Женщина вздохнула с облегчением, но немного поежилась. Голос принадлежал мальчику, который стоял на соседней террасе, расставив руки в стороны, и непрерывно шептал, повторяя одно и то же. На плече его сидела большая белая крыса. Эта дама терпеть не могла подобной мерзости и уже была готова сделать мальчику замечание, как глаза ее округлились и полезли из орбит. Рукава куртки мальчика заискрились, как будто он был одет не в холщовую куртку, а в сделанную из чистой синтетики. Дама только успела подумать о вреде синтетической одежды, как мальчик и крыса исчезли, будто их и не было вовсе. Она протерла глаза и грузно уселась на пол.
Лунный свет заливал все пространство вокруг черного озера, и Нимбусу, стоящему напротив Амаруса на бревенчатом мосту, казалось, что глаза его стали особенно четко видеть малейшие детали окружающего их мира. Он не отрывал взгляда от бледного морщинистого лица своего отца, взволнованый тем, что наконец вспомнил все, что было потеряно в той жестокой битве. «Как я мог забыть его?» — думал он. Его отец — самый могущественный правитель, а он, Нимбус, его сын! Сын! Его отец — великий маг, и он, Нимбус, наделен такой же силой и властью! Он попытался извлечь из своей только что появившейся памяти воспоминание об этом чувстве — чувстве безмерной гордости за своего отца, но не смог вспомнить подобных ощущений. Какая все же память хрупкая вещь.
— Пора начинать, сын мой! — прервал мысли Нимбуса Амарус. — Луна созрела для особой магии! — он поднял посох в направлении Луны. Яркий луч разлился в ночном воздухе и, отразившись в зеркальной поверхности озера, связал руку Амаруса, держащую посох, с поверхностью лунного диска. — Подойди ближе, Нимбус! — Нимбус послушно приблизился к Амарусу и взялся рукой за посох. Его глаза на мгновение перестали видеть, а дыхание стало тяжелым и прерывистым. Он чувствовал, что не только видит Луну во всем ее великолепии, он почувствовал, что он и есть Луна или часть ее. Каждая клеточка его тела нашептывала ему, что он и она нечто целое, неразделимое. Нимбус ощутил притяжение невероятной силы, и ему показалось, что шевельнись он, тут же оторвется от земли, так как тело его казалось невесомым. Чувства Нимбуса смешались. Он ощущал в себе безграничную любовь к ней, которая наполнила его до краев и, казалось, заполнила все его существо.
— Повторяй за мной! — сказал Амарус, и Нимбус на мгновение оторвал взгляд от Луны, чтобы посмотреть на своего отца. Лицо Амаруса, обращенное к Луне, было почти прозрачным, а глаза светились изнутри зловещим сиянием. Именно зловещим, подумал Нимбус и, не понимая, что происходит, отпустил посох.
— Смотри на нее! — голос Амаруса был неузнаваемым, и лицо исказилось настолько, что Нимбусу стало не по себе. Знакомое чувство на мгновение проникло в каждую клеточку его тела. «Страх!» — пронеслось в его сознании, и ему показалось, что он вспомнил это леденящее душу чувство.
— Смотри на Луну, Нимбус! — голос Амаруса звучал жестко и одновременно мягко, он, как тягучий кисель, медленно проник в сознание Нимбуса, и тот повиновался, и рука его вновь потянулась к посоху.
— Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! — зашептал Амарус.
— Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! — повторил вслед за отцом Нимбус. Ему показалось, что он теряет сознание, и он перевел взгляд на посох, который еще поддерживал его ослабевшее тело. Рука его стала неузнаваемой, пальцы казались неимоверно длинными и костлявыми. Нимбус снова посмотрел на Луну и увидел, как она на его глазах оборачивается вокруг своей оси, обнажая свою обратную сторону.
— Те вир каде э рика вергус! — быстро зашептал Амарус, и Нимбус заметил, что все его тело дрожит, как от холода.
