Не успев как следует согреться, бросилась на улицу. Дарина сможет помочь ведьме сварить зелье, в отличие от меня. Этот факт немного огорчил, но ледяной воздух, обжигающий лицо и голые руки, мигом выветрили все обиды, заставляя поспешно двигаться в сторону лавки. Перед глазами стоял образ темноволосого мужчины с необычными глазами. «Почему я все время думаю о нем?! Его задумчивое, красивое лицо не идет из головы!» — мысли, как пчелы, роились в голове. О незнакомце, ссоре с участием меня и Ирагона я никому не сказала, хотя очевидно, что красавчек появился в лавке не просто так. Хотя почему?! Шел мимо, никого не трогал и решил зайти за настройкой черноголова, например. А в лавке мы с Ирагоном, которого, кстати, в лавку занесло по той же причине, не иначе. «Случайности не случайны!» — любила говорить мама… Любила говорить своим трем дочерям.
Я пересекла мост, поспешно скатываясь по промерзшему дереву. Чинной походкой преодолела длинную улицу из бревенчатых построек и, наконец, вышла к лавке. Зимой темнеет рано. На деревню начала опускаться тьма, а в окошке лавки горел свет. Несмотря на тяжелый день, на душе стало тепло и уютно.
— Дарина! Дарина! — крикнула с порога, растирая закоченевшие руки. Лавка была пуста, оно и понятно — за окном метель собирается. Непогода разыгралась не на шутку. Крикнула еще раз, а в ответ тишина! И только треск бревен в камине был мне ответом. Наверное, девушка спустилась в подпол за настойками, для хранения которых был необходим холод.
— Дарина, — уже тише повторила я, протискиваясь через узкую дверь в небольшую комнатенку, в которой, собственно, была лестница в подпол. Девушка была здесь. Она сидела прямо на стылом полу, облокотившись о стену. Печальная, отстраненная, без движения. На мое появление не среагировала.
— Дариночка, ну чего ты? — боясь потревожить чужое уединение, тихо прошептала.
— Знаешь, я его не любила, — печально выговорила девушка. И я сразу поняла, о ком идет речь. — Он был красив, остроумен, силен. Поначалу мне даже нравилось, что не местный. После инициации не пойдут слухи, не придется калечить — память стирать, грех на душу брать.
Девушка замолчала, вздохнула тяжело.
— А теперь он мертв. Глаза его помню яркие, синие. Улыбку веселую, приятную.
— Смерть она такая, не выбирает.
— Не выбирает, — девушка взглянула на меня остро, зло. — Перед смертью он, Измира, тобой интересовался. И если вспомнить былое, то часто про тебя спрашивал. Нравилась ты ему. Очень нравилась. И только это после него осталось, — Дарина разжала маленькую ладошку. На ней лежал серый, ничем не примечательный камень. Острые грани поблескивали в свете магического светильника, обычная нить свисала между пальцев Дарины, удерживая его на руке.
— Это тебе. Он хотел отдать. Я думаю, ему бы понравилось, если бы ты одела…
— Что это? — тихо шепнула, отодвигаясь от девушки. Я знала, что Дарина держит в руках само зло и никак не могла понять, каким боком она в этой страшной истории.
— Измира, я не знаю. Наверное, просто амулет от сглаза или милая духу вещица. Он ее на шее носил. Знаешь, мы виделись иногда… тайно. Магии в ней нет, сама видишь.
— А при чем тут я?! Я его не выбирала и, если быть честной, до этого в деревни видела всего пару раз.
— Он оставил мне камень. Сказал отдать тебе, ты все поймешь. Я пообещала. А он умер.
— Я возьму, — неожиданно даже для самой себя произнесла. — Возьму, при условии, что это останется нашей тайной.
— Иза, я не скажу. Слово даю, — девушка печально улыбнулась и протянула вещицу мне. Взяла, в руках покрутила да в нательный карман сунула. Если кто-нибудь узнает, мне придется тяжело.
— Дарина, иди домой, ведьма ждет. Меня на смену прислала.
