Мне рассказывали о нескольких случаях, когда норуландцы затевали бузу, но получив отпор сразу нескольких взрослых, успокаивались или уходили. Они никогда не шумят в присутствии городской охраны или старших представителей Военного Клана. Дайн, возможно, я ошибаюсь, но мне кажется они делают это целенаправленно. Они не трусы, нет. Вы, думаю, даже лучше меня знаете, в каком почете воинское искусство в их стране.
Я думаю, это часть хорошо продуманного плана. Настоящий вооруженный конфликт им сейчас не нужен. Они приехали сюда с мирным предложением о свадьбе. Сто, даже самых лучших воинов, для нас не угроза. Но вот если запугать подростков и женщин, если через них вложить в головы людям и закрепить легенду о своей непобедимости, то давить на нас им будет гораздо легче. Мы привыкли к тому, что нет чести победить слабого. А они как раз и выбирают слабых и ломают их, чтобы у сильных не было их поддержки. Чтобы они не становились сильными.
Господин Военный Глава, я пришла просить вас о помощи. Я знаю, что ни Хранитель, ни Верховная, не скажут вам этого. У Военного Клана другие задачи. И все-таки, я прошу вас — помогите навести порядок в городе и дать отпор нахальным гостям. Выделите людей в помощь Командующему Законников.
- Говоришь, получив отпор от взрослых, норуландцы успокаиваются? Это точно?
- Так говорят.
- Дать отпор, говоришь… Я должен подумать над этим. Иди.
- Дайн, вы не назвали цену за кинжал.
- Я еще подумаю, дайна Советница, - вспомнил об этикете Военный Глава.
Дин, в одежде служащего Дворца, старательно стучал молотком по доскам мостка напротив ворот двора Верховной Хранительницы. Он уже скосил здесь всю траву, подстриг ветки деревьев, и теперь занялся «починкой» мостков, раздумывая, какую работу еще себе придумать, если мальчишка и сегодня не появится. Когда он решил, что пора передохнуть, из ворот, наконец-то, вышел зиндарийский парнишка, Асин, присматривающий за собаками Верховной. Лениво оглядевшись по сторонам, паренек отправился в сторону конюшен. Дин усмехнулся — кажется ему сегодня здорово повезло. Вуд не каждый день может появляться во Дворце, его ждут ученики в Школе, но как раз сегодня он пришел помочь Дину. Если все пойдет по плану, если парнишка не изменит свой обычный маршрут, то сегодня они смогут разгадать одну загадку. Дин направился к хозяйственным постройкам, где Вуд со скучающим видом ворошит сено, разбросанное им же, «для просушки». Взяв вилы, Дин стал старательно сгребать сено, помогая Вуду забросить его назад в сарай. Вуд несколько раз выходил и входил в сарай, на случай, если за ними наблюдают, затем забрался в длинную нору, которую они устроили в сене заранее, сбив доски и обложив циновками, чтобы можно было бесшумно из нее вылезти. Когда Асин вышел из кухни со сладкой булочкой в руках, Дин уже убрал остатки сена и закрыл сарай. Сняв капюшон и открыв лицо, Дин прошел мимо парнишки, лениво зевая и потягиваясь. Что ж, теперь вся надежда на Вуда.
