– Но так и не поняла, почему этикет запрещает унижать мужчин в кафе и позволяет делать это в дорогом ресторане.
– Потому что дорогие рестораны посещают самые успешные женщины нашего мира. А самые успешные женщины они на то и успешные, что никогда не позволяли себе отвлекаться на чувства и прочие глупые желания. Эти женщины всегда знали, где настоящее место мужчин. И они всегда знали, что мужчину нужно держать на привязи, не давая ему расслабиться. А вот другие женщины – менее успешные, или же просто молодые глупые девочки, всё ещё верящие в чувства, – вполне могут позволить себе такую глупость как неформальное общение со своим мужчиной. Поэтому во многих дешёвых забегаловках вполне можно увидеть отвратительную картину милой беседы совершенно не уважающей себя женщины и абсолютно обнаглевшего мужчины, потерявшего всякое чувство стыда перед хозяйкой.
Значит, не такие уж эти дамочки и извращённые, раз позволяют мужчинам быть наравне с женщинами, пусть даже презирая сам факт такой возможности. Главное, что мужчин за такое не арестовывают и не убивают. Да и их хозяек тоже. А это уже многое говорит о местных руководительницах.
Остаток дня я провожу уже в более спокойном режиме. Клив, проводив меня до моего нового дома, показав, что к чему, и немного поболтав со мной, отправляется по своим делам.
Напоследок она говорит:
– Расслабься. Отдохни. У тебя было трудное утро, поэтому можешь повести остаток дня как хочешь. Можешь посидеть дома, можешь сходить в какой-нибудь бар, а можешь… – внезапно она останавливается на полуслове так, будто только что что-то поняла. – В общем, не мне тебе объяснять, что делать. Ты уже девочка большая, думаю, разберёшься сама, – она улыбается, переступает через порог, затем снова поворачивается ко мне и добавляет: – Только об одном прошу: если всё же решишь навестить какой-нибудь бар, не нужно напиваться в дешёвой забегаловке. Ты теперь фигура значимая. И каждый лишний скандал с твоим участием – это камень в огород нашего правительства.
Она все ещё немного стоит в двери, улыбаясь уже не так сильно, как обычно, смотрит на меня то ли жалостливым, то ли умиляющимся взглядом, после чего разворачивается, выходит в коридор, не закрывая двери – та закрывается сама, автоматически, – и уходит в темноту.
Некоторое время я просто сижу в тишине. Впервые в этом мире я осталась наедине со своими мыслями. С мыслями и гнетущей тишиной, удваивающей мысленной давление. Я думаю. Думаю, как жить дальше. С одной стороны – о чём тут вообще думать? Радуйся, да наслаждайся. Я ведь всегда считала себя наглой и самоуверенной. А с другой стороны… С другой стороны, мне как-то не по себе. Не по себе от нестандартности этого мира. Не по себе из-за то, что всё, чему меня учили в прежнем мире, всё, что там было под запретом, здесь, напротив, только приветствуется. Я почему-то до сих пор не смогу смириться с мыслью, что унижение противоположного пола – это норма для всех здешних женщин. Ну, не для всех… Клив же говорила, что есть такие, которые противятся системе и решают завести с мужчиной полноценные отношения. Но всё это не имеет никакого значения на фоне того, что основная масса жительниц считает унижение нормой. И вопрос даже не в том, считаю ли я это нормой. Потому что, как мне кажется… я вполне могу с этим смириться, учитывая свой характер. Вопрос в том, сколько времени мне для этого потребуется. Неделя? Месяц? Или год? Хотя, какой год… Учитывая то, что я за одно только утро уже успела стать так называемой укротительницей и оседлала лицо бедного, ни в чём неповинного мальчишки, мне хватит и пары дней.