— Те вир каде э рика вергус! — быстро повторил он, и то, что открылось его взору, заставило Нимбуса на мгновение потерять рассудок. Яркий свет потускнел, так как свет исходил лишь от другой стороны. Огромная черная бездна зияла на обратной стороне Луны в ореоле лунного свечения. Нимбус ощутил всем своим телом мощную энергию, исходящую от бездны. Черные сгустки бесформенной массы полились в их сторону, и Нимбус зажмурился от охватившего его ощущения беспомощности перед этой неизведанной и неосознаваемой, подавляющей мощью.
— Мама! — прошептал он, и перед его глазами на долю секунды появилось незнакомое женское лицо, покрытое серебристыми веснушками и увенчанное светлыми с рыжим отливом прядями. Он не успел даже подумать об этом, как ощутил мощный удар в грудь достигшей их черной массы. Он уже ничего не видел, только чувствовал, как его отец стоит совсем рядом, поддерживая его слабое тело своим. Сколько так стояли они, Нимбус уже не осознавал, он почувствовал, что черная субстанция поглотила его, а затем он уже сам хотел ее больше и больше, ощущая, что она проникает в него и наполняет его ненасытное тело. Жадность, с которой он поглощал черную массу через кожу, глаза, дыхание, все росла, и Нимбус хотел, чтобы так продолжалось вечно.
— Свершилось, сын мой! — услышал он голос, доносящийся как будто издалека, и открыл глаза. Нимбус увидел, что стоит рядом с отцом на бревенчатом мосту. Он взглянул на Луну и заметил, что она стала обычной, но он-то теперь точно знал, что он и она единое, и он гордо поднял голову.
— Пора! — произнес Амарус и направил свой посох на колышущийся океан белых воинов. — Пора, сын мой! Время пришло! — белый океан потек в направлении озера. Перед глазами Нимбуса мелькали тысячи огромных белых великанов, которые подходили к берегу и, погружаясь в темную воду, исчезали под ней. Когда последний воин исчез под сводами воды, Амарус взял Нимбуса за руку и шагнул вместе с ним с бревенчатого моста. Нимбус, ожидая, что вода тут же заполнит его легкие, плотно сжал губы и зажмурился, но он не ощутил ничего. Вода обтекала его, как воздух, он не почувствовал влаги и прохлады. Осмелившись, он открыл глаза. Они уже выходили на поверхность, и в ноздри Нимбуса сразу же проник смердящий запах гниения. Он осмотрелся и увидел хижину, в которой он очнулся, и бревенчатый мост. Возле озера лежала гора маленьких тел, покрытых белой шерстью. Они напоминали их белых воинов, только были совсем крохотными. Их окоченевшие тела были сложены в подобие холма, и Нимбус хотел было спросить отца, что это, но почувствовал, что его ноги погрузились во что-то мягкое. Он опустил взгляд и увидел, что они стоят на небольшом облаке, которое, оторвавшись от земли, уже уносило их в ночь.
* * *
— Ты заметил, как необычно светит сегодня Луна, Пенат? — спросил Шеду, когда они, покружив над башенками Академии Магии и Волшебства и никого там не обнаружив, направились в сторону хижины Мага Нираса.
— Ничего необычного, сегодня полнолуние, а в полнолуние Луна всегда светит ярче, — ответил Пенат. Ему совсем не хотелось любоваться Луной, он пытался заметить хоть какое-то движение там, внизу, в надежде обнаружить Мага Нираса первым, чтобы Шеду убедился наконец, что ему не мерещатся голоса. Он все еще злился на друга.
— А странное затмение тебе не показалось необычным? — не унимался Шеду, чем еще больше разозлил Пената.
— Может быть, ты перестанешь наконец любоваться ночными пейзажами, Шеду и начнешь смотреть вниз, где, вероятней всего, уже ждет нас Маг Нирас? — раздражение Пената было очень заметно, и Шеду, вздохнув, стал внимательно рассматривать показавшуюся издалека поверхность озера. Взгляд его тут же уловил какое-то движение там внизу. Уверенности в том, что он видел его в реальности, добавили расходящиеся по черной поверхности озера круги. Они с Пенатом как раз подлетели ближе, и Пенат, который тоже заметил что-то странное на поверхности озера, напряг все свое зрение. Через минуту они уже стояли на берегу озера. Шеду поежился, ощутив леденящий холод, исходящий из его недр.