Когда Дин увидел, как охранник Верховной передал через купца письмо норуландскому послу, он решил приглядеться к охраннику, никому ничего не рассказывая. Кто знает, может, и правда, Верховная таким образом связывалась с послом. Но наблюдая за охранником, Дин заметил, как тот сторонится пришлого мальчишки. Это показалось странным, ведь мальчишка и сам был слишком пуглив и слишком услужлив. Но однажды Дин увидел, как Асин сам подошел к этому охраннику, уверенный, что их никто не видит. Лицо подростка было совсем не испугано, наоборот, выражало презрение и высокомерие. Подросток нагло сунул кулак во внутренний карман сюрко охранника и собрался что-то сказать, но стоило поблизости появиться управляющему Верховной, как выражение лица мальчишки резко сменилось на испуганно-подобострастное. Это очень не понравилось Дину и он устроил слежку за парнем. Выяснилось, что время от времени, Асин делает прогулки по территории Дворца, причем всегда по одному маршруту — конюшня — кухня — прогулка вокруг озера — подсобки — обход купальни — возвращение. Причем, маршрут был проложен так, чтобы к новому месту идти почти навстречу предыдущему маршруту, что очень затрудняло слежку. Подвело мальчишку только то, что маршрут мало отличался разнообразием. Дин, Там и Вуд этим воспользовались, но каждый раз теряли мальчишку возле подсобных помещений. Сегодня они решили подстроить ловушку. Вуд спрятался в сарае с сеном, а Дин направился на тренировочную площадку, ждать результатов. Ждать пришлось долго, Дин успел пройти круг тренажеров и даже занялся отработкой приемов с одним из стражников, когда в воротах появился Вуд.
- Ты был прав. Идем к Старшему Охраны.
- Он с кем-то встречался? Где он прячется?
Вуд усмехнулся — никто из учеников Школы таких вопросов задавать не стал бы. Немного подумав, он решил, что парень все-таки заслуживает поощрения, хотя бы за свою интуицию.
- Не поверишь - в сарае с сеном. Он отодвигает доску в стенке, проникает в сарай, затем забирается под стреху. И тихонько наблюдает оттуда за окружением.
- Зачем?
- Сегодня он разговаривал оттуда с одним из гостей Дворца.
- С кем?
- С норуландским принцем.
Дин даже присвистнул от удивления.
- Ты слышал, о чем они говорили?
Вуд с досадой пожимает плечами.
- Я не знаю норуландского.
Второй свист:
- Парнишка знает норуландский?
Дин, наконец-то проникся серьезностью положения и больше вопросов не задавал.
Присутствие гостей во Дворце внесло изменения в обычный распорядок жизни. До приезда гостей завтрак и ужин подавался в личные покои Верховной, Хранителя, наследницы и Главы Дома. Обед традиционно проходил в Доме Хранительницы, куда приходили все члены семьи, если были свободны от дел. С приездом во Дворец Эрима, было решено устраивать еще и совместные ужины в Малом зале, рядом с Залом Советов.
Верховная надеялась, что такие «семейные» ужины помогут лучшему пониманию между Айю и приезжим принцем. Поэтому ужины стали обязательной частью развлекательной программы для гостя. Рядом со столом-подковой установили клавикорд, подаренный наследным принцем, и Айю несколько раз играла для присутствующих, причем по собственной воле. Хозяева расспрашивали гостя обо всех слухах, что распускали купцы о Зиндарии, просили объяснить или опровергнуть их. Эрим ценил такой интерес правителей к своей стране и старался искренне отвечать на все вопросы. За двадцать дней, до приезда норуландцев, удалось создать вполне дружескую атмосферу. Застолье с легкими закусками иногда превращалось в два-три часа интересной беседы.
С приездом Джунки совместные ужины превратились в тяжелую обязанность. Для норуландского принца саккарский язык был сложен в произношении и словарный запас его был не слишком большим, ведь он совсем недавно начал его изучать. Эрим, в отличие от норуландца, прекрасно говорил по саккарски и свободно поддерживал беседу почти на любые темы. Но когда Эрим попытался помочь ему с переводом, так как прекрасно владел и норуландским тоже, Джунки вспыхнул, посчитав это оскорблением, не желая принимать помощи от зиндарийца. Тогда Айю предложила пригласить ему в помощь переводчика из посольства. С этим норуландец вынужден был согласиться, хотя хорошего настроения ему это не добавило.
