Остановилась. Озарение оно такое, иногда все же приходящее… Думаю, не стоит упоминать о том, что я рванула за старухой, с несвойственным мне ранее рвением, наконец, понимая к какому такому покойничку собралась старая бестия с утра пораньше, прихватив «гостинцы». Бидончик жалобно тренькнул, а ведьма ошеломленно прикрикнула:
— Измира, я прибью тебя! Глупая девка, расплескаешь — будешь слизывать зелье с земли!
Уточнять, как факт моего «слизывания» заменит пролитое зелье, не стала, как и то, что «питье» предназначено для покойника. Сбросила скорость и медленно, сохраняя спокойствие на челе, двинулась за старухой.
— Даринка небось рассказала, что вчера произошло, — буркнула ведьма недовольно. — Не повезло девке, загнулся ее мужчинка, — хихикнула довольно. Не знаю, что веселого в чужой смерти, но заострять внимание или, тем более, противоречить не стала. Шла молча, практически не дыша, боясь спугнуть удачу! Старая Хельга натура противоречивая, может взбеситься от одного слова и отправить домой! Не могу я такой шанс проморгать!
— Даринка мужика для своей инициации выбрала. Клинья под него подбивала, а тут на тебе — издох.
— Сам? — тихо шепнула, поддерживая разговор.
— Зачем же сам! Мужик красивый, крепкий. Помогли.
Значит, все-таки насильственная смерть. Убили. Я не ошиблась. Да и где тут ошибиться, помнила я Дарину в ночь обнаружения трупа!
Домик старосты показался вдалеке. Красивый, с красной покатой крышей, он привлекал внимание, радовал своей красотой. Только сейчас жилище старосты выглядело не жилым, одичавшим, безжизненным. Впрочем, это было обманное ощущение. Не успела наша колоритная пара приблизиться, как навстречу выскочил хозяин дома и с раболепной улыбкой на устах бросился встречать ведьму. Поклонился. Распахнул калитку трясущимися руками и выговорил тихо-тихо:
— Приветствую, госпожа ведьма. Давненько вас поджидаем.
Старая Хельга, подобно царице, медленно и гордо вышагивая, двинулась к дому. Я неотступно последовала за ней, рассматривая старосту. На старике не было лица. Седые волосы, всклоченные в разные стороны, покрылись инеем на ледяном ветру. Глаза светлые, синие казались большими из-за бледного, почти белого лица. И только они казались живыми, на этом совершенно безжизненном и неподвижном челе.
— Пожалуйста, сюда, — старик тихо произнес слова, но губы не дернулись, оставаясь неподвижными. Его стало жалко. Выспаться, когда в твоем доме покойник, старосте явно не удалось.
— Измира, ты пойдешь со мной. Остальных попрошу нас не беспокоить до приезда мага.
Такое решение старику явно не понравилось. Впрочем, думаю, наше присутствие далеко не всем приходится по душе. Мы вошли в жилище старосты. Прошли довольно широкий для деревенского дома коридор и очутились в комнате, в центре которой лежал человек. Он был мертв — это очевидно. Взглянула мельком, не заостряя внимание, и поспешно отвернулась, пытаясь взять себя в руки и побороть рвотный рефлекс. Перед глазами плыло от страха. Тело, облаченное в белую длинную рубаху, возлежало на обычном столе лицом вниз. Магический кокон, опутывающий его, мирно поблескивал, сохраняя от разложения.
— Дверь закрой, — приказала старуха, не отрывая взгляда от трупа. — Надо его обработать, пока хоть какой-то след остался.
Значит, мужчину убили с помощью магии, скорее всего, применив какое-то запрещенное заклятье. А они обычно оставляют следы, да и не многим в нашем мире доступен подобный уровень колдовства. Я быстро вымыла руки, схватила вверенный мне бидон и бросилась к ночной чаше, намереваясь вылить туда зелье. Желание взглянуть на тело боролось внутри меня со страхом и брезгливостью.
— Шевелись, учить тебя буду.
