- Чего егозишь, Трэш! Вспомнил, как я изводил Варума, пока тот не бросился в пропасть? Да, с этим упрямцем пришлось повозиться. Крепкий попался орешек! После него еще пару-тройку королишек пришлось погубить, пока я не выискал такого слизняка, как этот!
«Так толстый парнишка – все-таки Великий Марвин, но, при этом, он кукла на пальцах непонятного старикашки? Что здесь творится? Я никогда не слышал про волшебника, который по собственному произволу крутил бы королями!»
- Давай, моя идеальная находка, облачайся, как положено! Придется тебе посидеть неподвижно – не самое тяжкое, что может выпасть на долю правителя. Надеюсь, принесение в жертву юной девы тебя позабавит.
Кир пор кроватью сжался в тугой комок, готовясь к прыжку.
- Замок Дарувы станет неприступной крепостью, - разглагольствовал карлик. – А что за крепость без донжона – последнего оплота обороны? Куда ты денешься, пузан, если неприятель ворвется в крепость? Да не тряси так губешками: враги и близко не подойдут, поскольку я первый нападу – не они! Но раз мы с тобой, мой маленький королек, собираемся завоевать мир, надо быть готовым к любому раскладу и обеспечить тыл. Я люблю делать все обстоятельно: принести жертву, чтоб духи охраняли твердыню. Потом сложить прочные стены…
Раздался скрип.
- Ты прав, Трэш - я заболтался, а надо еще подготовить девчонку. Быстро! И учти – я всегда вижу тебя!
Карлик на прощанье пронзил Марвина взглядом и с негромким чавканьем втянулся в пространство вместе со своим фамильяром.
- Так я тебе и поверил, - пробормотал Марвин себе под нос, косясь, не слышит ли его мучитель.
Словно пружина выбросила Кира из укрытия на место, откуда исчез колдун. Он принялся выцарапывать на ковре круг преследования, полагая, что след карлика приведет его прямо к несчастной Элиэль. Ведь тот сказал: «Мне надо подготовить девчонку…»
Что он будет делать, догнав колдуна, Кир не знал – должно быть, коты не строят долговременных планов. Он бешено крутился и драл ковер, торопясь скорее закончить сложную фигуру.
- Лорий, я поддерживаю тебя - этот Склур омерзительный! - сказал Марвин, - Я и сам помочился бы на место, где он стоял, но ведь от такого рвения пострадаю, в первую очередь, я сам! Я тут изнежился, полюбил запахи курений, а не вонь ярых жеребцов и котов. Слабею в расцвете лет от проклятого колдовства, что поделать! Вай-варум-варах! – пухлые, унизанные кольцами пальцы, подхватив Кира под пузико, оторвали от почти готового чертежа. Кот мяукнул. Как неудобно и унизительно быть маленьким зверьком!
Кир извернулся, подрал задними лапами драгоценную парчу на королевском животе, цапнул за палец, рассадив десну об острую грань камня в перстне. Все это он сделал в одно мгновение. Марвин выронил кота. Стараясь разглядеть нанесенные царапинами на ворсе круги, Кир стал заканчивать рисунок и вдруг почувствовал, что проваливается.
Принесение жертвы
Ослепительный свет ударил по чувствительным кошачьим глазам.
Кир зажмурился. Снизу доносился гул толпы. Лапкам было неловко стоять на остром и бугристом. Он приоткрыл глаз, и, хотя, тут же зажмурил его, успел увидеть сверху котлован и склеп на дне, и площадь, словно вымощенную головами – так тесно стояла толпа. Сам он переминался на чьих-то коленях, покрытых шитой золотом и самоцветами ризой, облаченный в которую человек находился, в свою очередь, на возвышении над толпой.
След серого карлика перенес его не только через пространство, но и через время – такое случается. Кир мог гордиться собой. Круг преследования, начерченный, прямо сказать, в экстремальных условиях, сработал! Кот от удовольствия замурлыкал.
