— Я провожу.
— Я ведьма, — выдала спокойно и пошла в сторону, где предположительно имелся выход. Сделала пару шагов, обогнула тонкую деревянную балку, приоткрыла дверь старого сарая и, осматриваясь, выглянула во двор. Пара самых обычных светильников освещала двор, проливая свой тусклый свет на небольшое пространство.
— Не вижу припаркованной метлы, — мужчина не отставал. — Кстати, дом окружен сильной магической преградой. Стоит пересечь ее, и вся округа узнает. Прибежит ведьма и поймает нас на тепленьком, — не знаю, что он нашел смешного в происходящем, но мужик явно потешался. И потешался надо мной!
Я шла молча, огибая препятствия. Отвечать не собиралась, стараясь не шуметь. Впрочем, в этом не было необходимости. Испуганный староста и его семья вряд ли рискнут выйти ночью из дома. А при наличии покойника, не известно, кем спровадившего его на тот свет, и подавно!
Ведьмовская защитная грань располагалась аккурат на пути моего следования и опоясывала дом в купе со двором, едва мерцающим, не заметным человеческому взгляду, коконом. Я быстро и нервно шагала в ее сторону, стараясь сдержаться из последних сил и не броситься наутек. Горячий злой взгляд жег затылок. Мужчина стоял где-то позади и наблюдал за моими передвижениями. Повернулась, чтобы взглянуть на него. Все-таки, я воспитанная ведьма и уходить, не прощаясь, не приучена.
— Прощай, мужчина моих грез!
Искусственная довольная улыбка появилась на моем лице. Правда, в глазах стояли слезы. Но это не суть…
— Жаль, что ты не местный. В ночь инициации твоя кандидатура была бы не лишней, — хмыкнула и двинулась дальше.
— Переступишь и тебя поймают, — предупредил еще раз, но с места не сдвинулся. — Я могу проводить, — настойчиво произнес, прожигая злым взглядом. Странно, но он понял последнюю фразу и сильно разозлился. Мышцы лица напряглись, глаза сузились, а руки сжались в кулаки. Скажем прямо, это закрытая информация… но не секретная. Его недовольство было мне понятно — кому же хочется быть использованным по назначению? Впрочем, это была шутка! Я ведьма гуманная и жалостливая — свою жертву обязательно накачаю каким-нибудь сильно действующим зельем, психика не пошатнется.
— Прощай, детка, — спокойно перешагнула волшебную грань и двинулась дальше, набирая скорость. Мужчина дернулся в мою сторону, пытаясь предотвратить столкновение с преградой, но не успел и что очень подозрительно остановился аккурат перед старухиной «защиткой». Он ее видел?! Совпадение?!
Обернулась еще разок, не сумела сдержаться. Мужчина провожал меня нахмуренным взглядом. Что-то в моем поведении явно не укладывалось в общепринятые каноны. Впрочем, я точно знала что, а вот обычный человек мог лишь предполагать. Маленький черный камушек покоился на моей груди. А я бежала быстрее ветра, захлебываясь слезами. Я не достигла цели и, скажем прямо, только что усложнила себе жизнь. Мужик захочет реванша, и это было очевидно! Но и я учусь на своих ошибках.
Я быстро добралась до своего убежища. Спешно переоделась в привычный черный балахон. Спрятала камень на прежнее место, старательно завернув в чистую тряпицу. И вздохнула, размышляя над двумя насущными проблемами, от быстрого решения которых, вполне возможно, зависела моя жизнь. Первое — я не знала, что сказать ведьме в свое оправдание, если та ненароком обнаружит мое отсутствие. И второе — мне нужно увидеть труп, узнать все, что с ним связано и почему его убили и убили ли вообще! И поэтому я преодолевала оставшееся расстояние, не скажу, чтобы очень медленно, но и не быстро. Решение было одно — прикидываюсь дурой и все отрицаю!