Решаю включить телевизор. Пролистываю пару каналов и попадаю на новости. Вот это уже интересно. Интересно, что рассказывают в новостях этого мира, если тут больше нет воин и соперничества. Женщины ведь такие понимающие существа. Такие совершенные и… И на самом деле это сарказм. Не знаю, как в этом мире, но знаю точно, что в моём прежнем мире женщины вовсе не идеальны. И если наши миры и впрямь чем-то похожи, если они когда-то были близнецами, то, возможно, все эти улыбки, вся эта доброта – всё это напускное. Только глядя на госпожу президента, я могу сказать, что она не лукавит. Ведь она явно ведёт себя чересчур надменно. В принципе, как и полагается даме её ранга.
А вот насчёт Клив я уже не так уверенна. Я не уверенна, что она так идеальна и доброжелательна, как может показаться при первом взгляде на неё. Не только при первом – и при всех последующих. Если честно, она ведь даже ещё ни разу не дала усомниться в своей доброжелательности. Но именно это меня и настораживает. Быть может, это просто профессиональное и я просто себя накручиваю. А возможно, что она просто лживая лицемерка.
Смотрю на экран. Девушка в студии коротко вводит зрителей в курс дела, быстро пробегаясь по основным тема выпуска:
– Сбежал мужчина одной из самых влиятельных женщин столицы.
Кадры со студии быстро сменились на сменяющиеся кадры поисков: девушки в полной экипировке, с автоматами и на служебных машинах с мигалками ездят по городу в поисках сбежавшего. С ними ездит ещё одна дама. Крайне стильная, во всём чёрном и во всём облегающем. Но её одежда вовсе не выглядит, как какой-то спортивный костюм. Скорее, я бы сказала, что её одежда выглядит как костюм какой-нибудь современной работницы разведывательного бюро. Что-то вроде ФБР или МИ-6. В общем, дамочка явно очень крутая.
На экране снова появилась девушка в студии.
– Тюрьма Хэвинс упрощает условия пребывания.
Теперь на экране засияли кадры только что упомянутой тюрьмы Хэвинс. Только вот то, что показывали на экране совершенно не походило на тюрьму. Точнее, это была совершенно не та тюрьма, в какую сажали заключённых моего прежнего мира. Если честно, эта тюрьма больше походила на какую-то мечту принцессы: величественный замок с несколькими гектарами зеленейшей территории вокруг – деревья, парки, лавочки, лужайки. Единственное, что напоминало о тюрьме – вооружённый патруль и какие-то непонятные роботизированные штуки с… с пушками? Да, кажется, это действительно какое-то оружие. Эдакие автоматические автоматы, расположенные по всему периметру стены, окружающей территорию замка.
Даже не знаю, кто вообще захочет оттуда сбежать…
Снова кадры вернулись в студию, и девушка огласила завершающую новость:
– Ряды укротительниц пополнились. На службу принята новая укротительница.
Больше никаких кадров не было.
И что это значит? Неужели последняя новость про меня? Если да, то как же быстро в это мире расходятся сплетни. Оно и не мудрено… Здесь ведь правят девушки. Девушки никогда не славились особой молчаливостью.
Дальше начался полноценный выпуск новостей, в котором каждой новости было уделено не меньше десяти минут.
В первой новости рассказали о том самом сбежавшем мужчине, который целых десять лет состоял на службе у той самой влиятельной дамочки столицы. Влиятельной дамочкой оказалась самая богатая женщина мира – эдакий Билл Гейтс от реальности матриархата.
А ещё, как оказалось, дамочка, участвовавшая в поисках сбежавшего мужчины – одетая во всё чёрное и обтягивающее, – была одной из так называемых укротительниц. Узнав это, я невольно восхитилась крутости профессии, в которую меня назначили.
Дальше шла новость про тюрьму. Как оказалось, упрощение условий содержания заключалось в том, что в скором времени со стен снимут всё оружие – то самое роботизированное оружие, которое показали во время введения.
Ещё оказалось, что тюрьма эта предназначена исключительно для женщин. Стало сразу понятно, почему там на столько комфортные условия содержания, которые при этом ещё и упрощают.
