Так-то каюта рядом, если что, и уточнить можно было бы. Но лорда по кораблю лазать не пошлёшь, а сам - пост не покинешь. Дилемма. Голоса затихли. Бигинер вытянулся, задрал нос, кадык его тяжело прошелся вверх-вниз по тощей шее. Дверь скрипнула, в коридор вышел лорд Палмсбери, обвел пустым отсутствующим взглядом деревянные настенные панели, замершего рядового, сделал несколько шагов по коридору, затем резко остановился, досадливо поморщился и, словно что-то вспомнил, обернулся к Бигинеру.
- Милейший, где, вы говорите, мистер Хагер и мистер Старк расположились? – обратился лорд к охраннику.
Бигинер гулко сглотнул, вытянулся еще больше и, молясь про себя, чтобы голос не сорвался и не задрожал, отчеканил:
- Мистер Хагер – направо через три двери от арестованного, мистер Старк – через четыре. Только мистер Хагер ещё не вернулся.
- Да? Ну что же, наведаемся к мистеру Старку, - задумчиво протянул лорд и благодарно похлопал Бигинера по тощему плечу. Убирая руку, мимоходом чиркнул перстнем по уху и скуле рядового. Тот даже не поморщился, ни одним мускулом не дрогнул, гордясь своей выдержкой и досадуя на небрежность аристократа. Понацепляют колец и руками машутся, как чайки крыльями. Бигинер недовольно сверлил взглядом спину удаляющегося лорда. Качка усилилась. Спина стала расплываться и терять четкие контуры. Бигинер поморгал, стараясь вернуть резкость зрению, но картинка лишь еще больше размылась, стены коридора выгнулись, потолок взлетел вверх, а пол, наоборот, стремительно приблизился. Бигинер понял, что лежит, один разок попытался приподнять голову, но сразу осознал, что такую тяжесть ему не одолеть, смирился, устроился поудобнее и закрыл глаза.
Услышав звук падения, лорд Палмсбери обернулся и увидел, что нескладный охранник, с которым он только что говорил, лежит на боку поперек коридора и спит, сладко причмокивая и подсунув ладонь под щеку. Посол покачал головой, вернулся и, открыв дверь в каюту, заявил доктору:
- Ваш магический сон – страшная штука.
- В умелых руках и булавка опасное оружие, - пожал плечами мистер Ирреспоси.
- Я хоть сам-то теперь не усну, если за камень задену? – уточнил лорд Палсмбери, держа напряженную руку чуть в стороне.
Доктор прищурился, провел рукой над перстнем и сообщил:
- Даже не зевнете, весь заряд истрачен. Но камень в перстне придется заменить. Я предупреждал, что если опустить этап подготовки, то амулет выйдет одноразовым.
Лорд Палмсбери взглянул на изумруд, испещрённый трещинами, и отмахнулся от слов доктора наконец-то расслабившейся рукой.
- Уступите на время апартаменты? – поинтересовался посол у доктора. - Парнишку лучше убрать из коридора.
Чтобы затащить спящего на кровать, пришлось постараться. Дело было в размерах каюты, а не в весе охранника. Беднягу пару раз приложили головой, а пару раз спиной, пока наконец сгрузили на место. Правда, ноги охранника оказались на подушке, но это уже мало кого заботило.
- Ну что же, а теперь визиты, - сказал лорд Палмсбери, поправляя манжеты.
- К мистеру Хагеру? – тяжело дыша, спросил доктор.
- Для начала – к мистеру Старку, – уточнил посол. – И, дражайший мистер Ирреспоси, я вас очень прошу, не усыпляйте никого с порога. Сперва услышим ответы на наши вопросы.
Оба уже шагали по коридору, а когда достигли нужной двери, доктор предложил:
- Так может, мне вообще не с вами входить, а чуть попозже?
- Возможно, - согласился посол и постучался.