Вот только не это! Руки задрожали, расплескивая содержимое бидона, но я справилась и практически без потерь поднесла жидкость в таре к ведьме. Лица я не видела, человек лежал на животе, упираясь лицом в стол. Так легче. Кажется, легче, когда не видно лица, глаз… Но ведьму смутил этот факт, я видела по лицу.
— Странно, — выдохнула она, сморщилась и заунывным голосом произнесла:
— Смотри. Обтирание всегда стоит начинать с головы. Вот так, — старуха прикоснулась к лицу мертвого, поворачивая его. — Аккуратно, стараясь использовать как можно меньше жидкости, не задевая зоны глаз. Измира, очнись уже и взгляни на убиенного! — окрик ведьмы прозвучал неожиданно громко. Дернулась от неожиданности и подняла глаза — на меня смотрело неживое, до боли знакомое лицо Ирагона, замершее в неестественной позе.
— Не может быть…
Это было потрясение, с которым я не смогла справиться. Безжизненные голубые зрачки так и стояли перед глазами. Попятилась, разливая зелье. Ударилась спиной. Боль, острая нестерпимая разорвала сознание. Где-то позади раздался гневный окрик ведьмы, покрывающей проклятьями мою голову. Но мне было все равно. Комната поплыла перед глазами, завертелась водоворотом, размывая окружающее пространство. Предметы мгновенно потеряли четкость, а голова закружилась. Сознание не выдержало перегрузки, тело обмякло и тихонечко съехало на пол — спасибо ведьме, иначе лежать мне на ледяном полу с разбитой головой.
— Какая очаровательная крошка. Не ее ли ты от нас прятала, а, Старая Хельга? — приятный мужской голос разорвал тишину. Голова болела, будто зажатая в тисках, и грозилась лопнуть. В груди кололо — это сердце заходилось то ли от страха, то ли от желания сломать грудную клетку и вырваться на свободу.
— Не смей облегчать ее страдания, Отис, — голос ведьмы, злой, шипящий, недовольный прозвучал очень близко. Дернулась, собираясь силами, и приподняла воспаленные, припухшие веки. Глаза нестерпимо защипало от света магического светильника. В лицо ударила струя морозного воздуха, мгновенно отрезвляя. Прикрыла лицо руками — не помогло. Злой, леденящий поток ударял прямо в темечко, попутно задевая лицо, шею и, прислоненные к голове, руки. Жуткий отрезвляющий холод охватил все тело. И я никак не могла сообразить, где нахожусь — на улице или в доме.
— А ведьма-то рыжая, — все тот же голос проворковал надо мной. Скажу честно, не выдержала и, не смотря на головокружение, резко приподнялась, стремясь выпрямиться, и соприкоснулась с чем-то очень твердым. Какая б-о-о-ль! Плюхнулась обратно, теперь уже правильно рассудив, что стоит для начала открыть глаза, а потом уже бросаться на баррикады. Открыла. Прищурилась, привыкая к яркому свету. Прямо передо мной злющее лицо ведьмы, староста нарисовался неподалеку, бледный, как мел, жена его и сын, который единственный, любимый и наследник всего состояния. Но в помещении, а это было оно — бревенчатый потолок удалось разглядеть, имелась еще одна неизвестная личность — светловолосый мужчина, склонившийся на до мной с довольной улыбкой и занятый тем, что старательно массировал голову. Именно с ним, с этим препятствием, я столкнулась дриаду назад. Передо мной был белый маг собственной персоной. Красивый и безупречный. Сила искрила вокруг него, обволакивая мерцающим прозрачным облаком. Крылышек только не хватает — и ощущение, что я отправилась вслед за покойничком, было бы полным. Сама птица ар* (птица встречающая умерших, чтобы проводить в загробный мир. Описание: тело светловолосого мужчины, белые крылья за спиной. Птица ар по легендам летала на воздушном облаке и на нем же переправляли души в иной мир, оставляя тела гнить в земле) встретила на подлете! В данном конкретном случае, птичка была ранена и ни куда-нибудь, а в голову, что делало ее не только опасной, но и контуженной!
— Очнулась, — произнес маг.