Тихонько перелезла через небольшую дыру в гнилом заборе, аккуратно замаскировав ее горкой грязных дров. Обошла домик ведьмы по кругу, приближаясь к небольшому окошку, которое вело в подпол и было создано для проветривания, и попыталась в него протиснуться. Но меня ждал сюрприз! Нос уперся в холодное, обледеневшее стекло. Оконце было закрыто, хотя я, собираясь на «дело», предварительно позаботилась о собственном возвращении в «родные пенаты». Досадно, да! Обидно! Очень! Но самое главное передо мной встал неприятный вопрос: «Окно закрыли случайно или все же ведьма обнаружила мое отсутствие?»
Тело давно замерзло. Окоченевшие руки, все еще надеясь на кров, ритмично дергали створку, не слушаясь приказов мозга. Но все было тщетно, окно не желало поддаваться. Мне предстояло сделать выбор: остаться здесь до утра и пытаться не замерзнуть до смерти, а после изобразить свежесть, собранность и огромное желание совершать подвиги во имя ведьмы на ратном пути (имеется ввиду лавка), или открыть дверь, скрип которой обязательно привлечет внимание ведьмы, и вытерпеть вопросы, побои и прочие радости, которые, несомненно, обеспечит злобная старуха. Думала, мерзла, решала… И смирившись с судьбой, приткнула свое тело с безветренной стороны дома — здесь не так дует, а оттого не так холодно. До утра можно вытерпеть!
Не знаю, сколько прошло времени, мозг соображал туго. Черный балахон не спасал от нестерпимого холода. Хотелось завыть в голос, а еще лучше просто прилечь, пусть ненадолго, но все же. Я давно сжалась в комочек и перестала дергаться на месте. Но и просто стоять сил не было. Присела на корточки. Облокотилась на стену дома спиной и зажмурилась, пытаясь сохранить полное спокойствие и не расплакаться. Слезы, они такие ледяные, когда застывают на щеках! На мгновение закрыла глаза…
И стало удивительно тепло и уютно. Плотнее прижалась к неровной поверхности дерева и, кажется, задремала, сквозь прикрытые веки рассматривая человеческий силуэт…
Проснулась, как от толчка и не поверила собственным глазам. Мое тело с удобствами возлежало на огромном мешке с картошкой, заботливо укрытое невесомым пуховым одеялом из запасов ведьмы. Я не помнила, как очутилась в подполе, не понимала, что происходит. Наверное, воображение сыграло злую шутку. Впрочем, одеяло на редкость выглядело правдоподобно и никакой иллюзией не пахло.
— Вон оно как бывает, — пискнула, вскакивая на ноги. От резкого движения закружилась голова, и я плюхнулась обратно, уже снизу рассматривая размытые и хорошенько замороженные отпечатки пальцев на маленьком квадратном окошке, являвшемся для меня единственным источником света. Значит, я все-таки умудрилась проникнуть в дом… Наследить умудрилась точно...
И, значит, у меня есть шанс не получить оплеуху!
Быстро вскочила повторно. Аккуратно сложила одеяло и приткнула его за банки с припасами. Протерла ледяное стекло, «разглаживая» рисунок горячими руками, растапливая морозный узор, и резво бросилась в свою комнату. Не успела достигнуть лестницы, как дверь в комнату ведьмы отворилась. Недовольная старуха уставилась на меня злым немигающим взглядом. Мурашки резвыми кобылицами пробежали по позвоночнику. Но способность соображать в стрессовой ситуации — главное качество настоящей ведьмы.
— Проснулась, — коварная улыбка появилась на сморщенном лице.
— Я давно на ногах, — ранние пташки, они такие… непредсказуемые.
— Хорошо, Измира. Нам предстоят великие свершения! И приведи себя в порядок, ты — ведьма, а не замухрышка деревенская!
И сказала-то как гордо! Организм, измученный холодом, голодом и неизвестностью дал сбой. Сердечко билось в груди так громко и часто, что, казалось, его слышу не только я, но и ведьма. От страха оно рвалось на свободу, наплевав на земное притяжение и клетку из ребер!
Кивнула, приседая в благочестивом поклоне. Только духи знают, каких усилий стоило мне это простое действие. И тихонько выговорила:
— Да, госпожа. Я в вашей власти, госпожа.
— Ты еще здесь? Я велела привести себя в порядок! И одень парадный балахон. Мы идем в свет.