Рассказывать о произошедшем в доме старосты сил не было. Ее общество начало тяготить. Девушка еще раз окинула меня задумчивым взглядом. Встала, набросила черный балахон на плечи и вышла. Тихо скрипнула дверь. Я не сдвинулась с места, оставаясь в каморке подпирать стену, сидя на полу и от безысходности упираясь головой в колени. Камень в кармане обжигал тело. А лицо жгла крупная слезинка, медленно стекая по щеке.
— На лицо глубокое страдание, — саркастически прозвучало над головой. Вздрогнула от неожиданности, подняла голову. Магический светильник давно погас, поэтому лицо «гостя» разглядеть удалось не сразу. О, духи! Кому я вру! Я узнала бы незнакомца даже по стуку сердца! Сердце зашлось от нехорошего предчувствия. Вдруг этот мужчина имеет отношение к смерти Ирагона? То, что в этой истории он увяз по самые уши — очевидно!
— Как ты вошел? Впрочем, мне все равно. Уходи, лавка закрыта, — шепнула тусклым голосом. Насмешек мне не пережить. Отодвинулась, прижимая плотнее поджатые ноги. Но незнакомец уходить не собирался. Скажу больше, он улыбался бодрой улыбочкой, которая бесила несказанно, впрочем, как и его присутствие.
— Могу послужить жилеткой, у меня настроение подходящее, — и, не спрашивая разрешения, уселся на пятую точку напротив меня, неаккуратным движением задевая мои ноги. А видел он, между прочим, преотлично?! Значит, намеренно задел, привлекая внимание?! Вгляделась в его лицо, пытаясь понять. С темнотой проблем не было — ведьмам по статусу положено! Видела четко, как днем, и решила воспользоваться своим преимуществом и рассмотреть незнакомца. Смотреть в лицо не решилась…
Теплые массивные ботинки, отороченные пушистым мехом, казались огромными рядом с моими миниатюрными ступнями. А тело незнакомца пугало, заполняя собой все пространство комнатушки. По сравнению с ним я была слишком слабой, мелкой и уязвимой. Где-то там, в складках одежды лежал холодный камень — он лишал магии! Если незнакомцу придет в голову обидеть меня, я не смогу воспользоваться силой! Сейчас я понимала, как слаба и уязвима. Но человек вряд ли знает об этом! Камень убивает магию незаметно, не ощутимо! Пока не попробуешь воспользоваться — не почувствуешь. Впрочем, убегать мне не хотелось. Я смотрела на незнакомца, впитывая его образ. Эти ледяные глаза неизменно притягивали взгляд, а насмешливые губы были так близко и так далеко одновременно. Его запах, мужской, приятный, пряный обволакивал меня, заставляя трепетать ноздри, тихонько сглатывать слюну.
Не выдержала, сказалось напряжение тяжелого дня. Привстала и протянула руки к его лицу. Хочу посмотреть в его глаза, потрогать твердые на вид губы… Смерть она всегда приходит незвано… А я наживка для монстра и сама, собственными руками обеспечила себе «веселое» будущее, ведь как известно, мертвяки больше всего на свете любят женское мясо. Наплевать! Я просто хочу чувствовать его тело под своими руками. Пожалуйста, пусть он позволит, даст хотя бы прикоснуться. Не прогонит, не отодвинется… Мне очень нужно его тепло... Именно сейчас! Как никогда ранее…
«Пожалуйста, не прогоняй», — говорили мои глаза, не знаю, понял ли мужчина, замерший аккурат напротив.
Дотронулась, прогоняя смущение прочь. Медленно провела рукой по шершавой, колючей, слегка заросшей щетиной щеке. Незнакомец вздрогнул, не ожидал подобного. Резко перехватил руку и прижал к своим губам. На этот раз я не ожидала нежного прикосновения. Мужчина ласкал языком мою ладонь, аккуратно исследуя каждый пальчик. Дернулась от сладких ощущений, пронзивших все естество. Изо рта вырвался тихий стон, глаза закрылись сами собой. И как гром среди ясного неба прозвучало хриплое:
— Значит, «жертвой» меня выбрала.