— Оставьте нас, — ведьма была неумолима и очень зла. Прямо-таки искрилась от едва сдерживаемого гнева. Старик со всей фамилией мгновенно повскакивали с табуреток и бросились на выход из помещения. Маг Отис убираться не спешил, спокойно выдерживая прожигающий взгляд ведьмы.
— Хельга, ты сейчас не в себе. Прибьешь девчонку ненароком — потом жалеть будешь.
— Оставь нас, — повторила старуха и приблизилась. Приблизилась ко мне. Маг тяжело вздохнул и вышел, бросая напоследок:
— Не покалечь. А то в лес некого посылать будет, самим топать придется.
Не знаю, для чего он это сказал, да мне все равно. Правда! Что мы, леса не видели, что ли?!
Ведьма приблизилась. Я попыталась подняться на ноги, так оно убегать сподручнее! Хотя куда мне бежать — зима на дворе! Дернулась в попытке отодвинуться подальше и замерла, ожидая неминуемого. Но вопреки ожиданиям ведьма бить не стала, даже не замахнулась, лишь смотрела на меня злым взглядом и не сказала ни слова. Ладно, пусть соберется с мыслями!
Осмотрелась. Комната до боли знакомая. Потолок бревенчатый, окно во всю стену, стол с моим телом…
— А-а-а! — было уже не до ведьмы. Писк вырвался из груди тихий, почти шипящий. — Мертвец, — заикаясь, бросила, скатываясь со стола со скоростью света, мгновенно забывая про свою контузию. Комната неспроста показалась знакомой, и этот стол раньше был «приютом» для хладного тела Ирагона. Я уверена, именно на нем пристроили меня, скорее всего, за неимением более подходящего «лежбища», а может шутки ради.
— Правильно, Измира. Мертвец! — прошипела старуха, делая большие глаза и быстрый шаг в мою сторону. Попятилась назад, пока не уперлась в стену, но старуха была неумолима, надвигаясь на меня, как стая бешеных умертвий.
— Как видишь, его нет. Гуляет наш красавчик на свободе! Угадай, кто поспособствовал?
Почему-то я знала ответ на поставленный вопрос. Но озвучивать собственные измышления не собиралась, решив, что молчание — золото!
— Молчишь! — зашипела старуха, сотрясая костлявыми руками перед моим лицом. Когда я успела сползти по стене и забиться в угол — не знаю! Дрожь побежала по телу. Глаза закрылись от страха. Пот выступил на лице. Я помнила лишь одно — момент как пролила зелье, но, в конце концов, его было много, целый бидон. Да и лицо старуха успела обмазать…
— Что я сделала не так?
— Родилась! — старуха наотмашь стукнула по лицу. Голова дернулась от силы, вложенной в удар, грозясь оторваться. Не скажу, что было больно, скорее терпимо. Обида заставила встать, медленно выпрямиться и встретить негодование ведьмы во всеоружии. Сопротивляться или, не дай духи, отвечать я не собиралась, но терпеть побои, забиваясь в угол, как выяснилось, не для меня. Пусть бьет — вытерплю, не в первой, но валяться у ног не буду. Старуха взглянула на мои глаза, горящие вызовом, и сдалась, теряя весь боевой запал. Вздохнула тяжело и горько произнесла:
— Измира, Измира… Твоя неуклюжесть и глупость людям жизни стоить будет. Скольких «упырь» покалечит, у скольких жизнь отберет… Ушел наш мертвец в лес зверюшек глодать, никого не пожалеет! А ты, рыжая, за ним отправишься, потому что больше некому! Выпустила тварь, тебе ее и ловить на живца. Мертвец он, знаешь, как молодое мясо любит! Сочное! Свежее!
От ее слов озноб по телу прошелся. Дышать тяжело стало, воздух в горле застрял. Но я нашла в себе силы на старуху взглянуть и произнести:
— Я в вашей власти, госпожа.
