Антон примет ее за сумасшедшую, а сестер за каких-нибудь сектанток и никуда не отпустит. Что тогда? Пропадать в застенках ГПУ? Ни за что! Антона жаль, но приносить себя в жертву Летке совсем не хотелось. Тем более, есть Анлиса. И все же она попыталась уговорить мужа.
- Это невероятная глушь, я клянусь, там нас никто не найдет. Послушай, мои сестры живут не в колхозе, а на дальнем хуторе. О них даже никто не знает.
- Ерунда, такого не может быть, - недоверчиво хмыкнул Дубров, но жена видела, как лицо его разгладилось, и он закусил губу, чтобы сдержать неожиданно нахлынувшую радость, слабую надежду!
- Но это так, - твердила Летта, - они все тебе расскажут, объяснят, и ты сам увидишь, там можно скрыться!
На самом деле она рассчитывала на магию сестер. Вряд ли муж поверит их словам, но зачаровать его и увезти на хутор Марика сможет. На секунду мелькнула мысль: как же не хочется жить с этим человеком и дальше, в волшебной стране отца, но она с негодованием одернула себя. «Если не попробую спасти Антона, то никогда не прощу этого себе. В конце концов, он отец Анлисы. О том, останусь ли я с ним, буду думать, когда окажемся в безопасности».
- Ну… не знаю, - протянул капитан, сдаваясь.
Желание жить оказалось сильнее сомнений и неверия.
- Тебе же все равно пришлось бы проводить нас? Так! Выйдем, как ты и хотел, через черный ход, задворками проберемся к нужному дому, а рано утром уедем.
- Ладно, будь по-твоему. Поднимай Лизку-то, все равно лучше убраться из квартиры до того, как соседи начнут просыпаться. Я пока чемодан да сумки с антресолей достану.
Приняв решение, капитан успокоился, в нем проснулись присущие ему собранность и деловая хватка.
Внезапно тишину ночной улицы разорвал треск мотора. Дубров замер, прислушиваясь, метнулся к выключателю и погасил свет. Лучи фар скользнули по потолку и стенам, словно ощупывая квартиру, и потухли. Слышно, было, как хлопнула дверца машины. Вышло несколько человек. Направились к их подъезду. Шаги были уверенные, тяжелые. Летка подбежала к окну кухни, выходившему во двор.
- Черный воронок, - язык ее, вдруг ставший непослушным, еле выговорил слова, такие простые и страшные для жителя страны Советов в тридцатые годы.
- Иди к дочери. Дверь закрой, не выходи. Тебя сейчас не тронут, наверное. Утром - живо к сестрам и уезжайте.
- А как же ты? – Летту трясло от ужаса, - если тебя арестуют, то – передачи, и вообще…
- Не арестуют, - капитан сухо, безжизненно засмеялся, - вы не станете членами семьи врага народа! Есть способ избавить тебя и Лизку от этой участи. Быстро в детскую, - вдруг рявкнул он и Летта, вздрогнув от ярости в его голосе, кинулась прочь.
Не помня себя от страха, она схватила дочку, прижала к себе и замерла, съежившись на узкой детской кровати.
В наружную дверь застучали. Громко, требовательно. Незваные гости, не стесняясь, колотили что есть силы по доскам, не боялись нарушать тишину.
- Дубров, открывай, сука по-хорошему, - заорал молодой сильный голос.
Анлиса проснулась, ничего не соображая, таращилась на мать.
- Да что же за ор целую ночь, - сердито бормотала она.
- Чш-ш-ш, - задыхаясь, шептала Летта ей в самое ухо.
Стучать перестали, и в это короткое мгновение тишины раздался выстрел, и вслед за тем послышался тяжелый, глухой звук упавшего тела.
В доме с множеством коммунальных квартир было трудно что-нибудь скрыть. Соседки знали - товарищ Дубров служит в Большом доме на Литейном. Некоторые сторонились, побаиваясь, другие лебезили, заискивали, разговаривали с приторной доброжелательностью.
- Леточка Ивановна, какие у вас ботики хорошенькие? Прямо прелесть! И выглядите вы замечательно!
