Корпус лайнера не воспроизводился, но планы ярусов и этажей максимально детальны. Желтая точка в «брюхе» – мое местоположение. Выходило, что я забралась в хранилище оборудования и не поняла, как это сделала. В сознании совершенно не отложилась дорога сюда.
Каюты исследователей и членов экипажа находились на втором уровне верхнего яруса. Необходимо было пересечь коридор, спуститься на уровень ниже, где располагалась кают-компания и капитанский мостик, достичь лифта, спуститься тремя ярусами ниже в машинное отделение. Пройти его насквозь до отсека с холодильной установкой и только возле нее отыскать платформу, на которой спуститься к самому дну. Как такое забудешь? А я смогла.
М-да, надо к Мишке с проблемой топать. Пусть обследует меня, тесты нужные сделает. Куда это годилось, что я сама себя не помнила?
Перед полётом меня осматривал Зиг. Он полностью исключил возможность галлюцинаций. Эх, а они подкрались незаметно! За месяц до экспедиции он был последним, кто выносил вердикт по моей кандидатуре. Вопрос, кто из нас, я или Максим, отправимся в космос, всё еще витал в воздухе. Брайтон настаивал на тщательных проверках, хотел исключить любую возможную проблему. Мишка убеждал его, что со мной всё в порядке.
Я понимала Ила, ведь он знал, что Михаил клонировал меня, но и заверениям Зига тоже доверяла. Наконец, федерал сдался, и мою кандидатуру утвердили. И вот оно, сумасшествие в воскрешенной модели, нагрянуло - не отмашешься! Умерла бы от смеха, если бы не плохое самочувствие и не страх снова погрузиться в страдания несуществующей героини Дневника.
Желтая точка на голограмме мигала, подгоняя меня. Я приставила к экрану корпус небольшого наручного навигатора и нажала на загрузку плана лайнера. На это ушло около минуты. Отсоединив навигатор, проверила его работу. Короткий луч создал небольшую проекцию, и я двинулась к платформе.
Отыскала ее сразу, и, забравшись, вжала кнопку с изображением стрелки «вверх». Услышала гудение механизма, и платформа стала медленно подниматься. Странно, каждый ярус заполнен до отказа, а на самом дне лишь эвакуационный модуль. Здесь вполне можно было разместить еще что-то…
Обратный путь дался не без проблем. В машинном отделении свернула не туда и уперлась в закрытый шлюз. Пришлось возвращаться. Лифт отыскался, и я вздохнула с облегчением. Плохое самочувствие потихоньку ушло, но я оставалась подавленной, будто меня оскорбили. Своей угнетенности я быстро нашла оправдание – воспоминание о потери.
Когда кабина остановилась на втором этаже верхнего яруса, и открылись створки, то увидела Сашу, идущего мне навстречу.
— Подожди! — крикнул Сиропов, а я поставила руку между дверцами, чтобы они не сомкнулись.
Войдя в лифт, Сашка нажал на первый уровень, где располагалась кают-компания и столовая. Широко улыбнулся и спросил:
— Ты куда-то ездила? Как тебе удалось проскочить мимо меня? Твоя каюта дальше от лифта, и не заметить самую красивую девушку на этом корабле невозможно.
— Единственную девушку, — хохотнула я. — Так звучит точнее.
Кабина остановилась, и сворки распахнулись. Саша пропустил меня вперед, а поравнявшись со мной, произнес:
— Согласен, ты, как всегда, права: единственную девушку. Но осмелюсь добавить: для меня.
— Ты не меняешься, Сиропов, — картинно вздохнула и покачала головой. — Сколько лет тебя знаю, а ты все такой же...
Войдя в кают-компанию, я поискала взглядом Михаила. Разве его найдёшь в таком столпотворении? Не думала, что двадцать человек экипажа – это так много. Вероятно, такое ощущение складывалось из-за небольших размеров помещения.
Я заметила среди мужчин семерых своих студентов. Они разбились на группки и общались с другими парнями.
Зига не наблюдалось. Саша легонько взял меня за локоть и шепнул на ухо:
— Мишку ищешь? Сейчас придет. Пойдем, займем места для нас.