Не буду! Не буду сейчас об этом думать! Страшно! И глаза эти стеклянные, синие, как бусины, неживые, стоят как наяву, и воспоминания, пусть и неприятные, как Ирагон живой, веселый в лавку пришел! А теперь его нет! Был, жил, по земле ходил… Мертв, исчез, как когда-то моя семья! А виновного из-за моей оплошности не сыскать — на теле «блуждающем» следов не останется! А значит и убийцу белому магу не найти, просто так не вычислить… Умен злодей! Не каждый силой магической пожертвует ради человека обычного! А много ее надо, чтобы мертвеца оживить, да в голову ему мысль о побеге внушить.
Стояла замерев, думала… А ведьма голову руками обхватила и затряслась в конвульсиях.
— Госпожа Хельга, что с вами, — бросилась к старухе, успокаивать. Немолодая уже, помощь иногда требуется. Да и нервные потрясения для старого организма только во вред.
— Жалко мне тебя, Измира! Но ничего, просто так на закуску мертвому не отдам, что я зря в тебя столько сил вложила, выходила негодную, слабую… — Пошли домой, Иза. Подумать мне надо.
И мы, впервые за все мое житие с ведьмой, поплелись рука об руку домой, с хозяевами не прощаясь. Шли медленно, подставляя спину промозглому ветру и греясь об тела друг друга. Капюшон парадного одеяния закрывал лицо, по которому струились горькие слезы, застывая ледяными каплями. Ведьма и вправду меня пожалела, и этот факт казался таким невероятным, что душа не выдержала, раскрылась. Оказывается кому-то на этом свете не все равно! Оказывается, кому-то есть до меня дело!
Медленно, но верно, мы доплелись до «родного» дома. Заползли внутрь обессиленные из-за пережитых эмоций, но довольные, готовые к борьбе.
— Измира, будь осторожна. Смотри в оба. Мертвец может вернуться в деревню. Он довольно неповоротлив и пока слаб, а лесная живность не так уж жаждет умирать. Люди слабее зверей, а оттого легко могут стать добычей. Отис попробует защитить деревню, окружая ее Пеленой, но на это потребуется время. Много времени…
Я молчала, стараясь переварить полученную информацию. Пелена — сложное магическое заклинание высшего порядка. Она доступна не каждому магу, лишь сильным представителям этой конфессии. Отис был молод и уже обладал такой силой, которая со временем лишь возрастет. Неприятное чувство несправедливости укололо, заставляя поморщиться. На вид ему было не больше тридцати. Яркие голубые глаза светились дружелюбием, на губах застыла улыбка и не саркастическая и злая, а самая настоящая веселая и сочувствующая, делая лицо моложе из-за небольших ямочек, проступивших на щеках. А светлый ежик волос топорщился в разные стороны, придавая ему легкомысленный вид. Молодой белый маг был красив. Очень красив! И очень силен!
— Нам бы достучаться до Серого, тогда, возможно, наши проблемы были бы решены, — с тихим вздохом выдала ведьма. В ее глазах мелькнуло уважение и преклонение. Но оно и понятно, серые маги сильны и непобедимы! Они вездесущи, кому, как не мне, знать об их великой силе и мощи! А еще серые маги славились непомерной гордостью и являлись неприкасаемыми, что вело к их полнейшей безнаказанности, — и этот факт, к сожалению, был известен мне не понаслышке.
— В запретном лесу как раз такой обретается, — произнесла тихо. — Нам, можно сказать повезло, — выговорила старательно и медленно, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Как же я вас ненавижу! Вас всего семеро, вы защита и опора нашей страны и вы самые настоящие убийцы! Убийцы, которые дорвались до власти, ступая по трупам людей...
Ведьма спорить не стала, тихо вздохнув, произнесла:
— Измира, иди в лавку, замени Дарину. Мне понадобится ее мастерство для приготовления зелья.
— Госпожа, как же так получилась, что тело ожило? — задала я давно вертевшийся на языке вопрос. — Ведь он всего лишь человек! Пришлый, не местный, но совершенно обыкновенный мужчина!
Да, мне было любопытно. Там в домике старосты я приняла факт «ухода трупа» как должное, как само собой разумеющееся и внимание на этом не заострила. Магия, она такая…
— Много ты знаешь, Измира, много ты знаешь…
Я знала одно — ведьма не ответит. Впрочем, и я не доверяла Старой Хельге, умолчав о знакомстве с Ирагоном. Шаткое перемирие приказало долго жить. Она замкнулась, обдумывая ситуацию, а я решила не медлить.