- Лорий! Ты откуда взялся, друг мой? – раздался над ним голос Марвина. Кира снова без церемоний приподняли под мышки, и он, разлепив веки, увидал прямо перед собой красное от жары щекастое потное лицо короля-марионетки. Над разморенной физиономией сияла золотая корона, усыпанная камнями, с темно-лиловым, почти черным, аметистом в центре и парой рубинов поменьше по бокам от него.
От блеска короны Киру опять пришлось зажмуриться. Он оставил было открытым волшебное око, но и его, пуще солнечного сверкания, обожгло магическое сияние трех камней надо лбом Марвина. Луч аметиста, казалось, ввинчивался Киру в лоб, пригвождая к месту, проникая в мысли. Пара рубинов жутко светила как бы из другого мира. Уж на что Кир был привычен к сильной магии, но испытал нечто вроде приступа морской болезни.
Он повернулся к котловану. Ни колдуна, ни Элинэль не было видно, сколько он ни жмурился и ни таращил зоркие кошачьи глаза. Но колдун просто обязан был находиться здесь – магия преследования не промахивается.
Между тем сложился план: когда Элинэль начнут замуровывать в столп, он прошмыгнет в брешь, и начнет чертить лапой изнутри на стенах склепа все известные ему знаки из колдовской книги Мелисенты. Авось какой-нибудь да сработает. Он знал заклинания для нахождения пути, для запутывания пути, для гадания на воде, для вызывания огня, для наведения спокойствия. Заклинания для разрушения каменных стен ему не было известно. Зато он в детстве вызубрил кучу непонятно к чему относящихся волшебных строк. Вдруг какая-нибудь да подойдет! Конечно, это был отвратительный план, рожденный отчаянием и неразберихой, но лучшего в его маленькую ушастую голову не приходило.
Хвост сам собой метался из стороны в сторону от волнения, и Марвин придержал его рукой. Теперь возбуждение Кира не находило выхода.
От гнетущей жары и непрестанного магического давления он ощутил себя прозрачным и невесомым.
Тут Кира посетило странное чувство. Мир раздвоился. Он сам попал внутрь своего же воспоминания. Именно этот момент он видел в бочке с водой.
Толпа народа, придворные у помоста, разодетый Марвин с котом на коленях – все сжалось и застыло, словно в хрустальном шаре. Кир лежал на коленях у Марвина, и в то же время откуда-то извне, с белесых от зноя небес, как сквозь воду, на него глядели широко открытые глаза парнишки и ведьмы. Мир замер. Скорее всего, это был бред переутомленного ума.
Кир ощущал невесть откуда взявшийся взгляд третьей пары внимательных глаз. Кому принадлежали глаза, он представить себе не мог, но они смотрели неотрывно, пес его подери! И эти прозрачные, как родниковая вода, как бриллианты глаза были сильнее ужасного черного аметиста и пары рубинов!
Чтобы прийти в себя, Кир принялся вылизываться. Катти была бы довольна учеником.
И от простых ритмичных движений наваждение развеялось. Он снова услышал гул разгоряченной толпы, ощутил зной. Подвижная тень то появлялась, то исчезала. Кто-то обмахивал их с Марвином опахалом. Оба невозмутимо принимали почести.
«Вот настал момент триумфа, о котором мечтала мама – люди служат мне. Ну, не совсем мне, но и я тут нахожусь. И ведь на самом происходит совсем другое, чем нам казалось при гадании, просто ужасное».
Кир не собирался покидать наблюдательный пост на королевских коленях до тех пор, пока не увидит Элинэль. Хотя золотое шитье с каменьями терзало лапки, а проклятый аметист буравил затылок, лучшего место для наблюдения нельзя было найти.
«Как-то там Мэри и Катти? Катти уж точно нашла ее – наверное, мурлычет возле двери и утешает бедняжку. А, может, даже просочилась внутрь. Катти – молодчина».
Мысли эти явились и прошли как тени - весь Кир от усов до хвоста превратился в ожидание.
Как обычно и бывает, событие, которого он страстно ждал, началось просто.
На верхней ступени лестницы, сколоченной из свежего дерева, появились трое. Два дюжих молодца, судя по одежде – стражники, но поважнее тех, что гонялись за Киром, вели нетвердо ступавшего невысокого человека под алой тканью. Толпа затихла. Следом шли старик с кельмой и здоровенный детина, тоже с кельмой и бадьей на веревке. Оба были в новых белых рубахах.
