Первым делом, она, естественно, изумилась: «Сколько же я проболела?».
- Почти месяц, - ответила Нарингай. – Ты очень сильно простыла: лежала в мокрой одежде, на снегу. Хорошо, что руки и ноги целы. Деду спасибо, если бы не он, ты могла бы и не выкарабкаться.
- Деду?
- Ну да, Микаю, моему мужу. Он очень сильный шаман.
- Так это он стучал в бубен?
- Да, он попросил смерть не забирать тебя.
Следующий ее вопрос был о шофере Витюхе. Парень, наверное, решил, что стал ее невольным погубителем. А он не виноват – просто принял ее за другую. Может быть, люди до сих пор ее ищут. Хорошо, что никто не знает ее настоящего имени – а то к маме и Маше пришло бы тревожное известие. Хотя, они и так уж, наверное, все извелись.
- В город мы сразу сообщили, как нашли тебя. Об этом не беспокойся.
Аленка вздохнула, переживая за родных. Она наивно считала, что успеет обернуться за пару недель, но уже прошло больше месяца, а путешествие ее только началось.
Вскоре она уже гуляла по маленькому поселку, состоящему из самых разнообразных жилищ: чумов, землянок, каких-то чуть ли не сундуков на ножках-столбах. Люди, увидев ее, всячески приветствовали. Прежде, они оставляли ее в покое, чтоб не мешать выздоравливать и набираться сил. Аленку тронула такая деликатность. Теперь же каждый считал своим долгом поговорить с ней, хлопнуть по спине, пошутить. Она поняла, что старую Нарингай в поселке очень уважают, а к шаману вообще относятся с величайшим почтением, даже с благоговением. Отсвет этого уважения падал и на Аленку.
Они упоминали еще какое-то имя, но Аленка не знала, к кому его отнести. К своему стыду, она плохо запоминала узкоглазые плоские лица поселян, и старалась равно всем кивать и улыбаться. Веселых дружелюбных псов с хвостами колечком она различала гораздо лучше.
С Нарингай ей было легко и спокойно. Работая по хозяйству, старуха непрерывно ворковала. Поймав однажды недоуменный Аленкин взгляд, она засмеялась и стала переводить ей свои разговоры. Она просила огонь хорошо гореть, дым – уходить в отверстие на крыше, а не клубиться в жилище, просила прощения у крупы, что бросает ее в кипяток и объясняла зернам, какая хорошая получится из них каша. Для крошек-растений у нее находилось благословение, она хвалила птиц, когда те пели возле жилья. С Аленкой она была неизменно ласкова, как и с любым из своих подопечных, одушевленных или нет - неважно. Имя «Лена» она произносила певуче и на свой манер: «Лиэна».
Удивительно, но морщинистое лицо ее было очень красиво. «Какова же она была в молодости?» - пыталась представить Аленка. Морщины, словно вырезанные в желтоватой древесине, превратили старческое лицо в маску доброты. Красивыми и одухотворенными бывают лица у стариков, живущих
в гармонии с собой и с миром. Такова была Нарингай.
Аленка училась ей помогать, удивляясь мудрости примитивного, на первый взгляд, быта.
Однажды, когда она сидела за очередной штопкой возле чума, ловя последний дневной свет (похоже у Нарингай было бесконечно много вещей, нуждавшихся в починке), к ней подсел незнакомый паренек. Вот его она точно прежде не видела – в поселке не было молодежи, если не считать совсем маленьких детей. Здесь жили только взрослые или пожилые люди.
- Ну, что, ожила? – спросил паренек. Он был невысоким, крепким, смуглым и узкоглазым, как и все местные.
- Да, спасибо, скоро буду совсем в порядке, - ответила Аленка. Она не замечала, что невольно щурится, чтоб стать похожей на здешнюю.
- Скажи спасибо своему тадебцо, что тебя нашли.
- Своему – кому?
- Тадебцо. Так у нас называется дух, который помогает.
- У меня нет такого духа.
- Ага, «нет» - передразнил паренек, - а кто привел моего Ойле?
- Неужели, кот? – удивилась Аленка.