Слово «парадный» отнюдь не означало новый или, может быть, праздничный. Вовсе нет. Парадный балахон выглядел как обыкновенная хламида черного цвета, и, по сути, мало чем отличался от моего нынешнего одеяния. Правда, различия все же существовали. Балахон имел капюшон, отороченный жиденьким, облезлым мехом и сверкал рядом красных блестящих пуговиц, расположенных аккурат на груди. Одевался он редко, поэтому по большей части своей «жизни» пылился в шкафу рядом с подобной вещицей, принадлежавшей Дарине.
Поспешно бросилась вверх по лестнице. Надеюсь, Дарина еще спит! Необходимо убрать улики! Я планировала рассказать девушке про незнакомца, а заодно расспросить о «любимом». Но лучше выпытать информацию вечером, в тишине и покое родной комнаты, ставшей для меня защищенной крепостью. Описание убитого — это единственное, что я могла сейчас узнать. Может быть, информация пригодится и успокоит расшалившиеся нервы.
Тихонько шмыгнула в комнату, поспешно заправила свою половину кровати, избавляясь от подушек. Умылась. Расчесалась, собирая волосы в простой конский хвост, и бросилась к Дарине, собираясь подвергнуть бедняжку «экзекуции».
— Дариночка, рыжая моя ведьмочка, просыпайся! Солнышко встало! А рабства никто не отменял, — хихикнула, зажимая рот ладошкой. Сегодня Дарина пойдет в лавку, а мне предстоят «великие свершения» на благо Старой Хельги. Интересно, что на этот раз задумала старуха. Сложно ей бедненькой учить нас глупых и бездарных магии, да и придумывать «занятия» нелегко, какую фантазию надо иметь, какой извращенный ум!
— Иза, ну еще дриадочку! — хриплым ото сна голосом пробурчала заспанная ведьма и отвернулась от меня, укутывая голову одеялом. Худой, но вполне пропорциональный зад в толстых колготах «оголился», лишенный надежной теплой защиты. Не удержалась, хлопнула девушку по попе, отчего та взвизгнула и обиженно засопела, пытаясь и его запрятать в тепло и уют.
— Дряниночка, — повторила любимое обзывательство старой корги, заканючила я. — Заинька, рыбонька, помоги!
— Ага, вот прямо бегу и падаю, — буркнула рыжая ведьма, высовывая голову из надежного укрытия. — А это, — ткнула пальцем в попу, обтянутую шерстяными колготами, — тебе еще аукнется. Слышала слово такое — возмездие!
— Да нашло оно меня, Дарь! Обнаружило! И теперь только ты мое спасение, — хихикнула и залезла на кровать рядом с девушкой, настойчиво потягивая одеяло на себя.
— Уйди, ведьма! — завопила Дарина, опомнившись, и попыталась выдернуть великую ценность из моих рук. Но не тут-то было, держала я крепко и сдаваться не собиралась. Не знаю, сколько прошло времени, пока мы дурачились, брыкались и дрались подушками, но сей процесс проходил практически в тишине. Собственные веселые крики мы научились сдерживать. Во всяком случае, пытались, честное слово!
Тихий скрип ступеней мы услышали одновременно. Переглянулись и моментально поспрыгивали с кровати. Я бросилась в умывальню, а Дарина, ритмично и споро, прибирать кровать. Ведьма старательно поднималась к нам. И это означало лишь одно — кому-то точно влетит!
— Крошки мои ненаглядные, — послышалось из-за дверей. Этот противный голос был слышен даже из-за прикрытой двери и промораживал насквозь, заставляя кривить физиономию, как от кислого снадобья. — Змеюченька моя золотая, куда же ты запропастилась! — зычный голосок, громкий, сотряс комнату. По мою душу явилась, это очевидно. Выползла из закутка, где стремительно натягивала «праздничный наряд» и, не поднимая головы, тихонечко, жалостливо произнесла:
— Госпожа, вы велели красоту навести, — согласна, переигрываю, но страшно-то ведь как!
По глазам вижу, сжалилась старуха, чуть слезу не пустила от тона моего мягкого, раболепного. Нравится ей чужая зависимость, не попьешь чужой кровушки загнешься!