Как ни странно, но постоянно надутый голубоглазый красавчик охотно принимал помощь только от Айю, старательно отвечал только на ее вопросы, так что забота о развлечении норуландского принца полностью легла на ее плечи. Ежедневные утренние прогулки верхом сильно изменили ее распорядок дня и очень нравились норуландцу. Для Айю они стали дополнительной возможностью свободно задавать принцу вопросы и получать ответы. Для неё будто существовало два Джунки. Утренний — открытый и бесшабашный, внимательный и любознательный. Кажется, они оба искренне наслаждались скачками, скоростью и свободой. Джунки больше не допускал вольностей, охрана успокоилась и не мешала, просто распределившись вокруг на большом расстоянии.
Во время обеда Джунки, обычно, был холоден и молчалив, демонстративно не замечая Эрима, словно накапливая весь свой сарказм до вечера. Потому что за ужином норуландский принц постоянно недовольно косился на соперника, ожидая от него подвоха и не упускал случая для язвительного комментария, исполнительно озвучиваемого его переводчиком. Стараясь примирить стороны, Советница несколько раз приглашала на их совместные ужины актеров, обыграть народные сказки Норуланда, Саккара и Зиндарии, считая, что это поможет им лучше понять друг друга. Ведь то, чему учит народ своих детей и есть Основа их жизни. Но и к этой затее норуландский принц отнесся с враждебной подозрительностью.
Сегодня Джунки пришел на ужин не с пустыми руками. Накануне разговор зашел о выразительности песен, о том, насколько мелодия может подчеркнуть и усилить слова. Джунки почти все время молчал, прислушиваясь к переводчику, а затем вдруг пообещал Айю исполнить для нее свою любимую балладу. Теперь один из его нукеров принес в кожаном чехле кобзу, а второй большую плоскую подушку. Во время ужина все обсуждали план охоты, назначенной на следующее утро, но Джунки участия в разговоре не принимал, полностью отдавшись своим мыслям. Когда тарелки убрали и всем разлили ароматный травяной чай, Айю осторожно спросила:
- Принц, вы вчера говорили о балладе. Мы можем ее услышать?
Джунки поднял голову и внимательно посмотрел на нее, затем кивнул головой своим нукерам. Те быстро положили на пол подушку и освободили кобзу от чехла. Принц уселся на подушку, удобно скрестив ноги, перебрал пальцами струны, настраиваясь на игру.
Айю задумалась: почему ей всегда кажется, что Джунки «читает» ее эмоции? Как такое возможно? Да, конечно, необходимость носить густую вуаль избавляет ее от требования сохранять невозмутимость, как остальным обитателям Дворца. Конечно, Айю расслабилась и иногда позволяет себе вольности, но ведь принц не видит ее лица и ничего не знает о характере! Или это и вправду, хитрость, как утверждает Рин, чтобы завоевать ее доверие?
Сейчас Джунки играет волнующе-грустную мелодию и смотрит только на нее. Когда он запел, Айю замерла, настолько очаровал ее глубокий бархатный баритон. Он манил, звал за собой в солнечную даль, а затем вместе с ней пытался вырваться из грозовых туч, и вдруг резко оборвался. Джунки накрыл струны рукой и напряженно смотрел на Айю. Но девушка молчала, как и все остальные.
- Как ты думаешь, о чем эта баллада?
Айю медленно вдохнула воздух.
- Мне кажется, что сначала вы пели о чем-то очень хорошем, но далеком, как мечта, или детские воспоминания. Потом человеку пришлось делать очень трудный, но очень важный выбор. Но когда он принял решение, пришло и облегчение… Я сильно ошиблась?
Джунки отдал кобзу солдату и положил кисти рук на бедра. Кивнув переводчику, он заговорил на своем языке, глядя на наследницу с легкой полуулыбкой.