Не дождавшись ответа, тронул ручку, убедился, что каюта не заперта, и отворил дверь. Поморщился от волны душного, спертого воздуха, окатившего его. Каюта, открывшаяся его взору, была немногим просторнее, чем та, в которой держали доктора. И обставлена похоже. Только вместо комода у стены напротив двери притулилась узкая тумба и откидной стул. Кровать была столь же узка. На ней поверх покрывала лежал мистер Старк, судя по его виду, он до сих пор не сменил дорожного облачения. Пыльная измятая одежда, мертвенно-бледное лицо, грудь, вздымающаяся мелко и часто, бегающие под закрытыми веками глаза и потрескавшиеся полуоткрытые губы.
- Думаю, вы все же войдете первым, - протянул лорд Палмсбери.
Доктор выглянул из-за двери, чертыхнулся и поспешил внутрь.
Пару минут спустя мистер Старк глухо застонал и попытался открыть глаза. Глаза явно его не слушались, норовили закрыться, причем несинхронно. Губы шевелились, пока беззвучно. Доктор чертыхнулся, полез в карман, вытащил фляжку, быстро отвинтил, почти сорвал крышку и осторожно капнул страдальцу на губы.
- Думаете, спиртное ему поможет? – скептически приподнял бровь посол.
- Спиртное – навредит, а во фляжке слабенький травяной отвар, - пояснил мистер Ирреспоси, продолжая по капле вливать снадобье. – Точнее, настой. Немного тонизирует, хорошо утоляет жажду.
Закончив процедуру вливания настоя в страдальца, доктор задумчиво бултыхнул фляжкой, плотно её закрыл и сунул обратно во внутренний карман. Сделал несколько пассов руками над мистером Старком и поинтересовался у лорда Палмсбери:
- Вы хотели поговорить? Пробуйте. Лучше ему не будет. По крайней мере, в ближайшие несколько дней.
Посол ответить не успел. Мистер Старк наконец справился с глазами, с трудом, но сфокусировал мутный взгляд на лорде и быстро-быстро заговорил свистящим шепотом, глотая окончания и целые слова:
- Ложь! Не верьте ему! Все ложь! Обман! Он сам! Он лжет! Спешить! Нужно спешить! Не дайте ему…
Речь его оборвалась. Глаза закатились. Мистер Старк потерял сознание.
- Вы можете привести его в чувство? – резко спросил посол.
Доктор лишь развел руками и покачал головой:
- Не в ближайшее время.
- Ну что ж, мне всё больше хочется побеседовать с мистером Хагером, - едва сдерживая досаду, произнес лорд Палмсбери. - Но сперва вернемся в вашу каюту и позаимствуем у нашего спящего друга пистолет.
Вооружившись, посол почувствовал себя увереннее.
- Вниз или наверх? – уточнил доктор, замешкавшись у лестницы.
- Наружу, - протянул лорд, и, заметив недоумевающий взгляд спутника, пояснил: - Начнем с посещения рубки и разговора с капитаном.
С этими словами он толкнул дверь и сделал шаг навстречу ветру, соленым брызгам и гулу. Мужчины поежились.
- Свежо, - пробормотал доктор, зябко потирая руки.
Лорд Палмсбери промолчал, шагнул к фальшборту и дотронулся до планширя. Сумерки значительно сгустились. По правую руку от растерянно озирающихся мужчин, всего в нескольких метрах от них, темнел высокий изгиб кожуха одного из гребных колес. Именно оттуда доносились мерные раскатистые звуки.
- Куда теперь?
Лорд Палмсбери скорее угадал, о чем спрашивает доктор, нежели услышал его. Молча махнул свободной рукой в том направлении, где, как он помнил, находился ближайший трап.
Они шли по главной палубе «Великой Ритании», ниже имелось ещё три – там располагались каюты большей части экипажа, помещения для грузов и машинное отделение. Над главной палубой возвышалась двухъярусная надстройка, первый ярус которой занимали каюты старшего офицерского состава судна и пассажирские каюты премиум-класса. Вторым ярусом шел мостик. Туда и стремился посол. Шагал он размашисто и споро, пытаясь пружинить и покачиваться в одном ритме с волнами, но это плохо у него выходило, и время от времени он сбивался, налетал на неровности и всевозможные выступы. Судя по сдавленным чертыханиям рядом, доктору тоже не слишком удавался шаг в быстром темпе во время качки.