Сейчас, после того, как увезли тело мужа, и уехала черная эмка, прозванная в народе воронком, дом замер. Ушли понятые, жильцы попрятались по квартирам и, наверное, каждый молился, вознося слова благодарности богу, в которого советской властью приказано было не верить.
«Спасибо, Господи, что пронес этот крест мимо нас! Благодарю, что это не мой муж, сын, брат!»
Поставив закорючку на подписке о невыезде, гражданка Дуброва молча закрыла дверь за страшными гостями и без сил опустилась на стул в прихожей. Из своей комнаты тихонько вышла прятавшаяся там Анлиса, подошла к матери и обняла её обеими руками. Летта не двигалась, не плакала, только судорожно вздыхала. Она сидела в разгромленной после обыска квартире, прижимая к себе ребенка. У нее даже мыслей не было, только холодная пустота внутри. Огромная черная дыра, поглотившая все эмоции. А еще давящая усталость. Такая, что даже пошевелиться сложно. И никого рядом, не на кого опереться. Ни подруг, ни друзей. Стоп! А сестры? У нее ведь теперь есть сестры! Как она могла забыть об этом, верно, сошла с ума?! Скорее к ним! Нет, за ней могут проследить, и тогда пропадет последний шанс на спасение. Нужно послать малую. Она вскочила, мягко отстранив дочь, суетливо начала рыться в сумочке. Адрес, где же адрес? Марика ведь записала улицу и дом, где они остановились. Дрожащая рука вытащила листок.
- Квартира, какой номер?
Дочка прервала её полубезумное бормотание простой фразой.
- Мама, я кушать хочу!
- Поешь, да, а потом беги по этому адресу, приведи тетю Марику и Хенну. Скажи тете, пусть их никто не видит! Авоську возьми, будто за хлебом. Ох, нет, еще ведь ночь!
- Уже утро, мам.
Девочка не плакала, глаза были сухими, но в глубине застыл страх и непонимание происходящего.
- Не забудь, пусть их не увидят, повтори.
Анелиза повторила, с недоумением глядя на мать.
- Как это, не видят?
- Потом, беги!
Сестры появились в квартире через полчаса. Марика, не тратя зря времени, принялась укладывать в сумки самое необходимое. Хенна помогала ей. Сестры почти не разговаривали, лишь спросили - где Антон, и услышав ответ, засновали по комнатам еще быстрее.
- Много не бери, у нас все есть, только детское понадобится, к тому же, все равно уходить будем.
- На чем поедем? – Всхлипывая, спросила Летта. – Я к тому, что на вокзалах документы проверяют, меня могут арестовать. Город мне запретили покидать, я ж подписку о невыезде дала.
Марика досадливо щелкнула языком.
- Надо попасть в квартиру, где мы остановились, а там придумаем.
- Под мороком пойдут, - подала голос Хенна.
- Пожалуй.
В дверь опять застучали.
Летта выронила из рук детские туфельки и с ужасом взглянула на сестер.
- Не бойся, - Марика стиснула ее ладонь в своей, спокойно распорядилась.
- Анлис, спроси, кто там и скажи им: «мама пошла в магазин, меня дома закрыла, скоро придет». Теперь все тихо!
В испуганной тишине квартиры детский голос показался особенно тонким.
- Кто там?
- Это я, Лизочка, бабушка!
Свекровь впустили, и Марика в свойственной ей суховатой манере сообщила, что они приехали за сестрой, и увозят ее из Ленинграда.
Кратко и безэмоционально она поведала о ночных событиях.
- Я все знаю, - ответила старуха с каменным спокойствием.
В глазах ее, обведенных черными кругами, не было ни слезинки, тонкие губы кривились в странной неживой усмешке.
- Слуги антихристовы, - с ненавистью выплюнула она. – Власть бесовская.
- Вы считаете - Антон служил антихристу? – Растерянно спросила Летта.
- Диавол всегда убивает тех, кто идет за ним, рано или поздно. Такова его благодарность.
Лизавета Васильевна мрачно кивнула.
- Надобно тебе спасаться. Ко мне уж с утра приходили, обсказали, мол, сын ваш оказался врагом. Всё в доме перевернули. Только что с меня, со старой дуры взять. А ты жена! Мучить будут, коли выживешь, в лагерь отправят.