- Он самый. Хороший у тебя тадебцо, только очень хвастливый.
«Но это же мой бред», - возразила было Аленка, но удержалась: не захотела вести религиозные споры, которые могли испортить отношения. Она и не знала, как соскучилась по своим ровесникам.
- А почему у вас в поселке молодежи нет?
- Так в интернате же все. Учатся. Летом приедут.
- А ты почему не учишься?
- Отучился. Я теперь другому учусь. Духи меня призвали.
Аленка решила, что парень решил порисоваться перед городской девчонкой.
- Уж так прямо и духи!
- Да, - просто ответил парень. – Бабушка тебе не говорила?
- Она сказала, что у нее муж – шаман.
- Да, дед Микай – шаман. А я – его внук. В нашей семье шаманские способности передаются через поколение. Когда духи решили, что я достаточно вырос, они наслали на меня болезнь. Хорошо, что дед ждал, когда это случится, и сразу забрал меня из школы и отправил в лес. Едва я нашел Ойле, болеть перестал.
- А Ойле, он такой, - девочка обвела руками овал – овальный, с черными глазками? – спросила она, припомнив свое бредовое видение.
- Ну да, пихтовая шишка. Пихта - недоброе дерево, поэтому дедушка слегка расстроился из-за моей находки. Но чего-нибудь такого мы ждали. Пра-прадед, дух которого во мне, был темным шаманом. Но многое и от меня будет зависеть. Ну вот, теперь ты все про меня знаешь.
- Кроме имени, - засмеялась Алена.
- Можешь называть меня Якур, или Юра, если тебе так удобнее.
- Что значит «Можешь называть», тебя, что, зовут по-другому?
Парень сразу стал серьзным:
- Имени шамана никто не должен знать. Юрий – так у меня в документах записано. По нашему «Юра» - «Якур». Ну, Юрий, Егор.
- А как же твоего деда называют по имени?
- Микай? – усмехнулся Якур. – Так это тоже по паспорту. По-русски это будет Никита.
- А Нарингай?
- Бабушка не шаманка. Она просто чистая душа. Ее имя можно не прятать.
- Да, правда, чистая душа. У тебя очень хорошая бабушка.
- Очень.
Они помолчали.
- Так вот, - прервал молчание парень. – Я что пришел узнать: ты зачем здесь оказалась?
Аленка замешкалась с ответом, не зная, какую версию выбрать и насколько откровенной можно быть с этим необычным парнем. Внутренний голос твердил ей, что ему можно верить.
- Я не просто так спрашиваю, - по-своему понял он ее замешательство. – Твой тадебцо нашел моего Ойле, поэтому я связан с тобой, нравится тебе это или нет. Именно я должен тебе помочь. Дед может подсказать, но делать я буду сам. Мой путь лежит через твою судьбу. Разобравшись с ней, я поднимусь выше и так далее, всю жизнь, насколько успею.
- А ты не врешь?
- В некоторых вещах шаманы не врут.
- А в некоторых - врут?
- Естественно!
Они расхохотались.
- Ладно, - сказала Аленка, - я тебе расскажу, только не смейся. Может быть, некоторые вещи я придумала, может быть, что-то мне померещились. Но я тебе расскажу все, как мне кажется верным, хотя это и очень странно. Даже если ты будешь считать меня дурой.
- Зачем мне считать тебя дурой? - удивился Якур.
- Ладно, - и тут Аленка поняла, что до сих пор не удосужилась разложить эту историю по полочкам для собственной ясности. – Значит так: тетя однажды торжественно вручила мне старинный ключ…
- Погоди, какая тетя?
- Тетя Дина. Мамина старшая сестра. Не перебивай меня, я и сама запросто собьюсь.
- Извини, просто любая мелочь может оказаться важной. Значит, мамина старшая сестра вручила тебе ключ…
- Да, она сказала, что я должна хранить его в тайне от всех, потому что этот ключ запирает замок, который должен оставаться открытым. Пока замок открыт, весь наш род живет счастливо. Где и что это за замок – никто не знает, - пояснила она, увидев, что парень готовится задать новый вопрос. - Это понятно?
