– Сейчас что-то может пойти не так…
Почему-то Конрад продолжал настаивать на своём, хотя даже мысль о том, что он находится на стороне директора, была ему неприятна.
– Изначально я хотела, чтобы Джозефа поселили в комнату с Рональдом, но тот отказался, – Эрдман тяжело вздохнула. – В итоге даже лучше, что согласился Эйден. Мальчики нашли общий язык. А с Эйденом мы обговаривали все риски. Так что он согласился на это осознанно.
– Вы что, – Конрад покосился на профессора, – обговариваете с учениками такое?
– А вы хотите, чтобы они оставались в неведении?
– Ну…
Эрдман усмехнулась, заметив замешательство на лице Конрада, и тот смутился ещё сильнее. Она похлопала мужчину по плечу и пояснила:
– Не переживайте, я бы не стала подвергать учеников такому риску. Профессор Маре создал пустое пространство между кроватями Эйдена и Джозефа. Если во сне юноша случайно запустит способность, то его кровавые лезвия попадут в «карман», не добравшись до Эйдена.
На несколько секунд Конрад застыл, держа в одной руке окурок, в другой – пачку, и зажав в зубах сигарету.
– Мануэль и такое умеет? – не веря своим ушам, спросил Конрад.
– И не только, – довольно усмехнулась Эрдман. – Вы даже не представляете, какой здесь в училище кладезь способностей, – они хитро улыбнулась. – Особенно у профессоров.
– И у меня?
Эрдман посмотрела на Конрада, как на идиота, и тот почувствовал себя примерно так же.
– Я в поиске вас половину мира Смоук оббегала, – Эрдман усмехнулась. – Как вы считаете, поступила бы я так, если бы вы того не стоили?
Конрад пожал плечами, опустил взгляд, уставился на свои руки и наконец-таки убрал окурок в пачку, а ту – себе в карман.
– А как вас нашли? – Конрад покосился на красноволосую женщину.
– Это было несложно, – Эрдман закатила глаза. – Я устроила такой переполох в столице Смоук, что меня любезно попросили покинуть мир.
– Вы жили в мире Смоук?
– Я там выросла. И работала. – На несколько секунд Эрдман задумалась, увязнув в давних воспоминаниях. Но заметив непонимающий взгляд, она улыбнулась и спросила: – Что вас так удивляет?
– Я думал, вы полукровка из мира Янь.
– Моя мать из мира Янь, – кивнула Эрдман. – А отец – из мира Смоук. – Женщина заговорщически протянула: – Телепортёр. Работал в полиции.
– Телепортёр? – не веря своим ушам, повторил Конрад. – Только не говорите, что вы умеете перемещаться?
– Ну, я бы это так не назвала…
– Почему вы так не делаете?
– Неприятные последствия, – протянула Эрдман, поморщившись.
Конрад счёл это за просьбу не продолжать расспрос, поэтому они просто молча стояли на крыльце, пока Конрад не докурил. На улице холодало, осень давала о себе знать, и Конрад, опрометчиво не взявший пальто, начал мёрзнуть. Он уже хотел было предложить пойти обратно, но Эрдман заговорила:
– Изабелла передала мне письма, которые она получала. – Эрдман сделала паузу, точно размышляла, продолжать говорить или нет. – В них достаточно подробно описывались некоторые детали устройства училища.
– Думаете, подозреваемая имеет какое-то отношение к училищу?
– Или у неё есть здесь кто-то, кто передаёт информацию, – Эрдман тяжело вздохнула и оглядела тёмный двор. – А раз уж мне запретили покидать училище, придётся заняться поиском крысы здесь.
– Не сидится вам на месте, – Конрад устало покачал головой. – Откуда в училище крысы?
– Это очень хороший вопрос, Конрад! – воодушевлённо начала профессор. – Полагаю, что это кто-то из тех, кто пришёл совсем недавно, – Эрдман хитро улыбнулась и постучала пальцами по подбородку. – А учитывая сложную логистику между мирами, возможно, это кто-то с полномочиями… – и она многозначительно покосилась на Конрада, ожидая, когда тот догадается сам.