Посмотрела на меня взглядом довольным. Румянец от борьбы с Даринкой наверняка приметила, пусть думает, носилась я быстрей сивки-бурки, приказание ее исполняя.
— Измира, Измира, — покачала головой недовольно. — Змею на груди пригрела, чувствует мое сердце — нет в тебе уважение к старости, к власти. Глупая ты, детка, и ничего с этим поделать нельзя.
— Я старалась, госпожа, — полные глаза слез натекли. Обидно все-таки. Ведьма не чужая, все видит.
— Красивая ты, Измира, рыжая. Только красотой своей распорядиться не можешь, ума не хватает, — вздохнула, хмыкнула и отчалила восвояси.
— Распорядиться?! — зло прошипела, аки упомянутая рептилия. — Ноги раздвинуть перед мальчиком богатеньким в погоне за жизнью сытой и лишиться единственного, что мне дорого — магии?!
— Приворожить сынка старосты, — хихикнула Дарина, все это время стоявшая по струнке смирно у изголовья кровати. — Чтобы с рук ел и заодно нас, всей фамилией, кормил! Но ты права — лучше сразу ножки раздвинуть. Они у тебя красивые, — хихикнула, давясь смехом.
— Не жить тебе, Дрянинка! Прямо здесь закапаю! И заодно конкурентку устраню!
— Возмездие помнишь?! Так вот! Отдача замучает, — рыжая бестия метнулась в сторону. Хорошая реакция, хвалю! Только выпрямилась, как получила подушкой прямо в физиономию.
— А вот и твое возмездие пожаловало, — и с гордо поднятой головой вышла из комнаты.
Спустилась медленно, чинно, «неся» свою красоту с достоинством и непомерной гордостью. Взглянула свысока на Старую Хельгу, улыбнулась и поклонилась:
— Я в вашей власти, госпожа.
Ничего в моем облике не изменилось. Волосы рыжие, растрепанные после драки, продолжали торчать в разные стороны. Глаза, сверкающие зеленью, горели на красном от бешенства лице. «Праздничное» одеяние тесно облегало фигуру, потому что пару лет, как мало! И влезла я в него со скрипом, со страху, удивительно, как не разорвала на груди. За этим и Дарину беспокоила, надеялась, что даст свою «парадно-выходную» на временное пользование. Только эта рыжая вредина играючи довела меня до белого каления, взбесила, заставила позабыть все и вся, выпуская на поверхность тщательно забитый, подавляемый, норовистый нрав. Сама виновата, сама и расхлебываю, правда, надежда теплится в груди. Может ведьма пожалеет, увидит меня такую гордую, но такую позорящую «фамильную честь» и сменит гнев на милость — разрешит переодеться. Но, увы, надежда не про нас…
Ведьма не удостоила меня и взглядом. Резко встала с насиженного местечка и шустро припустила к двери. Для своего возраста старуха передвигалась очень быстро. Иногда казалось, что годы ей нипочем. Впрочем, чаще она стонала и всеми силами изображала древнюю развалину, надеясь ввести окружающих в заблуждение своей немощью.
— Котелок захвати, — буркнула и вышла на улицу. Вот тебе и показная гордость! Медленно, назло, поплелась в кухню за «котелком» — так по-старинке старуха называла большой железный бидон. В нем она переносила сложные зелья, требующие постоянной магической подпитки. Я аккуратно приблизилась. Взяла бидон в руки, мгновенно ощутив его тяжесть, и двинулась вслед за старухой. Ведьма стояла у распахнутой калитки и с недовольным видом поджидала меня. Оно и понятно, холодно-то как! Ветрище завывает, сбивает с ног, треплет черное одеяние.
— Куда мы идем, госпожа? — решила уточнить заранее, пока зубы не начали выбивать дробь. Старуха не любила тех, кто «жует сопли», плохо и смазано выговаривая слова, не умея донести смысл сказанного с первой попытки, и жестоко карала за «расшатывание ее нервов».
— Покойника выпроваживать, — буркнула ведьма и пошла вперед. Мне ничего не оставалось, как следовать за ней. Неужели ночью еще кого-то не стало?! Тело бил озноб — это «парадное» одеяние оказалось тоньше, чем черный балахон.