- Пока - да.
- Мне тоже вначале было понятно… Ну, ладно. Этот ключ передавался по наследству, он вручался одному из членов семьи, девушке, когда ей исполнялось шестнадцать лет. Старая хранительница ключа сама выбирала ее. Тете Дине, в свое время, передала ключ ее тетка, и тетя Дина хранила его сорок три года. – Аленка поморщилась и тряхнула отросшими кудряшками, представив сорок три года соседства с такой неприятной штуковиной. – Она еще сказала: «Не хотела бы я взваливать на тебя такое бремя, но придется» - как-то так. Я тоже должна была в старости передать его шестнадцатилетней родственнице. Про то, что делать, если такая родственница не родится, ничего не говорилось. Она, вроде как, должна была появиться по умолчанию.
- Работа сильного шамана, - задумчиво проговорил юноша. - Продолжай.
- Я сделала все, как тетя сказала, но вдруг однажды - в конце октября, - уточнила Аленка, вспомнив, что Якур просил о подробностях, - просто среди бела дня, в школе на меня напала странная дрожь, и чем ближе я подходила к дому, тем больше меня трясло, прямо наизнанку выворачивало! И я поняла, что дело в ключе. Не спрашивай, как я поняла. Поняла, и все!
Парень серьезно кивнул.
- Целый день я старалась держаться от ключа подальше – тогда трясло меньше. Лучше всего было в метро. Метро – это под землей, - пояснила она.
- Я в курсе, - спокойно ответил Якур.
Аленка густо покраснела.
- Я ведь не знаю, что тебе известно, а что – нет. Наверняка, я знаю о вашей жизни еще меньше, чем ты о городской.
- Конечно, - согласился Якур. - Продолжай! Нечего кланяться, как журавль на болоте в брачную пору.
- Ну, тетю Дину я спросить не могла, потому что она все про ключ забыла, едва отдала его мне. В конце концов, я придумала отнести его своей подруге, попросить спрятать. Понимаешь, эту ужасную дрожь чувствовала только я одна…
- Так обычно и бывает, - авторитетно подтвердил Якур.
- А подруга жила достаточно далеко, поэтому я надеялась хотя бы на время получить передышку. И вот я иду – а был поздний вечер и мокро, - поспешно уточнила она, - а навстречу мне выходят два странных типа. Они, вроде бы, сперва просто стояли и ничего плохого не делали, но я ужасно перепугалась. Сама не знаю почему. Но я тогда вообще плохо соображала. Меня трясло как яблоню. Будто внутри перфоратор работал! Потом один у меня сумку вырвал и бросил. Тут, откуда ни возьмись, выскакивает парень и одним изящным движением сметает этих мужиков… Хотя, я даже не могу сказать, что это мужики были. Так, две мешковатых фигуры в чем-то черном и блестящем. А! И еще тогда все фонари разом погасли, так что я их и вовсе не разглядела.
- Понятно.
- Что тебе понятно? – с неожиданной злостью выкрикнула Аленка.
- Кто-то хотел тебя напугать, и навел наваждение, - миролюбиво ответил парень. Аленка сразу раскаялась в своей вспышке.
- Извини, что нагрубила. Не знаю даже, что вдруг на меня нашло.
- Просто тот момент хорошенько зарядили страхом и злобой – даже сейчас их отголоски звучат в тебе.
- Я постараюсь держать себя в руках.
- Не надо: так я больше пойму.
Аленка благодарно улыбнулась Якуру и продолжила:
- Значит, их буквально разметал какой-то парень, и вернул мне сумку с ключом, которую вырвал один из этих. Он тогда не знал, что там ключ. Парень был невероятно красивый, - Аленка почувствовала, как жар приливает к щекам. Якур не сводил с нее внимательных глаз. - Просто прекрасный принц, да и только! Да еще спаситель.