Именно так, в простонародье называли мужика, на которого пал выбор ведьмы для инициации. Часто это случалось без ведома «жертвы», иногда с «ее» согласия. Но, так или иначе, выбирала молодая ведьма, зачаровывала, если понадобится и пользовалась в лунную ночь по назначению, обретая силу. Иногда, стирая память, в результате. Но тоже не всегда, а в зависимости от обстоятельств. Мужчина должен был совершить единственный подвиг — сделать из девочки женщину, подарив свою любовь всего на одну ночь. И исчезнуть. Так как ведьмы не обременяли себя отношениями…
Мужчина щурился в темноте, вглядываясь в мое лицо. Видит, не видит? Вот в чем вопрос.
— Выбрала, значит, — ухмыльнулся собственным мыслям, принимая молчание за знак согласия. — Так вот. Со всеми подряд я не сплю.
Неожиданно. Сделала выразительные глаза, собственно пытаясь обрисовать ситуацию молча. Попыталась перевести взгляд с ухмыляющейся физиономии собственно на руки, занятые непосредственным изучением девичьего тела. Наглые такие, ручонки, шустрые. В данный момент путающиеся в тонкой, прозрачной, как паутинка, нижней сорочке и неумолимо пробирающиеся к голому телу. Приятно, но пора прекращать.
— Разборчивый, — хмыкнула, улыбаясь. Желание принадлежать ему здесь и сейчас улетучилось, оставляя внутри пустоту. Есть что-то необычно привлекательное, противоречивое и одновременно очень острое в том, чтобы хотеть мужчину, не зная даже его имени. Да что там имя — я понятие не имела, кто замер, подобно хищнику, предо мной. Сознание, вынужденное некоторое время отсутствовать, вернулось обратно.
— Очень, — хрипло произнес незнакомец. Хотя какой он мне незнакомец! Правда, его имя так и оставалось загадкой… А для инициации оно мне понадобится! Но разве это важно? Имя — всего лишь звук! Уста могут солгать — душа не может! Вот и сейчас я чувствовала необъяснимую тягу к этому человеку, рьяное стремление согреться в его объятьях…
Определенно точно, его имя мне понадобиться! Но для чего? Чтобы выкрикивать его в процессе, не иначе. От собственных пошлых мыслей стало жарко. Предательский румянец растекся по лицу, превращая его в кроваво-красное подобие помидора. Глаза заметались в поисках «опоры», но то и дело натыкались на чужой, заинтересованный и такой понимающий взгляд. Этот гад сумел прочитать все эмоции. Я была в этом уверена. Он точно знает, что я испытываю. Знает и насмехается!
Дернулась, отодвигаясь. Мужчина тяжело выдохнул и оторвал руки от моего тела. С притворным вздохом запахнул полы балахона, старательно застегивая все красные пуговички. А было их не мало — целый ряд мелких, пурпурных и гладких, скользящих в едва подрагивающих руках.
— Хорошего понемножку, — выдал неизвестно для кого и притянул меня к себе, обнял, аккуратно пересаживая на колени. — Нечего тут на холодном полу рассиживаться, так и простыть недолго, — ворчливо произнес, прижимая к себе.
— Пусти, — гордо произнесла. — Домой пойду.
— Раньше надо было про дом думать. Все дороги занесло. Метель метет. Давно сидишь?
— Ну, ты как-то дополз, значит, и я смогу, — встала и гордо двинулась в сторону двери.
— Измира, я не пущу тебя. Если понадобиться силой держать буду.
— А я с тобой не останусь! Убирайся из моей лавки! Да и вообще ночь с мужчиной наедине — это, знаешь ли, неприлично.
— Крошка, о репутации думать поздно. Кстати, о ней. Это правда?
— Правда?! Ты о чем? А, о, инициации? Конечно, нет. С мужчиной я не определилась. Мне, в принципе, все равно. Сам процесс меня не занимает, да и времени предостаточно — кого-нибудь зачарую.
Незнакомец поморщился от моих слов. Зло взглянул на меня и, хлопнув по заду, заставил подняться.
— Моя кандидатура рассматривается? — неожиданно, даже, похоже, для себя, выдал.