Спустившись на дно котлована, молодцы подняли пленницу на край каменного кольца, которое должно стать стеной склепа для несчастной, и сдернули покрывало.
-Аааа! – рев толпы был подобен грому обвала.
Кир вскочил. Он глазам своим не верил: под покрывалом оказалась Мэри!
Девушку чем-то опоили или околдовали: она блуждающим взором обводила земляные стены, беснующуюся толпу наверху; зажмурилась при блеске короны. Она вроде даже улыбалась. Зато и на ногах стояла плохо: без поддержки молодцев – упала бы.
Однако пора было действовать. Пользуясь тем, что все смотрят на Мэриэль, Кир спрыгнул с опостылевших королевских колен, и скользнул под завешанный коврами помост, из укрытия которого стал прикидывать, как бы лучше пробраться сквозь лабиринт ног к котловану. Толпа стояла плотно.
Вдруг в плечо ему ткнулся мокрый носик. Он повернулся. Катти! Черная кошка радостно потерлась об него щекой, но мысли ее были язвительны.
- Наконец ты догадался залезть под помост. Не могла же я на виду у всех прыгать к этому парню на колени. Вот, я была вместе с Мэри, как ты и просил. Ушла от нее, только когда увидела тебя. Девочка хорошая, любит кошек. Жаль, если она погибнет.
- Она не погибнет, Катти. Мы ей не дадим! Мне бы только попасть в склеп. Что кошки советуют в таком случае?
- Они советуют заранее спрятаться внутри и ждать. Теперь уже поздно. Если побежишь сквозь толпу, тебе оттопчут лапы, хвост, потом раздавят самого. Я не рискнула бы соваться в такую давку. Глупая бесполезная смерть.
«А если нарисовать лапой знак спокойствия из материнской книги? Одного знака здесь не хватит, - прикидывал Кир, - слишком велика толпа, и слишком возбуждена. А что, если я буду бежать и все время чертить знаки, как бы замораживая людей вокруг? Плохая, совсем плохая идея, но что еще придумать?»
Он встал наизготовку у края свисающего ковра, потом повернулся к фамильяру.
- Катти, слушай! Пока я буду занят, охраняй Элинэль, как сможешь.
Катти вздохнула, положила голову ему на плечо, прижалась боком, переплела свой черный хвост с его бурым. Как не жаль было Киру разрушать идиллию, он мягко отстранился. Сердце его переполняла благодарность к фамильяру.
- Катти, мне повезло, что я нашел тебя. И я тебя люблю. До встречи!
Но черная кошка слышала его настоящие мысли: «Прощай, я безмерно благодарен тебе за все». Фамильяры послушны хозяевам. Она промолчала и отошла в сторону.
Кир выпустил когти и начертил на земле знак, похожий на упавшую веревочку. Теперь оставалось мысленно потянуть за нарисованные концы, представить узел завязанным - и магия заработает. Так он и сделал. Получилось отлично. Кир видел в щелку, что ноги перестали топать, подпрыгивать и подниматься на цыпочки. Пора было бежать, но что-то отвлекало его, что-то шло не так.
Воздух огрубел, потрескался и сложился в знакомого серого карлика. Глаза карлика пришпилили Кира к месту – теперь он не мог убежать. Катти зашипела.
- Это кто тут балуется волшебством? – спросил карлик умильно. –Э! Да это котики! И, как я погляжу, не простые котики! Теперь разъяснилось, что за магия мелькала утром возле стены. Превиус! Явись!
Он воздел руки безукоризненно отработанным жестом, возвращавшим истинный облик. Кир успел оценить искусство и даже испытал мимолетную зависть: у него-то рук не было! Да и такого мастерства тоже!
Балка помоста ударила по затылку. Кир стоял во весь человеческий рост. Он больше не был котом. Мир стал темным, но цветным даже в полумраке. Кир смотрел с непривычной высоты. Не успев толком свыкнуться с человеческим обликом, он начал складывать пальцы в жест замораживания, но серый колдун опередил – он не испытывал метаморфоз, он сам творил их!