— Я ведьма, — выдала спокойно и пошла в сторону, где предположительно имелся выход. Сделала пару шагов, обогнула тонкую деревянную балку, приоткрыла дверь старого сарая и, осматриваясь, выглянула во двор. Пара самых обычных светильников освещала двор, проливая свой тусклый свет на небольшое пространство.
— Не вижу припаркованной метлы, — мужчина не отставал. — Кстати, дом окружен сильной магической преградой. Стоит пересечь ее, и вся округа узнает. Прибежит ведьма и поймает нас на тепленьком, — не знаю, что он нашел смешного в происходящем, но мужик явно потешался. И потешался надо мной!
Я шла молча, огибая препятствия. Отвечать не собиралась, стараясь не шуметь. Впрочем, в этом не было необходимости. Испуганный староста и его семья вряд ли рискнут выйти ночью из дома. А при наличии покойника, не известно, кем спровадившего его на тот свет, и подавно!
Ведьмовская защитная грань располагалась аккурат на пути моего следования и опоясывала дом в купе со двором, едва мерцающим, не заметным человеческому взгляду, коконом. Я быстро и нервно шагала в ее сторону, стараясь сдержаться из последних сил и не броситься наутек. Горячий злой взгляд жег затылок. Мужчина стоял где-то позади и наблюдал за моими передвижениями. Повернулась, чтобы взглянуть на него. Все-таки, я воспитанная ведьма и уходить, не прощаясь, не приучена.
— Прощай, мужчина моих грез!
Искусственная довольная улыбка появилась на моем лице. Правда, в глазах стояли слезы. Но это не суть…
— Жаль, что ты не местный. В ночь инициации твоя кандидатура была бы не лишней, — хмыкнула и двинулась дальше.
— Переступишь и тебя поймают, — предупредил еще раз, но с места не сдвинулся. — Я могу проводить, — настойчиво произнес, прожигая злым взглядом. Странно, но он понял последнюю фразу и сильно разозлился. Мышцы лица напряглись, глаза сузились, а руки сжались в кулаки. Скажем прямо, это закрытая информация… но не секретная. Его недовольство было мне понятно — кому же хочется быть использованным по назначению? Впрочем, это была шутка! Я ведьма гуманная и жалостливая — свою жертву обязательно накачаю каким-нибудь сильно действующим зельем, психика не пошатнется.
— Прощай, детка, — спокойно перешагнула волшебную грань и двинулась дальше, набирая скорость. Мужчина дернулся в мою сторону, пытаясь предотвратить столкновение с преградой, но не успел и что очень подозрительно остановился аккурат перед старухиной «защиткой». Он ее видел?! Совпадение?!
Обернулась еще разок, не сумела сдержаться. Мужчина провожал меня нахмуренным взглядом. Что-то в моем поведении явно не укладывалось в общепринятые каноны. Впрочем, я точно знала что, а вот обычный человек мог лишь предполагать. Маленький черный камушек покоился на моей груди. А я бежала быстрее ветра, захлебываясь слезами. Я не достигла цели и, скажем прямо, только что усложнила себе жизнь. Мужик захочет реванша, и это было очевидно! Но и я учусь на своих ошибках.
Я быстро добралась до своего убежища. Спешно переоделась в привычный черный балахон. Спрятала камень на прежнее место, старательно завернув в чистую тряпицу. И вздохнула, размышляя над двумя насущными проблемами, от быстрого решения которых, вполне возможно, зависела моя жизнь. Первое — я не знала, что сказать ведьме в свое оправдание, если та ненароком обнаружит мое отсутствие. И второе — мне нужно увидеть труп, узнать все, что с ним связано и почему его убили и убили ли вообще! И поэтому я преодолевала оставшееся расстояние, не скажу, чтобы очень медленно, но и не быстро. Решение было одно — прикидываюсь дурой и все отрицаю!