- В общем, я пошла вместе с ним в торговый центр. Там можно посидеть: тепло, светло и народу много. Безопасное место, - торопливо объяснила она на случай, если Якур не знает, что такое торговый центр. – Он сам попросил. И там он показал мне замок. Вот так: просто без слов взял и достал этот проклятый замок! И уболтал меня запереть его – а этого как раз делать было нельзя. Фотографию сестрички показал, и такую слезливую историю подпустил, что типа девочка умирает, и умрет, если замок не запереть. А меня так колошматило, что я ничего не соображала! Я подумала: отстаньте от меня все! Запру я этот замок, и пусть все кончится! А все только началось. Первой погибла тетя Дина. Понимаешь, я убила ее!
- Убила? – напрягся Якур.
- Нет, ну она погибла в аварии, но если бы не мой поступок с замком, она бы до сих пор была бы жива. Все были бы живы…
Удивительно, но Аленка не плакала. Зато она испытывала такое всепоглощающее и душераздирающее чувство вины, что стала понимать, почему, не взирая на трудности, отправилась искать Дерево и шла к нему, упорная, как стрелка компаса. Ей хотелось убежать от своего предательства.
- Не бери на себя лишнего. Тут не твоя вина, - не дав ей возразить, резко бросил молодой шаман. – Продолжай!
- Дальше, как и предупреждала тетя Дина, на наш род посыпались беды: кто заболел, кто сломал ноги, кто потерял деньги или работу.
- Еще кто-нибудь еще умер?
- Один мальчик из нашей родни. Мне дядей приходился. Он был очень талантливым. На скрипке играл. Все думали, что он когда-нибудь станет знаменитым…
- То есть, оба умерших были близки миру духов. А ты чувствовала угрозу? Ведь ты тоже связана с ключом.
- Да я не то, что чувствовала – я вообще под машину попала! Шла по улице, в тот день, как умерла тетя Дина, вдруг вижу: кот. Мечется среди машин. У нас машины очень густым потоком идут, - сказала Аленка и прикусила язычок, но Якур не обратил внимания на ее попытку объяснить очевидное. – И тут на меня такая тоска напала. Думаю, началось: теперь все вокруг меня умирать будут! И это из-за того, что я закрыла проклятый замок! В общем, я улучила момент и вытащила кота из-под колес. Ну, тут меня в бок и долбануло. Всю зиму в больнице пролежала.
- Другими словами, ты дважды оказывалась на самом краю, но осталась жива? – медленно спросил Якур и посмотрел на Аленку, как будто высматривал что-то у нее внутри.
- Ты хочешь сказать: «Двум смертям не бывать, а третьей не миновать?» - хихикнула она, но с нервной дрожью в голосе, - или как там говорится?
- Хорошие вещи случаются по три раза, а плохим обычно достаточно двух. Но ты особенно не расслабляйся. Может, там не одна, а несколько сил действуют.
«Спасибо, утешил», - подумала Аленка.
- Про то, что ты спросил, я тебе еще не объяснила – почему я здесь. Вот, значит, лежу я в больнице, надо понимать, без сознания, и тут является ко мне кот. Не знаю, возможно, это просто бред был. Кот ко мне всегда приходит, когда я в бреду. И на реке, когда вы меня спасли, тоже…
Шаман кивнул одобрительно:
- Хороший тадебцо. И получила ты его правильно. Тадебцо, который стал тебе другом, дорого стоит. Хотелось бы и мне подружиться с таким когда-нибудь.
- Этот хороший тадебцо крыл меня на все корки, а потом сказал, что пока меня не замуровали в тело – так он сказал – я могу полететь куда угодно и узнать что захочу. А у меня только одна мысль была, знаешь, кто виноват и что делать! В смысле, кто может исправить то, что я натворила. И вот нас с котом понесло, и подняло высоко в небо, и я увидела сверху реку с такой круглой излучиной, как буква омега, а вокруг – много-много речных стариц. Как обрезки ногтей набросаны. Мы спустились вниз. Там, над скалистым обрывом стояло дерево, высокое-превысокое. Древняя ель. Такая ель, что кажется, она еще мамонтов помнит. И вокруг – никого. Только ветер свистит. Тут я оглянулась: смотрю – кот испугался. Уж так испугался! А дальше я ничего не видела, потому что хирурги меня откачали и замуровали в тело, как кот выразился.