— Отклонена, — гордо выдала я, памятуя обидный шлепок, — за проф не пригодность.
Незнакомец посмотрел на меня вопросительно. И, кажется, обиделся!
— Со всеми подряд я не сплю, — повторила его фразу. — А для ведьмы инициация… дело важное. К этому стоит подойти осмысленно!
И что смешного я сказала? Мои слова неожиданно развеселили мужчину. Незнакомец улыбался во весь рот. Лицо посветлело. Злость испарилась мгновенно, делая его лицо очаровательным. Этакий черноволосый красавец в серой куртке и огромных кожаных ботинках! В дорогой, теплой одежде…
— Злишься, — сделал шаг в мою сторону. — Вижу, злишься, моя рыжая ведьмочка.
— Тяжелый день, — хмыкнула, делая шаг от распахнутых объятий. Мимолетная слабость улетучилась без следа. Мозги вернулись на место. Не спит он, видите ли, со всеми подряд!
— Ран, — произнес тихо. — Ты можешь называть меня Ран.
— Знакомство подразумевает что-то большее, чем знание имени. И если ты рассчитываешь, что оказал мне великую честь, представившись, и от этого «события» я лишусь чувств, то ты глубоко ошибаешься!
Еще шаг назад. Уперлась в угловой столик с прилавком, нечаянно задела пучок трав. Огонь в камине подрагивал в такт биению сердца.
— Что это? — рядом на деревянном стульчике лежал небольшой сверток. Его ранее здесь не было! Не знаю, что меня так испугало — на вид обыкновенный вещевой сверток, который вполне могла оставить Дарина, но с учетом последних событий я испугалась, искоса поглядывая на инородный предмет.
— Ну, раз мне выпала честь пасть жертвой такой очаровательной ведьмы, и мы выяснили, что я разборчивый, то думаю пора переходить к делу. Это тебе, — Ран подошел к свертку, который я признала опасным, и аккуратно развернул его, протягивая мне содержимое. — Немного теплой одежды тебе не помешает.
В его руках был черный балахон. Новый, теплый, черный балахон! С толстым капюшоном, отороченным пушистым мехом. А еще в свертке обнаружился толстый свитер, судя по длине, доходивший мне до колен.
— Я подумал тебе пригодиться. Он новый, — проследив за моим взглядом, уточнил мужчина.
— Он новый, — тихо повторила я. Свитер и вправду был мужским, серым, легким и на вид очень теплым. Но я не решилась прикоснуться к шерстяному изделию, лишь беспомощно теребила подол собственного балахона.
Не знаю, сколько времени я молчала, пытаясь собраться с мыслями, но все же, пусть и с трудом, взяла себя в руки. Улыбнулась, состроив на лице саркастическую улыбку, за которой пряталась горечь и обида, и произнесла:
— Решил принарядить ведьму?
— Измира, я купил тебе балахон, потому что больно смотреть, как ты мерзнешь в этом тонком, старом рубище! Я могу себе это позволить, — тихо вздохнул.
— Кстати об этом! Откуда ты знаешь мое имя?
Замерла в ожидании ответа, а мужчина тихо вздохнул:
— Слухами земля полнится. Нет ни одного жителя этой деревни, что не судачили бы о рыжих ведьмах, вештицах Старой Хельги. Которых, помимо всего прочего, против правил две.
Ответом я удовлетворилась.
— Не возьму, мне нечем тебе заплатить, — и сделала шаг назад, чтобы было понятно, что к вещам я не прикоснусь.
— Кто сказал, что нужна оплата? — Ран злился, сверкая ледяными глазами. — Я же сказал, могу себе позволить сделать подарок.
Но мы и не такое видели и пугаться не собирались. Я спокойно отошла к прилавку, мирно перебирая травки и считая разговор оконченным. Но мужчина так просто отступать не спешил.
— Не возьмешь?
Едва заметно махнула головой, не поднимая взгляда.
— Свитер мне подарили. Я не потратил на него ни гроша, — а мужик-то упорный! Подошел вплотную с ношей в руках и практически ткнул мне вещицу в нос.