– Нет, – Конрад с сомнением осмотрел профессора, начиная сомневаться в её здравомыслии. – Вы же не думаете, что это Комура!
– У меня будет полно времени, чтобы выяснить это, – Эрдман, явно довольная собой, улыбнулась.
– Кажется, – пробубнил себе под нос Конрад, – директор ещё пожалеет, что запер вас здесь.
– Пусть, – наконец-то Эрдман повернулась ко входу в здание, собираясь зайти внутрь. – Хенсток начинает забывать, с кем работает, – она еле слышно усмехнулась и в шутку добавила: – Совсем страх потерял.
– А-а-а, – с опаской протянул Конрад. – Это в соответствии с вашими взглядами, о которых вы мне рассказывали? – Он неодобрительно покачал головой. – Смотрю, вас вообще никто не может запугать.
– Да, запугать меня довольно проблематично, – серьёзно кивнула Эрдман. – Жаль, что иногда мне приходится напоминать об этом.
Конрад пошёл вперёд и открыл дверь, пропуская профессора вперёд.
– Не знаю, что насчёт директора, – протянул он, когда Эрдман проходила мимо, – но меня вы сегодня достаточно напугали.
– Не скромничайте, вы хорошо держались, – и она утешительно похлопала коллегу по плечу, оставив того в ещё большем замешательстве.
Стоило двери здания закрыться, как ночной мир мгновенно погрузился в сон. Один за другим гасли огни в окнах, а свет звёзд с каждой минутой становился всё ярче. Казалось, на улице не осталось никого, стояла гробовая тишина, которую не осмеливался нарушить даже ветер. Но вот из-за деревьев выглянула луна и бросила тусклые лучи на здание, освещая одинокий силуэт на козырьке крыши прямо над крыльцом. Силуэт кого-то, кто явно услышал сегодня чуть больше, чем ему следовало.
Мир Джерома, 13.11.1105 г (пару недель спустя)
Проходя мимо библиотеки, Комура замедлила шаг. Оттуда раздавались громкие разговоры и смех. Она заглянула в приоткрытую дверь, пытаясь разглядеть в дальнем уголке на диванчиках незаконнорожденного принца мира Янь. Но его, как и всегда, не было среди допущенных к практике. Девушка тяжело вздохнула и пошла дальше.
Комура никогда не горела желанием становиться чьей-то нянькой. И в ученики мейстера она пошла лишь потому, что там ей обещали интересную работу и высокий статус в обществе. А приходилось нянчиться с принцем, которого, как считала Комура, вряд ли когда-нибудь признают наследником.
За время, проведённое в училище, Комура много чего выяснила. С самого раннего детства в ней пробивалась какая-то несвойственная детям прозорливость и чутьё. С тех пор оно её не подводило.
Спустившись на второй этаж, Комура сразу направилась к огромному окну, которое находилось прямо у козырька над крыльцом, и выглянула туда. Как она и ожидала, в тени сидел юноша, поджав ноги к груди и обняв их руками.
Не сразу Комура решилась вылезти на крышу. Но она подумала, что слишком уж часто Дакат проводит время в одиночестве и слишком часто она находит его здесь, на крыше. Она потянула за ручку незакрытое окно и элегантно спустилась на крышу. Юноша тут же обернулся, его голубые глаза сверкнули серебром, отражая свет из окон. Вместо приветствия Дакат нахмурился и спросил:
– Мне теперь нельзя побыть в одиночестве?
– Вы почти всё время в одиночестве. – Комура подошла и встала рядом с юношей. – Думаю, остальные будут не против, если вы присоединитесь.
– Я там лишний.
Дакат отвернулся и уставился на тонкую полоску бескрайнего поля, выглядывающего из-за высокого забора. Ветер пробирал до костей, и Дакат уже давным-давно замёрз, но уходить всё равно не собирался.
– Вы вроде неплохо общаетесь с Сэмюэлем, – снова заговорила Комура.
– Он общается со мной из вежливости, – отмахнулся Дакат и поморщился. – И не обращайся ко мне на «вы», устал уже от этого…
Комура покосилась на юношу, устало закатила глаза и села с ним рядом.