— Похоже, это ветер тревожит воду, — сказал Пенат, наблюдая за расходящимися по поверхности темной воды кругами.
— Где ты видел ветер, дующий изнутри озера так, чтобы круги равномерно расходились по поверхности? — сказал тоном, не терпящим возражений, Шеду, и Пенат, задумавшись, посмотрел на затихающие круги на поверхности озера.
— Может, кто-то бросил в воду камень? — предположил он и огляделся по сторонам.
— Каких размеров должен быть этот камень? Посмотри, вода до сих пор не успокоилась, а мы успели преодолеть немаленькое расстояние! — возразил Шеду. — Да и бросить камень, похоже, здесь все еще некому, — продолжил он поучающим тоном, чем, безусловно, задел Пената. Пенат нахмурился и подкатил глаза, собираясь высказать по этому поводу все, что он об этом думает. — Дверь! — закричал Шеду, не дав другу возможности возразить. Пенат тут же забыл про обиду и посмотрел в сторону хижины Мага Нираса.
— Дверь в хижину открыта! — восторженно закричал он, и они оба, забыв, что умеют летать, ринулись со всех лап в направлении хижины. Перед входом, тяжело дыша от быстрой пробежки, они ненадолго остановились и посмотрели друг на друга. Их лица сияли надеждой. За распахнутой дверью хижины не было слышно ни звука, и они шагнули в темноту.
В комнате было очень темно, несмотря на тусклое освещение, излучаемое серебристым мхом. Окно было задернуто чем-то темным, и когда глаза Шеду немного привыкли к полумраку, первое, что он увидел, это пустую клетку в углу комнаты.
— Капля сбежала, — шепотом, нагнувшись к уху Пената, сказал он и наконец увидел у окна знакомый силуэт Мага Нираса.
— Маг Нирас! — в один голос закричали они и бросились к нему, но тут же остановились. Маг Нирас не слышал их восторженных криков.
— Маг Нирас! Это мы! Шеду и Пенат! — очень громко, как ему показалось, произнес Пенат, но Маг Нирас снова не услышал. Он продолжал сидеть у окна, обратив свой взгляд на черную занавеску. Шеду и Пенат подошли чуть ближе. Шеду заметил, что окно задернуто не тканью, как ему показалось вначале. Проем оконной рамы был затянут сгустками странной черной дымки. Она была настолько густой, что свет снаружи совсем не проникал в хижину. Взгляд Мага Нираса был безучастным и отрешенным, и Шеду протянул лапу, чтобы помахать перед его глазами и убедиться, что тот не спит.
— Осторожней, Шеду! — закричал Пенат, и Шеду отдернул лапу. Черная масса у окна заколыхалась. — Видишь? Эта странная субстанция очень мне напоминает… не знаю что, но чувствую, что она может быть очень опасна! Маг Нирас, скорее всего, находится в таком состоянии именно потому, что прикоснулся к ней, — Пенат внимательно посмотрел на колышущуюся черную массу.
— Похоже на воздушный коктейль из черных ягод Перуса, что растет у воды! Вкуснейшее лакомство, а если в него добавить еще щепотку волшебного порошка, то… — Шеду не договорил и посмотрел на кувшинчик, висящий у него на груди. — Волшебного порошка? — Пенат посмотрел на друга с иронией. — Что творится в твоей голове? Иногда мне кажется, что ты не от мира сего. То витаешь в облаках, то придумываешь невесть что, — закончил Пенат и заметил, что Шеду сразу как-то сник.
— Раз тебе так не нравится, что я… я, видите ли, не такой, как ты, то я, конечно, постараюсь не доставлять тебе хлопот со своими, как тебе кажется, глупыми фантазиями! — Шеду с вызовом посмотрел на Пената.