- Эта песня от имени боевого коня. В последнем сражении он был сильно ранен, и человек решил отпустить его на свободу. Он смотрит на молодого коня, которого привели ему на смену, и вспоминает время, когда он был жеребенком. Как ему нравилось скакать по бескрайней степи, наперегонки с ветром. Каким ласковым было солнце и какой мягкой трава… А затем пришел человек и надел на него седло и кожаные доспехи. Ему пришлось стать быстрым и выносливым, грозным и могучим. Он был не просто помощником человека, он был его верным соратником. Он сражался вместе с человеком, забыв о себе, пока копье не перебило ему плечо. Его человек, могучий воин, плакал горячими слезами, расставаясь с ним… Когда человек ушел вместе с молодым конем, старый конь огляделся вокруг. Степь оказалась не бескрайней и манящей, а пустой и скучной. Ветер стал злым и холодным. Солнце — равнодушным, а трава — сухой и жесткой. Старый конь поднялся на ноги и побежал, преодолевая боль, преодолевая себя. Бежал настолько быстро, как мог. И только когда его копыта оторвались от края пропасти, он почувствовал жаркий поцелуй солнца, теплый шелковый ветер на своей коже, вдохнул запах свежей травы и ощутил бесконечный простор.
Слуги вместе с посудой и провизией отправились к охотничьему домику еще на рассвете. Знать, одетая в теплые одежды, с притороченными к седлу арбалетами, луками и колчанами со стрелами, ожидали правителя и гостей перед дворцовыми воротами сразу же после легкого завтрака. Правитель с охраной уже были в седлах, когда появилась Айю с телохранителями. Короткий, до середины бедра, стеганый темно-розовый сюрко с меховой опушкой и даже пришнурованными шерстяными рукавами, широкий кожаный пояс, узкие шерстяные штаны и высокие сапоги, мягко подчеркивали стройность фигуры и хорошо подходили для конной прогулки. Однако, к шапочке с белой меховой опушкой по-прежнему была пришита кружевная вуаль, полностью закрывающая лицо. Извинившись перед собравшимися за опоздание, девушка поспешила к своей лошади. Красавица, почувствовав общее возбуждение, нетерпеливо перебирала копытами. Эрим, стоявший неподалеку, подхватил наследницу за талию, желая помочь ей подняться в высокое седло. Но Джунки, тут же спрыгнул со своего коня, оттолкнул его локтем. Взявшись за поводья, девушка обернулась к принцам, гневно буравящим друг друга взглядами.
- Большое спасибо, дайн Эрим. Я уже приноровилась к этому седлу. Пожалуйста, давайте не будем портить день напрасными ссорами. Правитель уже отправился. Дайн Джунки, у меня к вам маленькая просьба.
Побелевший от злости Джунки бросил несколько слов Эриму, вскочил в седло и отправился вслед за наследницей. Эрим сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. Конечно, Айю права, не к лицу принцам устраивать здесь разборки, но этот синеглазый паршивец уже переходит границы.
Джунки не только демонстративно игнорирует наследного принца Зиндарии. Большую часть своего досуга норуландский принц проводит с наследницей, не особо считаясь с ее желаниями. Он ведет себя во Дворце скорее, как хозяин, чем как гость. Его охрана, впрочем, как и все норуландцы, ходит только в доспехах, а встретив зиндарийцев в городе, ведут себя крайне вызывающе. Зиндарийский посол не устает каждый день напоминать служащим, что они здесь для заключения военного союза, и их основное оружие — безупречная вежливость. Новый Военный Глава честно сказал, что уезжать он им не советует, но и обещать чего-либо не может, это только его личное мнение. Но молча терпеть наглость норуландцев становится все труднее.
Кан подвел лошадь Эриму.
- Что он тебе сказал? Это ведь на норуландском?
- Что-то вроде: «Убери руки от моей женщины».
- Вот наглец!
Всю дорогу до охотничьих угодий Кан злится и сверлит взглядом спину норуландского принца. Это настолько забавно, что злость самого Эрима потихоньку сходит на нет. До тех пор, пока они с Каном не приблизились настолько, чтобы услышать часть разговора Айю с норуландцем.
- Дайн Джунки, я понимаю вашу холодность с нашими зиндарийскими гостями, но грубость не украшает мужчину, тем более принца. И это не очень уважительно по отношению к правителям моей страны.