Летта судорожно сглотнула, с ужасом глядя на свекровь.
- Ты теперь из семьи вражеской. Им без разницы, что Антона больше нет. Хотел мужик тебя с Лизкой спасти, да только без толку, все одно не поможет.
Голос её дрогнул.
- Лизоньку-то мне не разрешат взять, в детдом отправят, фамилиё другое дадут. Чтобы извергнуть, значит, Дубровых, насовсем, и следа их, чтобы на земле не осталось.
На род Дубровых Летте, честно говоря, было наплевать, а вот угроза тюрьмы и возможное сиротство дочери пугали ее до полусмерти.
- Езжай к своей родне, - выдохнула старуха сквозь сжатые зубы. – Врать не буду, не желала я такой хозяйки своему сыну, чужая ты нам! А всё ж смирилась, зла тебе не хотела и не хочу. Что строга была, так характер у меня такой. Антошку тоже в строгости сызмальства держала. И ничего, путный мужик вырос.
Она судорожно всхлипнула, помертвевшее лицо мучительно исказилось, из глаз выкатились несколько скупых слез. Справившись с собой, продолжила.
- А ты прости, коли обиды тебе зряшные чинила. Поезжай, спрячься да внучку спаси. Куда едешь, не спрашиваю, лишнее мне знать без надобности.
В доме стояла тишина, лишь слышался треск поленьев в камине, пламя толстых восковых свечей было ровным и высоким. Геста склонился над круглым серебряным диском, лежавшим на столе.
- Это то самое зеркало? – Выдохнула приблизившаяся Габриэль и тут же испуганно прижала пальцы к губам.
Мужчина сурово нахмурился, но лишь бросил на помощницу гневный взгляд, не отвлекаясь от своего занятия. Монотонный речитатив заклятий, произносимых на древнем, давно мертвом языке, лился из его уст. Тонкие сухие пальцы быстро касались рунических знаков, вырезанных по периметру магического круга.
Блестящая гладкая поверхность помутнела и магистр замер, вглядываясь в таинственную глубину.
Вот проступили в лиловом полумраке очертания горных вершин, каменистая площадка, окруженная густыми зарослями, черный провал, словно зев скалы…
Габриэль за спиной мастера едва дышала от волнения.
Изображение качнулось и, подплыв ближе к пролому, остановилось.
Оба земных мага едва удержались от вскрика, увидев жуткое изваяние с прекрасным женским ликом, но уродливым телом зверя. Вдобавок чудовище сидело верхом на ящере. Не успели наблюдатели хорошенько разглядеть статую, как взгляд волшебного зеркала двинулся дальше. Из подземной тьмы показалась массивная плита в виде шестигранника.
- Это алтарь, - одними губами прошептал Геста.
Вверху над плитой прямо из стены выступало то же лицо, что явилось у врат – искаженное звериной жестокостью и вожделением, здесь оно смотрелось еще более ужасным.
Внезапно все растаяло в сгустившемся тумане и на сером фоне показались смутные очертания какого-то предмета. Он медленно выплывал из глубины и вскоре занял почти всю поверхность диска. Это оказался кинжал. Его синеватое лезвие напоминало узкий древесный лист с глубокой прожилкой. Геста вгляделся, напрягая зрение - на рукояти был выгравирован треугольник с глазом внутри, где вместо зрачка горел прямоугольный рубин. Растерявшись, маг замер, не зная, что делать дальше и не понимая значение увиденного.
И вновь, в который уже раз изображение растаяло. Диск засиял чистым серебром, и теперь на нем проявилась руническая надпись. Знаки цвета темного огня были четкими и выпуклыми.
Хриплым от волнения голосом магистр произносил фразы вслух, сразу переводя на шведский. Повинуясь взмаху его руки, Габриэль схватила карандаш и бумагу, лежавшие на отдельном столике, и принялась торопливо записывать.
Зову вас древними рунами
Зову вас чарами лунными
Кровью светлой алтарь напою
Жертвами жажду тьмы утолю
Силу темную вам подарю
Сомкнись, расколотый камень врат
Открой нам туманный путь
И боги смогут вернуться назад
И Силу свою вернуть
В молчании протекло несколько минут.