- Почти месяц, - ответила Нарингай. – Ты очень сильно простыла: лежала в мокрой одежде, на снегу. Хорошо, что руки и ноги целы. Деду спасибо, если бы не он, ты могла бы и не выкарабкаться.
- Деду?
- Ну да, Микаю, моему мужу. Он очень сильный шаман.
- Так это он стучал в бубен?
- Да, он попросил смерть не забирать тебя.
Следующий ее вопрос был о шофере Витюхе. Парень, наверное, решил, что стал ее невольным погубителем. А он не виноват – просто принял ее за другую. Может быть, люди до сих пор ее ищут. Хорошо, что никто не знает ее настоящего имени – а то к маме и Маше пришло бы тревожное известие. Хотя, они и так уж, наверное, все извелись.
- В город мы сразу сообщили, как нашли тебя. Об этом не беспокойся.
Аленка вздохнула, переживая за родных. Она наивно считала, что успеет обернуться за пару недель, но уже прошло больше месяца, а путешествие ее только началось.
Вскоре она уже гуляла по маленькому поселку, состоящему из самых разнообразных жилищ: чумов, землянок, каких-то чуть ли не сундуков на ножках-столбах. Люди, увидев ее, всячески приветствовали. Прежде, они оставляли ее в покое, чтоб не мешать выздоравливать и набираться сил. Аленку тронула такая деликатность. Теперь же каждый считал своим долгом поговорить с ней, хлопнуть по спине, пошутить. Она поняла, что старую Нарингай в поселке очень уважают, а к шаману вообще относятся с величайшим почтением, даже с благоговением. Отсвет этого уважения падал и на Аленку.
Они упоминали еще какое-то имя, но Аленка не знала, к кому его отнести. К своему стыду, она плохо запоминала узкоглазые плоские лица поселян, и старалась равно всем кивать и улыбаться. Веселых дружелюбных псов с хвостами колечком она различала гораздо лучше.
С Нарингай ей было легко и спокойно. Работая по хозяйству, старуха непрерывно ворковала. Поймав однажды недоуменный Аленкин взгляд, она засмеялась и стала переводить ей свои разговоры. Она просила огонь хорошо гореть, дым – уходить в отверстие на крыше, а не клубиться в жилище, просила прощения у крупы, что бросает ее в кипяток и объясняла зернам, какая хорошая получится из них каша. Для крошек-растений у нее находилось благословение, она хвалила птиц, когда те пели возле жилья. С Аленкой она была неизменно ласкова, как и с любым из своих подопечных, одушевленных или нет - неважно. Имя «Лена» она произносила певуче и на свой манер: «Лиэна».
Удивительно, но морщинистое лицо ее было очень красиво. «Какова же она была в молодости?» - пыталась представить Аленка. Морщины, словно вырезанные в желтоватой древесине, превратили старческое лицо в маску доброты. Красивыми и одухотворенными бывают лица у стариков, живущих
в гармонии с собой и с миром. Такова была Нарингай.
Аленка училась ей помогать, удивляясь мудрости примитивного, на первый взгляд, быта.
Однажды, когда она сидела за очередной штопкой возле чума, ловя последний дневной свет (похоже у Нарингай было бесконечно много вещей, нуждавшихся в починке), к ней подсел незнакомый паренек. Вот его она точно прежде не видела – в поселке не было молодежи, если не считать совсем маленьких детей. Здесь жили только взрослые или пожилые люди.
- Ну, что, ожила? – спросил паренек. Он был невысоким, крепким, смуглым и узкоглазым, как и все местные.
- Да, спасибо, скоро буду совсем в порядке, - ответила Аленка. Она не замечала, что невольно щурится, чтоб стать похожей на здешнюю.
- Скажи спасибо своему тадебцо, что тебя нашли.
- Своему – кому?
- Тадебцо. Так у нас называется дух, который помогает.
- У меня нет такого духа.
- Ага, «нет» - передразнил паренек, - а кто привел моего Ойле?
- Неужели, кот? – удивилась Аленка.
- Он самый. Хороший у тебя тадебцо, только очень хвастливый.