- Как можно относиться с уважением к мужчине, который бежит от боя и ищет защиты у женщин?
Я думаю, это часть хорошо продуманного плана. Настоящий вооруженный конфликт им сейчас не нужен. Они приехали сюда с мирным предложением о свадьбе. Сто, даже самых лучших воинов, для нас не угроза. Но вот если запугать подростков и женщин, если через них вложить в головы людям и закрепить легенду о своей непобедимости, то давить на нас им будет гораздо легче. Мы привыкли к тому, что нет чести победить слабого. А они как раз и выбирают слабых и ломают их, чтобы у сильных не было их поддержки. Чтобы они не становились сильными.
Господин Военный Глава, я пришла просить вас о помощи. Я знаю, что ни Хранитель, ни Верховная, не скажут вам этого. У Военного Клана другие задачи. И все-таки, я прошу вас — помогите навести порядок в городе и дать отпор нахальным гостям. Выделите людей в помощь Командующему Законников.
- Говоришь, получив отпор от взрослых, норуландцы успокаиваются? Это точно?
- Так говорят.
- Дать отпор, говоришь… Я должен подумать над этим. Иди.
- Дайн, вы не назвали цену за кинжал.
- Я еще подумаю, дайна Советница, - вспомнил об этикете Военный Глава.
Прода от 28.03.2021, 01:05
Глава 10.
Дин, в одежде служащего Дворца, старательно стучал молотком по доскам мостка напротив ворот двора Верховной Хранительницы. Он уже скосил здесь всю траву, подстриг ветки деревьев, и теперь занялся «починкой» мостков, раздумывая, какую работу еще себе придумать, если мальчишка и сегодня не появится. Когда он решил, что пора передохнуть, из ворот, наконец-то, вышел зиндарийский парнишка, Асин, присматривающий за собаками Верховной. Лениво оглядевшись по сторонам, паренек отправился в сторону конюшен. Дин усмехнулся — кажется ему сегодня здорово повезло. Вуд не каждый день может появляться во Дворце, его ждут ученики в Школе, но как раз сегодня он пришел помочь Дину. Если все пойдет по плану, если парнишка не изменит свой обычный маршрут, то сегодня они смогут разгадать одну загадку. Дин направился к хозяйственным постройкам, где Вуд со скучающим видом ворошит сено, разбросанное им же, «для просушки». Взяв вилы, Дин стал старательно сгребать сено, помогая Вуду забросить его назад в сарай. Вуд несколько раз выходил и входил в сарай, на случай, если за ними наблюдают, затем забрался в длинную нору, которую они устроили в сене заранее, сбив доски и обложив циновками, чтобы можно было бесшумно из нее вылезти. Когда Асин вышел из кухни со сладкой булочкой в руках, Дин уже убрал остатки сена и закрыл сарай. Сняв капюшон и открыв лицо, Дин прошел мимо парнишки, лениво зевая и потягиваясь. Что ж, теперь вся надежда на Вуда.
Когда Дин увидел, как охранник Верховной передал через купца письмо норуландскому послу, он решил приглядеться к охраннику, никому ничего не рассказывая. Кто знает, может, и правда, Верховная таким образом связывалась с послом. Но наблюдая за охранником, Дин заметил, как тот сторонится пришлого мальчишки. Это показалось странным, ведь мальчишка и сам был слишком пуглив и слишком услужлив. Но однажды Дин увидел, как Асин сам подошел к этому охраннику, уверенный, что их никто не видит. Лицо подростка было совсем не испугано, наоборот, выражало презрение и высокомерие. Подросток нагло сунул кулак во внутренний карман сюрко охранника и собрался что-то сказать, но стоило поблизости появиться управляющему Верховной, как выражение лица мальчишки резко сменилось на испуганно-подобострастное. Это очень не понравилось Дину и он устроил слежку за парнем. Выяснилось, что время от времени, Асин делает прогулки по территории Дворца, причем всегда по одному маршруту — конюшня — кухня — прогулка вокруг озера — подсобки — обход купальни — возвращение. Причем, маршрут был проложен так, чтобы к новому месту идти почти навстречу предыдущему маршруту, что очень затрудняло слежку. Подвело мальчишку только то, что маршрут мало отличался разнообразием. Дин, Там и Вуд этим воспользовались, но каждый раз теряли мальчишку возле подсобных помещений. Сегодня они решили подстроить ловушку. Вуд спрятался в сарае с сеном, а Дин направился на тренировочную площадку, ждать результатов. Ждать пришлось долго, Дин успел пройти круг тренажеров и даже занялся отработкой приемов с одним из стражников, когда в воротах появился Вуд.