– Я уверена, ты мог бы с ними поладить, – протянула Комура, пытаясь не вспоминать о драке с полукровкой.
Дакат в свою очередь озадаченно посмотрел на девушку и изогнул бровь.
– Меня послали сюда, чтобы следить за полукровками, – с отвращением протянул он. – Как я могу поладить с ними? Меня буквально просили подставить человека! – Дакат устало положил голову на колени. – Морской дьявол, я даже не хотел сюда ехать… Сколько мне ещё тут торчать?
Комура не знала, что ответить. Она смотрела в тонкую полоску горизонта, туда же, куда и юноша. Вид спокойной молчаливой глади успокаивал. Теперь Комура понимала, почему он так часто проводил здесь вечера.
– Хочешь, я могу передать твоей матери письмо, – неожиданно предложила она.
Дакат горько усмехнулся.
– Мне некому передавать письма. Мать не ждёт от меня вестей. Она вообще надеется, что король заберёт меня к себе, и сын больше не будет мозолить ей глаза. Она родила меня только по прихоти его величества, – с горечью произнёс Дакат.
Комура не знала, что ответить, и Дакат это заметил. Он ещё больше убедился в том, как плоха его жизнь и как безвыходна ситуация. Тяжело вздохнув, он добавил:
– А королю мне пока нечего сообщить. Я попытался вывести полукровку из себя, но у меня не вышло.
– Ты спровоцировал драку, – бездумно протянула Комура. – Он сорвался.
Она не хотела поощрять это. Она осознавала всю тяжесть сложившейся ситуации, но и не могла просто сказать Дакату, чтобы он прекратил и бездействовал.
– Он не использовал способность, – возразил Дакат. – Значит, не вышел из себя.
– Ты хочешь, чтобы он сорвался? – Комура с тоской покосилась на юношу. – Ранил тебя?
Юноша лишь пожал плечами. Он смотрел прямо, его лицо ничего не выражало. Комуре казалось, что это лицо вообще не принадлежит юноше, никогда не отражает то, что происходит у него внутри, и слишком часто обманывает окружающих.
– Интересно, – задумчиво произнёс Дакат, – как здесь справляются с чрезвычайными ситуациями. Когда способности выходят из-под контроля, – он покосился на Комуру, внимательно следя за её реакцией. – Что они будут делать, если этот полукровка кому-то случайно отрубит голову?
Комура не сразу нашла, что ответить. Она прекрасно знала, что вся эта история с училищем на самом деле лишь прикрытие. Лучших учеников отправляли сюда выборочно, заранее догадываясь, кто допускается, а кто нет. За каждым таким учеником стоял кто-то, заинтересованный в конкретной способности. И хотя сейчас училище выглядело достаточно прилично, но Комура знала, что в конце концов оно просто станет пристанищем для тех, кто опасен для общества.
– Не знаю, что именно они будут делать… Но перед поступлением ответственный за ученика, или опекун, или родитель, подписывает бумагу, что училище не несёт ответственность за смерть учеников.
– М-м-м, – с интересом протянул Дакат и отвернулся. – За меня тоже такое подписывали? Комуре пришлось кивнуть. Снова они сидели в тишине, пока Дакат, дрожащий от холода, не повалился на спину и не уставился в небо. Он схватился за виски и медленно провел руками по волосам, зачёсывая их назад. Дакат уставился в небо и, даже не изменившись в лице, тяжело выдохнул.
– Как думаешь, – еле слышно сказал он, – что я должен сделать, чтобы меня забрали отсюда?
– Я попробую что-нибудь придумать, – стараясь больше не медлить с ответами, сказала Комура.
– Это несправедливо, – впервые в голосе Даката прозвучали нотки отчаяния. Он закрыл глаза и продолжил: – Почему все скачут вокруг этих полукровок? Почему пытаются пристроить их, заступиться? Почему во всех мирах все озабочены только их судьбами, и им совершенно нет дела до остальных?
– Легче думать и переживать о каких-то далёких от тебя людях, нежели сопереживать близкому человеку. – Комура задумчиво постучала пальцем по подбородку, вспоминая рассказы мейстера Амори о случаях с полукровками и о профессоре Эрдман. – К тому же у полукровок встречаются очень сильные способности. Их выгодно продвигать, развивать, а в дальнейшем – использовать.