«Но это же мой бред», - возразила было Аленка, но удержалась: не захотела вести религиозные споры, которые могли испортить отношения. Она и не знала, как соскучилась по своим ровесникам.
- А почему у вас в поселке молодежи нет?
- Так в интернате же все. Учатся. Летом приедут.
- А ты почему не учишься?
- Отучился. Я теперь другому учусь. Духи меня призвали.
Аленка решила, что парень решил порисоваться перед городской девчонкой.
- Уж так прямо и духи!
- Да, - просто ответил парень. – Бабушка тебе не говорила?
- Она сказала, что у нее муж – шаман.
- Да, дед Микай – шаман. А я – его внук. В нашей семье шаманские способности передаются через поколение. Когда духи решили, что я достаточно вырос, они наслали на меня болезнь. Хорошо, что дед ждал, когда это случится, и сразу забрал меня из школы и отправил в лес. Едва я нашел Ойле, болеть перестал.
- А Ойле, он такой, - девочка обвела руками овал – овальный, с черными глазками? – спросила она, припомнив свое бредовое видение.
- Ну да, пихтовая шишка. Пихта - недоброе дерево, поэтому дедушка слегка расстроился из-за моей находки. Но чего-нибудь такого мы ждали. Пра-прадед, дух которого во мне, был темным шаманом. Но многое и от меня будет зависеть. Ну вот, теперь ты все про меня знаешь.
- Кроме имени, - засмеялась Алена.
- Можешь называть меня Якур, или Юра, если тебе так удобнее.
- Что значит «Можешь называть», тебя, что, зовут по-другому?
Парень сразу стал серьзным:
- Имени шамана никто не должен знать. Юрий – так у меня в документах записано. По нашему «Юра» - «Якур». Ну, Юрий, Егор.
- А как же твоего деда называют по имени?
- Микай? – усмехнулся Якур. – Так это тоже по паспорту. По-русски это будет Никита.
- А Нарингай?
- Бабушка не шаманка. Она просто чистая душа. Ее имя можно не прятать.
- Да, правда, чистая душа. У тебя очень хорошая бабушка.
- Очень.
Они помолчали.
- Так вот, - прервал молчание парень. – Я что пришел узнать: ты зачем здесь оказалась?
Аленка замешкалась с ответом, не зная, какую версию выбрать и насколько откровенной можно быть с этим необычным парнем. Внутренний голос твердил ей, что ему можно верить.
- Я не просто так спрашиваю, - по-своему понял он ее замешательство. – Твой тадебцо нашел моего Ойле, поэтому я связан с тобой, нравится тебе это или нет. Именно я должен тебе помочь. Дед может подсказать, но делать я буду сам. Мой путь лежит через твою судьбу. Разобравшись с ней, я поднимусь выше и так далее, всю жизнь, насколько успею.
- А ты не врешь?
- В некоторых вещах шаманы не врут.
- А в некоторых - врут?
- Естественно!
Они расхохотались.
- Ладно, - сказала Аленка, - я тебе расскажу, только не смейся. Может быть, некоторые вещи я придумала, может быть, что-то мне померещились. Но я тебе расскажу все, как мне кажется верным, хотя это и очень странно. Даже если ты будешь считать меня дурой.
- Зачем мне считать тебя дурой? - удивился Якур.
Прода от 20 ноября 2019
- Ладно, - и тут Аленка поняла, что до сих пор не удосужилась разложить эту историю по полочкам для собственной ясности. – Значит так: тетя однажды торжественно вручила мне старинный ключ…
- Погоди, какая тетя?
- Тетя Дина. Мамина старшая сестра. Не перебивай меня, я и сама запросто собьюсь.
- Извини, просто любая мелочь может оказаться важной. Значит, мамина старшая сестра вручила тебе ключ…
- Да, она сказала, что я должна хранить его в тайне от всех, потому что этот ключ запирает замок, который должен оставаться открытым. Пока замок открыт, весь наш род живет счастливо. Где и что это за замок – никто не знает, - пояснила она, увидев, что парень готовится задать новый вопрос. - Это понятно?