- Ты был прав. Идем к Старшему Охраны.
- Он с кем-то встречался? Где он прячется?
Вуд усмехнулся — никто из учеников Школы таких вопросов задавать не стал бы. Немного подумав, он решил, что парень все-таки заслуживает поощрения, хотя бы за свою интуицию.
- Не поверишь - в сарае с сеном. Он отодвигает доску в стенке, проникает в сарай, затем забирается под стреху. И тихонько наблюдает оттуда за окружением.
- Зачем?
- Сегодня он разговаривал оттуда с одним из гостей Дворца.
- С кем?
- С норуландским принцем.
Дин даже присвистнул от удивления.
- Ты слышал, о чем они говорили?
Вуд с досадой пожимает плечами.
- Я не знаю норуландского.
Второй свист:
- Парнишка знает норуландский?
Дин, наконец-то проникся серьезностью положения и больше вопросов не задавал.
Присутствие гостей во Дворце внесло изменения в обычный распорядок жизни. До приезда гостей завтрак и ужин подавался в личные покои Верховной, Хранителя, наследницы и Главы Дома. Обед традиционно проходил в Доме Хранительницы, куда приходили все члены семьи, если были свободны от дел. С приездом во Дворец Эрима, было решено устраивать еще и совместные ужины в Малом зале, рядом с Залом Советов.
Верховная надеялась, что такие «семейные» ужины помогут лучшему пониманию между Айю и приезжим принцем. Поэтому ужины стали обязательной частью развлекательной программы для гостя. Рядом со столом-подковой установили клавикорд, подаренный наследным принцем, и Айю несколько раз играла для присутствующих, причем по собственной воле. Хозяева расспрашивали гостя обо всех слухах, что распускали купцы о Зиндарии, просили объяснить или опровергнуть их. Эрим ценил такой интерес правителей к своей стране и старался искренне отвечать на все вопросы. За двадцать дней, до приезда норуландцев, удалось создать вполне дружескую атмосферу. Застолье с легкими закусками иногда превращалось в два-три часа интересной беседы.
С приездом Джунки совместные ужины превратились в тяжелую обязанность. Для норуландского принца саккарский язык был сложен в произношении и словарный запас его был не слишком большим, ведь он совсем недавно начал его изучать. Эрим, в отличие от норуландца, прекрасно говорил по саккарски и свободно поддерживал беседу почти на любые темы. Но когда Эрим попытался помочь ему с переводом, так как прекрасно владел и норуландским тоже, Джунки вспыхнул, посчитав это оскорблением, не желая принимать помощи от зиндарийца. Тогда Айю предложила пригласить ему в помощь переводчика из посольства. С этим норуландец вынужден был согласиться, хотя хорошего настроения ему это не добавило.
Как ни странно, но постоянно надутый голубоглазый красавчик охотно принимал помощь только от Айю, старательно отвечал только на ее вопросы, так что забота о развлечении норуландского принца полностью легла на ее плечи. Ежедневные утренние прогулки верхом сильно изменили ее распорядок дня и очень нравились норуландцу. Для Айю они стали дополнительной возможностью свободно задавать принцу вопросы и получать ответы. Для неё будто существовало два Джунки. Утренний — открытый и бесшабашный, внимательный и любознательный. Кажется, они оба искренне наслаждались скачками, скоростью и свободой. Джунки больше не допускал вольностей, охрана успокоилась и не мешала, просто распределившись вокруг на большом расстоянии.