Наконец они добрались до конца надстройки и завернули за угол. Посол сделал по инерции ещё два шага и остановился. В спину ему тотчас же уткнулся доктор, в очередной раз буркнул ругательство и сделал шаг в сторону. Там и замер. На мостик можно было не спешить. У противоположного борта судна возле спасательного шлюпа собрались все те, кого они стремились увидеть, и даже те, о ком они не думали. Капитан судна, мистер Хагер и по несколько подчиненных каждого из них. Общей сложностью на палубе стояло не менее полутора десятка человек.
И было непохоже, что они вечерним морем полюбоваться вышли.
Располагались мужчины двумя группами друг напротив друга. Одна группа теснилась за спиной мистера Хагера, вторая топталась за спиной капитана. Между ними распластался брезент, раньше он, по всей видимости, укрывал шлюп. Ветер шевелил и вздувал пузырями плотную ткань, отчего казалось, что у ног мужчин ползает нечто живое и мерзкое.
- Я приказываю спустить шлюпку на воду, - рычал мистер Хагер. В скудном свете палубных фонарей лицо его было черно от прилившей к нему крови. На лбу и висках выступили веревки вен. Одна рука плетью висела вдоль тела, вторую он воздел вверх и яростно потрясал чем-то зажатым в кулаке.
- Я повторяю вам, что на такой скорости это невозможно, - капитан говорил размеренно, выталкивая каждое слово с явным трудом. Мимика его была сглажена, а жесты - замедленны, словно он движется под водой.
- Вы должны были остановить судно к этому часу! – уже хрипел мистер Хагер.
- Приказ был убрать паруса. Паруса убраны. Судно идет на машинном ходу, - безучастно проронил капитан.
Кто из двух беседующих выглядит более жутко, сложно было понять. То ли почти бьющийся в припадке мистер Хагер, то ли демонстрирующий полное отсутствие эмоций капитан. Лорд Палмсбери сделал шаг назад, пытаясь двигаться как можно тише. Виски его вновь сдавил стальной обруч боли.
- Так остановите эту чертову машину! – в горле мистера Хагера булькало и клокотало.
- Стоп машина, - медленно и вязко произнес капитан, чуть повернув голову в сторону ближайшего подчиненного, кого-то из младшего командного состава, в наползающей темноте было сложно разглядеть. Тот всхлипнул что-то маловразумительное в ответ и, шатаясь как пьяный, сделал несколько шагов в сторону нечаянных свидетелей разговора. Мистер Хагер наконец-то заметил, что число зрителей увеличилось, сделал хлюпающий вдох, а на выдохе практически выплюнул:
- Стоять!
Лорд Палмсбери буквально почувствовал, как тиски, сжимающие голову, разрослись и сжали всё тело. Шагнуть или взмахнуть рукой стало невероятно сложно, практически невозможно. Даже для того, чтобы протолкнуть воздух в легкие, требовались значительные усилия.
- Как же вы мне осточертели! Что ж вы все в карете не сдохли-то, а? – очень устало прохрипел мистер Хагер, затем перевел взгляд с посла на котельного машиниста, который тоже замер. – А ты, придурок, беги, останавливай машину, через пять минут шлюпка должна быть на воде!
- Я повторяю вам, что это невозможно, - как заведённый повторил капитан.
- Теперь-то почему? – вызверился на него секретарь.
- Полная остановка машины осуществляется в течение часа.
Мистер Хагер подпрыгнул, извернулся в воздухе и накинулся на капитана. Кулак с хрустом врезался в нос. Ещё и ещё раз. Замах – удар. В полном безмолвии. Удар. Под равнодушными взорами зрителей. Удар. Удар. Удар. Кровавая уродливая маска там, где минуту назад было лицо. Капитан медленно осел на палубу. Мистер Хагер взвыл и обвел окружающих безумным взглядом. Раздался выстрел. Вой оборвался, и мистер Хагер рухнул на ноги капитана.
