рухэй, зернистые самородки солнечного, чуть абрикосового оттенка…
- И что говорит мерзавец?
- Струсил. Говорит, золото подбросили, а тот, пришлый, пытался его подкупить, да только напал на честного человека. Сознался, что его убеждали поставлять негодное продовольствие гарнизону границы. Но уверяет – не поддался посулам.
- Что ж не выдал его?
- Боялся, если верить словам. Я не верю.
- Ладно… а что говорит сам лазутчик?
- Пока ничего. Изображает ракушку. Его не трогали, всего лишь держат под стражей. Если в городе или окрестностях у него были свои люди, их не нашли. А слуга его исчез. Думаю, свою шкуру спасал. Таковы наши соседи … - Кэраи произнес эти слова с легким презрением. И добавил: - Теперь ты решай, кому верить из чиновников, обеспечивающих гарнизон. Твои люди должны узнать все, что лазутчик может сказать, и…
Тагари махнул рукой, и брат его удивленно замолчал, не договорив.
- Ты против?
- Силой можно заставить сказать что угодно. Только проверить нельзя.
- Что собираешься делать?
- Поручу Энори дознаться.
- А его слова ты проверить можешь?
Тагари хмуро посмотрел на брата.
- Если не доверять даже тем, кто доказал свою преданность, лучше сразу отправиться в Нижний дом!
- Полагаешь, он справится? – в голосе младшего брата прозвучала ирония, впрочем, слегка напускная.
- Он уже занимался такими вещами. Не справится – ему же хуже.
- Тогда и я прослежу за ним.
- Не усложняй мне задачу, - попросил старший. – Ты усомнишься и если Энори скажет, что сейчас лето! После, если угодно.
- Хм… Ну хорошо. Только одно дело – собрать улики или определить истину, когда человек говорит. А лазутчик ведь будет молчать. Сомневаюсь, что твой советник с радостью согласится вести допрос. Не того он характера, к счастью.
- Его мнение мне не интересно! – оборвал Тагари, и пояснил: - Мне нужно только, чтобы он смотрел и слушал… и, может быть, Энори сумеет понять. Нет, я уверен. Где он, чтоб его демон ночью сожрал?! - возвысил Тагари голос, заранее гневаясь. Слуга, явившийся на зов, поспешил заверить, что советника достанут откуда угодно, не пройдет и четверти часа.
Но времени прошло куда больше. Кэраи ждать не стал, вернулся к себе.
***
Маки в саду Лайэнэ росли бело-голубоватые и алые – ставить те и другие в одной комнате никак было нельзя, и она задумалась, любуясь цветами, - какие же предпочесть? Была бы любимая подруга здесь, предпочла бы красные. Но подруга детства Утренняя роса, светловолосая смешливая ашринэ, певица с дивным голосом, решила попытать счастья и перебралась в срединные земли. Раза два в год от нее приходили письма, и, увы, в них между строк сквозила горечь…
А тут близких подруг как-то не осталось с тех пор, как около года назад Лайэнэ, удивив всех, полностью рассчиталась с хозяйкой-воспитательницей. В таком возрасте это редко кому удавалось, разве что за девушку платили выкуп и забирали для себя. А за нее никто не отдавал деньги, вроде как сама собрала. Покровитель был у нее, но в свободе ограничить не пытался, она жила, как хотела. Так что с многочисленными товарками виделись на праздниках и частных застольях, обменивались новостями, и… и все.
…И все таки белые или красные? Лунный свет или страсть? Так ничего и не решив, оставила те и другие красоваться под открытым небом. Еще успеется.
Сегодня она никого не ждет, и самой не надо спешить на встречу – нечасто выпадает свободный вечер. Не дай Сущий узнать, каково это – быть ненужной, когда каждый день и вечер пустой! Но пока, к счастью, это не про нее. А о желании придти завтра уведомили сразу двое, и надо назвать им час для визита. Оба – обходительны и добры, и видеть их всегда радостно…
Направилась в дом, улыбаясь собственным мыслям. Улыбка застыла на лице, когда Лайэнэ заметила гостя. Потом и вовсе сошла.
К таким, как она, не принято было являться без предупреждения… Не дешевая портовая девчонка, напротив – почти независима. Но он имел на нее куда больше прав, чем все остальные, да и если нет – он все равно поступал бы, как знает.
Еще недавно птицей бы летела, поняв, кто пришел, а сейчас ноги тяжелые, и на плечи будто мешок с камнями положили, а сердце над пустотой повисло.
Гость сидел у окна, левую руку положив на подлокотник плетеного кресла. На столике ашринэ заметила фарфоровую чашку, там в воде нежился огромный цветок водяной лилии.
- Она впервые раскрылась, - сказал, перехватив взгляд молодой женщины. – В отличие от людей, цветы прекрасней всего в первый день жизни. Им не нужен опыт… Ты уже знаешь о свадьбе?
- Меня слухи не обходят стороной никогда, - хозяйка дома бесшумно прошла через комнату, села подальше от гостя, на оббитую шелком скамейку.
- Хорошо. Неприятно было бы тебя огорчить.
- Напротив, я искренне желаю им счастья.
- Хм… - на лице его появилось выражение глубокой задумчивости. – Что же, чем больше искренних пожеланий… - оборвал речь неожиданно, оставив на душе Лайэнэ смутную тревогу. Но спрашивать не стала. Он ведь этого ждет.
- Я польщена сверх меры – высокий гость приходит к такой, как я, чтобы рассказать новость! Чересчур для женщины моего положения… Или эта цель – не единственная?
- Конечно.
Она напряглась, но лишь прикоснувшись можно было это понять – поза оставалась изящно-непринужденной; и юбка лежит красивыми складками, а легкая улыбка так и не сходит с губ – как хорошо, что обучили не показывать чувства. Только сердце стучит учащенно… и он слышит наверняка.
- У всех в этом городе, кажется, есть собственные шпионы, а у меня никого, - пожаловался он. – И, кажется, только тебе я могу довериться. Не знаю уж, чем я так не пришелся по душе господину Кэраи, но он был бы рад от меня избавиться. Племянник ему, по-моему, безразличен. А ты знаешь многих, и могла бы присмотреться к этому человеку.
- Не думаю, что наши дороги могут пересечься, - и в голос впустить улыбку, будто не поняла, о чем это он.
- Ай, ладно уж. Не к нему – так к тем, кого он привлекает к себе. Ну и… не мне тебя учить, как делать дело. У него есть деньги и положение, а у тебя куда большее.
- Интересно, что случится со мной в случае отказа, - Лайэнэ сидела неподвижно и упорно смотрела в окно – возле рамы летал шмель, за ним можно было следить и сохранять спокойствие.
- Кем ты меня считаешь? – Энори оперся подбородком на сцепленные пальцы, глядя на нее с любопытством.
- Я просто тебя изучила…
- Плохо, Лайэнэ. Еще очень плохо. Ну, так поможешь мне? Я не постою за ценой.
- Ты способен предложить мне эту лилию, заявив, что она стоит дороже, чем все сокровища Осорэи…
- Не намного дешевле. Но я думал не о цветке.
Молодая женщина быстро вскинула глаза, не то удивленная, не то испуганная:
- А о чем?
- О Рииши.
- И… что? Нас ничего не связывает больше. И уже давно, я сама выбрала.
- Может, и так. Но господин Кэраи нацелился на него и его семью как союзников. И для Дома Нара это скорее плохо, чем хорошо, у них нет таких зубов, как у прочих, есть лишь прямота и честь. Без поддержки их просто съедят, если что, несмотря на видимое могущество…