— Измира, я прибью тебя! Глупая девка, расплескаешь — будешь слизывать зелье с земли!
Уточнять, как факт моего «слизывания» заменит пролитое зелье, не стала, как и то, что «питье» предназначено для покойника. Сбросила скорость и медленно, сохраняя спокойствие на челе, двинулась за старухой.
— Даринка небось рассказала, что вчера произошло, — буркнула ведьма недовольно. — Не повезло девке, загнулся ее мужчинка, — хихикнула довольно. Не знаю, что веселого в чужой смерти, но заострять внимание или, тем более, противоречить не стала. Шла молча, практически не дыша, боясь спугнуть удачу! Старая Хельга натура противоречивая, может взбеситься от одного слова и отправить домой! Не могу я такой шанс проморгать!
— Даринка мужика для своей инициации выбрала. Клинья под него подбивала, а тут на тебе — издох.
— Сам? — тихо шепнула, поддерживая разговор.
— Зачем же сам! Мужик красивый, крепкий. Помогли.
Значит, все-таки насильственная смерть. Убили. Я не ошиблась. Да и где тут ошибиться, помнила я Дарину в ночь обнаружения трупа!
Домик старосты показался вдалеке. Красивый, с красной покатой крышей, он привлекал внимание, радовал своей красотой. Только сейчас жилище старосты выглядело не жилым, одичавшим, безжизненным. Впрочем, это было обманное ощущение. Не успела наша колоритная пара приблизиться, как навстречу выскочил хозяин дома и с раболепной улыбкой на устах бросился встречать ведьму. Поклонился. Распахнул калитку трясущимися руками и выговорил тихо-тихо:
— Приветствую, госпожа ведьма. Давненько вас поджидаем.
Старая Хельга, подобно царице, медленно и гордо вышагивая, двинулась к дому. Я неотступно последовала за ней, рассматривая старосту. На старике не было лица. Седые волосы, всклоченные в разные стороны, покрылись инеем на ледяном ветру. Глаза светлые, синие казались большими из-за бледного, почти белого лица. И только они казались живыми, на этом совершенно безжизненном и неподвижном челе.
— Пожалуйста, сюда, — старик тихо произнес слова, но губы не дернулись, оставаясь неподвижными. Его стало жалко. Выспаться, когда в твоем доме покойник, старосте явно не удалось.
— Измира, ты пойдешь со мной. Остальных попрошу нас не беспокоить до приезда мага.
Такое решение старику явно не понравилось. Впрочем, думаю, наше присутствие далеко не всем приходится по душе. Мы вошли в жилище старосты. Прошли довольно широкий для деревенского дома коридор и очутились в комнате, в центре которой лежал человек. Он был мертв — это очевидно. Взглянула мельком, не заостряя внимание, и поспешно отвернулась, пытаясь взять себя в руки и побороть рвотный рефлекс. Перед глазами плыло от страха. Тело, облаченное в белую длинную рубаху, возлежало на обычном столе лицом вниз. Магический кокон, опутывающий его, мирно поблескивал, сохраняя от разложения.
— Дверь закрой, — приказала старуха, не отрывая взгляда от трупа. — Надо его обработать, пока хоть какой-то след остался.
Значит, мужчину убили с помощью магии, скорее всего, применив какое-то запрещенное заклятье. А они обычно оставляют следы, да и не многим в нашем мире доступен подобный уровень колдовства. Я быстро вымыла руки, схватила вверенный мне бидон и бросилась к ночной чаше, намереваясь вылить туда зелье. Желание взглянуть на тело боролось внутри меня со страхом и брезгливостью.
— Шевелись, учить тебя буду.
Вот только не это! Руки задрожали, расплескивая содержимое бидона, но я справилась и практически без потерь поднесла жидкость в таре к ведьме. Лица я не видела, человек лежал на животе, упираясь лицом в стол. Так легче. Кажется, легче, когда не видно лица, глаз… Но ведьму смутил этот факт, я видела по лицу.