Вдруг мерзко ухмыляющееся лицо колдуна скрыла черная шерсть. Двадцать острейших когтей рванули вражью плоть. Клочья кожи полетели вперемешку с брызгами крови. Кир помнил, как изящное движение всего одной лапки располосовало ему щеку. Сейчас Катти дралась всерьез. Колдуну приходилось туго. Он не мог даже коснуться взбесившейся кошки, взмах черной лапы – рука немедленно окрашивалась кровью. Казалось, у этого порождения нижней тьмы когти росли со всех сторон. Недаром старая ведьма боялась ее.
- Действуй! Я справлюсь! - поймал Кир кошачьи мысли.
- Осторожно. У него жуткий фамильяр.
Мигом оказавшись в склепе (какое счастье – вернуть тренированные умелые пальцы и дар слова), Кир подхватил тело Мэри, теплое и обмякшее под красным шелком. В следующую секунду он уже опускал девушку на траву в саду. Может быть, разумнее было бы спрятаться в покоях Марвина, но Кир достаточно долго пробыл котом, поэтому машинально выбрал убежище, пригодное для кошек. Других укромных мест, кроме сада и королевской спальни, он здесь не знал. Был еще дом, где их поили молоком, но Кир не хотел приводить туда беду.
У стены рос куст в пене пушистых цветочков, сверху нависало разлапистое дерево. Место было неплохое, беда в том, что два стремительных броска через пространство высосали из Кира все силы. Он едва мог шевельнуть пальцами, лежа под кустом, не говоря о том, чтобы забрать Катти из опасного места или изменить слишком броский цвет платья Мэри.
Кир не мог сказать, сколько пролежал в забытьи. Он очнулся, когда ветки зашуршали, раздвинулись, и среди листвы появилась Катти. Шерсть на ее груди, лапках и мордочке слиплась от крови. Кончик языка высовывался меж окровавленных, как у вампира, клыков. Кир испугался, что кошка ранена, но судя по тому, как Катти высоко несла голову, как держала хвост трубой, он понял, что кровь на ней - вражеская.
«Неплохо укрылись, - оценила она. - Правда, местечко для дылд, вроде вас, тесновато. Надо бежать – серый колдун очень зол. Как очухается и отыщет – будет худо. Уф, хоть передохнуть немножко!».
«Катти, я сейчас вроде новорожденного котенка. Сам себя не дотащу, не то, что Мэри. Вот, соберусь с силами и прикрою нас щитом».
Катти, как образцовый фамильяр, благонравно кивнула и начала вылизываться, но передернулась от отвращения и зашипела:
«Жжется песья кровь!»
Кир поймал себя на том, что наклонился вперед и высунул язык, чтобы помочь кошке вылизываться.
«Кошачьи привычки уже въелись в меня!»
Катти насмешливо фыркнула.
Тут только до Кира дошло!
«Катти! Я тебя слышу!»
«Конечно! Что же тут удивительного. Ты был котом. Я тебя хорошо учила, ты – нормально учился. Знания не исчезают. Не думала, что мне, простой кошке, придется объяснять такие вещи ученому колдуну из Академии».
«Ты не простая кошка».
Но Катти, всем своим видом выражая отвращение, продолжила усердно лизать выпяченную грудку.
Передышка
В большом трактире на главной площади Дарувы сидели двое: старый каменщик и его здоровенный племянник-подмастерье. Они переоделись в будничное. Перед каждым стояло по огромной кружке пива.
Трактир был пуст. Трактирщик в белом фартуке, однако, был доволен. Он знал, что уже к вечеру, едва каменщики уйдут, набегут любопытствующие узнать подробности церемонии.
Пока же, всякий заглянувший в дверь и увидевший каменщиков-душегубцев, тут же подавался наружу: кто от сочувствия, а кто – от гадливости.
Каменщики сидели с мрачными лицами, говорили меж собой тихо. Сколько трактирщик не напрягал слух – ничего не услышал. Оставалось придумывать душераздирающие подробности самому. Он так живо представил деву, ломающую руки и рыдающую на дне склепа и заклинающую не губить ее молодую жизнь, что и сам поверил в это.