— Вот и отлично! — ответил Пенат. В воздухе чувствовалось сильное напряжение. Они были готовы снова поссориться.
— Да! Вот и отлично! — передразнил Пената Шеду, чем невероятно разозлил его.
— А что ты злишься? — Пенат еле сдерживался, чтобы не перейти на крик. — У нас катастрофа, никого нет вокруг, мы находим Мага Нираса в таком состоянии, мы не знаем, что нам делать и как спасать наш мир, а ты говоришь о прелестях воздушного коктейля и еще, вдобавок ко всему, врешь про какой-то волшебный порошок! — голос Пената уже срывался на крик, и Шеду, которого никто никогда не видел в бешенстве, принял воинственную позу и приблизился к Пенату.
— Я лгу? Ты считаешь, что я тебе лгу? — быстро заговорил он. — Да если бы ты был не так занят собой все это время, ты бы тоже мог узнать много интересного! Да! У меня есть волшебный порошок! Я собирал его частички в долине Вельдогенериуса после появления Солнца во время ритуала обретения магических даров. Сиреневая дымка, которая рассыпается после ухода Солнца по всей долине, помнишь?! — Шеду распахнул крышечку на горлышке кувшинчика, несколько частичек, искрясь посыпались на пол от его резкого движения. Шеду с Пенатом смотрели, как они, переливаясь и кружась в воздухе, словно снежинки, летят вниз. Только сейчас они заметили, что часть пола хижины покрыта черным песком. Никогда раньше они не видели ничего подобного. Пенат предусмотрительно приподнял свой хвост, чтобы ненароком не коснуться этого непонятного вещества. Сиреневые песчинки достигли пола, и песок, словно по волшебству, стал исчезать, издавая странный звук, похожий на змеиное шипение.
— Не может быть! — Пенат был так изумлен открытием Шеду, что совсем забыл про недавнюю ссору. — Шеду! Дружище! Ты гений! Это же так здорово! Кто же мог подумать! — продолжал он восторгаться другом и увидел, как Шеду бросает несколько волшебных крошек на окно. Черная масса забурлила, зашипела и бесследно растаяла, дав возможность лунному свету наполнить пространство хижины. Маг Нирас продолжать безмолвно сидеть у окна и совсем не замечал, что происходит вокруг.
— Маг Нирас! Очнитесь! — Шеду взял его за сутулые плечи и затряс. — Нам очень нужна ваша помощь! — Маг Нирас не шевелился, и Шеду был уже на грани отчаяния.
— Оставь! Он наверняка услышал бы нас раньше, если бы мог! Вернемся во дворец, возможно, мы найдем там Армариуса и Логофета, — Пенат направился к двери, и расстроенный Шеду поплелся вслед за ним. Распахнув дверь, Пенат еле устоял на ногах. Шеду не успел ахнуть от неожиданности, как поток ветра, ворвавшийся без приглашения в хижину, захлопал крышечкой на кувшинчике. Бесцеремонно нырнув в горлышко, он сделал несколько оборотов вокруг Шеду и понес несколько сиреневых, искрящихся в свете Луны, песчинок в глубину комнаты. Длинные седые волосы Мага Нираса, подхваченные ветром, затрепетали, поднятые с плеч, и, покачиваясь, плавно опустились, собрав в себя все сиреневые песчинки. Шеду с Пенатом расступились, пропуская поток воздуха за дверь хижины. Ветер пробежал по воде озера, которое тут же покрылось белой рябью, затем прошелся по макушкам деревьев и исчез в глубине темного леса.
— Шеду! Пенат! — Хранители обернулись на голос Мага Нираса. Он стоял посередине комнаты, и лицо его было растерянным.