Перед отъездом из дворца лорд-наблюдатель занес в секретариат его величества подписанный Матиасом листок. Помимо королевского росчерка, на белом прямоугольнике красовался перечень из пяти пунктов. Пунктов было больше, чем граф Черри опасался, но меньше, чем ему хотелось бы.
Лорд Кристофер Раск служил в должности личного секретаря короля уже четверть века и был немногим младше самого Матиаса. Выглядел он чрезвычайно импозантно: благородная седина, ясный взгляд, орлиный профиль, негромкий голос, потрясающая артикуляция.
Поприветствовав секретаря, лорд-наблюдатель вложил документ в его холеные руки и велел:
- Эти сведения подготовить и передать в «Королевский вестник» сегодня же, портрет и краткую биографию её высочества Гердты Дабршвейгской я хочу видеть уже в ближайшем выпуске. Остальное – в последующих.
- Непременно, - сухо кивнул лорд Раск, бегло просмотрел написанное и добавил: - Не сомневался, что именно вам удастся убедить его величество.
- А что, кто-то ещё пытался? – полюбопытствовал граф Черри и решил задержаться на несколько минут.
Седовласый секретарь красноречиво поджал губы.
- Еще кто-то, кроме нас с вами, имел я в виду, - поспешил уточнить лорд-наблюдатель.
Оскорбленно поджатые губы расправились, на лице лорда Раска вновь возникла маска высокомерной безмятежности.
- Герцогиня Нортенгская навещала кузена в первой половине дня, - проронил он и после некоторой паузы добавил: - Предполагаю, что в разговоре с его величеством она тоже поднимала тему распространения всевозможных слухов и возникновения нездоровых фантазий на почве нехватки достоверной информации. Но убедить короля в необходимости ответных действий не смогла.
- Откуда такие предположения?
- Тему разговора нетрудно было понять по стопке газет, что её светлость принесла на встречу с его величеством. А о результатах разговора красноречиво говорили разбитая чайная пара, отсутствие конкретных указаний от его величества и сама герцогиня, которая всю дорогу от королевской гостиной до своего экипажа рассуждала на тему твердолобости мужчин вообще и, цитирую, «поддавшихся старческому слабоумию» в частности.
Граф Черри понятливо кивнул, поблагодарил личного королевского секретаря за интересные сведения и, распрощавшись, отправился к герцогине. Что-то подсказывало лорду, что не будь этого утреннего визита, то его собственный разговор с Матиасом прошел бы быстрее, проще и эффективнее. Количество вопросов, которые хотелось задать её светлости, росло не по дням, а по часам.
Всю дорогу до резиденции герцогини лорд-наблюдатель вспоминал новейшую историю родного государства и, прикрыв глаза, рассуждал о порядке наследования и преемственности в венценосном семействе.
Его величество Генрих IV, отец нынешнего короля, был младшим из двух братьев и на престол не рассчитывал ровно до той поры, пока старший - Эдуард Ританский - не отрекся от престола, вернее, от возможности его занять. Отрекся за себя и своих потомков, ради личного счастья. Ради возможности вступить в брак с женщиной, которую любил больше жизни, и это не преувеличение.
Берзэ Ри’Фолие, мелкая дворяночка из Кленции на семь лет старше Эдуарда, была дважды вдовой и единожды в разводе и, кроме того, отличалась потрясающей красотой и сложным характером. На роль королевы-консорта она не годилась ни в малейшей степени, и Эдуард предпочел добровольно отказаться от возможности когда-либо занять престол, а не от любимой женщины. Поговаривали, что Берзэ так до конца и не простила мужу легкость, с которой он отказался от власти. Прожили в браке они чуть больше десятка лет, после чего скоропостижно скончались. Она - так и не оправившись после тяжелых родов, в очередной попытке родить мужу наследника. Младенец пережил мать на три дня, а муж на две недели. Из пяти детей в живых осталась только старшая дочь. Остальные умерли, не выйдя из детской комнаты.