«Так толстый парнишка – все-таки Великий Марвин, но, при этом, он кукла на пальцах непонятного старикашки? Что здесь творится? Я никогда не слышал про волшебника, который по собственному произволу крутил бы королями!»
- Давай, моя идеальная находка, облачайся, как положено! Придется тебе посидеть неподвижно – не самое тяжкое, что может выпасть на долю правителя. Надеюсь, принесение в жертву юной девы тебя позабавит.
Кир пор кроватью сжался в тугой комок, готовясь к прыжку.
- Замок Дарувы станет неприступной крепостью, - разглагольствовал карлик. – А что за крепость без донжона – последнего оплота обороны? Куда ты денешься, пузан, если неприятель ворвется в крепость? Да не тряси так губешками: враги и близко не подойдут, поскольку я первый нападу – не они! Но раз мы с тобой, мой маленький королек, собираемся завоевать мир, надо быть готовым к любому раскладу и обеспечить тыл. Я люблю делать все обстоятельно: принести жертву, чтоб духи охраняли твердыню. Потом сложить прочные стены…
Раздался скрип.
- Ты прав, Трэш - я заболтался, а надо еще подготовить девчонку. Быстро! И учти – я всегда вижу тебя!
Карлик на прощанье пронзил Марвина взглядом и с негромким чавканьем втянулся в пространство вместе со своим фамильяром.
- Так я тебе и поверил, - пробормотал Марвин себе под нос, косясь, не слышит ли его мучитель.
Словно пружина выбросила Кира из укрытия на место, откуда исчез колдун. Он принялся выцарапывать на ковре круг преследования, полагая, что след карлика приведет его прямо к несчастной Элиэль. Ведь тот сказал: «Мне надо подготовить девчонку…»
Что он будет делать, догнав колдуна, Кир не знал – должно быть, коты не строят долговременных планов. Он бешено крутился и драл ковер, торопясь скорее закончить сложную фигуру.
- Лорий, я поддерживаю тебя - этот Склур омерзительный! - сказал Марвин, - Я и сам помочился бы на место, где он стоял, но ведь от такого рвения пострадаю, в первую очередь, я сам! Я тут изнежился, полюбил запахи курений, а не вонь ярых жеребцов и котов. Слабею в расцвете лет от проклятого колдовства, что поделать! Вай-варум-варах! – пухлые, унизанные кольцами пальцы, подхватив Кира под пузико, оторвали от почти готового чертежа. Кот мяукнул. Как неудобно и унизительно быть маленьким зверьком!
Кир извернулся, подрал задними лапами драгоценную парчу на королевском животе, цапнул за палец, рассадив десну об острую грань камня в перстне. Все это он сделал в одно мгновение. Марвин выронил кота. Стараясь разглядеть нанесенные царапинами на ворсе круги, Кир стал заканчивать рисунок и вдруг почувствовал, что проваливается.
Прода от 06.07.2021
Глава девятая
Принесение жертвы
Ослепительный свет ударил по чувствительным кошачьим глазам.
Кир зажмурился. Снизу доносился гул толпы. Лапкам было неловко стоять на остром и бугристом. Он приоткрыл глаз, и, хотя, тут же зажмурил его, успел увидеть сверху котлован и склеп на дне, и площадь, словно вымощенную головами – так тесно стояла толпа. Сам он переминался на чьих-то коленях, покрытых шитой золотом и самоцветами ризой, облаченный в которую человек находился, в свою очередь, на возвышении над толпой.
След серого карлика перенес его не только через пространство, но и через время – такое случается. Кир мог гордиться собой. Круг преследования, начерченный, прямо сказать, в экстремальных условиях, сработал! Кот от удовольствия замурлыкал.
- Лорий! Ты откуда взялся, друг мой? – раздался над ним голос Марвина. Кира снова без церемоний приподняли под мышки, и он, разлепив веки, увидал прямо перед собой красное от жары щекастое потное лицо короля-марионетки. Над разморенной физиономией сияла золотая корона, усыпанная камнями, с темно-лиловым, почти черным, аметистом в центре и парой рубинов поменьше по бокам от него.