Генри сидел на плече Анхеля, не решаясь пошевелиться. Он боялся открыть глаза и обнаружить, что они все еще находятся на террасе гостиничного номера. Если бы он не проводил свою долгую жизнь так праздно, наслаждаясь переменой мест и новыми знакомствами, а подумал бы раньше над разгадкой переданного ему текста, все было бы иначе, думал Генри, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь шумом прибоя. Прибоя? С быстротой молнии пронеслась в его голове мысль, и его полупрозрачные карамельно-розовые уши вздыбились, словно кони, остановленные на полном скаку.
Глава 13. Луна
Лунный свет заливал все пространство вокруг черного озера, и Нимбусу, стоящему напротив Амаруса на бревенчатом мосту, казалось, что глаза его стали особенно четко видеть малейшие детали окружающего их мира. Он не отрывал взгляда от бледного морщинистого лица своего отца, взволнованый тем, что наконец вспомнил все, что было потеряно в той жестокой битве. «Как я мог забыть его?» — думал он. Его отец — самый могущественный правитель, а он, Нимбус, его сын! Сын! Его отец — великий маг, и он, Нимбус, наделен такой же силой и властью! Он попытался извлечь из своей только что появившейся памяти воспоминание об этом чувстве — чувстве безмерной гордости за своего отца, но не смог вспомнить подобных ощущений. Какая все же память хрупкая вещь.
— Пора начинать, сын мой! — прервал мысли Нимбуса Амарус. — Луна созрела для особой магии! — он поднял посох в направлении Луны. Яркий луч разлился в ночном воздухе и, отразившись в зеркальной поверхности озера, связал руку Амаруса, держащую посох, с поверхностью лунного диска. — Подойди ближе, Нимбус! — Нимбус послушно приблизился к Амарусу и взялся рукой за посох. Его глаза на мгновение перестали видеть, а дыхание стало тяжелым и прерывистым. Он чувствовал, что не только видит Луну во всем ее великолепии, он почувствовал, что он и есть Луна или часть ее. Каждая клеточка его тела нашептывала ему, что он и она нечто целое, неразделимое. Нимбус ощутил притяжение невероятной силы, и ему показалось, что шевельнись он, тут же оторвется от земли, так как тело его казалось невесомым. Чувства Нимбуса смешались. Он ощущал в себе безграничную любовь к ней, которая наполнила его до краев и, казалось, заполнила все его существо.
— Повторяй за мной! — сказал Амарус, и Нимбус на мгновение оторвал взгляд от Луны, чтобы посмотреть на своего отца. Лицо Амаруса, обращенное к Луне, было почти прозрачным, а глаза светились изнутри зловещим сиянием. Именно зловещим, подумал Нимбус и, не понимая, что происходит, отпустил посох.
— Смотри на нее! — голос Амаруса был неузнаваемым, и лицо исказилось настолько, что Нимбусу стало не по себе. Знакомое чувство на мгновение проникло в каждую клеточку его тела. «Страх!» — пронеслось в его сознании, и ему показалось, что он вспомнил это леденящее душу чувство.
— Смотри на Луну, Нимбус! — голос Амаруса звучал жестко и одновременно мягко, он, как тягучий кисель, медленно проник в сознание Нимбуса, и тот повиновался, и рука его вновь потянулась к посоху.
— Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! — зашептал Амарус.
— Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! — повторил вслед за отцом Нимбус. Ему показалось, что он теряет сознание, и он перевел взгляд на посох, который еще поддерживал его ослабевшее тело. Рука его стала неузнаваемой, пальцы казались неимоверно длинными и костлявыми. Нимбус снова посмотрел на Луну и увидел, как она на его глазах оборачивается вокруг своей оси, обнажая свою обратную сторону.
— Те вир каде э рика вергус! — быстро зашептал Амарус, и Нимбус заметил, что все его тело дрожит, как от холода.
— Те вир каде э рика вергус! — быстро повторил он, и то, что открылось его взору, заставило Нимбуса на мгновение потерять рассудок. Яркий свет потускнел, так как свет исходил лишь от другой стороны. Огромная черная бездна зияла на обратной стороне Луны в ореоле лунного свечения. Нимбус ощутил всем своим телом мощную энергию, исходящую от бездны. Черные сгустки бесформенной массы полились в их сторону, и Нимбус зажмурился от охватившего его ощущения беспомощности перед этой неизведанной и неосознаваемой, подавляющей мощью.