Я кивнула, и мы прошли к креслам, что стояли вдоль стены. Вскоре явился Зиг и устроился в соседнем кресле, справа от меня.
— Хм, чувствую себя древностью среди молодой поросли, — хмыкнул Миша, после того, как обменялся с нами рукопожатиями.
Конечно, на счет «древности» высокий, статный медик сильно преувеличивал.
— Ладно тебе, — отмахнулась я.
— Ты чего такая бледная? – спросил Зиг.
Я хотела ответить, но замешкалась. Неожиданно ситуация происходящая сейчас выплыла из памяти, словно это уже происходило однажды. Много народа, гул голосов, участливый взгляд Михаила, сидящий по левую руку от меня Сиропов. Я знала, что каждый из них скажет, и как буду реагировать я. В курсе того, что Мишка станет шутить на тему «молодых, да ранних», а Сашка ему вторить.
— А-а-а, так… — отмахнулась я.
Сердце болезненно сжалось. Показалось, что мой рассказ о тошноте, галлюцинации, головокружении изменит обстановку, что-то важное выйдет из-под контроля. Я промолчала. Сама себя не понимала, паранойя какая-то...
— Ты посмотри на них, — завелся Миша, а я затаила дыхание.
Его теперь не остановить. Пока не докажет свое, не успокоиться. При всех его недостатках, прямолинейность и сарказм Зига импонировали мне больше сладких речей Брайтона.
— Так чего на них смотреть? — подыграл Саша. — Молодые, мускулистые, а опыта никакого.
Я мысленно произнесла ответ Миши:
«Да, опыта нет, зато шуму сколько! Заявляют о себе, чтобы все о них слышали».
Затаив дыхание услышала ответ:
— Да, опыта нет, зато шуму сколько! — хмыкнул Зиг. — Заявляют о себе, чтобы все о них слышали.
Мишка в точности повторил фразу, и мне стало не по себе от этого. Дежавю, чтоб его! Но это точно было оно. Мне стало страшно. Я попыталась оправдать дословность воспроизведения слов нашим давним знакомством с ребятами.
— Да пусть шумят, — улыбнулся Сиропов. — На то и молодость.
— Вот видишь, ты со мной согласился, — поймал друга на слове врач.
— Вечно ты… Мы еще о-го-го!
В помещение вошел Брайтон в компании двух мужчин. Все остановились. Ил нашел взглядом нашу троицу и направился к нам, уселся рядом с Михаилом. Я поприветствовала федерала и повернулась к людям, что остались стоять на месте.
Один из незнакомцев, я знала точно, – капитан. Узколицый блондин с бледной кожей, примерно около сорока пяти лет. Стоящий рядом с ним – первый помощник. Моложе капитана лет на десять, с выразительными чертами лица. Его внешность портили ранние глубокие носогубные морщины. Складывалось ощущение, что подбородок и рот мужчине насильно вшили, и сделали это кустарно.
Я опустила ресницы и в пол-уха слушала объяснения пилотов. Существенным для меня было знать, как их зовут, а остальной инструктаж пригодиться только солдафонам. Капитан представился Игорем Суворовым, а первый помощник – Игорем Родовым.
После часового собрания поднялась с кресла и направилась к выходу, но меня остановил Брайтон. Пришлось задержаться. Саша покинул кают-компанию последним, и в дверях подмигнул мне. Вероятно, решил, что разговор будет серьезным и требуется поддержка. Когда за ним закрылась дверь, я сосредоточилась на Иле.
— Юлия, — начал федерал, — я хотел у вас узнать…
Возникла пауза. Терпеть не могла когда люди начинали говорить, а затем задерживались с продолжением. По мне, если есть что сказать, то говори, а нет – не занимай чужое время.
— Я слушаю вас внимательно, — решила поторопить Брайтона и для пущей убедительности взглянула на часы, что висели на стене.
Небольшая уступка тем, кто отправлялся в длительные космические путешествия. Часы показывали время того часового пояса планеты, с какого стартовал корабль. Ученые доказали психологический положительный результат такого банального проявления привязанности к месту.
Брайтон понял мой намек и, вздохнув, спросил:
— Вас не мучают галлюцинации или кратковременные провалы памяти?