— Странно, — выдохнула она, сморщилась и заунывным голосом произнесла:
— Смотри. Обтирание всегда стоит начинать с головы. Вот так, — старуха прикоснулась к лицу мертвого, поворачивая его. — Аккуратно, стараясь использовать как можно меньше жидкости, не задевая зоны глаз. Измира, очнись уже и взгляни на убиенного! — окрик ведьмы прозвучал неожиданно громко. Дернулась от неожиданности и подняла глаза — на меня смотрело неживое, до боли знакомое лицо Ирагона, замершее в неестественной позе.
— Не может быть…
Это было потрясение, с которым я не смогла справиться. Безжизненные голубые зрачки так и стояли перед глазами. Попятилась, разливая зелье. Ударилась спиной. Боль, острая нестерпимая разорвала сознание. Где-то позади раздался гневный окрик ведьмы, покрывающей проклятьями мою голову. Но мне было все равно. Комната поплыла перед глазами, завертелась водоворотом, размывая окружающее пространство. Предметы мгновенно потеряли четкость, а голова закружилась. Сознание не выдержало перегрузки, тело обмякло и тихонечко съехало на пол — спасибо ведьме, иначе лежать мне на ледяном полу с разбитой головой.
ГЛАВА 6
— Какая очаровательная крошка. Не ее ли ты от нас прятала, а, Старая Хельга? — приятный мужской голос разорвал тишину. Голова болела, будто зажатая в тисках, и грозилась лопнуть. В груди кололо — это сердце заходилось то ли от страха, то ли от желания сломать грудную клетку и вырваться на свободу.
— Не смей облегчать ее страдания, Отис, — голос ведьмы, злой, шипящий, недовольный прозвучал очень близко. Дернулась, собираясь силами, и приподняла воспаленные, припухшие веки. Глаза нестерпимо защипало от света магического светильника. В лицо ударила струя морозного воздуха, мгновенно отрезвляя. Прикрыла лицо руками — не помогло. Злой, леденящий поток ударял прямо в темечко, попутно задевая лицо, шею и, прислоненные к голове, руки. Жуткий отрезвляющий холод охватил все тело. И я никак не могла сообразить, где нахожусь — на улице или в доме.
— А ведьма-то рыжая, — все тот же голос проворковал надо мной. Скажу честно, не выдержала и, не смотря на головокружение, резко приподнялась, стремясь выпрямиться, и соприкоснулась с чем-то очень твердым. Какая б-о-о-ль! Плюхнулась обратно, теперь уже правильно рассудив, что стоит для начала открыть глаза, а потом уже бросаться на баррикады. Открыла. Прищурилась, привыкая к яркому свету. Прямо передо мной злющее лицо ведьмы, староста нарисовался неподалеку, бледный, как мел, жена его и сын, который единственный, любимый и наследник всего состояния. Но в помещении, а это было оно — бревенчатый потолок удалось разглядеть, имелась еще одна неизвестная личность — светловолосый мужчина, склонившийся на до мной с довольной улыбкой и занятый тем, что старательно массировал голову. Именно с ним, с этим препятствием, я столкнулась дриаду назад. Передо мной был белый маг собственной персоной. Красивый и безупречный. Сила искрила вокруг него, обволакивая мерцающим прозрачным облаком. Крылышек только не хватает — и ощущение, что я отправилась вслед за покойничком, было бы полным. Сама птица ар* (птица встречающая умерших, чтобы проводить в загробный мир. Описание: тело светловолосого мужчины, белые крылья за спиной. Птица ар по легендам летала на воздушном облаке и на нем же переправляли души в иной мир, оставляя тела гнить в земле) встретила на подлете! В данном конкретном случае, птичка была ранена и ни куда-нибудь, а в голову, что делало ее не только опасной, но и контуженной!
— Очнулась, — произнес маг.
— Оставьте нас, — ведьма была неумолима и очень зла. Прямо-таки искрилась от едва сдерживаемого гнева. Старик со всей фамилией мгновенно повскакивали с табуреток и бросились на выход из помещения. Маг Отис убираться не спешил, спокойно выдерживая прожигающий взгляд ведьмы.