— Мама! — прошептал он, и перед его глазами на долю секунды появилось незнакомое женское лицо, покрытое серебристыми веснушками и увенчанное светлыми с рыжим отливом прядями. Он не успел даже подумать об этом, как ощутил мощный удар в грудь достигшей их черной массы. Он уже ничего не видел, только чувствовал, как его отец стоит совсем рядом, поддерживая его слабое тело своим. Сколько так стояли они, Нимбус уже не осознавал, он почувствовал, что черная субстанция поглотила его, а затем он уже сам хотел ее больше и больше, ощущая, что она проникает в него и наполняет его ненасытное тело. Жадность, с которой он поглощал черную массу через кожу, глаза, дыхание, все росла, и Нимбус хотел, чтобы так продолжалось вечно.
— Свершилось, сын мой! — услышал он голос, доносящийся как будто издалека, и открыл глаза. Нимбус увидел, что стоит рядом с отцом на бревенчатом мосту. Он взглянул на Луну и заметил, что она стала обычной, но он-то теперь точно знал, что он и она единое, и он гордо поднял голову.
— Пора! — произнес Амарус и направил свой посох на колышущийся океан белых воинов. — Пора, сын мой! Время пришло! — белый океан потек в направлении озера. Перед глазами Нимбуса мелькали тысячи огромных белых великанов, которые подходили к берегу и, погружаясь в темную воду, исчезали под ней. Когда последний воин исчез под сводами воды, Амарус взял Нимбуса за руку и шагнул вместе с ним с бревенчатого моста. Нимбус, ожидая, что вода тут же заполнит его легкие, плотно сжал губы и зажмурился, но он не ощутил ничего. Вода обтекала его, как воздух, он не почувствовал влаги и прохлады. Осмелившись, он открыл глаза. Они уже выходили на поверхность, и в ноздри Нимбуса сразу же проник смердящий запах гниения. Он осмотрелся и увидел хижину, в которой он очнулся, и бревенчатый мост. Возле озера лежала гора маленьких тел, покрытых белой шерстью. Они напоминали их белых воинов, только были совсем крохотными. Их окоченевшие тела были сложены в подобие холма, и Нимбус хотел было спросить отца, что это, но почувствовал, что его ноги погрузились во что-то мягкое. Он опустил взгляд и увидел, что они стоят на небольшом облаке, которое, оторвавшись от земли, уже уносило их в ночь.
* * *
— Ты заметил, как необычно светит сегодня Луна, Пенат? — спросил Шеду, когда они, покружив над башенками Академии Магии и Волшебства и никого там не обнаружив, направились в сторону хижины Мага Нираса.
— Ничего необычного, сегодня полнолуние, а в полнолуние Луна всегда светит ярче, — ответил Пенат. Ему совсем не хотелось любоваться Луной, он пытался заметить хоть какое-то движение там, внизу, в надежде обнаружить Мага Нираса первым, чтобы Шеду убедился наконец, что ему не мерещатся голоса. Он все еще злился на друга.
— А странное затмение тебе не показалось необычным? — не унимался Шеду, чем еще больше разозлил Пената.
— Может быть, ты перестанешь наконец любоваться ночными пейзажами, Шеду и начнешь смотреть вниз, где, вероятней всего, уже ждет нас Маг Нирас? — раздражение Пената было очень заметно, и Шеду, вздохнув, стал внимательно рассматривать показавшуюся издалека поверхность озера. Взгляд его тут же уловил какое-то движение там внизу. Уверенности в том, что он видел его в реальности, добавили расходящиеся по черной поверхности озера круги. Они с Пенатом как раз подлетели ближе, и Пенат, который тоже заметил что-то странное на поверхности озера, напряг все свое зрение. Через минуту они уже стояли на берегу озера. Шеду поежился, ощутив леденящий холод, исходящий из его недр.