— Вы на что намекаете? — нахмурилась я. — Я абсолютно здорова!
— Мы оба с вами знаем, что проблема может возникнуть в любой момент. Если вдруг такое случиться, то обязательно сообщите мне. Хорошо? Просто скажите, если начнутся галлюцинации, и всё. Это приказ!
Брайтон вышел из помещения, а я все еще не могла прийти в себя. Двери открылись, и в щели появилась голова Саши. Он улыбнулся, и произнес:
— Ну, ты все? Закончила? Быстро вы. Потопали к Мишке в каюту, он ждет.
Окончательно пришла в себя и направилась к Сиропову. Он распахнул дверь шире, и я вышла. Саша взял меня за локоть, повел к лифту.
— Юлия! — окликнул меня знакомый голос.
Алексей Звяги догнал нас. В конце коридора стояла группка парней, которую он покинул. На лице Сиропова появилась гримаса, которую я не в силах объяснить, но вышло забавно.
— Юлия Евгеньевна, я хотел узнать у вас. Завтра во сколько начнем работу?
— Приходи к девяти. В блок номер семь. Обсудим стратегию на основании данных зонда и робота-исследователя, продумаем план мероприятий.
— Я… — начал Алексей, но Сиропов его перебил:
— А сейчас иди отдыхать. Госпожа Снегова завтра тебе все расскажет. Всего доброго.
Саша втолкнул меня в кабину лифта и нажал на значок «вверх».
— Что за молодежь пошла, а? — ворчливо сказал геолог. — На ходу подметки рвут. Нет, чтобы насладиться возможностью отдыха, подумать о чем-то прекрасном. Вот космос, мечтай себе о романтике.
Расхохоталась. Створки кабины открылись, и я вышла на уровне, где находились каюты. Зиг проживал в самом начале коридора. Зайдя к нему, удивилась, что каюта у него почти вдвое меньше моей.
— Ну, наконец-то, — буркнул Миша, суетясь возле медицинской тумбы на колесиках. — Заждался уже.
Вид содержимого на импровизированном столе порадовал. «Пиркорн» сорокоградусной крепости, стоял в центре, а возле него невысокие емкости с фруктами и овощами. Картину довершали три пробирки. Вероятно, кружки Миша брать из столовой не рискнул, из-за протокольного запрета на употребление спиртного.
— Ну-с, надо располагаться, — потирая руки, Саша уселся на койку.
Я заулыбалась и приютилась рядом с ним. Миша устроился в кресле напротив.
— Как тебе удалось пронести это сокровище? – хмыкнула я, вертя бутылку в руках. – Запрет ведь в действии. Если кто-то увидит…
— Авось никто не увидит, — разливая напиток по пробиркам, произнес Михаил. — Давайте за старт. Тяжелым он был. Земля не отпускала…
Мы выпили, потом еще, и еще, и медик выставил вторую бутылку, чем сорвал наши аплодисменты. Беседа, которую начали мужчины, меня забавляла, и я смеялась от души.
Вытирая в очередной раз слезы, выступившие на глазах от хохота, спросила:
— Ребят, а у меня серьезный вопрос к вам. Вас Ил спрашивал о галлюцинациях?
— О чем? — не понял Миша.
— О видениях, — повторила я.
— Нет, — произнес Сиропов, а Зиг покачал головой, но промолчал.
— Значит, пока меня одну только спросил, — пьяно отмахнулась я. — Видимо, переживает.
Миша поставил пробирку на тумбу и внимательно взглянул на меня. Я с трудом концентрировала внимание на нем. Ощущение, что смотрела сквозь пленку.
— Ты не склонна к таким проявлениям. Они у тебя были? Почему я об этом не знаю?
— Ничего у меня не было, — хихикнула я. — Только кошмары. Хотя… Кое-что я могу делать. Предсказывать близкое будущее, например.
— И какое оно? — спросил Александр.
— Похмельное. Ладно, ребята, мне пора к себе. Спасибо за праздник, когда еще получится…
Я тяжело поднялась и направилась к двери каюты. Меня качало, но я не сдавалась.