- Потрясающе! Нам невероятно повезло, что зеркало откликнулось. К сожалению, полученные указания сложные и не совсем ясные, – хмуро проговорил Геста.
- Это было настоящее колдовство, мастер, - щеки помощницы горели от волнения.
- Что ж, думаю, бесполезно ожидать здесь дальше. Так можно и пропустить самые интересные новости. Ступай, собери все необходимое. Пора навестить наших миньонов, только не забывай, я предпочитаю путешествовать без лишней помпы и мальчикам совсем не обязательно знать о нашем прибытии.
Геста ободряюще улыбнулся брюнетке, ласково потрепав ее по щеке, но глаза его оставались холодными.
- Разумеется, - Габриэль кивнула и, не тратя лишней минуты, взбежала по лестнице. Наверху хлопнула дверь, из ее комнаты послышалось:
- Мы надолго?
- Пока не знаю, - задумчиво проговорил маг и громко распорядился, - в той ужасной стране ничего нет, потому бери не только вещи, но и запас золота побольше.
В просторном кабинете, обшитом темными дубовыми панелями, горела одна лишь настольная лампа под зеленым абажуром.
Голос человека, сидевшего за этим столом, звучал сухо и властно. Сразу чувствовалось – он привык к безоговорочному подчинению и быстрому выполнению своих приказов.
- Почему вы решили, что официантку необходимо срочно разыскивать?
Лейтенант, вытянувшись в струнку, так и поедал начальство глазами.
- Третьего дня товарищ Петрухина подала мне рапорт, где указывала на необходимость встречи с иностранным специалистом во внеслужебное время. Встреча планировалась тем же вечером. Я подписал разрешение на установление близкого контакта с гражданином Швеции и дал распоряжение управляющему рестораном отпустить подавальщицу Петрухину пораньше с работы. В девятнадцать ноль-ноль Клавдия заглянула в мой кабинет и доложила: швед только что вышел на улицу и направился к набережной. Она высказала намерение пойти за ним и завязать беседу.
Я оставался в зале ресторана, наблюдая за посетителями, затем поднялся в кабинет и через полчаса ко мне подошел служащий кухни, младший повар Тольчин. Он сообщил, что видел на проспекте Клавдию Петрухину с иностранцем из нашей гостиницы. Они вдвоем сели в машину – такси черного цвета ГАЗ-М1.
Мужчина за столом кивнул, показывая свое внимание, и лейтенант продолжил.
- Утром Клавдия на работу не явилась, к вечеру отчет мне не принесла. Раньше за ней эдакой несерьезности и легковесного отношения к своим обязанностям не наблюдалось. Дал указание сотруднику нашему, сержанту милиции, чтобы поехал в таксопарк, он сперва на дивенскую съездил в первый, потом второй проверил. Вот во втором-то и нашел – у таксиста в машине Клавкин платок оказался. Он на заднем сиденье болтался, а дежурная мойщица увидела. Вот дурень, мужик, не заметил, точно слепой.
- И что? Как объясняет?
- Пока упирается, товарищ майор. Твердит, мол, ничего не знает, не помнит, никакого иностранца никуда не возил. Мы ему и фотографию Петрухиной предъявили, из отдела кадров, и самого шведа потихоньку показали, и что вы думаете? Ни в какую! Ну ничего, он у меня сегодня же заговорит. Я вот только одно не успел, товарищ майор, меня к вам вызвали.
- Что такое? – Мужчина за столом недовольно сдвинул густые брови.
- Так я дал приказ сержанту все отчеты проверять насчет неопознанных трупов. Он мне с утра и принес рапорт. В пригороде труп женщины нашли в лесу, но там вроде бы старуха, а Клавка-то молодая… Так мне съездить, поглядеть?
- Сержанта пошли, он эту Петрухину в лицо знает?
- А то как же, товарищ майор, знает преотлично.
- Вы уверены, что исчезновение официантки связано с иностранцем?