— Хельга, ты сейчас не в себе. Прибьешь девчонку ненароком — потом жалеть будешь.
— Оставь нас, — повторила старуха и приблизилась. Приблизилась ко мне. Маг тяжело вздохнул и вышел, бросая напоследок:
— Не покалечь. А то в лес некого посылать будет, самим топать придется.
Не знаю, для чего он это сказал, да мне все равно. Правда! Что мы, леса не видели, что ли?!
Ведьма приблизилась. Я попыталась подняться на ноги, так оно убегать сподручнее! Хотя куда мне бежать — зима на дворе! Дернулась в попытке отодвинуться подальше и замерла, ожидая неминуемого. Но вопреки ожиданиям ведьма бить не стала, даже не замахнулась, лишь смотрела на меня злым взглядом и не сказала ни слова. Ладно, пусть соберется с мыслями!
Осмотрелась. Комната до боли знакомая. Потолок бревенчатый, окно во всю стену, стол с моим телом…
— А-а-а! — было уже не до ведьмы. Писк вырвался из груди тихий, почти шипящий. — Мертвец, — заикаясь, бросила, скатываясь со стола со скоростью света, мгновенно забывая про свою контузию. Комната неспроста показалась знакомой, и этот стол раньше был «приютом» для хладного тела Ирагона. Я уверена, именно на нем пристроили меня, скорее всего, за неимением более подходящего «лежбища», а может шутки ради.
— Правильно, Измира. Мертвец! — прошипела старуха, делая большие глаза и быстрый шаг в мою сторону. Попятилась назад, пока не уперлась в стену, но старуха была неумолима, надвигаясь на меня, как стая бешеных умертвий.
— Как видишь, его нет. Гуляет наш красавчик на свободе! Угадай, кто поспособствовал?
Почему-то я знала ответ на поставленный вопрос. Но озвучивать собственные измышления не собиралась, решив, что молчание — золото!
— Молчишь! — зашипела старуха, сотрясая костлявыми руками перед моим лицом. Когда я успела сползти по стене и забиться в угол — не знаю! Дрожь побежала по телу. Глаза закрылись от страха. Пот выступил на лице. Я помнила лишь одно — момент как пролила зелье, но, в конце концов, его было много, целый бидон. Да и лицо старуха успела обмазать…
— Что я сделала не так?
— Родилась! — старуха наотмашь стукнула по лицу. Голова дернулась от силы, вложенной в удар, грозясь оторваться. Не скажу, что было больно, скорее терпимо. Обида заставила встать, медленно выпрямиться и встретить негодование ведьмы во всеоружии. Сопротивляться или, не дай духи, отвечать я не собиралась, но терпеть побои, забиваясь в угол, как выяснилось, не для меня. Пусть бьет — вытерплю, не в первой, но валяться у ног не буду. Старуха взглянула на мои глаза, горящие вызовом, и сдалась, теряя весь боевой запал. Вздохнула тяжело и горько произнесла:
— Измира, Измира… Твоя неуклюжесть и глупость людям жизни стоить будет. Скольких «упырь» покалечит, у скольких жизнь отберет… Ушел наш мертвец в лес зверюшек глодать, никого не пожалеет! А ты, рыжая, за ним отправишься, потому что больше некому! Выпустила тварь, тебе ее и ловить на живца. Мертвец он, знаешь, как молодое мясо любит! Сочное! Свежее!
От ее слов озноб по телу прошелся. Дышать тяжело стало, воздух в горле застрял. Но я нашла в себе силы на старуху взглянуть и произнести:
— Я в вашей власти, госпожа.
Не буду! Не буду сейчас об этом думать! Страшно! И глаза эти стеклянные, синие, как бусины, неживые, стоят как наяву, и воспоминания, пусть и неприятные, как Ирагон живой, веселый в лавку пришел! А теперь его нет! Был, жил, по земле ходил… Мертв, исчез, как когда-то моя семья! А виновного из-за моей оплошности не сыскать — на теле «блуждающем» следов не останется! А значит и убийцу белому магу не найти, просто так не вычислить… Умен злодей! Не каждый силой магической пожертвует ради человека обычного! А много ее надо, чтобы мертвеца оживить, да в голову ему мысль о побеге внушить.