— Эй, перестань дурить, возвращайся, — позвал Сиропов. — Не дойдешь, лучше здесь отоспись. Вдруг кто увидит.
— Никто не увидит… Авось, — перешагивая порог, бросила я.
Держась за стену, дошла до собственной каюты и ввалилась в нее. Теперь меня раздражало, что помещение просторное. Нет, чтобы как у Михаила, топать не далеко, упасть сложно.
Кое-как добралась до постели. Расшнуровала ботинки, сняла и аккуратно поставила под койку. Сама над собой хихикнула: в этом я вся, как бы плохо не было, ключевое в моей жизни — порядок. Саму от себя тошнило.
Улеглась и закрыла глаза. М-да, за день два раза случился приступ головокружения и тошноты. Это перебор! Но хоть последний объясним, следовало красиво и гордо сказать: «Пьянству бой!». Правда и первый тоже логически разобрать можно. Спустилась на лифте, заблудилась и случайно запнулась обо что-то. Стукнулась головой и потеряла сознание. Бред в такой ситуации даже полагался. Сложились воспоминания, и я стала придуманной героиней дневника.
Версия мне понравилась. Даже потрогала лоб в целях обнаружения шишки или синяка. Потом вспомнила, что Мишка и Сашка ничего про покраснения на лбу не сказали, значит, их не было. Но кого это волнует? Основа – это логика, а в данной версии она железная.
Я устроилась удобнее и провалилась в сон.
Очнулась из-за того, что на меня кто-то смотрел. Показалось. В каюте - никого. Настенные часы над дверью показывали час ночи. Выходило, что спала я около пяти часов.
Поднялась и прошла за перегородку. Открыла воду, умылась и немного попила. Вернулась, снова улеглась на кровать, попробовала погрузиться в дрему. Не вышло. Проворочавшись, села на койке, достала из-под подушки тетрадь, открыла на новой странице и начала читать.
«С моей головой совсем плохо. Теперь я и сама это понимала».
В самую точку. С моей головой тоже плохо. Странная галлюцинация, в которую проваливалась, точно в собственное прошлое, не что иное, как болезнь. Но лечение от нее могло стоить мне изолятора и перебазировки на специальном корабле с места экспедиции. Надо помалкивать о том, что происходило со мной. Возможно, повезет, как в ученические годы, и я смогу побороть недуг, вернуться к полноценной жизни.
Я тряхнула головой и продолжила чтение:
«Надо ходить к психологу чаще, а я все оттягивала визит. Было из-за чего. Мне снились странные сны. Хотя и снами назвать их трудно, скорее видения. Не удивлена такому повороту, просто раздосадована. Если начать обсуждать иллюзии с Дмитрием Юрьевичем, то не известно к чему это приведет. Я рассказала обо всем Марине».
Стоп, стоп! А ведь так могло произойти со мной. Действительно, если начну обсуждать свои проблемы с Мишей, то неизвестно, чем это может кончиться. Идея, что я упала и ударилась башкой, мне стала ближе. Но девушка доверилась другу, а Зиг мне друг. Что же делать? Ладно, что там дальше?
«Мы сидели в кафе, и уплетали пирожные. Своеобразные проводы, хоть проведу на юге несколько дней, но суеверность - символизм в крови русского человека, и его не отнять. Вот мы с подружкой и поглощали сладости, в надежде на хороший отдых.
— Ты чего такая странная сегодня? — неожиданно спросила Марина. — Спала плохо?
— Ага, — отправляя в рот остаток эклера, кивнула я.
— Что так? Кто-то мешал или сны дурные?
— Не то и не другое, лучше не спрашивай, — отмахнулась я.
Марина нахмурилась и подалась немного вперед:
— Эй, давай выкладывай!
— Может, не надо?
— Капризничать будешь перед Максом, на него подействует, а мне говори как есть. Пусть это даже бредом покажется.
— В том-то и дело, что это бред.
— Рассказывай!
Марина откинулась на спинку кресла и взяла со стола бокал с соком. Я молчала. Да и что могла сказать ей? Но с подружкой в такие игры вступать не следовало, придется так или иначе все выложить. Вздохнула и произнесла:
— У меня видения.