Специально для Эдуарда сразу после его отречения был создан титул герцога Нортенгского, который и перешёл к его дочери. Герцогиня хранила титул, дабы передать по наследству старшему из своих сыновей. Не вышло. Оба сына герцогини погибли. Один - пятнадцать лет назад, а второй и того раньше.
- Милейший, где, вы говорите, мистер Хагер и мистер Старк расположились? – обратился лорд к охраннику.
Бигинер гулко сглотнул, вытянулся еще больше и, молясь про себя, чтобы голос не сорвался и не задрожал, отчеканил:
- Мистер Хагер – направо через три двери от арестованного, мистер Старк – через четыре. Только мистер Хагер ещё не вернулся.
- Да? Ну что же, наведаемся к мистеру Старку, - задумчиво протянул лорд и благодарно похлопал Бигинера по тощему плечу. Убирая руку, мимоходом чиркнул перстнем по уху и скуле рядового. Тот даже не поморщился, ни одним мускулом не дрогнул, гордясь своей выдержкой и досадуя на небрежность аристократа. Понацепляют колец и руками машутся, как чайки крыльями. Бигинер недовольно сверлил взглядом спину удаляющегося лорда. Качка усилилась. Спина стала расплываться и терять четкие контуры. Бигинер поморгал, стараясь вернуть резкость зрению, но картинка лишь еще больше размылась, стены коридора выгнулись, потолок взлетел вверх, а пол, наоборот, стремительно приблизился. Бигинер понял, что лежит, один разок попытался приподнять голову, но сразу осознал, что такую тяжесть ему не одолеть, смирился, устроился поудобнее и закрыл глаза.
Услышав звук падения, лорд Палмсбери обернулся и увидел, что нескладный охранник, с которым он только что говорил, лежит на боку поперек коридора и спит, сладко причмокивая и подсунув ладонь под щеку. Посол покачал головой, вернулся и, открыв дверь в каюту, заявил доктору:
- Ваш магический сон – страшная штука.
- В умелых руках и булавка опасное оружие, - пожал плечами мистер Ирреспоси.
- Я хоть сам-то теперь не усну, если за камень задену? – уточнил лорд Палсмбери, держа напряженную руку чуть в стороне.
Доктор прищурился, провел рукой над перстнем и сообщил:
- Даже не зевнете, весь заряд истрачен. Но камень в перстне придется заменить. Я предупреждал, что если опустить этап подготовки, то амулет выйдет одноразовым.
Лорд Палмсбери взглянул на изумруд, испещрённый трещинами, и отмахнулся от слов доктора наконец-то расслабившейся рукой.
- Уступите на время апартаменты? – поинтересовался посол у доктора. - Парнишку лучше убрать из коридора.
Чтобы затащить спящего на кровать, пришлось постараться. Дело было в размерах каюты, а не в весе охранника. Беднягу пару раз приложили головой, а пару раз спиной, пока наконец сгрузили на место. Правда, ноги охранника оказались на подушке, но это уже мало кого заботило.
- Ну что же, а теперь визиты, - сказал лорд Палмсбери, поправляя манжеты.
- К мистеру Хагеру? – тяжело дыша, спросил доктор.
- Для начала – к мистеру Старку, – уточнил посол. – И, дражайший мистер Ирреспоси, я вас очень прошу, не усыпляйте никого с порога. Сперва услышим ответы на наши вопросы.
Оба уже шагали по коридору, а когда достигли нужной двери, доктор предложил:
- Так может, мне вообще не с вами входить, а чуть попозже?
- Возможно, - согласился посол и постучался.
Не дождавшись ответа, тронул ручку, убедился, что каюта не заперта, и отворил дверь. Поморщился от волны душного, спертого воздуха, окатившего его. Каюта, открывшаяся его взору, была немногим просторнее, чем та, в которой держали доктора. И обставлена похоже. Только вместо комода у стены напротив двери притулилась узкая тумба и откидной стул. Кровать была столь же узка. На ней поверх покрывала лежал мистер Старк, судя по его виду, он до сих пор не сменил дорожного облачения. Пыльная измятая одежда, мертвенно-бледное лицо, грудь, вздымающаяся мелко и часто, бегающие под закрытыми веками глаза и потрескавшиеся полуоткрытые губы.