Тихонько перелезла через небольшую дыру в гнилом заборе, аккуратно замаскировав ее горкой грязных дров. Обошла домик ведьмы по кругу, приближаясь к небольшому окошку, которое вело в подпол и было создано для проветривания, и попыталась в него протиснуться. Но меня ждал сюрприз! Нос уперся в холодное, обледеневшее стекло. Оконце было закрыто, хотя я, собираясь на «дело», предварительно позаботилась о собственном возвращении в «родные пенаты». Досадно, да! Обидно! Очень! Но самое главное передо мной встал неприятный вопрос: «Окно закрыли случайно или все же ведьма обнаружила мое отсутствие?»
Тело давно замерзло. Окоченевшие руки, все еще надеясь на кров, ритмично дергали створку, не слушаясь приказов мозга. Но все было тщетно, окно не желало поддаваться. Мне предстояло сделать выбор: остаться здесь до утра и пытаться не замерзнуть до смерти, а после изобразить свежесть, собранность и огромное желание совершать подвиги во имя ведьмы на ратном пути (имеется ввиду лавка), или открыть дверь, скрип которой обязательно привлечет внимание ведьмы, и вытерпеть вопросы, побои и прочие радости, которые, несомненно, обеспечит злобная старуха. Думала, мерзла, решала… И смирившись с судьбой, приткнула свое тело с безветренной стороны дома — здесь не так дует, а оттого не так холодно. До утра можно вытерпеть!
Не знаю, сколько прошло времени, мозг соображал туго. Черный балахон не спасал от нестерпимого холода. Хотелось завыть в голос, а еще лучше просто прилечь, пусть ненадолго, но все же. Я давно сжалась в комочек и перестала дергаться на месте. Но и просто стоять сил не было. Присела на корточки. Облокотилась на стену дома спиной и зажмурилась, пытаясь сохранить полное спокойствие и не расплакаться. Слезы, они такие ледяные, когда застывают на щеках! На мгновение закрыла глаза…
И стало удивительно тепло и уютно. Плотнее прижалась к неровной поверхности дерева и, кажется, задремала, сквозь прикрытые веки рассматривая человеческий силуэт…
ГЛАВА 5
Проснулась, как от толчка и не поверила собственным глазам. Мое тело с удобствами возлежало на огромном мешке с картошкой, заботливо укрытое невесомым пуховым одеялом из запасов ведьмы. Я не помнила, как очутилась в подполе, не понимала, что происходит. Наверное, воображение сыграло злую шутку. Впрочем, одеяло на редкость выглядело правдоподобно и никакой иллюзией не пахло.
— Вон оно как бывает, — пискнула, вскакивая на ноги. От резкого движения закружилась голова, и я плюхнулась обратно, уже снизу рассматривая размытые и хорошенько замороженные отпечатки пальцев на маленьком квадратном окошке, являвшемся для меня единственным источником света. Значит, я все-таки умудрилась проникнуть в дом… Наследить умудрилась точно...
И, значит, у меня есть шанс не получить оплеуху!
Быстро вскочила повторно. Аккуратно сложила одеяло и приткнула его за банки с припасами. Протерла ледяное стекло, «разглаживая» рисунок горячими руками, растапливая морозный узор, и резво бросилась в свою комнату. Не успела достигнуть лестницы, как дверь в комнату ведьмы отворилась. Недовольная старуха уставилась на меня злым немигающим взглядом. Мурашки резвыми кобылицами пробежали по позвоночнику. Но способность соображать в стрессовой ситуации — главное качество настоящей ведьмы.
— Проснулась, — коварная улыбка появилась на сморщенном лице.
— Я давно на ногах, — ранние пташки, они такие… непредсказуемые.
— Хорошо, Измира. Нам предстоят великие свершения! И приведи себя в порядок, ты — ведьма, а не замухрышка деревенская!
И сказала-то как гордо! Организм, измученный холодом, голодом и неизвестностью дал сбой. Сердечко билось в груди так громко и часто, что, казалось, его слышу не только я, но и ведьма. От страха оно рвалось на свободу, наплевав на земное притяжение и клетку из ребер!
Кивнула, приседая в благочестивом поклоне. Только духи знают, каких усилий стоило мне это простое действие. И тихонько выговорила:
— Да, госпожа. Я в вашей власти, госпожа.
— Ты еще здесь? Я велела привести себя в порядок! И одень парадный балахон. Мы идем в свет.