Оторвала взгляд от стола и заинтересовано взглянула. Серый, пушистый, пахнущий шерстью…
— Он мне мал, да и цвет не подходит к моим глазам, ты не находишь?
— Красивый цвет, — решила не согласиться.
— Я благодарю ведьму за спасение, — скривившись, как будто съел кислое, произнес Ран. Откуда он знает, что за услугу ведьма обязана принять дар?! Да, мы такие, просто так ничего не делаем и за добрый поступок ждем вознаграждения.
Я пересекла мост, поспешно скатываясь по промерзшему дереву. Чинной походкой преодолела длинную улицу из бревенчатых построек и, наконец, вышла к лавке. Зимой темнеет рано. На деревню начала опускаться тьма, а в окошке лавки горел свет. Несмотря на тяжелый день, на душе стало тепло и уютно.
— Дарина! Дарина! — крикнула с порога, растирая закоченевшие руки. Лавка была пуста, оно и понятно — за окном метель собирается. Непогода разыгралась не на шутку. Крикнула еще раз, а в ответ тишина! И только треск бревен в камине был мне ответом. Наверное, девушка спустилась в подпол за настойками, для хранения которых был необходим холод.
— Дарина, — уже тише повторила я, протискиваясь через узкую дверь в небольшую комнатенку, в которой, собственно, была лестница в подпол. Девушка была здесь. Она сидела прямо на стылом полу, облокотившись о стену. Печальная, отстраненная, без движения. На мое появление не среагировала.
— Дариночка, ну чего ты? — боясь потревожить чужое уединение, тихо прошептала.
— Знаешь, я его не любила, — печально выговорила девушка. И я сразу поняла, о ком идет речь. — Он был красив, остроумен, силен. Поначалу мне даже нравилось, что не местный. После инициации не пойдут слухи, не придется калечить — память стирать, грех на душу брать.
Девушка замолчала, вздохнула тяжело.
— А теперь он мертв. Глаза его помню яркие, синие. Улыбку веселую, приятную.
— Смерть она такая, не выбирает.
— Не выбирает, — девушка взглянула на меня остро, зло. — Перед смертью он, Измира, тобой интересовался. И если вспомнить былое, то часто про тебя спрашивал. Нравилась ты ему. Очень нравилась. И только это после него осталось, — Дарина разжала маленькую ладошку. На ней лежал серый, ничем не примечательный камень. Острые грани поблескивали в свете магического светильника, обычная нить свисала между пальцев Дарины, удерживая его на руке.
— Это тебе. Он хотел отдать. Я думаю, ему бы понравилось, если бы ты одела…
— Что это? — тихо шепнула, отодвигаясь от девушки. Я знала, что Дарина держит в руках само зло и никак не могла понять, каким боком она в этой страшной истории.
— Измира, я не знаю. Наверное, просто амулет от сглаза или милая духу вещица. Он ее на шее носил. Знаешь, мы виделись иногда… тайно. Магии в ней нет, сама видишь.
— А при чем тут я?! Я его не выбирала и, если быть честной, до этого в деревни видела всего пару раз.
— Он оставил мне камень. Сказал отдать тебе, ты все поймешь. Я пообещала. А он умер.
— Я возьму, — неожиданно даже для самой себя произнесла. — Возьму, при условии, что это останется нашей тайной.
— Иза, я не скажу. Слово даю, — девушка печально улыбнулась и протянула вещицу мне. Взяла, в руках покрутила да в нательный карман сунула. Если кто-нибудь узнает, мне придется тяжело.
— Дарина, иди домой, ведьма ждет. Меня на смену прислала.
Рассказывать о произошедшем в доме старосты сил не было. Ее общество начало тяготить. Девушка еще раз окинула меня задумчивым взглядом. Встала, набросила черный балахон на плечи и вышла. Тихо скрипнула дверь. Я не сдвинулась с места, оставаясь в каморке подпирать стену, сидя на полу и от безысходности упираясь головой в колени. Камень в кармане обжигал тело. А лицо жгла крупная слезинка, медленно стекая по щеке.