– Это опасно, – строго возразил Дакат и приподнялся на локтях. – Никто не знает, когда они потеряют контроль. А учитывая могущество некоторых, им довольно сложно кого-то противопоставить.
– Профессор Эрдман уже много лет прекрасно контролирует свою способность, – осторожно заметила Комура и покосилась на теряющего самообладание юношу.
– Профессор Эрдман – бомба замедленного действия, – холодно проговорил он, а в его светлых глазах ярко отразились все те чувства, которые он испытывал к подобным людям. – И когда она сорвется, жалеть будут не её, а людей, случайно оказавшихся рядом. А может, и жителей всего мира.
– На такое способны не только полукровки.
– Но всем известно, что именно у них самые большие проблемы с психикой, а здоровый рассудок…
– …залог эффективного контроля способности, – нехотя закончила Комура. Ещё не хватало, чтобы юнец рассказывал ей основы. – Я и не отрицаю. Просто считаю, что корень зла кроется не в этом.
– О да-а-а, – Дакат коротко усмехнулся. – Конечно, не в этом… Зло есть во всех, и разница между всеми нами лишь в том, поддаёмся ли мы ему или подавляем. – Он бросил гневный взгляд куда-то вдаль и еле слышно проговорил: – Я знаю, что королева Натцуми – полукровка. Я знаю, что она желает мне смерти, что ни за что не даст мне занять престол, да и просто существовать вряд ли даст. Пока она имеет влияние на короля, мне не жить спокойно. – Дакат обернулся на притихшую собеседницу и с искренним любопытством спросил: – И кто здесь виноват: она, в том, что родилась полукровкой, или мой отец, потому что женился на ней и сделал королевой?
На этот вопрос Комура не стала бы отвечать, даже если бы знала, как. Они ещё какое-то время молча посидели, пока уже и девушка не замёрзла. В отличие от Даката, Комура не стала ждать. Она поднялась и, попросив его долго не засиживаться, уже собиралась уйти, но Дакат её окликнул.
– Ты, – он задумчиво склонил голову набок, точно размышляя, стоит ему говорить или нет. В итоге он просто коротко кивнул и, отвернувшись, небрежно бросил: – Будь осторожна.
– Ты тоже, – отозвалась Комура, не имея ни малейшего представления, что он имеет в виду.
Дакат остался на крыше. Возвращаться он не хотел, даже несмотря на лютый холод. У моря погода была мягкая, воздух влажный, и вода оседала прямо на коже. Казалось, что ты являешься частью природы. Здесь же воздух был сухой, ветра колючие, а сам мир – враждебный и недружелюбный. И хотя находиться на улице Дакату было тяжело, но в здании становилось ещё хуже.
Когда прошло уже достаточно времени и Дакат собирался уходить, в ночном небе раздалось еле слышное хлопанье крыльев. Он замер, и совсем скоро прямо перед ним приземлился чёрный голубь.
Юноша осмотрелся и снял с его лапки письмо. Развернув клочок бумаги, Дакат нахмурился. Почерк был незнакомым, а текст явно был адресован не ему. Но вот среди строчек мелькнуло его имя, и он напрягся.
Дакату потребовалось время, чтобы осознать, что это письмо написано королевой водного народа Янь и адресовано женщине, чьё имя в письме не упоминалось.
От прочитанного Дакату стало плохо. Ему пришлось перечитать дважды, чтобы осознать: королева действительно хочет от него избавиться с помощью какой-то незнакомки, чтобы это выглядело как несчастный случай. Как удачно здесь, в училище, подписали бумагу, где училище сняло с себя ответственность за его смерть!
Дакат уткнулся лицом в колени и тихо засмеялся. С самого начала у него было предчувствие, что эта его поездка не закончится ничем хорошим. Теперь он в этом убедился.
Успокоившись, Дакат снова глянул на голубя. Ему показалось, что в крохотной тубе осталось что-то ещё, и оказался прав – там был ещё один лоскут бумаги со знакомым почерком. Дакат достал его и прочитал одну единственную строчку, написанную бисерным почерком:
Почему-то Конрад продолжал настаивать на своём, хотя даже мысль о том, что он находится на стороне директора, была ему неприятна.