Зажмурилась, словно боялась, что Марина меня ударит. Но ничего не происходило, и я открыла один глаз, затем второй. Подружка пила сок и наблюдала за мной.
Каюты исследователей и членов экипажа находились на втором уровне верхнего яруса. Необходимо было пересечь коридор, спуститься на уровень ниже, где располагалась кают-компания и капитанский мостик, достичь лифта, спуститься тремя ярусами ниже в машинное отделение. Пройти его насквозь до отсека с холодильной установкой и только возле нее отыскать платформу, на которой спуститься к самому дну. Как такое забудешь? А я смогла.
М-да, надо к Мишке с проблемой топать. Пусть обследует меня, тесты нужные сделает. Куда это годилось, что я сама себя не помнила?
Перед полётом меня осматривал Зиг. Он полностью исключил возможность галлюцинаций. Эх, а они подкрались незаметно! За месяц до экспедиции он был последним, кто выносил вердикт по моей кандидатуре. Вопрос, кто из нас, я или Максим, отправимся в космос, всё еще витал в воздухе. Брайтон настаивал на тщательных проверках, хотел исключить любую возможную проблему. Мишка убеждал его, что со мной всё в порядке.
Я понимала Ила, ведь он знал, что Михаил клонировал меня, но и заверениям Зига тоже доверяла. Наконец, федерал сдался, и мою кандидатуру утвердили. И вот оно, сумасшествие в воскрешенной модели, нагрянуло - не отмашешься! Умерла бы от смеха, если бы не плохое самочувствие и не страх снова погрузиться в страдания несуществующей героини Дневника.
Желтая точка на голограмме мигала, подгоняя меня. Я приставила к экрану корпус небольшого наручного навигатора и нажала на загрузку плана лайнера. На это ушло около минуты. Отсоединив навигатор, проверила его работу. Короткий луч создал небольшую проекцию, и я двинулась к платформе.
Отыскала ее сразу, и, забравшись, вжала кнопку с изображением стрелки «вверх». Услышала гудение механизма, и платформа стала медленно подниматься. Странно, каждый ярус заполнен до отказа, а на самом дне лишь эвакуационный модуль. Здесь вполне можно было разместить еще что-то…
Обратный путь дался не без проблем. В машинном отделении свернула не туда и уперлась в закрытый шлюз. Пришлось возвращаться. Лифт отыскался, и я вздохнула с облегчением. Плохое самочувствие потихоньку ушло, но я оставалась подавленной, будто меня оскорбили. Своей угнетенности я быстро нашла оправдание – воспоминание о потери.
Когда кабина остановилась на втором этаже верхнего яруса, и открылись створки, то увидела Сашу, идущего мне навстречу.
— Подожди! — крикнул Сиропов, а я поставила руку между дверцами, чтобы они не сомкнулись.
Войдя в лифт, Сашка нажал на первый уровень, где располагалась кают-компания и столовая. Широко улыбнулся и спросил:
— Ты куда-то ездила? Как тебе удалось проскочить мимо меня? Твоя каюта дальше от лифта, и не заметить самую красивую девушку на этом корабле невозможно.
— Единственную девушку, — хохотнула я. — Так звучит точнее.
Кабина остановилась, и сворки распахнулись. Саша пропустил меня вперед, а поравнявшись со мной, произнес:
— Согласен, ты, как всегда, права: единственную девушку. Но осмелюсь добавить: для меня.
— Ты не меняешься, Сиропов, — картинно вздохнула и покачала головой. — Сколько лет тебя знаю, а ты все такой же...
Войдя в кают-компанию, я поискала взглядом Михаила. Разве его найдёшь в таком столпотворении? Не думала, что двадцать человек экипажа – это так много. Вероятно, такое ощущение складывалось из-за небольших размеров помещения.
Я заметила среди мужчин семерых своих студентов. Они разбились на группки и общались с другими парнями.
Зига не наблюдалось. Саша легонько взял меня за локоть и шепнул на ухо:
— Мишку ищешь? Сейчас придет. Пойдем, займем места для нас.
Я кивнула, и мы прошли к креслам, что стояли вдоль стены. Вскоре явился Зиг и устроился в соседнем кресле, справа от меня.