- Думаю, вы все же войдете первым, - протянул лорд Палмсбери.
Доктор выглянул из-за двери, чертыхнулся и поспешил внутрь.
Пару минут спустя мистер Старк глухо застонал и попытался открыть глаза. Глаза явно его не слушались, норовили закрыться, причем несинхронно. Губы шевелились, пока беззвучно. Доктор чертыхнулся, полез в карман, вытащил фляжку, быстро отвинтил, почти сорвал крышку и осторожно капнул страдальцу на губы.
- Думаете, спиртное ему поможет? – скептически приподнял бровь посол.
- Спиртное – навредит, а во фляжке слабенький травяной отвар, - пояснил мистер Ирреспоси, продолжая по капле вливать снадобье. – Точнее, настой. Немного тонизирует, хорошо утоляет жажду.
Закончив процедуру вливания настоя в страдальца, доктор задумчиво бултыхнул фляжкой, плотно её закрыл и сунул обратно во внутренний карман. Сделал несколько пассов руками над мистером Старком и поинтересовался у лорда Палмсбери:
- Вы хотели поговорить? Пробуйте. Лучше ему не будет. По крайней мере, в ближайшие несколько дней.
Посол ответить не успел. Мистер Старк наконец справился с глазами, с трудом, но сфокусировал мутный взгляд на лорде и быстро-быстро заговорил свистящим шепотом, глотая окончания и целые слова:
- Ложь! Не верьте ему! Все ложь! Обман! Он сам! Он лжет! Спешить! Нужно спешить! Не дайте ему…
Речь его оборвалась. Глаза закатились. Мистер Старк потерял сознание.
- Вы можете привести его в чувство? – резко спросил посол.
Доктор лишь развел руками и покачал головой:
- Не в ближайшее время.
- Ну что ж, мне всё больше хочется побеседовать с мистером Хагером, - едва сдерживая досаду, произнес лорд Палмсбери. - Но сперва вернемся в вашу каюту и позаимствуем у нашего спящего друга пистолет.
Вооружившись, посол почувствовал себя увереннее.
- Вниз или наверх? – уточнил доктор, замешкавшись у лестницы.
- Наружу, - протянул лорд, и, заметив недоумевающий взгляд спутника, пояснил: - Начнем с посещения рубки и разговора с капитаном.
С этими словами он толкнул дверь и сделал шаг навстречу ветру, соленым брызгам и гулу. Мужчины поежились.
- Свежо, - пробормотал доктор, зябко потирая руки.
Лорд Палмсбери промолчал, шагнул к фальшборту и дотронулся до планширя. Сумерки значительно сгустились. По правую руку от растерянно озирающихся мужчин, всего в нескольких метрах от них, темнел высокий изгиб кожуха одного из гребных колес. Именно оттуда доносились мерные раскатистые звуки.
- Куда теперь?
Лорд Палмсбери скорее угадал, о чем спрашивает доктор, нежели услышал его. Молча махнул свободной рукой в том направлении, где, как он помнил, находился ближайший трап.
Они шли по главной палубе «Великой Ритании», ниже имелось ещё три – там располагались каюты большей части экипажа, помещения для грузов и машинное отделение. Над главной палубой возвышалась двухъярусная надстройка, первый ярус которой занимали каюты старшего офицерского состава судна и пассажирские каюты премиум-класса. Вторым ярусом шел мостик. Туда и стремился посол. Шагал он размашисто и споро, пытаясь пружинить и покачиваться в одном ритме с волнами, но это плохо у него выходило, и время от времени он сбивался, налетал на неровности и всевозможные выступы. Судя по сдавленным чертыханиям рядом, доктору тоже не слишком удавался шаг в быстром темпе во время качки.