— Похоже, это ветер тревожит воду, — сказал Пенат, наблюдая за расходящимися по поверхности темной воды кругами.
— Где ты видел ветер, дующий изнутри озера так, чтобы круги равномерно расходились по поверхности? — сказал тоном, не терпящим возражений, Шеду, и Пенат, задумавшись, посмотрел на затихающие круги на поверхности озера.
— Может, кто-то бросил в воду камень? — предположил он и огляделся по сторонам.
— Каких размеров должен быть этот камень? Посмотри, вода до сих пор не успокоилась, а мы успели преодолеть немаленькое расстояние! — возразил Шеду. — Да и бросить камень, похоже, здесь все еще некому, — продолжил он поучающим тоном, чем, безусловно, задел Пената. Пенат нахмурился и подкатил глаза, собираясь высказать по этому поводу все, что он об этом думает. — Дверь! — закричал Шеду, не дав другу возможности возразить. Пенат тут же забыл про обиду и посмотрел в сторону хижины Мага Нираса.
— Дверь в хижину открыта! — восторженно закричал он, и они оба, забыв, что умеют летать, ринулись со всех лап в направлении хижины. Перед входом, тяжело дыша от быстрой пробежки, они ненадолго остановились и посмотрели друг на друга. Их лица сияли надеждой. За распахнутой дверью хижины не было слышно ни звука, и они шагнули в темноту.
В комнате было очень темно, несмотря на тусклое освещение, излучаемое серебристым мхом. Окно было задернуто чем-то темным, и когда глаза Шеду немного привыкли к полумраку, первое, что он увидел, это пустую клетку в углу комнаты.
— Капля сбежала, — шепотом, нагнувшись к уху Пената, сказал он и наконец увидел у окна знакомый силуэт Мага Нираса.
— Маг Нирас! — в один голос закричали они и бросились к нему, но тут же остановились. Маг Нирас не слышал их восторженных криков.
— Маг Нирас! Это мы! Шеду и Пенат! — очень громко, как ему показалось, произнес Пенат, но Маг Нирас снова не услышал. Он продолжал сидеть у окна, обратив свой взгляд на черную занавеску. Шеду и Пенат подошли чуть ближе. Шеду заметил, что окно задернуто не тканью, как ему показалось вначале. Проем оконной рамы был затянут сгустками странной черной дымки. Она была настолько густой, что свет снаружи совсем не проникал в хижину. Взгляд Мага Нираса был безучастным и отрешенным, и Шеду протянул лапу, чтобы помахать перед его глазами и убедиться, что тот не спит.
— Осторожней, Шеду! — закричал Пенат, и Шеду отдернул лапу. Черная масса у окна заколыхалась. — Видишь? Эта странная субстанция очень мне напоминает… не знаю что, но чувствую, что она может быть очень опасна! Маг Нирас, скорее всего, находится в таком состоянии именно потому, что прикоснулся к ней, — Пенат внимательно посмотрел на колышущуюся черную массу.
— Похоже на воздушный коктейль из черных ягод Перуса, что растет у воды! Вкуснейшее лакомство, а если в него добавить еще щепотку волшебного порошка, то… — Шеду не договорил и посмотрел на кувшинчик, висящий у него на груди. — Волшебного порошка? — Пенат посмотрел на друга с иронией. — Что творится в твоей голове? Иногда мне кажется, что ты не от мира сего. То витаешь в облаках, то придумываешь невесть что, — закончил Пенат и заметил, что Шеду сразу как-то сник.
— Раз тебе так не нравится, что я… я, видите ли, не такой, как ты, то я, конечно, постараюсь не доставлять тебе хлопот со своими, как тебе кажется, глупыми фантазиями! — Шеду с вызовом посмотрел на Пената.
— Вот и отлично! — ответил Пенат. В воздухе чувствовалось сильное напряжение. Они были готовы снова поссориться.
— Да! Вот и отлично! — передразнил Пената Шеду, чем невероятно разозлил его.