– Изначально я хотела, чтобы Джозефа поселили в комнату с Рональдом, но тот отказался, – Эрдман тяжело вздохнула. – В итоге даже лучше, что согласился Эйден. Мальчики нашли общий язык. А с Эйденом мы обговаривали все риски. Так что он согласился на это осознанно.
– Вы что, – Конрад покосился на профессора, – обговариваете с учениками такое?
– А вы хотите, чтобы они оставались в неведении?
– Ну…
Эрдман усмехнулась, заметив замешательство на лице Конрада, и тот смутился ещё сильнее. Она похлопала мужчину по плечу и пояснила:
– Не переживайте, я бы не стала подвергать учеников такому риску. Профессор Маре создал пустое пространство между кроватями Эйдена и Джозефа. Если во сне юноша случайно запустит способность, то его кровавые лезвия попадут в «карман», не добравшись до Эйдена.
На несколько секунд Конрад застыл, держа в одной руке окурок, в другой – пачку, и зажав в зубах сигарету.
– Мануэль и такое умеет? – не веря своим ушам, спросил Конрад.
– И не только, – довольно усмехнулась Эрдман. – Вы даже не представляете, какой здесь в училище кладезь способностей, – они хитро улыбнулась. – Особенно у профессоров.
– И у меня?
Эрдман посмотрела на Конрада, как на идиота, и тот почувствовал себя примерно так же.
– Я в поиске вас половину мира Смоук оббегала, – Эрдман усмехнулась. – Как вы считаете, поступила бы я так, если бы вы того не стоили?
Конрад пожал плечами, опустил взгляд, уставился на свои руки и наконец-таки убрал окурок в пачку, а ту – себе в карман.
– А как вас нашли? – Конрад покосился на красноволосую женщину.
– Это было несложно, – Эрдман закатила глаза. – Я устроила такой переполох в столице Смоук, что меня любезно попросили покинуть мир.
– Вы жили в мире Смоук?
– Я там выросла. И работала. – На несколько секунд Эрдман задумалась, увязнув в давних воспоминаниях. Но заметив непонимающий взгляд, она улыбнулась и спросила: – Что вас так удивляет?
– Я думал, вы полукровка из мира Янь.
– Моя мать из мира Янь, – кивнула Эрдман. – А отец – из мира Смоук. – Женщина заговорщически протянула: – Телепортёр. Работал в полиции.
– Телепортёр? – не веря своим ушам, повторил Конрад. – Только не говорите, что вы умеете перемещаться?
– Ну, я бы это так не назвала…
– Почему вы так не делаете?
– Неприятные последствия, – протянула Эрдман, поморщившись.
Конрад счёл это за просьбу не продолжать расспрос, поэтому они просто молча стояли на крыльце, пока Конрад не докурил. На улице холодало, осень давала о себе знать, и Конрад, опрометчиво не взявший пальто, начал мёрзнуть. Он уже хотел было предложить пойти обратно, но Эрдман заговорила:
– Изабелла передала мне письма, которые она получала. – Эрдман сделала паузу, точно размышляла, продолжать говорить или нет. – В них достаточно подробно описывались некоторые детали устройства училища.
– Думаете, подозреваемая имеет какое-то отношение к училищу?
– Или у неё есть здесь кто-то, кто передаёт информацию, – Эрдман тяжело вздохнула и оглядела тёмный двор. – А раз уж мне запретили покидать училище, придётся заняться поиском крысы здесь.
– Не сидится вам на месте, – Конрад устало покачал головой. – Откуда в училище крысы?
– Это очень хороший вопрос, Конрад! – воодушевлённо начала профессор. – Полагаю, что это кто-то из тех, кто пришёл совсем недавно, – Эрдман хитро улыбнулась и постучала пальцами по подбородку. – А учитывая сложную логистику между мирами, возможно, это кто-то с полномочиями… – и она многозначительно покосилась на Конрада, ожидая, когда тот догадается сам.
– Нет, – Конрад с сомнением осмотрел профессора, начиная сомневаться в её здравомыслии. – Вы же не думаете, что это Комура!