Слово «парадный» отнюдь не означало новый или, может быть, праздничный. Вовсе нет. Парадный балахон выглядел как обыкновенная хламида черного цвета, и, по сути, мало чем отличался от моего нынешнего одеяния. Правда, различия все же существовали. Балахон имел капюшон, отороченный жиденьким, облезлым мехом и сверкал рядом красных блестящих пуговиц, расположенных аккурат на груди. Одевался он редко, поэтому по большей части своей «жизни» пылился в шкафу рядом с подобной вещицей, принадлежавшей Дарине.
Поспешно бросилась вверх по лестнице. Надеюсь, Дарина еще спит! Необходимо убрать улики! Я планировала рассказать девушке про незнакомца, а заодно расспросить о «любимом». Но лучше выпытать информацию вечером, в тишине и покое родной комнаты, ставшей для меня защищенной крепостью. Описание убитого — это единственное, что я могла сейчас узнать. Может быть, информация пригодится и успокоит расшалившиеся нервы.
Тихонько шмыгнула в комнату, поспешно заправила свою половину кровати, избавляясь от подушек. Умылась. Расчесалась, собирая волосы в простой конский хвост, и бросилась к Дарине, собираясь подвергнуть бедняжку «экзекуции».
— Дариночка, рыжая моя ведьмочка, просыпайся! Солнышко встало! А рабства никто не отменял, — хихикнула, зажимая рот ладошкой. Сегодня Дарина пойдет в лавку, а мне предстоят «великие свершения» на благо Старой Хельги. Интересно, что на этот раз задумала старуха. Сложно ей бедненькой учить нас глупых и бездарных магии, да и придумывать «занятия» нелегко, какую фантазию надо иметь, какой извращенный ум!
— Иза, ну еще дриадочку! — хриплым ото сна голосом пробурчала заспанная ведьма и отвернулась от меня, укутывая голову одеялом. Худой, но вполне пропорциональный зад в толстых колготах «оголился», лишенный надежной теплой защиты. Не удержалась, хлопнула девушку по попе, отчего та взвизгнула и обиженно засопела, пытаясь и его запрятать в тепло и уют.
— Дряниночка, — повторила любимое обзывательство старой корги, заканючила я. — Заинька, рыбонька, помоги!
— Ага, вот прямо бегу и падаю, — буркнула рыжая ведьма, высовывая голову из надежного укрытия. — А это, — ткнула пальцем в попу, обтянутую шерстяными колготами, — тебе еще аукнется. Слышала слово такое — возмездие!
— Да нашло оно меня, Дарь! Обнаружило! И теперь только ты мое спасение, — хихикнула и залезла на кровать рядом с девушкой, настойчиво потягивая одеяло на себя.
— Уйди, ведьма! — завопила Дарина, опомнившись, и попыталась выдернуть великую ценность из моих рук. Но не тут-то было, держала я крепко и сдаваться не собиралась. Не знаю, сколько прошло времени, пока мы дурачились, брыкались и дрались подушками, но сей процесс проходил практически в тишине. Собственные веселые крики мы научились сдерживать. Во всяком случае, пытались, честное слово!
Тихий скрип ступеней мы услышали одновременно. Переглянулись и моментально поспрыгивали с кровати. Я бросилась в умывальню, а Дарина, ритмично и споро, прибирать кровать. Ведьма старательно поднималась к нам. И это означало лишь одно — кому-то точно влетит!
— Крошки мои ненаглядные, — послышалось из-за дверей. Этот противный голос был слышен даже из-за прикрытой двери и промораживал насквозь, заставляя кривить физиономию, как от кислого снадобья. — Змеюченька моя золотая, куда же ты запропастилась! — зычный голосок, громкий, сотряс комнату. По мою душу явилась, это очевидно. Выползла из закутка, где стремительно натягивала «праздничный наряд» и, не поднимая головы, тихонечко, жалостливо произнесла:
— Госпожа, вы велели красоту навести, — согласна, переигрываю, но страшно-то ведь как!
По глазам вижу, сжалилась старуха, чуть слезу не пустила от тона моего мягкого, раболепного. Нравится ей чужая зависимость, не попьешь чужой кровушки загнешься!