- Пока - да.
- Мне тоже вначале было понятно… Ну, ладно. Этот ключ передавался по наследству, он вручался одному из членов семьи, девушке, когда ей исполнялось шестнадцать лет. Старая хранительница ключа сама выбирала ее. Тете Дине, в свое время, передала ключ ее тетка, и тетя Дина хранила его сорок три года. – Аленка поморщилась и тряхнула отросшими кудряшками, представив сорок три года соседства с такой неприятной штуковиной. – Она еще сказала: «Не хотела бы я взваливать на тебя такое бремя, но придется» - как-то так. Я тоже должна была в старости передать его шестнадцатилетней родственнице. Про то, что делать, если такая родственница не родится, ничего не говорилось. Она, вроде как, должна была появиться по умолчанию.
- Работа сильного шамана, - задумчиво проговорил юноша. - Продолжай.
- Я сделала все, как тетя сказала, но вдруг однажды - в конце октября, - уточнила Аленка, вспомнив, что Якур просил о подробностях, - просто среди бела дня, в школе на меня напала странная дрожь, и чем ближе я подходила к дому, тем больше меня трясло, прямо наизнанку выворачивало! И я поняла, что дело в ключе. Не спрашивай, как я поняла. Поняла, и все!
Парень серьезно кивнул.
- Целый день я старалась держаться от ключа подальше – тогда трясло меньше. Лучше всего было в метро. Метро – это под землей, - пояснила она.
- Я в курсе, - спокойно ответил Якур.
Аленка густо покраснела.
- Я ведь не знаю, что тебе известно, а что – нет. Наверняка, я знаю о вашей жизни еще меньше, чем ты о городской.
- Конечно, - согласился Якур. - Продолжай! Нечего кланяться, как журавль на болоте в брачную пору.
- Ну, тетю Дину я спросить не могла, потому что она все про ключ забыла, едва отдала его мне. В конце концов, я придумала отнести его своей подруге, попросить спрятать. Понимаешь, эту ужасную дрожь чувствовала только я одна…
- Так обычно и бывает, - авторитетно подтвердил Якур.
- А подруга жила достаточно далеко, поэтому я надеялась хотя бы на время получить передышку. И вот я иду – а был поздний вечер и мокро, - поспешно уточнила она, - а навстречу мне выходят два странных типа. Они, вроде бы, сперва просто стояли и ничего плохого не делали, но я ужасно перепугалась. Сама не знаю почему. Но я тогда вообще плохо соображала. Меня трясло как яблоню. Будто внутри перфоратор работал! Потом один у меня сумку вырвал и бросил. Тут, откуда ни возьмись, выскакивает парень и одним изящным движением сметает этих мужиков… Хотя, я даже не могу сказать, что это мужики были. Так, две мешковатых фигуры в чем-то черном и блестящем. А! И еще тогда все фонари разом погасли, так что я их и вовсе не разглядела.
- Понятно.
- Что тебе понятно? – с неожиданной злостью выкрикнула Аленка.
- Кто-то хотел тебя напугать, и навел наваждение, - миролюбиво ответил парень. Аленка сразу раскаялась в своей вспышке.
- Извини, что нагрубила. Не знаю даже, что вдруг на меня нашло.
- Просто тот момент хорошенько зарядили страхом и злобой – даже сейчас их отголоски звучат в тебе.
- Я постараюсь держать себя в руках.
- Не надо: так я больше пойму.
Аленка благодарно улыбнулась Якуру и продолжила:
- Значит, их буквально разметал какой-то парень, и вернул мне сумку с ключом, которую вырвал один из этих. Он тогда не знал, что там ключ. Парень был невероятно красивый, - Аленка почувствовала, как жар приливает к щекам. Якур не сводил с нее внимательных глаз. - Просто прекрасный принц, да и только! Да еще спаситель.