От блеска короны Киру опять пришлось зажмуриться. Он оставил было открытым волшебное око, но и его, пуще солнечного сверкания, обожгло магическое сияние трех камней надо лбом Марвина. Луч аметиста, казалось, ввинчивался Киру в лоб, пригвождая к месту, проникая в мысли. Пара рубинов жутко светила как бы из другого мира. Уж на что Кир был привычен к сильной магии, но испытал нечто вроде приступа морской болезни.
Он повернулся к котловану. Ни колдуна, ни Элинэль не было видно, сколько он ни жмурился и ни таращил зоркие кошачьи глаза. Но колдун просто обязан был находиться здесь – магия преследования не промахивается.
Между тем сложился план: когда Элинэль начнут замуровывать в столп, он прошмыгнет в брешь, и начнет чертить лапой изнутри на стенах склепа все известные ему знаки из колдовской книги Мелисенты. Авось какой-нибудь да сработает. Он знал заклинания для нахождения пути, для запутывания пути, для гадания на воде, для вызывания огня, для наведения спокойствия. Заклинания для разрушения каменных стен ему не было известно. Зато он в детстве вызубрил кучу непонятно к чему относящихся волшебных строк. Вдруг какая-нибудь да подойдет! Конечно, это был отвратительный план, рожденный отчаянием и неразберихой, но лучшего в его маленькую ушастую голову не приходило.
Хвост сам собой метался из стороны в сторону от волнения, и Марвин придержал его рукой. Теперь возбуждение Кира не находило выхода.
От гнетущей жары и непрестанного магического давления он ощутил себя прозрачным и невесомым.
Тут Кира посетило странное чувство. Мир раздвоился. Он сам попал внутрь своего же воспоминания. Именно этот момент он видел в бочке с водой.
Толпа народа, придворные у помоста, разодетый Марвин с котом на коленях – все сжалось и застыло, словно в хрустальном шаре. Кир лежал на коленях у Марвина, и в то же время откуда-то извне, с белесых от зноя небес, как сквозь воду, на него глядели широко открытые глаза парнишки и ведьмы. Мир замер. Скорее всего, это был бред переутомленного ума.
Кир ощущал невесть откуда взявшийся взгляд третьей пары внимательных глаз. Кому принадлежали глаза, он представить себе не мог, но они смотрели неотрывно, пес его подери! И эти прозрачные, как родниковая вода, как бриллианты глаза были сильнее ужасного черного аметиста и пары рубинов!
Чтобы прийти в себя, Кир принялся вылизываться. Катти была бы довольна учеником.
И от простых ритмичных движений наваждение развеялось. Он снова услышал гул разгоряченной толпы, ощутил зной. Подвижная тень то появлялась, то исчезала. Кто-то обмахивал их с Марвином опахалом. Оба невозмутимо принимали почести.
«Вот настал момент триумфа, о котором мечтала мама – люди служат мне. Ну, не совсем мне, но и я тут нахожусь. И ведь на самом происходит совсем другое, чем нам казалось при гадании, просто ужасное».
Кир не собирался покидать наблюдательный пост на королевских коленях до тех пор, пока не увидит Элинэль. Хотя золотое шитье с каменьями терзало лапки, а проклятый аметист буравил затылок, лучшего место для наблюдения нельзя было найти.
«Как-то там Мэри и Катти? Катти уж точно нашла ее – наверное, мурлычет возле двери и утешает бедняжку. А, может, даже просочилась внутрь. Катти – молодчина».
Мысли эти явились и прошли как тени - весь Кир от усов до хвоста превратился в ожидание.
Как обычно и бывает, событие, которого он страстно ждал, началось просто.
На верхней ступени лестницы, сколоченной из свежего дерева, появились трое. Два дюжих молодца, судя по одежде – стражники, но поважнее тех, что гонялись за Киром, вели нетвердо ступавшего невысокого человека под алой тканью. Толпа затихла. Следом шли старик с кельмой и здоровенный детина, тоже с кельмой и бадьей на веревке. Оба были в новых белых рубахах.