Во время обеда Джунки, обычно, был холоден и молчалив, демонстративно не замечая Эрима, словно накапливая весь свой сарказм до вечера. Потому что за ужином норуландский принц постоянно недовольно косился на соперника, ожидая от него подвоха и не упускал случая для язвительного комментария, исполнительно озвучиваемого его переводчиком. Стараясь примирить стороны, Советница несколько раз приглашала на их совместные ужины актеров, обыграть народные сказки Норуланда, Саккара и Зиндарии, считая, что это поможет им лучше понять друг друга. Ведь то, чему учит народ своих детей и есть Основа их жизни. Но и к этой затее норуландский принц отнесся с враждебной подозрительностью.
Сегодня Джунки пришел на ужин не с пустыми руками. Накануне разговор зашел о выразительности песен, о том, насколько мелодия может подчеркнуть и усилить слова. Джунки почти все время молчал, прислушиваясь к переводчику, а затем вдруг пообещал Айю исполнить для нее свою любимую балладу. Теперь один из его нукеров принес в кожаном чехле кобзу, а второй большую плоскую подушку. Во время ужина все обсуждали план охоты, назначенной на следующее утро, но Джунки участия в разговоре не принимал, полностью отдавшись своим мыслям. Когда тарелки убрали и всем разлили ароматный травяной чай, Айю осторожно спросила:
- Принц, вы вчера говорили о балладе. Мы можем ее услышать?
Джунки поднял голову и внимательно посмотрел на нее, затем кивнул головой своим нукерам. Те быстро положили на пол подушку и освободили кобзу от чехла. Принц уселся на подушку, удобно скрестив ноги, перебрал пальцами струны, настраиваясь на игру.
Айю задумалась: почему ей всегда кажется, что Джунки «читает» ее эмоции? Как такое возможно? Да, конечно, необходимость носить густую вуаль избавляет ее от требования сохранять невозмутимость, как остальным обитателям Дворца. Конечно, Айю расслабилась и иногда позволяет себе вольности, но ведь принц не видит ее лица и ничего не знает о характере! Или это и вправду, хитрость, как утверждает Рин, чтобы завоевать ее доверие?
Сейчас Джунки играет волнующе-грустную мелодию и смотрит только на нее. Когда он запел, Айю замерла, настолько очаровал ее глубокий бархатный баритон. Он манил, звал за собой в солнечную даль, а затем вместе с ней пытался вырваться из грозовых туч, и вдруг резко оборвался. Джунки накрыл струны рукой и напряженно смотрел на Айю. Но девушка молчала, как и все остальные.
- Как ты думаешь, о чем эта баллада?
Айю медленно вдохнула воздух.
- Мне кажется, что сначала вы пели о чем-то очень хорошем, но далеком, как мечта, или детские воспоминания. Потом человеку пришлось делать очень трудный, но очень важный выбор. Но когда он принял решение, пришло и облегчение… Я сильно ошиблась?
Джунки отдал кобзу солдату и положил кисти рук на бедра. Кивнув переводчику, он заговорил на своем языке, глядя на наследницу с легкой полуулыбкой.