- Уверен, товарищ майор. Он ведь, гад, вернулся в гостиницу в два часа ночи. А таксист машину поставил в гараж в два часа десять минут. Диспетчер на него напустилась, отругала за позднее возвращение, а он словно не в себе был, глядит перед собой, молчит.
- Это невероятная глушь, я клянусь, там нас никто не найдет. Послушай, мои сестры живут не в колхозе, а на дальнем хуторе. О них даже никто не знает.
- Ерунда, такого не может быть, - недоверчиво хмыкнул Дубров, но жена видела, как лицо его разгладилось, и он закусил губу, чтобы сдержать неожиданно нахлынувшую радость, слабую надежду!
- Но это так, - твердила Летта, - они все тебе расскажут, объяснят, и ты сам увидишь, там можно скрыться!
На самом деле она рассчитывала на магию сестер. Вряд ли муж поверит их словам, но зачаровать его и увезти на хутор Марика сможет. На секунду мелькнула мысль: как же не хочется жить с этим человеком и дальше, в волшебной стране отца, но она с негодованием одернула себя. «Если не попробую спасти Антона, то никогда не прощу этого себе. В конце концов, он отец Анлисы. О том, останусь ли я с ним, буду думать, когда окажемся в безопасности».
- Ну… не знаю, - протянул капитан, сдаваясь.
Желание жить оказалось сильнее сомнений и неверия.
- Тебе же все равно пришлось бы проводить нас? Так! Выйдем, как ты и хотел, через черный ход, задворками проберемся к нужному дому, а рано утром уедем.
- Ладно, будь по-твоему. Поднимай Лизку-то, все равно лучше убраться из квартиры до того, как соседи начнут просыпаться. Я пока чемодан да сумки с антресолей достану.
Приняв решение, капитан успокоился, в нем проснулись присущие ему собранность и деловая хватка.
Внезапно тишину ночной улицы разорвал треск мотора. Дубров замер, прислушиваясь, метнулся к выключателю и погасил свет. Лучи фар скользнули по потолку и стенам, словно ощупывая квартиру, и потухли. Слышно, было, как хлопнула дверца машины. Вышло несколько человек. Направились к их подъезду. Шаги были уверенные, тяжелые. Летка подбежала к окну кухни, выходившему во двор.
- Черный воронок, - язык ее, вдруг ставший непослушным, еле выговорил слова, такие простые и страшные для жителя страны Советов в тридцатые годы.
- Иди к дочери. Дверь закрой, не выходи. Тебя сейчас не тронут, наверное. Утром - живо к сестрам и уезжайте.
- А как же ты? – Летту трясло от ужаса, - если тебя арестуют, то – передачи, и вообще…
- Не арестуют, - капитан сухо, безжизненно засмеялся, - вы не станете членами семьи врага народа! Есть способ избавить тебя и Лизку от этой участи. Быстро в детскую, - вдруг рявкнул он и Летта, вздрогнув от ярости в его голосе, кинулась прочь.
Не помня себя от страха, она схватила дочку, прижала к себе и замерла, съежившись на узкой детской кровати.
В наружную дверь застучали. Громко, требовательно. Незваные гости, не стесняясь, колотили что есть силы по доскам, не боялись нарушать тишину.
- Дубров, открывай, сука по-хорошему, - заорал молодой сильный голос.
Анлиса проснулась, ничего не соображая, таращилась на мать.
- Да что же за ор целую ночь, - сердито бормотала она.
- Чш-ш-ш, - задыхаясь, шептала Летта ей в самое ухо.
Стучать перестали, и в это короткое мгновение тишины раздался выстрел, и вслед за тем послышался тяжелый, глухой звук упавшего тела.
**********************
В доме с множеством коммунальных квартир было трудно что-нибудь скрыть. Соседки знали - товарищ Дубров служит в Большом доме на Литейном. Некоторые сторонились, побаиваясь, другие лебезили, заискивали, разговаривали с приторной доброжелательностью.
- Леточка Ивановна, какие у вас ботики хорошенькие? Прямо прелесть! И выглядите вы замечательно!
Сейчас, после того, как увезли тело мужа, и уехала черная эмка, прозванная в народе воронком, дом замер. Ушли понятые, жильцы попрятались по квартирам и, наверное, каждый молился, вознося слова благодарности богу, в которого советской властью приказано было не верить.