— На лицо глубокое страдание, — саркастически прозвучало над головой. Вздрогнула от неожиданности, подняла голову. Магический светильник давно погас, поэтому лицо «гостя» разглядеть удалось не сразу. О, духи! Кому я вру! Я узнала бы незнакомца даже по стуку сердца! Сердце зашлось от нехорошего предчувствия. Вдруг этот мужчина имеет отношение к смерти Ирагона? То, что в этой истории он увяз по самые уши — очевидно!
— Как ты вошел? Впрочем, мне все равно. Уходи, лавка закрыта, — шепнула тусклым голосом. Насмешек мне не пережить. Отодвинулась, прижимая плотнее поджатые ноги. Но незнакомец уходить не собирался. Скажу больше, он улыбался бодрой улыбочкой, которая бесила несказанно, впрочем, как и его присутствие.
— Могу послужить жилеткой, у меня настроение подходящее, — и, не спрашивая разрешения, уселся на пятую точку напротив меня, неаккуратным движением задевая мои ноги. А видел он, между прочим, преотлично?! Значит, намеренно задел, привлекая внимание?! Вгляделась в его лицо, пытаясь понять. С темнотой проблем не было — ведьмам по статусу положено! Видела четко, как днем, и решила воспользоваться своим преимуществом и рассмотреть незнакомца. Смотреть в лицо не решилась…
Теплые массивные ботинки, отороченные пушистым мехом, казались огромными рядом с моими миниатюрными ступнями. А тело незнакомца пугало, заполняя собой все пространство комнатушки. По сравнению с ним я была слишком слабой, мелкой и уязвимой. Где-то там, в складках одежды лежал холодный камень — он лишал магии! Если незнакомцу придет в голову обидеть меня, я не смогу воспользоваться силой! Сейчас я понимала, как слаба и уязвима. Но человек вряд ли знает об этом! Камень убивает магию незаметно, не ощутимо! Пока не попробуешь воспользоваться — не почувствуешь. Впрочем, убегать мне не хотелось. Я смотрела на незнакомца, впитывая его образ. Эти ледяные глаза неизменно притягивали взгляд, а насмешливые губы были так близко и так далеко одновременно. Его запах, мужской, приятный, пряный обволакивал меня, заставляя трепетать ноздри, тихонько сглатывать слюну.
Не выдержала, сказалось напряжение тяжелого дня. Привстала и протянула руки к его лицу. Хочу посмотреть в его глаза, потрогать твердые на вид губы… Смерть она всегда приходит незвано… А я наживка для монстра и сама, собственными руками обеспечила себе «веселое» будущее, ведь как известно, мертвяки больше всего на свете любят женское мясо. Наплевать! Я просто хочу чувствовать его тело под своими руками. Пожалуйста, пусть он позволит, даст хотя бы прикоснуться. Не прогонит, не отодвинется… Мне очень нужно его тепло... Именно сейчас! Как никогда ранее…
«Пожалуйста, не прогоняй», — говорили мои глаза, не знаю, понял ли мужчина, замерший аккурат напротив.
Дотронулась, прогоняя смущение прочь. Медленно провела рукой по шершавой, колючей, слегка заросшей щетиной щеке. Незнакомец вздрогнул, не ожидал подобного. Резко перехватил руку и прижал к своим губам. На этот раз я не ожидала нежного прикосновения. Мужчина ласкал языком мою ладонь, аккуратно исследуя каждый пальчик. Дернулась от сладких ощущений, пронзивших все естество. Изо рта вырвался тихий стон, глаза закрылись сами собой. И как гром среди ясного неба прозвучало хриплое:
— Значит, «жертвой» меня выбрала.
Именно так, в простонародье называли мужика, на которого пал выбор ведьмы для инициации. Часто это случалось без ведома «жертвы», иногда с «ее» согласия. Но, так или иначе, выбирала молодая ведьма, зачаровывала, если понадобится и пользовалась в лунную ночь по назначению, обретая силу. Иногда, стирая память, в результате. Но тоже не всегда, а в зависимости от обстоятельств. Мужчина должен был совершить единственный подвиг — сделать из девочки женщину, подарив свою любовь всего на одну ночь. И исчезнуть. Так как ведьмы не обременяли себя отношениями…
Мужчина щурился в темноте, вглядываясь в мое лицо. Видит, не видит? Вот в чем вопрос.