Наконец они добрались до конца надстройки и завернули за угол. Посол сделал по инерции ещё два шага и остановился. В спину ему тотчас же уткнулся доктор, в очередной раз буркнул ругательство и сделал шаг в сторону. Там и замер. На мостик можно было не спешить. У противоположного борта судна возле спасательного шлюпа собрались все те, кого они стремились увидеть, и даже те, о ком они не думали. Капитан судна, мистер Хагер и по несколько подчиненных каждого из них. Общей сложностью на палубе стояло не менее полутора десятка человек.
И было непохоже, что они вечерним морем полюбоваться вышли.
Располагались мужчины двумя группами друг напротив друга. Одна группа теснилась за спиной мистера Хагера, вторая топталась за спиной капитана. Между ними распластался брезент, раньше он, по всей видимости, укрывал шлюп. Ветер шевелил и вздувал пузырями плотную ткань, отчего казалось, что у ног мужчин ползает нечто живое и мерзкое.
- Я приказываю спустить шлюпку на воду, - рычал мистер Хагер. В скудном свете палубных фонарей лицо его было черно от прилившей к нему крови. На лбу и висках выступили веревки вен. Одна рука плетью висела вдоль тела, вторую он воздел вверх и яростно потрясал чем-то зажатым в кулаке.
- Я повторяю вам, что на такой скорости это невозможно, - капитан говорил размеренно, выталкивая каждое слово с явным трудом. Мимика его была сглажена, а жесты - замедленны, словно он движется под водой.
- Вы должны были остановить судно к этому часу! – уже хрипел мистер Хагер.
- Приказ был убрать паруса. Паруса убраны. Судно идет на машинном ходу, - безучастно проронил капитан.
Кто из двух беседующих выглядит более жутко, сложно было понять. То ли почти бьющийся в припадке мистер Хагер, то ли демонстрирующий полное отсутствие эмоций капитан. Лорд Палмсбери сделал шаг назад, пытаясь двигаться как можно тише. Виски его вновь сдавил стальной обруч боли.
- Так остановите эту чертову машину! – в горле мистера Хагера булькало и клокотало.
- Стоп машина, - медленно и вязко произнес капитан, чуть повернув голову в сторону ближайшего подчиненного, кого-то из младшего командного состава, в наползающей темноте было сложно разглядеть. Тот всхлипнул что-то маловразумительное в ответ и, шатаясь как пьяный, сделал несколько шагов в сторону нечаянных свидетелей разговора. Мистер Хагер наконец-то заметил, что число зрителей увеличилось, сделал хлюпающий вдох, а на выдохе практически выплюнул:
- Стоять!
Лорд Палмсбери буквально почувствовал, как тиски, сжимающие голову, разрослись и сжали всё тело. Шагнуть или взмахнуть рукой стало невероятно сложно, практически невозможно. Даже для того, чтобы протолкнуть воздух в легкие, требовались значительные усилия.
- Как же вы мне осточертели! Что ж вы все в карете не сдохли-то, а? – очень устало прохрипел мистер Хагер, затем перевел взгляд с посла на котельного машиниста, который тоже замер. – А ты, придурок, беги, останавливай машину, через пять минут шлюпка должна быть на воде!
- Я повторяю вам, что это невозможно, - как заведённый повторил капитан.
- Теперь-то почему? – вызверился на него секретарь.
- Полная остановка машины осуществляется в течение часа.
Мистер Хагер подпрыгнул, извернулся в воздухе и накинулся на капитана. Кулак с хрустом врезался в нос. Ещё и ещё раз. Замах – удар. В полном безмолвии. Удар. Под равнодушными взорами зрителей. Удар. Удар. Удар. Кровавая уродливая маска там, где минуту назад было лицо. Капитан медленно осел на палубу. Мистер Хагер взвыл и обвел окружающих безумным взглядом. Раздался выстрел. Вой оборвался, и мистер Хагер рухнул на ноги капитана.
Глава 29
Перед отъездом из дворца лорд-наблюдатель занес в секретариат его величества подписанный Матиасом листок. Помимо королевского росчерка, на белом прямоугольнике красовался перечень из пяти пунктов. Пунктов было больше, чем граф Черри опасался, но меньше, чем ему хотелось бы.