— Хм, чувствую себя древностью среди молодой поросли, — хмыкнул Миша, после того, как обменялся с нами рукопожатиями.
Конечно, на счет «древности» высокий, статный медик сильно преувеличивал.
— Ладно тебе, — отмахнулась я.
— Ты чего такая бледная? – спросил Зиг.
Я хотела ответить, но замешкалась. Неожиданно ситуация происходящая сейчас выплыла из памяти, словно это уже происходило однажды. Много народа, гул голосов, участливый взгляд Михаила, сидящий по левую руку от меня Сиропов. Я знала, что каждый из них скажет, и как буду реагировать я. В курсе того, что Мишка станет шутить на тему «молодых, да ранних», а Сашка ему вторить.
— А-а-а, так… — отмахнулась я.
Сердце болезненно сжалось. Показалось, что мой рассказ о тошноте, галлюцинации, головокружении изменит обстановку, что-то важное выйдет из-под контроля. Я промолчала. Сама себя не понимала, паранойя какая-то...
— Ты посмотри на них, — завелся Миша, а я затаила дыхание.
Его теперь не остановить. Пока не докажет свое, не успокоиться. При всех его недостатках, прямолинейность и сарказм Зига импонировали мне больше сладких речей Брайтона.
— Так чего на них смотреть? — подыграл Саша. — Молодые, мускулистые, а опыта никакого.
Я мысленно произнесла ответ Миши:
«Да, опыта нет, зато шуму сколько! Заявляют о себе, чтобы все о них слышали».
Затаив дыхание услышала ответ:
— Да, опыта нет, зато шуму сколько! — хмыкнул Зиг. — Заявляют о себе, чтобы все о них слышали.
Мишка в точности повторил фразу, и мне стало не по себе от этого. Дежавю, чтоб его! Но это точно было оно. Мне стало страшно. Я попыталась оправдать дословность воспроизведения слов нашим давним знакомством с ребятами.
— Да пусть шумят, — улыбнулся Сиропов. — На то и молодость.
— Вот видишь, ты со мной согласился, — поймал друга на слове врач.
— Вечно ты… Мы еще о-го-го!
В помещение вошел Брайтон в компании двух мужчин. Все остановились. Ил нашел взглядом нашу троицу и направился к нам, уселся рядом с Михаилом. Я поприветствовала федерала и повернулась к людям, что остались стоять на месте.
Один из незнакомцев, я знала точно, – капитан. Узколицый блондин с бледной кожей, примерно около сорока пяти лет. Стоящий рядом с ним – первый помощник. Моложе капитана лет на десять, с выразительными чертами лица. Его внешность портили ранние глубокие носогубные морщины. Складывалось ощущение, что подбородок и рот мужчине насильно вшили, и сделали это кустарно.
Я опустила ресницы и в пол-уха слушала объяснения пилотов. Существенным для меня было знать, как их зовут, а остальной инструктаж пригодиться только солдафонам. Капитан представился Игорем Суворовым, а первый помощник – Игорем Родовым.
После часового собрания поднялась с кресла и направилась к выходу, но меня остановил Брайтон. Пришлось задержаться. Саша покинул кают-компанию последним, и в дверях подмигнул мне. Вероятно, решил, что разговор будет серьезным и требуется поддержка. Когда за ним закрылась дверь, я сосредоточилась на Иле.
— Юлия, — начал федерал, — я хотел у вас узнать…
Возникла пауза. Терпеть не могла когда люди начинали говорить, а затем задерживались с продолжением. По мне, если есть что сказать, то говори, а нет – не занимай чужое время.
— Я слушаю вас внимательно, — решила поторопить Брайтона и для пущей убедительности взглянула на часы, что висели на стене.
Небольшая уступка тем, кто отправлялся в длительные космические путешествия. Часы показывали время того часового пояса планеты, с какого стартовал корабль. Ученые доказали психологический положительный результат такого банального проявления привязанности к месту.
Брайтон понял мой намек и, вздохнув, спросил:
— Вас не мучают галлюцинации или кратковременные провалы памяти?
— Вы на что намекаете? — нахмурилась я. — Я абсолютно здорова!