Показали и одну из мужских тюрем – вот это была, что называется, самая настоящая тюрьма. Колючая проволока на стене, колючая проволока над каждой металлической сетке, отделяющей узкие проходы. Ужасная антисанитария внутри главного здания – всюду мусор и прочие отходы человеческой жизнедеятельности. Тюрьма была своеобразной клеткой, внутрь которой никто не заходил. Патрули работали только на территории за забором. Именно поэтому внутри и были самые настоящие джунгли с их животными правилами и естественным отбором.
Да уж… Вот это действительно контраст. Женщины сидят в санатории, а мужчины борются за право на жизнь внутри каменной клетки, в которой никто даже и не убирается. Фу! Какая же гадость! До сих пор передёргивает от того, что я увидела на экране. И как вообще такое допустили к эфиру?
Ну и наконец заключительная новость.
Много говорить не стали. Лишь вскользь упомянули о том, что сообщество укротительниц пополнилось. Как сказали в новостях, всего в мире девять укротительниц, считая и ту, которая присоединилась к сообществу сегодня. Что не говори, но сообщество действительно крутое. Вопрос только в том, на сколько оно круче местного ФБР и МИ-6? Зачем мне это знать? Ну как же, я ведь должна знать, на сколько я теперь крутая. К хорошему привыкаешь быстро. Пусть даже это хорошее не слишком стандартно и не слишком вписывается в твои прежние понятия о нравственности.
В детстве мама учила меня любить себя и быть любимой. Потому что она считала, что именно в этом заключается секрет успеха любой женщины. Одно дело у мужчин – им нужно многое уметь, обладать множеством качеств, чтобы быть успешными. Но не женщинам. Женщины должны просто знать себе цену. И быть красивыми. Если ты обладаешь двумя этими качествами, то можешь считать, что жизнь уже удалась наполовину. Если нет… придётся как следует попотеть, чтобы добиться хоть чего-то. Тебе придётся соревноваться наравне с мужчинами, ведь мужчины вовсе не любят некрасивых девушек. Именно богатые мужчины.
Моя мама знала этот простой секрет, именно поэтому всю свою молодость она только и делала, что отшивала разного рода мусор, пристававший к ней день изо дня. А потом она познакомилась с папой. Ей тогда было двадцать. Ему было двадцать четыре. Она была красива, он был амбициозен. Мама умела отличать будущих бизнесменов от обычных зазнаек. Именно поэтому, спустя год знакомства, мама приложила все свои усилия для того, чтобы папа сделал ей предложение. Хороший секс – был самым главным мотиватором. Ведь путь к сердцу мужчины лежит вовсе не через желудок, а через его член. Вызывающие наряды, вызывающее поведение наедине с ним, воплощение самых грязных его желаний – и он у тебя в кармане. Но если ты при этом ещё и умеешь готовить… Считай, что он твой.
К тридцати мама стала актрисой. Вовсе не благодаря своему таланту, а благодаря деньгам отца, который к этому времени владел крупной строительной компанией. Но, если взглянуть на ситуацию с другой стороны, можно сказать, что во всём этом лежит именно мамина заслуга. Ведь именно она увидела в отце будущего бизнесмена, именно она смогла его подчинить и именно она не мешала ему всё то время, что он строил свою империю. Напротив – она всегда его поддерживала и делала всячески способствовала его стремлениям. Если папа оставался на работе допоздна, она не злилась и не кричала на него, а заботливо желала скорого возвращения. Если папа срывался от тяжёлой жизни, мама не срывалась в ответ – она всего его успокаивала. Иногда успокаивала, а иногда, когда понимала, что того требуют обстоятельства, не лезла к нему вовсе. А иногда она устраивала ему исключительные дни – дни, когда она позволяла отцу делать с ней всё, что он захочет… в постели, конечно же.
И всё это время она успевала воспитывать меня.