Стояла замерев, думала… А ведьма голову руками обхватила и затряслась в конвульсиях.
— Госпожа Хельга, что с вами, — бросилась к старухе, успокаивать. Немолодая уже, помощь иногда требуется. Да и нервные потрясения для старого организма только во вред.
— Жалко мне тебя, Измира! Но ничего, просто так на закуску мертвому не отдам, что я зря в тебя столько сил вложила, выходила негодную, слабую… — Пошли домой, Иза. Подумать мне надо.
И мы, впервые за все мое житие с ведьмой, поплелись рука об руку домой, с хозяевами не прощаясь. Шли медленно, подставляя спину промозглому ветру и греясь об тела друг друга. Капюшон парадного одеяния закрывал лицо, по которому струились горькие слезы, застывая ледяными каплями. Ведьма и вправду меня пожалела, и этот факт казался таким невероятным, что душа не выдержала, раскрылась. Оказывается кому-то на этом свете не все равно! Оказывается, кому-то есть до меня дело!
Медленно, но верно, мы доплелись до «родного» дома. Заползли внутрь обессиленные из-за пережитых эмоций, но довольные, готовые к борьбе.
— Измира, будь осторожна. Смотри в оба. Мертвец может вернуться в деревню. Он довольно неповоротлив и пока слаб, а лесная живность не так уж жаждет умирать. Люди слабее зверей, а оттого легко могут стать добычей. Отис попробует защитить деревню, окружая ее Пеленой, но на это потребуется время. Много времени…
Я молчала, стараясь переварить полученную информацию. Пелена — сложное магическое заклинание высшего порядка. Она доступна не каждому магу, лишь сильным представителям этой конфессии. Отис был молод и уже обладал такой силой, которая со временем лишь возрастет. Неприятное чувство несправедливости укололо, заставляя поморщиться. На вид ему было не больше тридцати. Яркие голубые глаза светились дружелюбием, на губах застыла улыбка и не саркастическая и злая, а самая настоящая веселая и сочувствующая, делая лицо моложе из-за небольших ямочек, проступивших на щеках. А светлый ежик волос топорщился в разные стороны, придавая ему легкомысленный вид. Молодой белый маг был красив. Очень красив! И очень силен!
— Нам бы достучаться до Серого, тогда, возможно, наши проблемы были бы решены, — с тихим вздохом выдала ведьма. В ее глазах мелькнуло уважение и преклонение. Но оно и понятно, серые маги сильны и непобедимы! Они вездесущи, кому, как не мне, знать об их великой силе и мощи! А еще серые маги славились непомерной гордостью и являлись неприкасаемыми, что вело к их полнейшей безнаказанности, — и этот факт, к сожалению, был известен мне не понаслышке.
— В запретном лесу как раз такой обретается, — произнесла тихо. — Нам, можно сказать повезло, — выговорила старательно и медленно, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Как же я вас ненавижу! Вас всего семеро, вы защита и опора нашей страны и вы самые настоящие убийцы! Убийцы, которые дорвались до власти, ступая по трупам людей...
Ведьма спорить не стала, тихо вздохнув, произнесла:
— Измира, иди в лавку, замени Дарину. Мне понадобится ее мастерство для приготовления зелья.
— Госпожа, как же так получилась, что тело ожило? — задала я давно вертевшийся на языке вопрос. — Ведь он всего лишь человек! Пришлый, не местный, но совершенно обыкновенный мужчина!
Да, мне было любопытно. Там в домике старосты я приняла факт «ухода трупа» как должное, как само собой разумеющееся и внимание на этом не заострила. Магия, она такая…
— Много ты знаешь, Измира, много ты знаешь…
Я знала одно — ведьма не ответит. Впрочем, и я не доверяла Старой Хельге, умолчав о знакомстве с Ирагоном. Шаткое перемирие приказало долго жить. Она замкнулась, обдумывая ситуацию, а я решила не медлить.