- В общем, я пошла вместе с ним в торговый центр. Там можно посидеть: тепло, светло и народу много. Безопасное место, - торопливо объяснила она на случай, если Якур не знает, что такое торговый центр. – Он сам попросил. И там он показал мне замок. Вот так: просто без слов взял и достал этот проклятый замок! И уболтал меня запереть его – а этого как раз делать было нельзя. Фотографию сестрички показал, и такую слезливую историю подпустил, что типа девочка умирает, и умрет, если замок не запереть. А меня так колошматило, что я ничего не соображала! Я подумала: отстаньте от меня все! Запру я этот замок, и пусть все кончится! А все только началось. Первой погибла тетя Дина. Понимаешь, я убила ее!
- Убила? – напрягся Якур.
- Нет, ну она погибла в аварии, но если бы не мой поступок с замком, она бы до сих пор была бы жива. Все были бы живы…
Удивительно, но Аленка не плакала. Зато она испытывала такое всепоглощающее и душераздирающее чувство вины, что стала понимать, почему, не взирая на трудности, отправилась искать Дерево и шла к нему, упорная, как стрелка компаса. Ей хотелось убежать от своего предательства.
- Не бери на себя лишнего. Тут не твоя вина, - не дав ей возразить, резко бросил молодой шаман. – Продолжай!
- Дальше, как и предупреждала тетя Дина, на наш род посыпались беды: кто заболел, кто сломал ноги, кто потерял деньги или работу.
- Еще кто-нибудь еще умер?
- Один мальчик из нашей родни. Мне дядей приходился. Он был очень талантливым. На скрипке играл. Все думали, что он когда-нибудь станет знаменитым…
- То есть, оба умерших были близки миру духов. А ты чувствовала угрозу? Ведь ты тоже связана с ключом.
- Да я не то, что чувствовала – я вообще под машину попала! Шла по улице, в тот день, как умерла тетя Дина, вдруг вижу: кот. Мечется среди машин. У нас машины очень густым потоком идут, - сказала Аленка и прикусила язычок, но Якур не обратил внимания на ее попытку объяснить очевидное. – И тут на меня такая тоска напала. Думаю, началось: теперь все вокруг меня умирать будут! И это из-за того, что я закрыла проклятый замок! В общем, я улучила момент и вытащила кота из-под колес. Ну, тут меня в бок и долбануло. Всю зиму в больнице пролежала.
- Другими словами, ты дважды оказывалась на самом краю, но осталась жива? – медленно спросил Якур и посмотрел на Аленку, как будто высматривал что-то у нее внутри.
- Ты хочешь сказать: «Двум смертям не бывать, а третьей не миновать?» - хихикнула она, но с нервной дрожью в голосе, - или как там говорится?
- Хорошие вещи случаются по три раза, а плохим обычно достаточно двух. Но ты особенно не расслабляйся. Может, там не одна, а несколько сил действуют.
«Спасибо, утешил», - подумала Аленка.
- Про то, что ты спросил, я тебе еще не объяснила – почему я здесь. Вот, значит, лежу я в больнице, надо понимать, без сознания, и тут является ко мне кот. Не знаю, возможно, это просто бред был. Кот ко мне всегда приходит, когда я в бреду. И на реке, когда вы меня спасли, тоже…
Шаман кивнул одобрительно:
- Хороший тадебцо. И получила ты его правильно. Тадебцо, который стал тебе другом, дорого стоит. Хотелось бы и мне подружиться с таким когда-нибудь.
- Этот хороший тадебцо крыл меня на все корки, а потом сказал, что пока меня не замуровали в тело – так он сказал – я могу полететь куда угодно и узнать что захочу. А у меня только одна мысль была, знаешь, кто виноват и что делать! В смысле, кто может исправить то, что я натворила. И вот нас с котом понесло, и подняло высоко в небо, и я увидела сверху реку с такой круглой излучиной, как буква омега, а вокруг – много-много речных стариц. Как обрезки ногтей набросаны. Мы спустились вниз. Там, над скалистым обрывом стояло дерево, высокое-превысокое. Древняя ель. Такая ель, что кажется, она еще мамонтов помнит. И вокруг – никого. Только ветер свистит. Тут я оглянулась: смотрю – кот испугался. Уж так испугался! А дальше я ничего не видела, потому что хирурги меня откачали и замуровали в тело, как кот выразился.