Спустившись на дно котлована, молодцы подняли пленницу на край каменного кольца, которое должно стать стеной склепа для несчастной, и сдернули покрывало.
-Аааа! – рев толпы был подобен грому обвала.
Кир вскочил. Он глазам своим не верил: под покрывалом оказалась Мэри!
Девушку чем-то опоили или околдовали: она блуждающим взором обводила земляные стены, беснующуюся толпу наверху; зажмурилась при блеске короны. Она вроде даже улыбалась. Зато и на ногах стояла плохо: без поддержки молодцев – упала бы.
Однако пора было действовать. Пользуясь тем, что все смотрят на Мэриэль, Кир спрыгнул с опостылевших королевских колен, и скользнул под завешанный коврами помост, из укрытия которого стал прикидывать, как бы лучше пробраться сквозь лабиринт ног к котловану. Толпа стояла плотно.
Вдруг в плечо ему ткнулся мокрый носик. Он повернулся. Катти! Черная кошка радостно потерлась об него щекой, но мысли ее были язвительны.
- Наконец ты догадался залезть под помост. Не могла же я на виду у всех прыгать к этому парню на колени. Вот, я была вместе с Мэри, как ты и просил. Ушла от нее, только когда увидела тебя. Девочка хорошая, любит кошек. Жаль, если она погибнет.
- Она не погибнет, Катти. Мы ей не дадим! Мне бы только попасть в склеп. Что кошки советуют в таком случае?
- Они советуют заранее спрятаться внутри и ждать. Теперь уже поздно. Если побежишь сквозь толпу, тебе оттопчут лапы, хвост, потом раздавят самого. Я не рискнула бы соваться в такую давку. Глупая бесполезная смерть.
«А если нарисовать лапой знак спокойствия из материнской книги? Одного знака здесь не хватит, - прикидывал Кир, - слишком велика толпа, и слишком возбуждена. А что, если я буду бежать и все время чертить знаки, как бы замораживая людей вокруг? Плохая, совсем плохая идея, но что еще придумать?»
Он встал наизготовку у края свисающего ковра, потом повернулся к фамильяру.
- Катти, слушай! Пока я буду занят, охраняй Элинэль, как сможешь.
Катти вздохнула, положила голову ему на плечо, прижалась боком, переплела свой черный хвост с его бурым. Как не жаль было Киру разрушать идиллию, он мягко отстранился. Сердце его переполняла благодарность к фамильяру.
- Катти, мне повезло, что я нашел тебя. И я тебя люблю. До встречи!
Но черная кошка слышала его настоящие мысли: «Прощай, я безмерно благодарен тебе за все». Фамильяры послушны хозяевам. Она промолчала и отошла в сторону.
Кир выпустил когти и начертил на земле знак, похожий на упавшую веревочку. Теперь оставалось мысленно потянуть за нарисованные концы, представить узел завязанным - и магия заработает. Так он и сделал. Получилось отлично. Кир видел в щелку, что ноги перестали топать, подпрыгивать и подниматься на цыпочки. Пора было бежать, но что-то отвлекало его, что-то шло не так.
Воздух огрубел, потрескался и сложился в знакомого серого карлика. Глаза карлика пришпилили Кира к месту – теперь он не мог убежать. Катти зашипела.
- Это кто тут балуется волшебством? – спросил карлик умильно. –Э! Да это котики! И, как я погляжу, не простые котики! Теперь разъяснилось, что за магия мелькала утром возле стены. Превиус! Явись!
Он воздел руки безукоризненно отработанным жестом, возвращавшим истинный облик. Кир успел оценить искусство и даже испытал мимолетную зависть: у него-то рук не было! Да и такого мастерства тоже!
Балка помоста ударила по затылку. Кир стоял во весь человеческий рост. Он больше не был котом. Мир стал темным, но цветным даже в полумраке. Кир смотрел с непривычной высоты. Не успев толком свыкнуться с человеческим обликом, он начал складывать пальцы в жест замораживания, но серый колдун опередил – он не испытывал метаморфоз, он сам творил их!