— Мы оба с вами знаем, что проблема может возникнуть в любой момент. Если вдруг такое случиться, то обязательно сообщите мне. Хорошо? Просто скажите, если начнутся галлюцинации, и всё. Это приказ!
Брайтон вышел из помещения, а я все еще не могла прийти в себя. Двери открылись, и в щели появилась голова Саши. Он улыбнулся, и произнес:
— Ну, ты все? Закончила? Быстро вы. Потопали к Мишке в каюту, он ждет.
Окончательно пришла в себя и направилась к Сиропову. Он распахнул дверь шире, и я вышла. Саша взял меня за локоть, повел к лифту.
— Юлия! — окликнул меня знакомый голос.
Алексей Звяги догнал нас. В конце коридора стояла группка парней, которую он покинул. На лице Сиропова появилась гримаса, которую я не в силах объяснить, но вышло забавно.
— Юлия Евгеньевна, я хотел узнать у вас. Завтра во сколько начнем работу?
— Приходи к девяти. В блок номер семь. Обсудим стратегию на основании данных зонда и робота-исследователя, продумаем план мероприятий.
— Я… — начал Алексей, но Сиропов его перебил:
— А сейчас иди отдыхать. Госпожа Снегова завтра тебе все расскажет. Всего доброго.
Саша втолкнул меня в кабину лифта и нажал на значок «вверх».
— Что за молодежь пошла, а? — ворчливо сказал геолог. — На ходу подметки рвут. Нет, чтобы насладиться возможностью отдыха, подумать о чем-то прекрасном. Вот космос, мечтай себе о романтике.
Расхохоталась. Створки кабины открылись, и я вышла на уровне, где находились каюты. Зиг проживал в самом начале коридора. Зайдя к нему, удивилась, что каюта у него почти вдвое меньше моей.
— Ну, наконец-то, — буркнул Миша, суетясь возле медицинской тумбы на колесиках. — Заждался уже.
Вид содержимого на импровизированном столе порадовал. «Пиркорн» сорокоградусной крепости, стоял в центре, а возле него невысокие емкости с фруктами и овощами. Картину довершали три пробирки. Вероятно, кружки Миша брать из столовой не рискнул, из-за протокольного запрета на употребление спиртного.
— Ну-с, надо располагаться, — потирая руки, Саша уселся на койку.
Я заулыбалась и приютилась рядом с ним. Миша устроился в кресле напротив.
— Как тебе удалось пронести это сокровище? – хмыкнула я, вертя бутылку в руках. – Запрет ведь в действии. Если кто-то увидит…
— Авось никто не увидит, — разливая напиток по пробиркам, произнес Михаил. — Давайте за старт. Тяжелым он был. Земля не отпускала…
Мы выпили, потом еще, и еще, и медик выставил вторую бутылку, чем сорвал наши аплодисменты. Беседа, которую начали мужчины, меня забавляла, и я смеялась от души.
Вытирая в очередной раз слезы, выступившие на глазах от хохота, спросила:
— Ребят, а у меня серьезный вопрос к вам. Вас Ил спрашивал о галлюцинациях?
— О чем? — не понял Миша.
— О видениях, — повторила я.
— Нет, — произнес Сиропов, а Зиг покачал головой, но промолчал.
— Значит, пока меня одну только спросил, — пьяно отмахнулась я. — Видимо, переживает.
Миша поставил пробирку на тумбу и внимательно взглянул на меня. Я с трудом концентрировала внимание на нем. Ощущение, что смотрела сквозь пленку.
— Ты не склонна к таким проявлениям. Они у тебя были? Почему я об этом не знаю?
— Ничего у меня не было, — хихикнула я. — Только кошмары. Хотя… Кое-что я могу делать. Предсказывать близкое будущее, например.
— И какое оно? — спросил Александр.
— Похмельное. Ладно, ребята, мне пора к себе. Спасибо за праздник, когда еще получится…
Я тяжело поднялась и направилась к двери каюты. Меня качало, но я не сдавалась.
— Эй, перестань дурить, возвращайся, — позвал Сиропов. — Не дойдешь, лучше здесь отоспись. Вдруг кто увидит.
— Никто не увидит… Авось, — перешагивая порог, бросила я.