Лорд Кристофер Раск служил в должности личного секретаря короля уже четверть века и был немногим младше самого Матиаса. Выглядел он чрезвычайно импозантно: благородная седина, ясный взгляд, орлиный профиль, негромкий голос, потрясающая артикуляция.
Поприветствовав секретаря, лорд-наблюдатель вложил документ в его холеные руки и велел:
- Эти сведения подготовить и передать в «Королевский вестник» сегодня же, портрет и краткую биографию её высочества Гердты Дабршвейгской я хочу видеть уже в ближайшем выпуске. Остальное – в последующих.
- Непременно, - сухо кивнул лорд Раск, бегло просмотрел написанное и добавил: - Не сомневался, что именно вам удастся убедить его величество.
- А что, кто-то ещё пытался? – полюбопытствовал граф Черри и решил задержаться на несколько минут.
Седовласый секретарь красноречиво поджал губы.
- Еще кто-то, кроме нас с вами, имел я в виду, - поспешил уточнить лорд-наблюдатель.
Оскорбленно поджатые губы расправились, на лице лорда Раска вновь возникла маска высокомерной безмятежности.
- Герцогиня Нортенгская навещала кузена в первой половине дня, - проронил он и после некоторой паузы добавил: - Предполагаю, что в разговоре с его величеством она тоже поднимала тему распространения всевозможных слухов и возникновения нездоровых фантазий на почве нехватки достоверной информации. Но убедить короля в необходимости ответных действий не смогла.
- Откуда такие предположения?
- Тему разговора нетрудно было понять по стопке газет, что её светлость принесла на встречу с его величеством. А о результатах разговора красноречиво говорили разбитая чайная пара, отсутствие конкретных указаний от его величества и сама герцогиня, которая всю дорогу от королевской гостиной до своего экипажа рассуждала на тему твердолобости мужчин вообще и, цитирую, «поддавшихся старческому слабоумию» в частности.
Граф Черри понятливо кивнул, поблагодарил личного королевского секретаря за интересные сведения и, распрощавшись, отправился к герцогине. Что-то подсказывало лорду, что не будь этого утреннего визита, то его собственный разговор с Матиасом прошел бы быстрее, проще и эффективнее. Количество вопросов, которые хотелось задать её светлости, росло не по дням, а по часам.
Всю дорогу до резиденции герцогини лорд-наблюдатель вспоминал новейшую историю родного государства и, прикрыв глаза, рассуждал о порядке наследования и преемственности в венценосном семействе.
Его величество Генрих IV, отец нынешнего короля, был младшим из двух братьев и на престол не рассчитывал ровно до той поры, пока старший - Эдуард Ританский - не отрекся от престола, вернее, от возможности его занять. Отрекся за себя и своих потомков, ради личного счастья. Ради возможности вступить в брак с женщиной, которую любил больше жизни, и это не преувеличение.
Берзэ Ри’Фолие, мелкая дворяночка из Кленции на семь лет старше Эдуарда, была дважды вдовой и единожды в разводе и, кроме того, отличалась потрясающей красотой и сложным характером. На роль королевы-консорта она не годилась ни в малейшей степени, и Эдуард предпочел добровольно отказаться от возможности когда-либо занять престол, а не от любимой женщины. Поговаривали, что Берзэ так до конца и не простила мужу легкость, с которой он отказался от власти. Прожили в браке они чуть больше десятка лет, после чего скоропостижно скончались. Она - так и не оправившись после тяжелых родов, в очередной попытке родить мужу наследника. Младенец пережил мать на три дня, а муж на две недели. Из пяти детей в живых осталась только старшая дочь. Остальные умерли, не выйдя из детской комнаты.
Специально для Эдуарда сразу после его отречения был создан титул герцога Нортенгского, который и перешёл к его дочери. Герцогиня хранила титул, дабы передать по наследству старшему из своих сыновей. Не вышло. Оба сына герцогини погибли. Один - пятнадцать лет назад, а второй и того раньше.