Сейчас я звоню своей маме не потому, что соскучилась, не потому что хочу узнать, как у неё дела. Нет, я знаю, что у неё всё отлично. Сейчас она живёт ради себя. Она неплохо постаралась, воспитав меня и приведя отца к тому, к чему он пришёл, поэтому-то сейчас она и живёт ради себя. Она наслаждается плодами своего прошлого. Она не тот человек, что беспокоиться о своём ребёнке. Нет, она воспитала меня так, как нужно и знает, что её дочь не дура, чтобы ввязаться в какую-нибудь глупость. А если и вяжется… то позвонит. Но я звоню не для этого. Я звоню для того, чтобы попросить у неё совета. Хочу знать, что мне делать. Потому что ситуация, в которой я оказалась… меня к ней никто не готовил. И вряд ли мама сама была бы готова к тому, что случилось со мной.
Я открываю ноутбук, захожу в сервис видеозвонков, и набираю маме. Она отвечает не сразу. Но уже спустя минуту я вижу её ангельское лицо на экране своего ноутбука.
– Привет, доченька, – радостно говорит она.
– Привет, мама, – отвечаю я.
– Как твои дела, дорогая?
Сказать сразу, что мои дела не очень? Или немного поболтать, а уже потом перейти к сути?
– Даже не знаю, что тебе ответить, – признаюсь я.
– Что такое? Что-то случилось?
– Ничего страшного, мам. Просто… просто я попала в странную ситуацию.
– В какую? – тут же перехватывает мама.
Как же так сказать, чтобы она и поняла всё, и одновременно не поняла ничего…
– Я получила то, о чём мечтает, наверное, каждая девушка. Но не знаю, хорошо ли это или плохо…
Об этом мечтает каждая девушка? А что, разве не так? Разве мы не мечтаем, чтобы парни ползали у нас под ногами и делали всё, что мы захотим? Конечно мечтаем. Только не говорим об этом вслух. И зачастую даже боимся признаться в этом себе. Но на самом деле… на самом деле все мы мечтаем побывать в роли госпожи. А если за это тебя ещё будут уважать… Если ты при этом ещё окажешься в мире, в котором должность какой-нибудь БДСМ госпожи воспринимается, как должность уважаемого политика твоего мира… Тогда да, тогда это ведь и впрямь то, о чём каждая девушка моего прежнего мира может только мечтать.
– Разве же это плохо, дорогая? – говорит мама.
– Не знаю, – говорю я. – Ты мне скажи.
– Будет проще, если ты уточнишь, о чём речь. Потому что, судя по твоему расстроенному виду, тут есть какой-то подвох.
Говорят ли о таком мамам? О том, что тебя назначили на должность укротительницы. О том, что ты теперь должна будешь затыкать рот всяких неудачников своими ногами. Даже не знаю… Вряд ли о таком говорят родителям. Но ведь я сама начала этот разговор. Значит нужно как-то выкручиваться.
– Я устроилась на работу, на которой должна унижать мужчин.
Мама молчит. Но на экране ноутбука я вижу её удивление. Удивление, не то что бы отрицательного характера – просто от неожиданности услышанного.
– Мне казалось, что тебе нравилась работа в клубе. Что лучилось? Как давно ты оттуда ушла?
Кажется, я только что загнала себя в тупик. Позвонила матери, чтобы она меня поддержала и дала какой-нибудь совет, а взамен получила допрос. Не без помощи своей же глупости, конечно.
– Мам, пожалуйста, – говорю я, – не спрашивай больше об этом. Просто скажи, как мне быть.
– Как тебе быть? Я не знаю. Раз ты не хочешь ничего говорить, то, наверное, я могу посоветовать тебе только одно – расслабься и получай удовольствие. Все женщины тем или иным способом унижают мужчин. Поэтому, думаю, если тебе нравится эта работа, то ничего страшного в этом нет.