Держась за стену, дошла до собственной каюты и ввалилась в нее. Теперь меня раздражало, что помещение просторное. Нет, чтобы как у Михаила, топать не далеко, упасть сложно.
Кое-как добралась до постели. Расшнуровала ботинки, сняла и аккуратно поставила под койку. Сама над собой хихикнула: в этом я вся, как бы плохо не было, ключевое в моей жизни — порядок. Саму от себя тошнило.
Улеглась и закрыла глаза. М-да, за день два раза случился приступ головокружения и тошноты. Это перебор! Но хоть последний объясним, следовало красиво и гордо сказать: «Пьянству бой!». Правда и первый тоже логически разобрать можно. Спустилась на лифте, заблудилась и случайно запнулась обо что-то. Стукнулась головой и потеряла сознание. Бред в такой ситуации даже полагался. Сложились воспоминания, и я стала придуманной героиней дневника.
Версия мне понравилась. Даже потрогала лоб в целях обнаружения шишки или синяка. Потом вспомнила, что Мишка и Сашка ничего про покраснения на лбу не сказали, значит, их не было. Но кого это волнует? Основа – это логика, а в данной версии она железная.
Я устроилась удобнее и провалилась в сон.
Очнулась из-за того, что на меня кто-то смотрел. Показалось. В каюте - никого. Настенные часы над дверью показывали час ночи. Выходило, что спала я около пяти часов.
Поднялась и прошла за перегородку. Открыла воду, умылась и немного попила. Вернулась, снова улеглась на кровать, попробовала погрузиться в дрему. Не вышло. Проворочавшись, села на койке, достала из-под подушки тетрадь, открыла на новой странице и начала читать.
«С моей головой совсем плохо. Теперь я и сама это понимала».
В самую точку. С моей головой тоже плохо. Странная галлюцинация, в которую проваливалась, точно в собственное прошлое, не что иное, как болезнь. Но лечение от нее могло стоить мне изолятора и перебазировки на специальном корабле с места экспедиции. Надо помалкивать о том, что происходило со мной. Возможно, повезет, как в ученические годы, и я смогу побороть недуг, вернуться к полноценной жизни.
Я тряхнула головой и продолжила чтение:
«Надо ходить к психологу чаще, а я все оттягивала визит. Было из-за чего. Мне снились странные сны. Хотя и снами назвать их трудно, скорее видения. Не удивлена такому повороту, просто раздосадована. Если начать обсуждать иллюзии с Дмитрием Юрьевичем, то не известно к чему это приведет. Я рассказала обо всем Марине».
Стоп, стоп! А ведь так могло произойти со мной. Действительно, если начну обсуждать свои проблемы с Мишей, то неизвестно, чем это может кончиться. Идея, что я упала и ударилась башкой, мне стала ближе. Но девушка доверилась другу, а Зиг мне друг. Что же делать? Ладно, что там дальше?
«Мы сидели в кафе, и уплетали пирожные. Своеобразные проводы, хоть проведу на юге несколько дней, но суеверность - символизм в крови русского человека, и его не отнять. Вот мы с подружкой и поглощали сладости, в надежде на хороший отдых.
— Ты чего такая странная сегодня? — неожиданно спросила Марина. — Спала плохо?
— Ага, — отправляя в рот остаток эклера, кивнула я.
— Что так? Кто-то мешал или сны дурные?
— Не то и не другое, лучше не спрашивай, — отмахнулась я.
Марина нахмурилась и подалась немного вперед:
— Эй, давай выкладывай!
— Может, не надо?
— Капризничать будешь перед Максом, на него подействует, а мне говори как есть. Пусть это даже бредом покажется.
— В том-то и дело, что это бред.
— Рассказывай!
Марина откинулась на спинку кресла и взяла со стола бокал с соком. Я молчала. Да и что могла сказать ей? Но с подружкой в такие игры вступать не следовало, придется так или иначе все выложить. Вздохнула и произнесла:
— У меня видения.
Зажмурилась, словно боялась, что Марина меня ударит. Но ничего не происходило, и я открыла один глаз, затем второй. Подружка пила сок и наблюдала за мной.