— Выбрала, значит, — ухмыльнулся собственным мыслям, принимая молчание за знак согласия. — Так вот. Со всеми подряд я не сплю.
Неожиданно. Сделала выразительные глаза, собственно пытаясь обрисовать ситуацию молча. Попыталась перевести взгляд с ухмыляющейся физиономии собственно на руки, занятые непосредственным изучением девичьего тела. Наглые такие, ручонки, шустрые. В данный момент путающиеся в тонкой, прозрачной, как паутинка, нижней сорочке и неумолимо пробирающиеся к голому телу. Приятно, но пора прекращать.
— Разборчивый, — хмыкнула, улыбаясь. Желание принадлежать ему здесь и сейчас улетучилось, оставляя внутри пустоту. Есть что-то необычно привлекательное, противоречивое и одновременно очень острое в том, чтобы хотеть мужчину, не зная даже его имени. Да что там имя — я понятие не имела, кто замер, подобно хищнику, предо мной. Сознание, вынужденное некоторое время отсутствовать, вернулось обратно.
— Очень, — хрипло произнес незнакомец. Хотя какой он мне незнакомец! Правда, его имя так и оставалось загадкой… А для инициации оно мне понадобится! Но разве это важно? Имя — всего лишь звук! Уста могут солгать — душа не может! Вот и сейчас я чувствовала необъяснимую тягу к этому человеку, рьяное стремление согреться в его объятьях…
Определенно точно, его имя мне понадобиться! Но для чего? Чтобы выкрикивать его в процессе, не иначе. От собственных пошлых мыслей стало жарко. Предательский румянец растекся по лицу, превращая его в кроваво-красное подобие помидора. Глаза заметались в поисках «опоры», но то и дело натыкались на чужой, заинтересованный и такой понимающий взгляд. Этот гад сумел прочитать все эмоции. Я была в этом уверена. Он точно знает, что я испытываю. Знает и насмехается!
Дернулась, отодвигаясь. Мужчина тяжело выдохнул и оторвал руки от моего тела. С притворным вздохом запахнул полы балахона, старательно застегивая все красные пуговички. А было их не мало — целый ряд мелких, пурпурных и гладких, скользящих в едва подрагивающих руках.
— Хорошего понемножку, — выдал неизвестно для кого и притянул меня к себе, обнял, аккуратно пересаживая на колени. — Нечего тут на холодном полу рассиживаться, так и простыть недолго, — ворчливо произнес, прижимая к себе.
— Пусти, — гордо произнесла. — Домой пойду.
— Раньше надо было про дом думать. Все дороги занесло. Метель метет. Давно сидишь?
— Ну, ты как-то дополз, значит, и я смогу, — встала и гордо двинулась в сторону двери.
— Измира, я не пущу тебя. Если понадобиться силой держать буду.
— А я с тобой не останусь! Убирайся из моей лавки! Да и вообще ночь с мужчиной наедине — это, знаешь ли, неприлично.
— Крошка, о репутации думать поздно. Кстати, о ней. Это правда?
— Правда?! Ты о чем? А, о, инициации? Конечно, нет. С мужчиной я не определилась. Мне, в принципе, все равно. Сам процесс меня не занимает, да и времени предостаточно — кого-нибудь зачарую.
Незнакомец поморщился от моих слов. Зло взглянул на меня и, хлопнув по заду, заставил подняться.
— Моя кандидатура рассматривается? — неожиданно, даже, похоже, для себя, выдал.
— Отклонена, — гордо выдала я, памятуя обидный шлепок, — за проф не пригодность.
Незнакомец посмотрел на меня вопросительно. И, кажется, обиделся!
— Со всеми подряд я не сплю, — повторила его фразу. — А для ведьмы инициация… дело важное. К этому стоит подойти осмысленно!