– У меня будет полно времени, чтобы выяснить это, – Эрдман, явно довольная собой, улыбнулась.
– Кажется, – пробубнил себе под нос Конрад, – директор ещё пожалеет, что запер вас здесь.
– Пусть, – наконец-то Эрдман повернулась ко входу в здание, собираясь зайти внутрь. – Хенсток начинает забывать, с кем работает, – она еле слышно усмехнулась и в шутку добавила: – Совсем страх потерял.
– А-а-а, – с опаской протянул Конрад. – Это в соответствии с вашими взглядами, о которых вы мне рассказывали? – Он неодобрительно покачал головой. – Смотрю, вас вообще никто не может запугать.
– Да, запугать меня довольно проблематично, – серьёзно кивнула Эрдман. – Жаль, что иногда мне приходится напоминать об этом.
Конрад пошёл вперёд и открыл дверь, пропуская профессора вперёд.
– Не знаю, что насчёт директора, – протянул он, когда Эрдман проходила мимо, – но меня вы сегодня достаточно напугали.
– Не скромничайте, вы хорошо держались, – и она утешительно похлопала коллегу по плечу, оставив того в ещё большем замешательстве.
Стоило двери здания закрыться, как ночной мир мгновенно погрузился в сон. Один за другим гасли огни в окнах, а свет звёзд с каждой минутой становился всё ярче. Казалось, на улице не осталось никого, стояла гробовая тишина, которую не осмеливался нарушить даже ветер. Но вот из-за деревьев выглянула луна и бросила тусклые лучи на здание, освещая одинокий силуэт на козырьке крыши прямо над крыльцом. Силуэт кого-то, кто явно услышал сегодня чуть больше, чем ему следовало.
Глава 30. Лишний
Мир Джерома, 13.11.1105 г (пару недель спустя)
Проходя мимо библиотеки, Комура замедлила шаг. Оттуда раздавались громкие разговоры и смех. Она заглянула в приоткрытую дверь, пытаясь разглядеть в дальнем уголке на диванчиках незаконнорожденного принца мира Янь. Но его, как и всегда, не было среди допущенных к практике. Девушка тяжело вздохнула и пошла дальше.
Комура никогда не горела желанием становиться чьей-то нянькой. И в ученики мейстера она пошла лишь потому, что там ей обещали интересную работу и высокий статус в обществе. А приходилось нянчиться с принцем, которого, как считала Комура, вряд ли когда-нибудь признают наследником.
За время, проведённое в училище, Комура много чего выяснила. С самого раннего детства в ней пробивалась какая-то несвойственная детям прозорливость и чутьё. С тех пор оно её не подводило.
Спустившись на второй этаж, Комура сразу направилась к огромному окну, которое находилось прямо у козырька над крыльцом, и выглянула туда. Как она и ожидала, в тени сидел юноша, поджав ноги к груди и обняв их руками.
Не сразу Комура решилась вылезти на крышу. Но она подумала, что слишком уж часто Дакат проводит время в одиночестве и слишком часто она находит его здесь, на крыше. Она потянула за ручку незакрытое окно и элегантно спустилась на крышу. Юноша тут же обернулся, его голубые глаза сверкнули серебром, отражая свет из окон. Вместо приветствия Дакат нахмурился и спросил:
– Мне теперь нельзя побыть в одиночестве?
– Вы почти всё время в одиночестве. – Комура подошла и встала рядом с юношей. – Думаю, остальные будут не против, если вы присоединитесь.
– Я там лишний.
Дакат отвернулся и уставился на тонкую полоску бескрайнего поля, выглядывающего из-за высокого забора. Ветер пробирал до костей, и Дакат уже давным-давно замёрз, но уходить всё равно не собирался.
– Вы вроде неплохо общаетесь с Сэмюэлем, – снова заговорила Комура.
– Он общается со мной из вежливости, – отмахнулся Дакат и поморщился. – И не обращайся ко мне на «вы», устал уже от этого…
Комура покосилась на юношу, устало закатила глаза и села с ним рядом.