Да, спасибо мама. Пожалуй, только поэтому я и люблю её так сильно. Достаточно один раз сказать, чтобы она не лезла в твои дела, и она не будет этого делать. Потому что, повторюсь, она воспитала меня правильно и прекрасно знает, что её дочь не наделает глупостей. Эх… знала бы только она, что помимо дочери глупостей может наделать само мироздание…
– Потому что дорогие рестораны посещают самые успешные женщины нашего мира. А самые успешные женщины они на то и успешные, что никогда не позволяли себе отвлекаться на чувства и прочие глупые желания. Эти женщины всегда знали, где настоящее место мужчин. И они всегда знали, что мужчину нужно держать на привязи, не давая ему расслабиться. А вот другие женщины – менее успешные, или же просто молодые глупые девочки, всё ещё верящие в чувства, – вполне могут позволить себе такую глупость как неформальное общение со своим мужчиной. Поэтому во многих дешёвых забегаловках вполне можно увидеть отвратительную картину милой беседы совершенно не уважающей себя женщины и абсолютно обнаглевшего мужчины, потерявшего всякое чувство стыда перед хозяйкой.
Значит, не такие уж эти дамочки и извращённые, раз позволяют мужчинам быть наравне с женщинами, пусть даже презирая сам факт такой возможности. Главное, что мужчин за такое не арестовывают и не убивают. Да и их хозяек тоже. А это уже многое говорит о местных руководительницах.
***
Остаток дня я провожу уже в более спокойном режиме. Клив, проводив меня до моего нового дома, показав, что к чему, и немного поболтав со мной, отправляется по своим делам.
Напоследок она говорит:
– Расслабься. Отдохни. У тебя было трудное утро, поэтому можешь повести остаток дня как хочешь. Можешь посидеть дома, можешь сходить в какой-нибудь бар, а можешь… – внезапно она останавливается на полуслове так, будто только что что-то поняла. – В общем, не мне тебе объяснять, что делать. Ты уже девочка большая, думаю, разберёшься сама, – она улыбается, переступает через порог, затем снова поворачивается ко мне и добавляет: – Только об одном прошу: если всё же решишь навестить какой-нибудь бар, не нужно напиваться в дешёвой забегаловке. Ты теперь фигура значимая. И каждый лишний скандал с твоим участием – это камень в огород нашего правительства.
Она все ещё немного стоит в двери, улыбаясь уже не так сильно, как обычно, смотрит на меня то ли жалостливым, то ли умиляющимся взглядом, после чего разворачивается, выходит в коридор, не закрывая двери – та закрывается сама, автоматически, – и уходит в темноту.
Некоторое время я просто сижу в тишине. Впервые в этом мире я осталась наедине со своими мыслями. С мыслями и гнетущей тишиной, удваивающей мысленной давление. Я думаю. Думаю, как жить дальше. С одной стороны – о чём тут вообще думать? Радуйся, да наслаждайся. Я ведь всегда считала себя наглой и самоуверенной. А с другой стороны… С другой стороны, мне как-то не по себе. Не по себе от нестандартности этого мира. Не по себе из-за то, что всё, чему меня учили в прежнем мире, всё, что там было под запретом, здесь, напротив, только приветствуется. Я почему-то до сих пор не смогу смириться с мыслью, что унижение противоположного пола – это норма для всех здешних женщин. Ну, не для всех… Клив же говорила, что есть такие, которые противятся системе и решают завести с мужчиной полноценные отношения. Но всё это не имеет никакого значения на фоне того, что основная масса жительниц считает унижение нормой. И вопрос даже не в том, считаю ли я это нормой. Потому что, как мне кажется… я вполне могу с этим смириться, учитывая свой характер. Вопрос в том, сколько времени мне для этого потребуется. Неделя? Месяц? Или год? Хотя, какой год… Учитывая то, что я за одно только утро уже успела стать так называемой укротительницей и оседлала лицо бедного, ни в чём неповинного мальчишки, мне хватит и пары дней.