— А что ты злишься? — Пенат еле сдерживался, чтобы не перейти на крик. — У нас катастрофа, никого нет вокруг, мы находим Мага Нираса в таком состоянии, мы не знаем, что нам делать и как спасать наш мир, а ты говоришь о прелестях воздушного коктейля и еще, вдобавок ко всему, врешь про какой-то волшебный порошок! — голос Пената уже срывался на крик, и Шеду, которого никто никогда не видел в бешенстве, принял воинственную позу и приблизился к Пенату.
— Я лгу? Ты считаешь, что я тебе лгу? — быстро заговорил он. — Да если бы ты был не так занят собой все это время, ты бы тоже мог узнать много интересного! Да! У меня есть волшебный порошок! Я собирал его частички в долине Вельдогенериуса после появления Солнца во время ритуала обретения магических даров. Сиреневая дымка, которая рассыпается после ухода Солнца по всей долине, помнишь?! — Шеду распахнул крышечку на горлышке кувшинчика, несколько частичек, искрясь посыпались на пол от его резкого движения. Шеду с Пенатом смотрели, как они, переливаясь и кружась в воздухе, словно снежинки, летят вниз. Только сейчас они заметили, что часть пола хижины покрыта черным песком. Никогда раньше они не видели ничего подобного. Пенат предусмотрительно приподнял свой хвост, чтобы ненароком не коснуться этого непонятного вещества. Сиреневые песчинки достигли пола, и песок, словно по волшебству, стал исчезать, издавая странный звук, похожий на змеиное шипение.
— Не может быть! — Пенат был так изумлен открытием Шеду, что совсем забыл про недавнюю ссору. — Шеду! Дружище! Ты гений! Это же так здорово! Кто же мог подумать! — продолжал он восторгаться другом и увидел, как Шеду бросает несколько волшебных крошек на окно. Черная масса забурлила, зашипела и бесследно растаяла, дав возможность лунному свету наполнить пространство хижины. Маг Нирас продолжать безмолвно сидеть у окна и совсем не замечал, что происходит вокруг.
— Маг Нирас! Очнитесь! — Шеду взял его за сутулые плечи и затряс. — Нам очень нужна ваша помощь! — Маг Нирас не шевелился, и Шеду был уже на грани отчаяния.
— Оставь! Он наверняка услышал бы нас раньше, если бы мог! Вернемся во дворец, возможно, мы найдем там Армариуса и Логофета, — Пенат направился к двери, и расстроенный Шеду поплелся вслед за ним. Распахнув дверь, Пенат еле устоял на ногах. Шеду не успел ахнуть от неожиданности, как поток ветра, ворвавшийся без приглашения в хижину, захлопал крышечкой на кувшинчике. Бесцеремонно нырнув в горлышко, он сделал несколько оборотов вокруг Шеду и понес несколько сиреневых, искрящихся в свете Луны, песчинок в глубину комнаты. Длинные седые волосы Мага Нираса, подхваченные ветром, затрепетали, поднятые с плеч, и, покачиваясь, плавно опустились, собрав в себя все сиреневые песчинки. Шеду с Пенатом расступились, пропуская поток воздуха за дверь хижины. Ветер пробежал по воде озера, которое тут же покрылось белой рябью, затем прошелся по макушкам деревьев и исчез в глубине темного леса.
— Шеду! Пенат! — Хранители обернулись на голос Мага Нираса. Он стоял посередине комнаты, и лицо его было растерянным.
Глава 14. Жертва во спасение
Генри сидел на плече Анхеля, не решаясь пошевелиться. Он боялся открыть глаза и обнаружить, что они все еще находятся на террасе гостиничного номера. Если бы он не проводил свою долгую жизнь так праздно, наслаждаясь переменой мест и новыми знакомствами, а подумал бы раньше над разгадкой переданного ему текста, все было бы иначе, думал Генри, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь шумом прибоя. Прибоя? С быстротой молнии пронеслась в его голове мысль, и его полупрозрачные карамельно-розовые уши вздыбились, словно кони, остановленные на полном скаку.