«Спасибо, Господи, что пронес этот крест мимо нас! Благодарю, что это не мой муж, сын, брат!»
Поставив закорючку на подписке о невыезде, гражданка Дуброва молча закрыла дверь за страшными гостями и без сил опустилась на стул в прихожей. Из своей комнаты тихонько вышла прятавшаяся там Анлиса, подошла к матери и обняла её обеими руками. Летта не двигалась, не плакала, только судорожно вздыхала. Она сидела в разгромленной после обыска квартире, прижимая к себе ребенка. У нее даже мыслей не было, только холодная пустота внутри. Огромная черная дыра, поглотившая все эмоции. А еще давящая усталость. Такая, что даже пошевелиться сложно. И никого рядом, не на кого опереться. Ни подруг, ни друзей. Стоп! А сестры? У нее ведь теперь есть сестры! Как она могла забыть об этом, верно, сошла с ума?! Скорее к ним! Нет, за ней могут проследить, и тогда пропадет последний шанс на спасение. Нужно послать малую. Она вскочила, мягко отстранив дочь, суетливо начала рыться в сумочке. Адрес, где же адрес? Марика ведь записала улицу и дом, где они остановились. Дрожащая рука вытащила листок.
- Квартира, какой номер?
Дочка прервала её полубезумное бормотание простой фразой.
- Мама, я кушать хочу!
- Поешь, да, а потом беги по этому адресу, приведи тетю Марику и Хенну. Скажи тете, пусть их никто не видит! Авоську возьми, будто за хлебом. Ох, нет, еще ведь ночь!
- Уже утро, мам.
Девочка не плакала, глаза были сухими, но в глубине застыл страх и непонимание происходящего.
- Не забудь, пусть их не увидят, повтори.
Анелиза повторила, с недоумением глядя на мать.
- Как это, не видят?
- Потом, беги!
Сестры появились в квартире через полчаса. Марика, не тратя зря времени, принялась укладывать в сумки самое необходимое. Хенна помогала ей. Сестры почти не разговаривали, лишь спросили - где Антон, и услышав ответ, засновали по комнатам еще быстрее.
- Много не бери, у нас все есть, только детское понадобится, к тому же, все равно уходить будем.
- На чем поедем? – Всхлипывая, спросила Летта. – Я к тому, что на вокзалах документы проверяют, меня могут арестовать. Город мне запретили покидать, я ж подписку о невыезде дала.
Марика досадливо щелкнула языком.
- Надо попасть в квартиру, где мы остановились, а там придумаем.
- Под мороком пойдут, - подала голос Хенна.
- Пожалуй.
В дверь опять застучали.
Летта выронила из рук детские туфельки и с ужасом взглянула на сестер.
- Не бойся, - Марика стиснула ее ладонь в своей, спокойно распорядилась.
- Анлис, спроси, кто там и скажи им: «мама пошла в магазин, меня дома закрыла, скоро придет». Теперь все тихо!
В испуганной тишине квартиры детский голос показался особенно тонким.
- Кто там?
- Это я, Лизочка, бабушка!
Свекровь впустили, и Марика в свойственной ей суховатой манере сообщила, что они приехали за сестрой, и увозят ее из Ленинграда.
Кратко и безэмоционально она поведала о ночных событиях.
- Я все знаю, - ответила старуха с каменным спокойствием.
В глазах ее, обведенных черными кругами, не было ни слезинки, тонкие губы кривились в странной неживой усмешке.
- Слуги антихристовы, - с ненавистью выплюнула она. – Власть бесовская.
- Вы считаете - Антон служил антихристу? – Растерянно спросила Летта.
- Диавол всегда убивает тех, кто идет за ним, рано или поздно. Такова его благодарность.
Лизавета Васильевна мрачно кивнула.
- Надобно тебе спасаться. Ко мне уж с утра приходили, обсказали, мол, сын ваш оказался врагом. Всё в доме перевернули. Только что с меня, со старой дуры взять. А ты жена! Мучить будут, коли выживешь, в лагерь отправят.
Летта судорожно сглотнула, с ужасом глядя на свекровь.