Решаю включить телевизор. Пролистываю пару каналов и попадаю на новости. Вот это уже интересно. Интересно, что рассказывают в новостях этого мира, если тут больше нет воин и соперничества. Женщины ведь такие понимающие существа. Такие совершенные и… И на самом деле это сарказм. Не знаю, как в этом мире, но знаю точно, что в моём прежнем мире женщины вовсе не идеальны. И если наши миры и впрямь чем-то похожи, если они когда-то были близнецами, то, возможно, все эти улыбки, вся эта доброта – всё это напускное. Только глядя на госпожу президента, я могу сказать, что она не лукавит. Ведь она явно ведёт себя чересчур надменно. В принципе, как и полагается даме её ранга.
А вот насчёт Клив я уже не так уверенна. Я не уверенна, что она так идеальна и доброжелательна, как может показаться при первом взгляде на неё. Не только при первом – и при всех последующих. Если честно, она ведь даже ещё ни разу не дала усомниться в своей доброжелательности. Но именно это меня и настораживает. Быть может, это просто профессиональное и я просто себя накручиваю. А возможно, что она просто лживая лицемерка.
Смотрю на экран. Девушка в студии коротко вводит зрителей в курс дела, быстро пробегаясь по основным тема выпуска:
– Сбежал мужчина одной из самых влиятельных женщин столицы.
Кадры со студии быстро сменились на сменяющиеся кадры поисков: девушки в полной экипировке, с автоматами и на служебных машинах с мигалками ездят по городу в поисках сбежавшего. С ними ездит ещё одна дама. Крайне стильная, во всём чёрном и во всём облегающем. Но её одежда вовсе не выглядит, как какой-то спортивный костюм. Скорее, я бы сказала, что её одежда выглядит как костюм какой-нибудь современной работницы разведывательного бюро. Что-то вроде ФБР или МИ-6. В общем, дамочка явно очень крутая.
На экране снова появилась девушка в студии.
– Тюрьма Хэвинс упрощает условия пребывания.
Теперь на экране засияли кадры только что упомянутой тюрьмы Хэвинс. Только вот то, что показывали на экране совершенно не походило на тюрьму. Точнее, это была совершенно не та тюрьма, в какую сажали заключённых моего прежнего мира. Если честно, эта тюрьма больше походила на какую-то мечту принцессы: величественный замок с несколькими гектарами зеленейшей территории вокруг – деревья, парки, лавочки, лужайки. Единственное, что напоминало о тюрьме – вооружённый патруль и какие-то непонятные роботизированные штуки с… с пушками? Да, кажется, это действительно какое-то оружие. Эдакие автоматические автоматы, расположенные по всему периметру стены, окружающей территорию замка.
Даже не знаю, кто вообще захочет оттуда сбежать…
Снова кадры вернулись в студию, и девушка огласила завершающую новость:
– Ряды укротительниц пополнились. На службу принята новая укротительница.
Больше никаких кадров не было.
И что это значит? Неужели последняя новость про меня? Если да, то как же быстро в это мире расходятся сплетни. Оно и не мудрено… Здесь ведь правят девушки. Девушки никогда не славились особой молчаливостью.
Дальше начался полноценный выпуск новостей, в котором каждой новости было уделено не меньше десяти минут.
В первой новости рассказали о том самом сбежавшем мужчине, который целых десять лет состоял на службе у той самой влиятельной дамочки столицы. Влиятельной дамочкой оказалась самая богатая женщина мира – эдакий Билл Гейтс от реальности матриархата.
А ещё, как оказалось, дамочка, участвовавшая в поисках сбежавшего мужчины – одетая во всё чёрное и обтягивающее, – была одной из так называемых укротительниц. Узнав это, я невольно восхитилась крутости профессии, в которую меня назначили.
Дальше шла новость про тюрьму. Как оказалось, упрощение условий содержания заключалось в том, что в скором времени со стен снимут всё оружие – то самое роботизированное оружие, которое показали во время введения.
Ещё оказалось, что тюрьма эта предназначена исключительно для женщин. Стало сразу понятно, почему там на столько комфортные условия содержания, которые при этом ещё и упрощают.