Посмотрела на меня взглядом довольным. Румянец от борьбы с Даринкой наверняка приметила, пусть думает, носилась я быстрей сивки-бурки, приказание ее исполняя.
— Измира, Измира, — покачала головой недовольно. — Змею на груди пригрела, чувствует мое сердце — нет в тебе уважение к старости, к власти. Глупая ты, детка, и ничего с этим поделать нельзя.
— Я старалась, госпожа, — полные глаза слез натекли. Обидно все-таки. Ведьма не чужая, все видит.
— Красивая ты, Измира, рыжая. Только красотой своей распорядиться не можешь, ума не хватает, — вздохнула, хмыкнула и отчалила восвояси.
— Распорядиться?! — зло прошипела, аки упомянутая рептилия. — Ноги раздвинуть перед мальчиком богатеньким в погоне за жизнью сытой и лишиться единственного, что мне дорого — магии?!
— Приворожить сынка старосты, — хихикнула Дарина, все это время стоявшая по струнке смирно у изголовья кровати. — Чтобы с рук ел и заодно нас, всей фамилией, кормил! Но ты права — лучше сразу ножки раздвинуть. Они у тебя красивые, — хихикнула, давясь смехом.
— Не жить тебе, Дрянинка! Прямо здесь закапаю! И заодно конкурентку устраню!
— Возмездие помнишь?! Так вот! Отдача замучает, — рыжая бестия метнулась в сторону. Хорошая реакция, хвалю! Только выпрямилась, как получила подушкой прямо в физиономию.
— А вот и твое возмездие пожаловало, — и с гордо поднятой головой вышла из комнаты.
Спустилась медленно, чинно, «неся» свою красоту с достоинством и непомерной гордостью. Взглянула свысока на Старую Хельгу, улыбнулась и поклонилась:
— Я в вашей власти, госпожа.
Ничего в моем облике не изменилось. Волосы рыжие, растрепанные после драки, продолжали торчать в разные стороны. Глаза, сверкающие зеленью, горели на красном от бешенства лице. «Праздничное» одеяние тесно облегало фигуру, потому что пару лет, как мало! И влезла я в него со скрипом, со страху, удивительно, как не разорвала на груди. За этим и Дарину беспокоила, надеялась, что даст свою «парадно-выходную» на временное пользование. Только эта рыжая вредина играючи довела меня до белого каления, взбесила, заставила позабыть все и вся, выпуская на поверхность тщательно забитый, подавляемый, норовистый нрав. Сама виновата, сама и расхлебываю, правда, надежда теплится в груди. Может ведьма пожалеет, увидит меня такую гордую, но такую позорящую «фамильную честь» и сменит гнев на милость — разрешит переодеться. Но, увы, надежда не про нас…
Ведьма не удостоила меня и взглядом. Резко встала с насиженного местечка и шустро припустила к двери. Для своего возраста старуха передвигалась очень быстро. Иногда казалось, что годы ей нипочем. Впрочем, чаще она стонала и всеми силами изображала древнюю развалину, надеясь ввести окружающих в заблуждение своей немощью.
— Котелок захвати, — буркнула и вышла на улицу. Вот тебе и показная гордость! Медленно, назло, поплелась в кухню за «котелком» — так по-старинке старуха называла большой железный бидон. В нем она переносила сложные зелья, требующие постоянной магической подпитки. Я аккуратно приблизилась. Взяла бидон в руки, мгновенно ощутив его тяжесть, и двинулась вслед за старухой. Ведьма стояла у распахнутой калитки и с недовольным видом поджидала меня. Оно и понятно, холодно-то как! Ветрище завывает, сбивает с ног, треплет черное одеяние.
— Куда мы идем, госпожа? — решила уточнить заранее, пока зубы не начали выбивать дробь. Старуха не любила тех, кто «жует сопли», плохо и смазано выговаривая слова, не умея донести смысл сказанного с первой попытки, и жестоко карала за «расшатывание ее нервов».
— Покойника выпроваживать, — буркнула ведьма и пошла вперед. Мне ничего не оставалось, как следовать за ней. Неужели ночью еще кого-то не стало?! Тело бил озноб — это «парадное» одеяние оказалось тоньше, чем черный балахон.