- Ты теперь из семьи вражеской. Им без разницы, что Антона больше нет. Хотел мужик тебя с Лизкой спасти, да только без толку, все одно не поможет.
Голос её дрогнул.
- Лизоньку-то мне не разрешат взять, в детдом отправят, фамилиё другое дадут. Чтобы извергнуть, значит, Дубровых, насовсем, и следа их, чтобы на земле не осталось.
На род Дубровых Летте, честно говоря, было наплевать, а вот угроза тюрьмы и возможное сиротство дочери пугали ее до полусмерти.
- Езжай к своей родне, - выдохнула старуха сквозь сжатые зубы. – Врать не буду, не желала я такой хозяйки своему сыну, чужая ты нам! А всё ж смирилась, зла тебе не хотела и не хочу. Что строга была, так характер у меня такой. Антошку тоже в строгости сызмальства держала. И ничего, путный мужик вырос.
Она судорожно всхлипнула, помертвевшее лицо мучительно исказилось, из глаз выкатились несколько скупых слез. Справившись с собой, продолжила.
- А ты прости, коли обиды тебе зряшные чинила. Поезжай, спрячься да внучку спаси. Куда едешь, не спрашиваю, лишнее мне знать без надобности.
Глава 8.
В доме стояла тишина, лишь слышался треск поленьев в камине, пламя толстых восковых свечей было ровным и высоким. Геста склонился над круглым серебряным диском, лежавшим на столе.
- Это то самое зеркало? – Выдохнула приблизившаяся Габриэль и тут же испуганно прижала пальцы к губам.
Мужчина сурово нахмурился, но лишь бросил на помощницу гневный взгляд, не отвлекаясь от своего занятия. Монотонный речитатив заклятий, произносимых на древнем, давно мертвом языке, лился из его уст. Тонкие сухие пальцы быстро касались рунических знаков, вырезанных по периметру магического круга.
Блестящая гладкая поверхность помутнела и магистр замер, вглядываясь в таинственную глубину.
Вот проступили в лиловом полумраке очертания горных вершин, каменистая площадка, окруженная густыми зарослями, черный провал, словно зев скалы…
Габриэль за спиной мастера едва дышала от волнения.
Изображение качнулось и, подплыв ближе к пролому, остановилось.
Оба земных мага едва удержались от вскрика, увидев жуткое изваяние с прекрасным женским ликом, но уродливым телом зверя. Вдобавок чудовище сидело верхом на ящере. Не успели наблюдатели хорошенько разглядеть статую, как взгляд волшебного зеркала двинулся дальше. Из подземной тьмы показалась массивная плита в виде шестигранника.
- Это алтарь, - одними губами прошептал Геста.
Вверху над плитой прямо из стены выступало то же лицо, что явилось у врат – искаженное звериной жестокостью и вожделением, здесь оно смотрелось еще более ужасным.
Внезапно все растаяло в сгустившемся тумане и на сером фоне показались смутные очертания какого-то предмета. Он медленно выплывал из глубины и вскоре занял почти всю поверхность диска. Это оказался кинжал. Его синеватое лезвие напоминало узкий древесный лист с глубокой прожилкой. Геста вгляделся, напрягая зрение - на рукояти был выгравирован треугольник с глазом внутри, где вместо зрачка горел прямоугольный рубин. Растерявшись, маг замер, не зная, что делать дальше и не понимая значение увиденного.
И вновь, в который уже раз изображение растаяло. Диск засиял чистым серебром, и теперь на нем проявилась руническая надпись. Знаки цвета темного огня были четкими и выпуклыми.
Хриплым от волнения голосом магистр произносил фразы вслух, сразу переводя на шведский. Повинуясь взмаху его руки, Габриэль схватила карандаш и бумагу, лежавшие на отдельном столике, и принялась торопливо записывать.
Зову вас древними рунами
Зову вас чарами лунными
Кровью светлой алтарь напою
Жертвами жажду тьмы утолю
Силу темную вам подарю
Сомкнись, расколотый камень врат
Открой нам туманный путь
И боги смогут вернуться назад
И Силу свою вернуть
В молчании протекло несколько минут.