Показали и одну из мужских тюрем – вот это была, что называется, самая настоящая тюрьма. Колючая проволока на стене, колючая проволока над каждой металлической сетке, отделяющей узкие проходы. Ужасная антисанитария внутри главного здания – всюду мусор и прочие отходы человеческой жизнедеятельности. Тюрьма была своеобразной клеткой, внутрь которой никто не заходил. Патрули работали только на территории за забором. Именно поэтому внутри и были самые настоящие джунгли с их животными правилами и естественным отбором.
Да уж… Вот это действительно контраст. Женщины сидят в санатории, а мужчины борются за право на жизнь внутри каменной клетки, в которой никто даже и не убирается. Фу! Какая же гадость! До сих пор передёргивает от того, что я увидела на экране. И как вообще такое допустили к эфиру?
Ну и наконец заключительная новость.
Много говорить не стали. Лишь вскользь упомянули о том, что сообщество укротительниц пополнилось. Как сказали в новостях, всего в мире девять укротительниц, считая и ту, которая присоединилась к сообществу сегодня. Что не говори, но сообщество действительно крутое. Вопрос только в том, на сколько оно круче местного ФБР и МИ-6? Зачем мне это знать? Ну как же, я ведь должна знать, на сколько я теперь крутая. К хорошему привыкаешь быстро. Пусть даже это хорошее не слишком стандартно и не слишком вписывается в твои прежние понятия о нравственности.
Глава 6.
В детстве мама учила меня любить себя и быть любимой. Потому что она считала, что именно в этом заключается секрет успеха любой женщины. Одно дело у мужчин – им нужно многое уметь, обладать множеством качеств, чтобы быть успешными. Но не женщинам. Женщины должны просто знать себе цену. И быть красивыми. Если ты обладаешь двумя этими качествами, то можешь считать, что жизнь уже удалась наполовину. Если нет… придётся как следует попотеть, чтобы добиться хоть чего-то. Тебе придётся соревноваться наравне с мужчинами, ведь мужчины вовсе не любят некрасивых девушек. Именно богатые мужчины.
Моя мама знала этот простой секрет, именно поэтому всю свою молодость она только и делала, что отшивала разного рода мусор, пристававший к ней день изо дня. А потом она познакомилась с папой. Ей тогда было двадцать. Ему было двадцать четыре. Она была красива, он был амбициозен. Мама умела отличать будущих бизнесменов от обычных зазнаек. Именно поэтому, спустя год знакомства, мама приложила все свои усилия для того, чтобы папа сделал ей предложение. Хороший секс – был самым главным мотиватором. Ведь путь к сердцу мужчины лежит вовсе не через желудок, а через его член. Вызывающие наряды, вызывающее поведение наедине с ним, воплощение самых грязных его желаний – и он у тебя в кармане. Но если ты при этом ещё и умеешь готовить… Считай, что он твой.
К тридцати мама стала актрисой. Вовсе не благодаря своему таланту, а благодаря деньгам отца, который к этому времени владел крупной строительной компанией. Но, если взглянуть на ситуацию с другой стороны, можно сказать, что во всём этом лежит именно мамина заслуга. Ведь именно она увидела в отце будущего бизнесмена, именно она смогла его подчинить и именно она не мешала ему всё то время, что он строил свою империю. Напротив – она всегда его поддерживала и делала всячески способствовала его стремлениям. Если папа оставался на работе допоздна, она не злилась и не кричала на него, а заботливо желала скорого возвращения. Если папа срывался от тяжёлой жизни, мама не срывалась в ответ – она всего его успокаивала. Иногда успокаивала, а иногда, когда понимала, что того требуют обстоятельства, не лезла к нему вовсе. А иногда она устраивала ему исключительные дни – дни, когда она позволяла отцу делать с ней всё, что он захочет… в постели, конечно же.
И всё это время она успевала воспитывать меня.