- Эта песня от имени боевого коня. В последнем сражении он был сильно ранен, и человек решил отпустить его на свободу. Он смотрит на молодого коня, которого привели ему на смену, и вспоминает время, когда он был жеребенком. Как ему нравилось скакать по бескрайней степи, наперегонки с ветром. Каким ласковым было солнце и какой мягкой трава… А затем пришел человек и надел на него седло и кожаные доспехи. Ему пришлось стать быстрым и выносливым, грозным и могучим. Он был не просто помощником человека, он был его верным соратником. Он сражался вместе с человеком, забыв о себе, пока копье не перебило ему плечо. Его человек, могучий воин, плакал горячими слезами, расставаясь с ним… Когда человек ушел вместе с молодым конем, старый конь огляделся вокруг. Степь оказалась не бескрайней и манящей, а пустой и скучной. Ветер стал злым и холодным. Солнце — равнодушным, а трава — сухой и жесткой. Старый конь поднялся на ноги и побежал, преодолевая боль, преодолевая себя. Бежал настолько быстро, как мог. И только когда его копыта оторвались от края пропасти, он почувствовал жаркий поцелуй солнца, теплый шелковый ветер на своей коже, вдохнул запах свежей травы и ощутил бесконечный простор.
Прода от 28.03.2021, 23:14
Глава 11.
Слуги вместе с посудой и провизией отправились к охотничьему домику еще на рассвете. Знать, одетая в теплые одежды, с притороченными к седлу арбалетами, луками и колчанами со стрелами, ожидали правителя и гостей перед дворцовыми воротами сразу же после легкого завтрака. Правитель с охраной уже были в седлах, когда появилась Айю с телохранителями. Короткий, до середины бедра, стеганый темно-розовый сюрко с меховой опушкой и даже пришнурованными шерстяными рукавами, широкий кожаный пояс, узкие шерстяные штаны и высокие сапоги, мягко подчеркивали стройность фигуры и хорошо подходили для конной прогулки. Однако, к шапочке с белой меховой опушкой по-прежнему была пришита кружевная вуаль, полностью закрывающая лицо. Извинившись перед собравшимися за опоздание, девушка поспешила к своей лошади. Красавица, почувствовав общее возбуждение, нетерпеливо перебирала копытами. Эрим, стоявший неподалеку, подхватил наследницу за талию, желая помочь ей подняться в высокое седло. Но Джунки, тут же спрыгнул со своего коня, оттолкнул его локтем. Взявшись за поводья, девушка обернулась к принцам, гневно буравящим друг друга взглядами.
- Большое спасибо, дайн Эрим. Я уже приноровилась к этому седлу. Пожалуйста, давайте не будем портить день напрасными ссорами. Правитель уже отправился. Дайн Джунки, у меня к вам маленькая просьба.
Побелевший от злости Джунки бросил несколько слов Эриму, вскочил в седло и отправился вслед за наследницей. Эрим сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. Конечно, Айю права, не к лицу принцам устраивать здесь разборки, но этот синеглазый паршивец уже переходит границы.
Джунки не только демонстративно игнорирует наследного принца Зиндарии. Большую часть своего досуга норуландский принц проводит с наследницей, не особо считаясь с ее желаниями. Он ведет себя во Дворце скорее, как хозяин, чем как гость. Его охрана, впрочем, как и все норуландцы, ходит только в доспехах, а встретив зиндарийцев в городе, ведут себя крайне вызывающе. Зиндарийский посол не устает каждый день напоминать служащим, что они здесь для заключения военного союза, и их основное оружие — безупречная вежливость. Новый Военный Глава честно сказал, что уезжать он им не советует, но и обещать чего-либо не может, это только его личное мнение. Но молча терпеть наглость норуландцев становится все труднее.
Кан подвел лошадь Эриму.
- Что он тебе сказал? Это ведь на норуландском?
- Что-то вроде: «Убери руки от моей женщины».
- Вот наглец!
Всю дорогу до охотничьих угодий Кан злится и сверлит взглядом спину норуландского принца. Это настолько забавно, что злость самого Эрима потихоньку сходит на нет. До тех пор, пока они с Каном не приблизились настолько, чтобы услышать часть разговора Айю с норуландцем.
- Дайн Джунки, я понимаю вашу холодность с нашими зиндарийскими гостями, но грубость не украшает мужчину, тем более принца. И это не очень уважительно по отношению к правителям моей страны.
- Как можно относиться с уважением к мужчине, который бежит от боя и ищет защиты у женщин?