Вдруг мерзко ухмыляющееся лицо колдуна скрыла черная шерсть. Двадцать острейших когтей рванули вражью плоть. Клочья кожи полетели вперемешку с брызгами крови. Кир помнил, как изящное движение всего одной лапки располосовало ему щеку. Сейчас Катти дралась всерьез. Колдуну приходилось туго. Он не мог даже коснуться взбесившейся кошки, взмах черной лапы – рука немедленно окрашивалась кровью. Казалось, у этого порождения нижней тьмы когти росли со всех сторон. Недаром старая ведьма боялась ее.
- Действуй! Я справлюсь! - поймал Кир кошачьи мысли.
- Осторожно. У него жуткий фамильяр.
Мигом оказавшись в склепе (какое счастье – вернуть тренированные умелые пальцы и дар слова), Кир подхватил тело Мэри, теплое и обмякшее под красным шелком. В следующую секунду он уже опускал девушку на траву в саду. Может быть, разумнее было бы спрятаться в покоях Марвина, но Кир достаточно долго пробыл котом, поэтому машинально выбрал убежище, пригодное для кошек. Других укромных мест, кроме сада и королевской спальни, он здесь не знал. Был еще дом, где их поили молоком, но Кир не хотел приводить туда беду.
У стены рос куст в пене пушистых цветочков, сверху нависало разлапистое дерево. Место было неплохое, беда в том, что два стремительных броска через пространство высосали из Кира все силы. Он едва мог шевельнуть пальцами, лежа под кустом, не говоря о том, чтобы забрать Катти из опасного места или изменить слишком броский цвет платья Мэри.
Кир не мог сказать, сколько пролежал в забытьи. Он очнулся, когда ветки зашуршали, раздвинулись, и среди листвы появилась Катти. Шерсть на ее груди, лапках и мордочке слиплась от крови. Кончик языка высовывался меж окровавленных, как у вампира, клыков. Кир испугался, что кошка ранена, но судя по тому, как Катти высоко несла голову, как держала хвост трубой, он понял, что кровь на ней - вражеская.
«Неплохо укрылись, - оценила она. - Правда, местечко для дылд, вроде вас, тесновато. Надо бежать – серый колдун очень зол. Как очухается и отыщет – будет худо. Уф, хоть передохнуть немножко!».
«Катти, я сейчас вроде новорожденного котенка. Сам себя не дотащу, не то, что Мэри. Вот, соберусь с силами и прикрою нас щитом».
Катти, как образцовый фамильяр, благонравно кивнула и начала вылизываться, но передернулась от отвращения и зашипела:
«Жжется песья кровь!»
Кир поймал себя на том, что наклонился вперед и высунул язык, чтобы помочь кошке вылизываться.
«Кошачьи привычки уже въелись в меня!»
Катти насмешливо фыркнула.
Тут только до Кира дошло!
«Катти! Я тебя слышу!»
«Конечно! Что же тут удивительного. Ты был котом. Я тебя хорошо учила, ты – нормально учился. Знания не исчезают. Не думала, что мне, простой кошке, придется объяснять такие вещи ученому колдуну из Академии».
«Ты не простая кошка».
Но Катти, всем своим видом выражая отвращение, продолжила усердно лизать выпяченную грудку.
Прода от 08.07.2021
Глава десятая
Передышка
В большом трактире на главной площади Дарувы сидели двое: старый каменщик и его здоровенный племянник-подмастерье. Они переоделись в будничное. Перед каждым стояло по огромной кружке пива.
Трактир был пуст. Трактирщик в белом фартуке, однако, был доволен. Он знал, что уже к вечеру, едва каменщики уйдут, набегут любопытствующие узнать подробности церемонии.
Пока же, всякий заглянувший в дверь и увидевший каменщиков-душегубцев, тут же подавался наружу: кто от сочувствия, а кто – от гадливости.
Каменщики сидели с мрачными лицами, говорили меж собой тихо. Сколько трактирщик не напрягал слух – ничего не услышал. Оставалось придумывать душераздирающие подробности самому. Он так живо представил деву, ломающую руки и рыдающую на дне склепа и заклинающую не губить ее молодую жизнь, что и сам поверил в это.