Сейчас я звоню своей маме не потому, что соскучилась, не потому что хочу узнать, как у неё дела. Нет, я знаю, что у неё всё отлично. Сейчас она живёт ради себя. Она неплохо постаралась, воспитав меня и приведя отца к тому, к чему он пришёл, поэтому-то сейчас она и живёт ради себя. Она наслаждается плодами своего прошлого. Она не тот человек, что беспокоиться о своём ребёнке. Нет, она воспитала меня так, как нужно и знает, что её дочь не дура, чтобы ввязаться в какую-нибудь глупость. А если и вяжется… то позвонит. Но я звоню не для этого. Я звоню для того, чтобы попросить у неё совета. Хочу знать, что мне делать. Потому что ситуация, в которой я оказалась… меня к ней никто не готовил. И вряд ли мама сама была бы готова к тому, что случилось со мной.
Я открываю ноутбук, захожу в сервис видеозвонков, и набираю маме. Она отвечает не сразу. Но уже спустя минуту я вижу её ангельское лицо на экране своего ноутбука.
– Привет, доченька, – радостно говорит она.
– Привет, мама, – отвечаю я.
– Как твои дела, дорогая?
Сказать сразу, что мои дела не очень? Или немного поболтать, а уже потом перейти к сути?
– Даже не знаю, что тебе ответить, – признаюсь я.
– Что такое? Что-то случилось?
– Ничего страшного, мам. Просто… просто я попала в странную ситуацию.
– В какую? – тут же перехватывает мама.
Как же так сказать, чтобы она и поняла всё, и одновременно не поняла ничего…
– Я получила то, о чём мечтает, наверное, каждая девушка. Но не знаю, хорошо ли это или плохо…
Об этом мечтает каждая девушка? А что, разве не так? Разве мы не мечтаем, чтобы парни ползали у нас под ногами и делали всё, что мы захотим? Конечно мечтаем. Только не говорим об этом вслух. И зачастую даже боимся признаться в этом себе. Но на самом деле… на самом деле все мы мечтаем побывать в роли госпожи. А если за это тебя ещё будут уважать… Если ты при этом ещё окажешься в мире, в котором должность какой-нибудь БДСМ госпожи воспринимается, как должность уважаемого политика твоего мира… Тогда да, тогда это ведь и впрямь то, о чём каждая девушка моего прежнего мира может только мечтать.
– Разве же это плохо, дорогая? – говорит мама.
– Не знаю, – говорю я. – Ты мне скажи.
– Будет проще, если ты уточнишь, о чём речь. Потому что, судя по твоему расстроенному виду, тут есть какой-то подвох.
Говорят ли о таком мамам? О том, что тебя назначили на должность укротительницы. О том, что ты теперь должна будешь затыкать рот всяких неудачников своими ногами. Даже не знаю… Вряд ли о таком говорят родителям. Но ведь я сама начала этот разговор. Значит нужно как-то выкручиваться.
– Я устроилась на работу, на которой должна унижать мужчин.
Мама молчит. Но на экране ноутбука я вижу её удивление. Удивление, не то что бы отрицательного характера – просто от неожиданности услышанного.
– Мне казалось, что тебе нравилась работа в клубе. Что лучилось? Как давно ты оттуда ушла?
Кажется, я только что загнала себя в тупик. Позвонила матери, чтобы она меня поддержала и дала какой-нибудь совет, а взамен получила допрос. Не без помощи своей же глупости, конечно.
– Мам, пожалуйста, – говорю я, – не спрашивай больше об этом. Просто скажи, как мне быть.
– Как тебе быть? Я не знаю. Раз ты не хочешь ничего говорить, то, наверное, я могу посоветовать тебе только одно – расслабься и получай удовольствие. Все женщины тем или иным способом унижают мужчин. Поэтому, думаю, если тебе нравится эта работа, то ничего страшного в этом нет.
Да, спасибо мама. Пожалуй, только поэтому я и люблю её так сильно. Достаточно один раз сказать, чтобы она не лезла в твои дела, и она не будет этого делать. Потому что, повторюсь, она воспитала меня правильно и прекрасно знает, что её дочь не наделает глупостей. Эх… знала бы только она, что помимо дочери глупостей может наделать само мироздание…