- Потрясающе! Нам невероятно повезло, что зеркало откликнулось. К сожалению, полученные указания сложные и не совсем ясные, – хмуро проговорил Геста.
- Это было настоящее колдовство, мастер, - щеки помощницы горели от волнения.
- Что ж, думаю, бесполезно ожидать здесь дальше. Так можно и пропустить самые интересные новости. Ступай, собери все необходимое. Пора навестить наших миньонов, только не забывай, я предпочитаю путешествовать без лишней помпы и мальчикам совсем не обязательно знать о нашем прибытии.
Геста ободряюще улыбнулся брюнетке, ласково потрепав ее по щеке, но глаза его оставались холодными.
- Разумеется, - Габриэль кивнула и, не тратя лишней минуты, взбежала по лестнице. Наверху хлопнула дверь, из ее комнаты послышалось:
- Мы надолго?
- Пока не знаю, - задумчиво проговорил маг и громко распорядился, - в той ужасной стране ничего нет, потому бери не только вещи, но и запас золота побольше.
**********************
В просторном кабинете, обшитом темными дубовыми панелями, горела одна лишь настольная лампа под зеленым абажуром.
Голос человека, сидевшего за этим столом, звучал сухо и властно. Сразу чувствовалось – он привык к безоговорочному подчинению и быстрому выполнению своих приказов.
- Почему вы решили, что официантку необходимо срочно разыскивать?
Лейтенант, вытянувшись в струнку, так и поедал начальство глазами.
- Третьего дня товарищ Петрухина подала мне рапорт, где указывала на необходимость встречи с иностранным специалистом во внеслужебное время. Встреча планировалась тем же вечером. Я подписал разрешение на установление близкого контакта с гражданином Швеции и дал распоряжение управляющему рестораном отпустить подавальщицу Петрухину пораньше с работы. В девятнадцать ноль-ноль Клавдия заглянула в мой кабинет и доложила: швед только что вышел на улицу и направился к набережной. Она высказала намерение пойти за ним и завязать беседу.
Я оставался в зале ресторана, наблюдая за посетителями, затем поднялся в кабинет и через полчаса ко мне подошел служащий кухни, младший повар Тольчин. Он сообщил, что видел на проспекте Клавдию Петрухину с иностранцем из нашей гостиницы. Они вдвоем сели в машину – такси черного цвета ГАЗ-М1.
Мужчина за столом кивнул, показывая свое внимание, и лейтенант продолжил.
- Утром Клавдия на работу не явилась, к вечеру отчет мне не принесла. Раньше за ней эдакой несерьезности и легковесного отношения к своим обязанностям не наблюдалось. Дал указание сотруднику нашему, сержанту милиции, чтобы поехал в таксопарк, он сперва на дивенскую съездил в первый, потом второй проверил. Вот во втором-то и нашел – у таксиста в машине Клавкин платок оказался. Он на заднем сиденье болтался, а дежурная мойщица увидела. Вот дурень, мужик, не заметил, точно слепой.
- И что? Как объясняет?
- Пока упирается, товарищ майор. Твердит, мол, ничего не знает, не помнит, никакого иностранца никуда не возил. Мы ему и фотографию Петрухиной предъявили, из отдела кадров, и самого шведа потихоньку показали, и что вы думаете? Ни в какую! Ну ничего, он у меня сегодня же заговорит. Я вот только одно не успел, товарищ майор, меня к вам вызвали.
- Что такое? – Мужчина за столом недовольно сдвинул густые брови.
- Так я дал приказ сержанту все отчеты проверять насчет неопознанных трупов. Он мне с утра и принес рапорт. В пригороде труп женщины нашли в лесу, но там вроде бы старуха, а Клавка-то молодая… Так мне съездить, поглядеть?
- Сержанта пошли, он эту Петрухину в лицо знает?
- А то как же, товарищ майор, знает преотлично.
- Вы уверены, что исчезновение официантки связано с иностранцем?
- Уверен, товарищ майор. Он ведь, гад, вернулся в гостиницу в два часа ночи. А таксист машину поставил в гараж в два часа десять минут. Диспетчер на него напустилась, отругала за позднее возвращение, а он словно не в себе был, глядит перед собой, молчит.