– Я уверена, ты мог бы с ними поладить, – протянула Комура, пытаясь не вспоминать о драке с полукровкой.
Дакат в свою очередь озадаченно посмотрел на девушку и изогнул бровь.
– Меня послали сюда, чтобы следить за полукровками, – с отвращением протянул он. – Как я могу поладить с ними? Меня буквально просили подставить человека! – Дакат устало положил голову на колени. – Морской дьявол, я даже не хотел сюда ехать… Сколько мне ещё тут торчать?
Комура не знала, что ответить. Она смотрела в тонкую полоску горизонта, туда же, куда и юноша. Вид спокойной молчаливой глади успокаивал. Теперь Комура понимала, почему он так часто проводил здесь вечера.
– Хочешь, я могу передать твоей матери письмо, – неожиданно предложила она.
Дакат горько усмехнулся.
– Мне некому передавать письма. Мать не ждёт от меня вестей. Она вообще надеется, что король заберёт меня к себе, и сын больше не будет мозолить ей глаза. Она родила меня только по прихоти его величества, – с горечью произнёс Дакат.
Комура не знала, что ответить, и Дакат это заметил. Он ещё больше убедился в том, как плоха его жизнь и как безвыходна ситуация. Тяжело вздохнув, он добавил:
– А королю мне пока нечего сообщить. Я попытался вывести полукровку из себя, но у меня не вышло.
– Ты спровоцировал драку, – бездумно протянула Комура. – Он сорвался.
Она не хотела поощрять это. Она осознавала всю тяжесть сложившейся ситуации, но и не могла просто сказать Дакату, чтобы он прекратил и бездействовал.
– Он не использовал способность, – возразил Дакат. – Значит, не вышел из себя.
– Ты хочешь, чтобы он сорвался? – Комура с тоской покосилась на юношу. – Ранил тебя?
Юноша лишь пожал плечами. Он смотрел прямо, его лицо ничего не выражало. Комуре казалось, что это лицо вообще не принадлежит юноше, никогда не отражает то, что происходит у него внутри, и слишком часто обманывает окружающих.
– Интересно, – задумчиво произнёс Дакат, – как здесь справляются с чрезвычайными ситуациями. Когда способности выходят из-под контроля, – он покосился на Комуру, внимательно следя за её реакцией. – Что они будут делать, если этот полукровка кому-то случайно отрубит голову?
Комура не сразу нашла, что ответить. Она прекрасно знала, что вся эта история с училищем на самом деле лишь прикрытие. Лучших учеников отправляли сюда выборочно, заранее догадываясь, кто допускается, а кто нет. За каждым таким учеником стоял кто-то, заинтересованный в конкретной способности. И хотя сейчас училище выглядело достаточно прилично, но Комура знала, что в конце концов оно просто станет пристанищем для тех, кто опасен для общества.
– Не знаю, что именно они будут делать… Но перед поступлением ответственный за ученика, или опекун, или родитель, подписывает бумагу, что училище не несёт ответственность за смерть учеников.
– М-м-м, – с интересом протянул Дакат и отвернулся. – За меня тоже такое подписывали? Комуре пришлось кивнуть. Снова они сидели в тишине, пока Дакат, дрожащий от холода, не повалился на спину и не уставился в небо. Он схватился за виски и медленно провел руками по волосам, зачёсывая их назад. Дакат уставился в небо и, даже не изменившись в лице, тяжело выдохнул.
– Как думаешь, – еле слышно сказал он, – что я должен сделать, чтобы меня забрали отсюда?
– Я попробую что-нибудь придумать, – стараясь больше не медлить с ответами, сказала Комура.
– Это несправедливо, – впервые в голосе Даката прозвучали нотки отчаяния. Он закрыл глаза и продолжил: – Почему все скачут вокруг этих полукровок? Почему пытаются пристроить их, заступиться? Почему во всех мирах все озабочены только их судьбами, и им совершенно нет дела до остальных?
– Легче думать и переживать о каких-то далёких от тебя людях, нежели сопереживать близкому человеку. – Комура задумчиво постучала пальцем по подбородку, вспоминая рассказы мейстера Амори о случаях с полукровками и о профессоре Эрдман. – К тому же у полукровок встречаются очень сильные способности. Их выгодно продвигать, развивать, а в дальнейшем – использовать.