И что смешного я сказала? Мои слова неожиданно развеселили мужчину. Незнакомец улыбался во весь рот. Лицо посветлело. Злость испарилась мгновенно, делая его лицо очаровательным. Этакий черноволосый красавец в серой куртке и огромных кожаных ботинках! В дорогой, теплой одежде…
— Злишься, — сделал шаг в мою сторону. — Вижу, злишься, моя рыжая ведьмочка.
— Тяжелый день, — хмыкнула, делая шаг от распахнутых объятий. Мимолетная слабость улетучилась без следа. Мозги вернулись на место. Не спит он, видите ли, со всеми подряд!
— Ран, — произнес тихо. — Ты можешь называть меня Ран.
— Знакомство подразумевает что-то большее, чем знание имени. И если ты рассчитываешь, что оказал мне великую честь, представившись, и от этого «события» я лишусь чувств, то ты глубоко ошибаешься!
Еще шаг назад. Уперлась в угловой столик с прилавком, нечаянно задела пучок трав. Огонь в камине подрагивал в такт биению сердца.
— Что это? — рядом на деревянном стульчике лежал небольшой сверток. Его ранее здесь не было! Не знаю, что меня так испугало — на вид обыкновенный вещевой сверток, который вполне могла оставить Дарина, но с учетом последних событий я испугалась, искоса поглядывая на инородный предмет.
— Ну, раз мне выпала честь пасть жертвой такой очаровательной ведьмы, и мы выяснили, что я разборчивый, то думаю пора переходить к делу. Это тебе, — Ран подошел к свертку, который я признала опасным, и аккуратно развернул его, протягивая мне содержимое. — Немного теплой одежды тебе не помешает.
В его руках был черный балахон. Новый, теплый, черный балахон! С толстым капюшоном, отороченным пушистым мехом. А еще в свертке обнаружился толстый свитер, судя по длине, доходивший мне до колен.
— Я подумал тебе пригодиться. Он новый, — проследив за моим взглядом, уточнил мужчина.
— Он новый, — тихо повторила я. Свитер и вправду был мужским, серым, легким и на вид очень теплым. Но я не решилась прикоснуться к шерстяному изделию, лишь беспомощно теребила подол собственного балахона.
Не знаю, сколько времени я молчала, пытаясь собраться с мыслями, но все же, пусть и с трудом, взяла себя в руки. Улыбнулась, состроив на лице саркастическую улыбку, за которой пряталась горечь и обида, и произнесла:
— Решил принарядить ведьму?
— Измира, я купил тебе балахон, потому что больно смотреть, как ты мерзнешь в этом тонком, старом рубище! Я могу себе это позволить, — тихо вздохнул.
— Кстати об этом! Откуда ты знаешь мое имя?
Замерла в ожидании ответа, а мужчина тихо вздохнул:
— Слухами земля полнится. Нет ни одного жителя этой деревни, что не судачили бы о рыжих ведьмах, вештицах Старой Хельги. Которых, помимо всего прочего, против правил две.
Ответом я удовлетворилась.
— Не возьму, мне нечем тебе заплатить, — и сделала шаг назад, чтобы было понятно, что к вещам я не прикоснусь.
— Кто сказал, что нужна оплата? — Ран злился, сверкая ледяными глазами. — Я же сказал, могу себе позволить сделать подарок.
Но мы и не такое видели и пугаться не собирались. Я спокойно отошла к прилавку, мирно перебирая травки и считая разговор оконченным. Но мужчина так просто отступать не спешил.
— Не возьмешь?
Едва заметно махнула головой, не поднимая взгляда.
— Свитер мне подарили. Я не потратил на него ни гроша, — а мужик-то упорный! Подошел вплотную с ношей в руках и практически ткнул мне вещицу в нос.
Оторвала взгляд от стола и заинтересовано взглянула. Серый, пушистый, пахнущий шерстью…
— Он мне мал, да и цвет не подходит к моим глазам, ты не находишь?
— Красивый цвет, — решила не согласиться.
— Я благодарю ведьму за спасение, — скривившись, как будто съел кислое, произнес Ран. Откуда он знает, что за услугу ведьма обязана принять дар?! Да, мы такие, просто так ничего не делаем и за добрый поступок ждем вознаграждения.