– Это опасно, – строго возразил Дакат и приподнялся на локтях. – Никто не знает, когда они потеряют контроль. А учитывая могущество некоторых, им довольно сложно кого-то противопоставить.
– Профессор Эрдман уже много лет прекрасно контролирует свою способность, – осторожно заметила Комура и покосилась на теряющего самообладание юношу.
– Профессор Эрдман – бомба замедленного действия, – холодно проговорил он, а в его светлых глазах ярко отразились все те чувства, которые он испытывал к подобным людям. – И когда она сорвется, жалеть будут не её, а людей, случайно оказавшихся рядом. А может, и жителей всего мира.
– На такое способны не только полукровки.
– Но всем известно, что именно у них самые большие проблемы с психикой, а здоровый рассудок…
– …залог эффективного контроля способности, – нехотя закончила Комура. Ещё не хватало, чтобы юнец рассказывал ей основы. – Я и не отрицаю. Просто считаю, что корень зла кроется не в этом.
– О да-а-а, – Дакат коротко усмехнулся. – Конечно, не в этом… Зло есть во всех, и разница между всеми нами лишь в том, поддаёмся ли мы ему или подавляем. – Он бросил гневный взгляд куда-то вдаль и еле слышно проговорил: – Я знаю, что королева Натцуми – полукровка. Я знаю, что она желает мне смерти, что ни за что не даст мне занять престол, да и просто существовать вряд ли даст. Пока она имеет влияние на короля, мне не жить спокойно. – Дакат обернулся на притихшую собеседницу и с искренним любопытством спросил: – И кто здесь виноват: она, в том, что родилась полукровкой, или мой отец, потому что женился на ней и сделал королевой?
На этот вопрос Комура не стала бы отвечать, даже если бы знала, как. Они ещё какое-то время молча посидели, пока уже и девушка не замёрзла. В отличие от Даката, Комура не стала ждать. Она поднялась и, попросив его долго не засиживаться, уже собиралась уйти, но Дакат её окликнул.
– Ты, – он задумчиво склонил голову набок, точно размышляя, стоит ему говорить или нет. В итоге он просто коротко кивнул и, отвернувшись, небрежно бросил: – Будь осторожна.
– Ты тоже, – отозвалась Комура, не имея ни малейшего представления, что он имеет в виду.
Дакат остался на крыше. Возвращаться он не хотел, даже несмотря на лютый холод. У моря погода была мягкая, воздух влажный, и вода оседала прямо на коже. Казалось, что ты являешься частью природы. Здесь же воздух был сухой, ветра колючие, а сам мир – враждебный и недружелюбный. И хотя находиться на улице Дакату было тяжело, но в здании становилось ещё хуже.
Когда прошло уже достаточно времени и Дакат собирался уходить, в ночном небе раздалось еле слышное хлопанье крыльев. Он замер, и совсем скоро прямо перед ним приземлился чёрный голубь.
Юноша осмотрелся и снял с его лапки письмо. Развернув клочок бумаги, Дакат нахмурился. Почерк был незнакомым, а текст явно был адресован не ему. Но вот среди строчек мелькнуло его имя, и он напрягся.
Дакату потребовалось время, чтобы осознать, что это письмо написано королевой водного народа Янь и адресовано женщине, чьё имя в письме не упоминалось.
От прочитанного Дакату стало плохо. Ему пришлось перечитать дважды, чтобы осознать: королева действительно хочет от него избавиться с помощью какой-то незнакомки, чтобы это выглядело как несчастный случай. Как удачно здесь, в училище, подписали бумагу, где училище сняло с себя ответственность за его смерть!
Дакат уткнулся лицом в колени и тихо засмеялся. С самого начала у него было предчувствие, что эта его поездка не закончится ничем хорошим. Теперь он в этом убедился.
Успокоившись, Дакат снова глянул на голубя. Ему показалось, что в крохотной тубе осталось что-то ещё, и оказался прав – там был ещё один лоскут бумаги со знакомым почерком. Дакат достал его и прочитал одну единственную строчку, написанную бисерным почерком:
