– Переволновалась. Наш сын сегодня проявил самостоятельность... Излишнюю.
– Понятно. Советую, прежде чем показываться на люди, убрать следы её волнения со своей левой щеки. И не смотри на меня зверем, Вителлий Север. Императора наверняка заинтересует причина, по которой его девочка тебя припечатала. У неё тяжёлая рука, кстати.
– Я же сказал, – переволновалась.
– Ты сказал. А я поверил. Не дави на неё, Люк. Женщины этого не любят.
– Ты можешь идти, Манлий. Императору я доложу сам.
Пытаюсь попросить благородного Манлия не уходить, потом, опомнившись, замолкаю. Судя по разговору, они с Вителлием Севером не просто знакомы. По имени консула называет ещё только Император. Конечно, я мало общаюсь с остальными офицерами... Надо бы мне ознакомиться с личным составом базы. А то даже окликнуть не смогу в случае чего... "Эй, военный..." как-то не слишком вежливо...
– Кариссима... ты меня напугала. Я вынужден остаться с тобой дожидаться прихода Императора. Тебя нельзя оставлять одну...
Улыбается сочувственно-издевательски. Глаза волчьи. Уже не скрывается. Может быть всё-таки задействовать маникюр?..
Обращаясь к легату-прим повторил:
– На сегодня ограничить нагрузки.
И ушёл. Не глядя на меня. Не одобряет... Пытаюсь встать. Безуспешно. Легат-прим удерживает меня на месте.
– Отпусти меня. Пожалуйста.
– Кариссима, лежи спокойно. Отпущу, когда придёт Император.
– Я не могу лежать спокойно, когда ты меня держишь. Я тебя боюсь.
– Привыкай. Я уже говорил, что ты будешь принадлежать мне.
– На каких условиях?
– Какие ещё условия, кариссима? Постоянный контракт. Всё остальное – по обычной схеме.
Вот тут я, наконец, взбесилась. Они перевороты устраивают, – счастье для всех обещают! А "дорогие мамочки" – по обычной схеме, но на постоянном контракте. Дискриминация по видовому признаку! Включаю "дорогую мамочку":
– Я уже пришла в себя. Благодарю за заботу, консул Вителлий Север. Ты можешь идти заниматься своими делами.
Говорю и внутренне трясусь от ужаса... Если легат-прим взбесится... Не просто так его прозвали "Лютый".
– А не слишком ли ты обнаглела, кариссима?
Опять разглядывает меня... С улыбкой, от которой хочется спрятаться. И чтобы не нашли... Но! Сесть себе на шею я не позволю! Один раз слабину покажешь, потом всю оставшуюся жизнь в парандже ходить будешь! Ага, – и только на женской половине.
– О чём речь, благородный Вителлий? В действующие списки я попаду не раньше, чем через три года. Вот тогда и придёшь. По обычной схеме. Прямо в койку. А до этого момента, – меня не беспокой. Твой долг – обеспечить мне ненавязчивую заботу и комфорт.
– Разумеется, кариссима. Сразу же начну обеспечивать. А пока... подождём Императора.
Голосом можно заморозить... Оскорбился легат-прим... А мне всё одно деваться некуда. Буду держать марку. Свернулась клубком и уснула.
Император Марк запретил консулу Вителлию приближаться ко мне. Тем же вечером и запретил. Благородный Вителлий одарил меня на прощанье таким многообещающим взглядом, что я спряталась за Императора. Язык консулу показывать не стала, – нам ещё сына воспитывать. А если Зигги не заберёт меня, то каждые четыре года я буду рожать его детей... Так что я просто выглянула из за спины Императора, убедиться, что легат-прим уходит...
– Воробышек, легат-прим к тебе не подойдёт, пока не придёт время. Но это не решает проблему. Вителлий Север умеет ждать, и не умеет забывать. Постарайся наладить с ним отношения...
– Можно мне пойти учиться на разведчика Внеземелья?
Император снял меня с колен, встал с кресла, прошёлся по гостиной...
– Воробышек... Не сердись, но ты не сможешь быть разведчиком... Тебя надо беречь, – ты хрупкая драгоценность...
– Я умею драться. И выживать нас учили.
Обиделась. Я не хрупкая!
– Ты – дающая миру жизнь. И все твои спутники будут заняты исключительно обеспечением твоей безопасности. Попросишь консула свозить тебя на экскурсию.
– Ага, попросишь! Он злой на меня, – консул Вителлий.
– Выбери момент, когда он будет добрым.
Пропустила мимо ушей.
– Ну ладно, пусть в разведчики я не гожусь. Но поучиться-то я могу? Ты целые дни занят. Ночью тоже... Я вчера проснулась, – тебя нет. В кабинете светло. Не стала тебе мешать. Я всё понимаю, ты не думай. Ты стараешься успеть сделать как можно больше... А я целые дни одна.
– Воробышек... я выкрою время, и мы съездим втроём с ребёнком на недельку отдохнуть. Сейчас послы вручают верительные грамоты. Принять их может только Император. А поучиться... Корпус разведчиков – закрытая территория. Каникул нет, есть полевые испытания. Но если ты скучаешь... Консул всё равно заберёт тебя, когда я не смогу встать между вами. Ты мать его сына. Он не подпустит к тебе другого мужчину.
Хотела сказать благородному Флавию, что я, вообще-то, замужем. За бароном. Потом подумала, что ему будет неприятно услышать это от меня. Не говоря уже о том, что я фактически изменяю Зигги. Расстроилась... Решила не портить Императору его прекрасный год. Осталось около девяти месяцев. Время проходит быстро. Я уже почти забыла о жизни в баронствах...
Каждый вечер легат-прим выгонял всех из кают компании, и играл. Его преторианцы меня убьют. Если судить по тому, как они на меня смотрят... Я не лезу туда, упаси Боже! Зачем его провоцировать? Да и выгнал он меня в тот раз... Ну, пусть не выгнал, но за дверь выставил. Но музыка... она наполняет всю базу. Или это база транслирует? Она ведь живая? Короче, все, кроме Императора, смотрят на меня как на врага народа. Включая моё собственное отражение в зеркале. Вот такой психологический прессинг.
Консул лютует, гауптвахты забиты под завязку. Народ ходит по коридорам исключительно строевым шагом. Начинаю опасаться, что женщины-офицеры устроят мне тёмную.
Немного сгладило ситуацию приглашение на очередную годовщину создания Военной Академии. Легат-прим займётся обеспечением безопасности мероприятия, а Император поздравит альма-матер. Меня тоже берут с собой. Сделала платье из кремового шёлка, отделанное кружевами. Закрытый лиф с высоким воротом и длинным рукавом; прошвы, рюши и оборки. Высоко заколола волосы, спрятав в них четыре метательных ножа. Так... на всякий случай. Посмотрела в зеркало... Не хватает только кружевного зонтика... Сделала вместо него лёгкую шляпку из соломки, отделанной лентой в тон платью. Туфельки не такие открытые, как в прошлый раз, но тоже лёгкие. Сорочка, нижние юбки, прочее бельё отделано прошвами. Оборки нижних юбок ещё и оторочены кружевом. Вуаль делать не стала. Надевать украшения, – тоже.
– Воробышек, тебе не нравятся украшения? Может быть подобрать что-нибудь посовременнее?
– Украшения мне нравятся, мой Император. Но к этому платью они не подойдут. Слишком много разнообразной отделки. Можно было бы надеть серьги. Но у меня не проколоты уши. И я надеюсь увидеть нашего сына. Он наверняка пожелает показать мне свою Академию. Как он её видит. Может, мне взять с собой комбез?..
– Возьми. Только под платье не надевай.
С удивлением смотрю на Императора. Он, оказывается, так шутит... Посмеялись, и я отправилась упаковываться.
Император заставил отдать тючок с комбезом и берцами преторианцам. С грустью проводила их взглядом... Удастся ли получить их обратно?..
Летели на тяжёлом десантном катере. Это уже стало традицией. С точки зрения безопасности, – мудрое решение. А если украсить катер мишурой, скрывающей его истинное предназначение, то вообще, никто ни о чём не догадается. Сделать обвес, как на скоростных моделях, позолоты побольше, герб Империи нанести напылением, заодно скрыть вооружение... Со временем все забудут, что на самом деле представляет из себя личный катер Императора.
Не зря я опасалась за своё здоровье. Уронили меня из катера, мстительные гады! Сбой системы, ох, ах! Дурочку нашли! Возмущённо шиплю на руках у консула Вителлия... Заговор. Причём всеобщий! Император, даже не дрогнув, обменивается приветственными речами с начальником Академии. Оччень представительный офицер, кстати! Чем-то он мне знаком, не могу понять, чем... Обнаглев, спросила у консула:
– А начальник Академии, он...
– Не для тебя. Даже не думай, кариссима.
Разозлилась, забыла о чём хотела спросить. Что за дурацкая ревность?! Поинтересовалась:
– Разве благородному Вителлию не надо находиться рядом с Императором?
– Кариссима, обеспечивать безопасность удобнее, находясь на расстоянии.
– То есть, я сейчас не в безопасности?
– Ты под защитой.
– Я смогу навестить своего сына?
– Я узнаю, кариссима. Сына благородного Мария ты точно сможешь увидеть. А вот первый год обучения... – посмотрел на меня беспомощно, – я уже не помню.
Ещё бы он помнил! Больше семидесяти лет прошло... Да и порядки могли измениться. Новая метла по новому метёт...
– Ты мог бы не хватать меня на руки, благородный Вителлий. Просто поддержать.
– А если бы ты упала? А потом на всех голоэкранах Империи люди видели бы конкубину Императора с разбитым лицом. Решили бы, что Император практикует побои. Кто-нибудь взял бы пример...
Весь этот бред говорится на полном серьёзе, с доброжелательной улыбкой. Пожалела, что надела шляпку. Не могу сразу дотянуться до ножей.
– Отпусти меня!
– Не раньше, чем ты успокоишься, кариссима. Тебе следует занять место на шаг позади Императора. Когда торжественная часть закончится, можешь пойти поискать нашего сына. Или высказать мне свои претензии. Но! Не раньше! Всё понятно? Кариссима?
С усилием отвожу глаза от мерзавца в парадной форме. Начинаю дыхательные упражнения. Спорить с консулом бестолку. Непробиваемая лобовая броня. Лучше успокоиться. Я ему всё припомню... Со временем...
Оказавшись на земле, занимаю место за спиной Императора. Совершенно не слышу о чём они говорят с начальником Академии. Думаю о том, что переживу обоих своих сыновей. Они умрут, а я буду ещё молода. Как это грустно... Слышу свой голос, произнёсший: "двадцать семь", пытаюсь сообразить, к чему я вот это сказала... Оказывается, начальник Академии заинтересовался моим возрастом. Пора приходить в сознание. Пока на ЗОВ не наговорила.
Слава Богу, речи закончились. Император и руководство Академии беседуют о делах, я тихо отошла в сторону. Задумалась, где искать ребёнка... К офицерам Академии лезть с вопросами не хочу. Отправилась гулять по дорожке в сторону жилых корпусов.
– Я могу чем-то помочь дающей миру жизнь?
Повернувшись на голос, узрела своего первенца.
– А где первый год обучения? Я хотела увидеть сына.
Осеклась, услышав что я сейчас сказала. И кому. Потом подумала, что ребёнок всё равно считает своей матерью благородную Калерию... да и слово – не воробей. Вылетело уже...
– Первый курс не допущен на праздник. Они закрыты в корпусе на своём этаже.
– Благородный Марий может показать мне где это?
– Я провожу дающую миру жизнь.
И мы пошли к корпусу первогодков. В сопровождении двоих преторианцев консула Вителлия. Указывать им на неуместность такого сопровождения бесполезно. Они слышат только консула. Все остальные просто сотрясают воздух. Я уже не обращаю внимания.
Пятый этаж. Высота каждого, с учётом перекрытия, – метра три с половиной. Первый этаж – метров пять. Ну и что? Подобрала камешек с дорожки, бросила в одно из окон пятого этажа. После второго броска показалась любопытная мальчишеская физиономия. Тоже косматый ребёнок. Почему их не стригут? Сын Мария коротко пострижен. А эти детёныши, – как дикари.
– Привет. С праздником. Позови Вителлия Флавиана, пожалуйста.
Мальчишка исчез с криком:
– Вителлий Флавиан, к тебе мама приехала!
Хорошо, когда тебя узнаю?т. Стою, смотрю на окна. Пятого этажа. А ребёнок вылезает из окна первого. Опять замки? взломал? Какие-то преступные наклонности у детёныша.
– Мама!
Подбежал ко мне, схватил за руку, прижался на мгновенье. Потом отстранился. Стесняется преторианцев. Или своего брата? Поворачиваюсь к первенцу:
– Спасибо, благородный Марий. Если у тебя нет поручений на сегодня, вы с братом могли бы показать мне Академию. Полосу препятствий, ещё что-нибудь...
Дети в шоке смотрят друг на друга. Они, вероятно, знали о существовании друг друга. Но столкнуться лбами... Поворачиваюсь к преторианцам:
– Мне понадобится комбез и берцы. Надо идти к катеру?
Один из сопровождающих молча снял с плеч рюкзачок. Поискала глазами место, где можно переодеться... Преторианцы поставили крохотную палатку. Интересно, что у них ещё есть? Быстро сбросила одежду, надела костюмчик от серых лордов. Шнурую берцы, думаю о лабиринте. О Зигги не думаю, о бароне Алеке тоже. Уложилась за полторы минуты. Бельё завернула в платье, и сунула всё это в рюкзак. Туда же туфли в мешочке от берцев. Вышла из палатки. Детёныши не смотрят друг на друга. Демонстративно. Ну ладно Вителлий Флавиан, – он ещё маленький. А Марий? Тем более, что Марий меня и матерью-то не считает!
– Побежали, пока не началось!
– А что начнётся, мама?
– Бегом, бегом, курсанты! Ты спросил разрешения покинуть корпус через окно первого этажа, Вителлий Флавиан? Нне?
Молча бежит. Старается. Тоже мне! Нарушитель спокойствия!
Приноравливаюсь к бегу младшего сына. Старший вынужденно притормаживает. Преторианцы ленивыми лосями бегут рядом. Начала думать как отреагирует консул на то, что я фактически сорвала детёныша в самоволку. За угнанный сыном флаер он, вроде бы, не злился. Наоборот даже... Да что тут думать! Уже на полосу препятствий прибежали!
– Высокий класс! Обязательна для всех курсов? Или поэтапно проходят? Благородный Марий, ты здесь уже пятый год, ответь пожалуйста.
– А чего Марий? Я и сам могу ответить. У каждого свои дорожки. Сейчас разметку сняли.
– Это так, благородный Марий? Или разметка только для первокурсников?
Притянула к себе разобиженного Вителлия Флавиана, взъерошила ему волосы... Ну вот... теперь старший обижается. Благородная Калерия, вероятно, соблюдала дистанцию. Не допускала нежностей с чужим сыном.
– Вителлий Флавиан абсолютно прав, дающая миру жизнь. Для каждого своя разметка. Полностью полигон проходят только старшие курсы. И, пожалуйста, называй меня Марий.
Согласно киваю. Звать себя мамой, или Воробышком не предлагаю. Со временем как-нибудь утрясётся. Надеюсь...
– До старших вы ещё не доросли... Без обид! Сейчас мы в порядке ознакомления пройдёмся здесь на мягких лапах. Вителлий Флавиан, Марий, – вам объясняли с какой скоростью движется группа?
Ожидание откровения на лице у младшего, работа мысли, – у старшего. Видимо, старшему уже объясняли, но он не проникся.
– Не будем терять время на попытки вспомнить. Группа движется со скоростью самого медлительного её члена. То, что своих не бросают, вы понимаете? Нне?
Понимают... Это им первым делом вдалбливают. Вот и славно.
– Вперёд, курсанты. Наша задача пройти полигон. Спешить не будем. Если нужна помощь, не стесняться просить о ней. Понятно, Вителлий Флавиан?
– Понятно. Советую, прежде чем показываться на люди, убрать следы её волнения со своей левой щеки. И не смотри на меня зверем, Вителлий Север. Императора наверняка заинтересует причина, по которой его девочка тебя припечатала. У неё тяжёлая рука, кстати.
– Я же сказал, – переволновалась.
– Ты сказал. А я поверил. Не дави на неё, Люк. Женщины этого не любят.
– Ты можешь идти, Манлий. Императору я доложу сам.
Пытаюсь попросить благородного Манлия не уходить, потом, опомнившись, замолкаю. Судя по разговору, они с Вителлием Севером не просто знакомы. По имени консула называет ещё только Император. Конечно, я мало общаюсь с остальными офицерами... Надо бы мне ознакомиться с личным составом базы. А то даже окликнуть не смогу в случае чего... "Эй, военный..." как-то не слишком вежливо...
– Кариссима... ты меня напугала. Я вынужден остаться с тобой дожидаться прихода Императора. Тебя нельзя оставлять одну...
Улыбается сочувственно-издевательски. Глаза волчьи. Уже не скрывается. Может быть всё-таки задействовать маникюр?..
Глава медицинской службы базы убирает аптечку-анализатор в футляр. Хорошая штука, кстати. Укол, экспресс-диагностика крови, и на экране картина состояния с рекомендациями и сведениями о наличии в аптечке необходимых препаратов. В автоматическом режиме можно даже не смотреть на экран. Вколят без ошибки то, что необходимо.
Обращаясь к легату-прим повторил:
– На сегодня ограничить нагрузки.
И ушёл. Не глядя на меня. Не одобряет... Пытаюсь встать. Безуспешно. Легат-прим удерживает меня на месте.
– Отпусти меня. Пожалуйста.
– Кариссима, лежи спокойно. Отпущу, когда придёт Император.
– Я не могу лежать спокойно, когда ты меня держишь. Я тебя боюсь.
– Привыкай. Я уже говорил, что ты будешь принадлежать мне.
– На каких условиях?
– Какие ещё условия, кариссима? Постоянный контракт. Всё остальное – по обычной схеме.
Вот тут я, наконец, взбесилась. Они перевороты устраивают, – счастье для всех обещают! А "дорогие мамочки" – по обычной схеме, но на постоянном контракте. Дискриминация по видовому признаку! Включаю "дорогую мамочку":
– Я уже пришла в себя. Благодарю за заботу, консул Вителлий Север. Ты можешь идти заниматься своими делами.
Говорю и внутренне трясусь от ужаса... Если легат-прим взбесится... Не просто так его прозвали "Лютый".
– А не слишком ли ты обнаглела, кариссима?
Опять разглядывает меня... С улыбкой, от которой хочется спрятаться. И чтобы не нашли... Но! Сесть себе на шею я не позволю! Один раз слабину покажешь, потом всю оставшуюся жизнь в парандже ходить будешь! Ага, – и только на женской половине.
– О чём речь, благородный Вителлий? В действующие списки я попаду не раньше, чем через три года. Вот тогда и придёшь. По обычной схеме. Прямо в койку. А до этого момента, – меня не беспокой. Твой долг – обеспечить мне ненавязчивую заботу и комфорт.
– Разумеется, кариссима. Сразу же начну обеспечивать. А пока... подождём Императора.
Голосом можно заморозить... Оскорбился легат-прим... А мне всё одно деваться некуда. Буду держать марку. Свернулась клубком и уснула.
Император Марк запретил консулу Вителлию приближаться ко мне. Тем же вечером и запретил. Благородный Вителлий одарил меня на прощанье таким многообещающим взглядом, что я спряталась за Императора. Язык консулу показывать не стала, – нам ещё сына воспитывать. А если Зигги не заберёт меня, то каждые четыре года я буду рожать его детей... Так что я просто выглянула из за спины Императора, убедиться, что легат-прим уходит...
– Воробышек, легат-прим к тебе не подойдёт, пока не придёт время. Но это не решает проблему. Вителлий Север умеет ждать, и не умеет забывать. Постарайся наладить с ним отношения...
– Можно мне пойти учиться на разведчика Внеземелья?
Император снял меня с колен, встал с кресла, прошёлся по гостиной...
– Воробышек... Не сердись, но ты не сможешь быть разведчиком... Тебя надо беречь, – ты хрупкая драгоценность...
– Я умею драться. И выживать нас учили.
Обиделась. Я не хрупкая!
– Ты – дающая миру жизнь. И все твои спутники будут заняты исключительно обеспечением твоей безопасности. Попросишь консула свозить тебя на экскурсию.
– Ага, попросишь! Он злой на меня, – консул Вителлий.
– Выбери момент, когда он будет добрым.
Пропустила мимо ушей.
– Ну ладно, пусть в разведчики я не гожусь. Но поучиться-то я могу? Ты целые дни занят. Ночью тоже... Я вчера проснулась, – тебя нет. В кабинете светло. Не стала тебе мешать. Я всё понимаю, ты не думай. Ты стараешься успеть сделать как можно больше... А я целые дни одна.
– Воробышек... я выкрою время, и мы съездим втроём с ребёнком на недельку отдохнуть. Сейчас послы вручают верительные грамоты. Принять их может только Император. А поучиться... Корпус разведчиков – закрытая территория. Каникул нет, есть полевые испытания. Но если ты скучаешь... Консул всё равно заберёт тебя, когда я не смогу встать между вами. Ты мать его сына. Он не подпустит к тебе другого мужчину.
Хотела сказать благородному Флавию, что я, вообще-то, замужем. За бароном. Потом подумала, что ему будет неприятно услышать это от меня. Не говоря уже о том, что я фактически изменяю Зигги. Расстроилась... Решила не портить Императору его прекрасный год. Осталось около девяти месяцев. Время проходит быстро. Я уже почти забыла о жизни в баронствах...
Каждый вечер легат-прим выгонял всех из кают компании, и играл. Его преторианцы меня убьют. Если судить по тому, как они на меня смотрят... Я не лезу туда, упаси Боже! Зачем его провоцировать? Да и выгнал он меня в тот раз... Ну, пусть не выгнал, но за дверь выставил. Но музыка... она наполняет всю базу. Или это база транслирует? Она ведь живая? Короче, все, кроме Императора, смотрят на меня как на врага народа. Включая моё собственное отражение в зеркале. Вот такой психологический прессинг.
Глава восьмая: О том, как праздновали день рождения Академии, а также о попытке Воробышка сдружить своих старших сыновей.
Консул лютует, гауптвахты забиты под завязку. Народ ходит по коридорам исключительно строевым шагом. Начинаю опасаться, что женщины-офицеры устроят мне тёмную.
Немного сгладило ситуацию приглашение на очередную годовщину создания Военной Академии. Легат-прим займётся обеспечением безопасности мероприятия, а Император поздравит альма-матер. Меня тоже берут с собой. Сделала платье из кремового шёлка, отделанное кружевами. Закрытый лиф с высоким воротом и длинным рукавом; прошвы, рюши и оборки. Высоко заколола волосы, спрятав в них четыре метательных ножа. Так... на всякий случай. Посмотрела в зеркало... Не хватает только кружевного зонтика... Сделала вместо него лёгкую шляпку из соломки, отделанной лентой в тон платью. Туфельки не такие открытые, как в прошлый раз, но тоже лёгкие. Сорочка, нижние юбки, прочее бельё отделано прошвами. Оборки нижних юбок ещё и оторочены кружевом. Вуаль делать не стала. Надевать украшения, – тоже.
– Воробышек, тебе не нравятся украшения? Может быть подобрать что-нибудь посовременнее?
– Украшения мне нравятся, мой Император. Но к этому платью они не подойдут. Слишком много разнообразной отделки. Можно было бы надеть серьги. Но у меня не проколоты уши. И я надеюсь увидеть нашего сына. Он наверняка пожелает показать мне свою Академию. Как он её видит. Может, мне взять с собой комбез?..
– Возьми. Только под платье не надевай.
С удивлением смотрю на Императора. Он, оказывается, так шутит... Посмеялись, и я отправилась упаковываться.
Император заставил отдать тючок с комбезом и берцами преторианцам. С грустью проводила их взглядом... Удастся ли получить их обратно?..
Летели на тяжёлом десантном катере. Это уже стало традицией. С точки зрения безопасности, – мудрое решение. А если украсить катер мишурой, скрывающей его истинное предназначение, то вообще, никто ни о чём не догадается. Сделать обвес, как на скоростных моделях, позолоты побольше, герб Империи нанести напылением, заодно скрыть вооружение... Со временем все забудут, что на самом деле представляет из себя личный катер Императора.
Не зря я опасалась за своё здоровье. Уронили меня из катера, мстительные гады! Сбой системы, ох, ах! Дурочку нашли! Возмущённо шиплю на руках у консула Вителлия... Заговор. Причём всеобщий! Император, даже не дрогнув, обменивается приветственными речами с начальником Академии. Оччень представительный офицер, кстати! Чем-то он мне знаком, не могу понять, чем... Обнаглев, спросила у консула:
– А начальник Академии, он...
– Не для тебя. Даже не думай, кариссима.
Разозлилась, забыла о чём хотела спросить. Что за дурацкая ревность?! Поинтересовалась:
– Разве благородному Вителлию не надо находиться рядом с Императором?
– Кариссима, обеспечивать безопасность удобнее, находясь на расстоянии.
– То есть, я сейчас не в безопасности?
– Ты под защитой.
– Я смогу навестить своего сына?
– Я узнаю, кариссима. Сына благородного Мария ты точно сможешь увидеть. А вот первый год обучения... – посмотрел на меня беспомощно, – я уже не помню.
Ещё бы он помнил! Больше семидесяти лет прошло... Да и порядки могли измениться. Новая метла по новому метёт...
– Ты мог бы не хватать меня на руки, благородный Вителлий. Просто поддержать.
– А если бы ты упала? А потом на всех голоэкранах Империи люди видели бы конкубину Императора с разбитым лицом. Решили бы, что Император практикует побои. Кто-нибудь взял бы пример...
Весь этот бред говорится на полном серьёзе, с доброжелательной улыбкой. Пожалела, что надела шляпку. Не могу сразу дотянуться до ножей.
– Отпусти меня!
– Не раньше, чем ты успокоишься, кариссима. Тебе следует занять место на шаг позади Императора. Когда торжественная часть закончится, можешь пойти поискать нашего сына. Или высказать мне свои претензии. Но! Не раньше! Всё понятно? Кариссима?
С усилием отвожу глаза от мерзавца в парадной форме. Начинаю дыхательные упражнения. Спорить с консулом бестолку. Непробиваемая лобовая броня. Лучше успокоиться. Я ему всё припомню... Со временем...
Оказавшись на земле, занимаю место за спиной Императора. Совершенно не слышу о чём они говорят с начальником Академии. Думаю о том, что переживу обоих своих сыновей. Они умрут, а я буду ещё молода. Как это грустно... Слышу свой голос, произнёсший: "двадцать семь", пытаюсь сообразить, к чему я вот это сказала... Оказывается, начальник Академии заинтересовался моим возрастом. Пора приходить в сознание. Пока на ЗОВ не наговорила.
Слава Богу, речи закончились. Император и руководство Академии беседуют о делах, я тихо отошла в сторону. Задумалась, где искать ребёнка... К офицерам Академии лезть с вопросами не хочу. Отправилась гулять по дорожке в сторону жилых корпусов.
– Я могу чем-то помочь дающей миру жизнь?
Повернувшись на голос, узрела своего первенца.
– А где первый год обучения? Я хотела увидеть сына.
Осеклась, услышав что я сейчас сказала. И кому. Потом подумала, что ребёнок всё равно считает своей матерью благородную Калерию... да и слово – не воробей. Вылетело уже...
– Первый курс не допущен на праздник. Они закрыты в корпусе на своём этаже.
– Благородный Марий может показать мне где это?
– Я провожу дающую миру жизнь.
И мы пошли к корпусу первогодков. В сопровождении двоих преторианцев консула Вителлия. Указывать им на неуместность такого сопровождения бесполезно. Они слышат только консула. Все остальные просто сотрясают воздух. Я уже не обращаю внимания.
Пятый этаж. Высота каждого, с учётом перекрытия, – метра три с половиной. Первый этаж – метров пять. Ну и что? Подобрала камешек с дорожки, бросила в одно из окон пятого этажа. После второго броска показалась любопытная мальчишеская физиономия. Тоже косматый ребёнок. Почему их не стригут? Сын Мария коротко пострижен. А эти детёныши, – как дикари.
– Привет. С праздником. Позови Вителлия Флавиана, пожалуйста.
Мальчишка исчез с криком:
– Вителлий Флавиан, к тебе мама приехала!
Хорошо, когда тебя узнаю?т. Стою, смотрю на окна. Пятого этажа. А ребёнок вылезает из окна первого. Опять замки? взломал? Какие-то преступные наклонности у детёныша.
– Мама!
Подбежал ко мне, схватил за руку, прижался на мгновенье. Потом отстранился. Стесняется преторианцев. Или своего брата? Поворачиваюсь к первенцу:
– Спасибо, благородный Марий. Если у тебя нет поручений на сегодня, вы с братом могли бы показать мне Академию. Полосу препятствий, ещё что-нибудь...
Дети в шоке смотрят друг на друга. Они, вероятно, знали о существовании друг друга. Но столкнуться лбами... Поворачиваюсь к преторианцам:
– Мне понадобится комбез и берцы. Надо идти к катеру?
Один из сопровождающих молча снял с плеч рюкзачок. Поискала глазами место, где можно переодеться... Преторианцы поставили крохотную палатку. Интересно, что у них ещё есть? Быстро сбросила одежду, надела костюмчик от серых лордов. Шнурую берцы, думаю о лабиринте. О Зигги не думаю, о бароне Алеке тоже. Уложилась за полторы минуты. Бельё завернула в платье, и сунула всё это в рюкзак. Туда же туфли в мешочке от берцев. Вышла из палатки. Детёныши не смотрят друг на друга. Демонстративно. Ну ладно Вителлий Флавиан, – он ещё маленький. А Марий? Тем более, что Марий меня и матерью-то не считает!
– Побежали, пока не началось!
– А что начнётся, мама?
– Бегом, бегом, курсанты! Ты спросил разрешения покинуть корпус через окно первого этажа, Вителлий Флавиан? Нне?
Молча бежит. Старается. Тоже мне! Нарушитель спокойствия!
Приноравливаюсь к бегу младшего сына. Старший вынужденно притормаживает. Преторианцы ленивыми лосями бегут рядом. Начала думать как отреагирует консул на то, что я фактически сорвала детёныша в самоволку. За угнанный сыном флаер он, вроде бы, не злился. Наоборот даже... Да что тут думать! Уже на полосу препятствий прибежали!
– Высокий класс! Обязательна для всех курсов? Или поэтапно проходят? Благородный Марий, ты здесь уже пятый год, ответь пожалуйста.
– А чего Марий? Я и сам могу ответить. У каждого свои дорожки. Сейчас разметку сняли.
– Это так, благородный Марий? Или разметка только для первокурсников?
Притянула к себе разобиженного Вителлия Флавиана, взъерошила ему волосы... Ну вот... теперь старший обижается. Благородная Калерия, вероятно, соблюдала дистанцию. Не допускала нежностей с чужим сыном.
– Вителлий Флавиан абсолютно прав, дающая миру жизнь. Для каждого своя разметка. Полностью полигон проходят только старшие курсы. И, пожалуйста, называй меня Марий.
Согласно киваю. Звать себя мамой, или Воробышком не предлагаю. Со временем как-нибудь утрясётся. Надеюсь...
– До старших вы ещё не доросли... Без обид! Сейчас мы в порядке ознакомления пройдёмся здесь на мягких лапах. Вителлий Флавиан, Марий, – вам объясняли с какой скоростью движется группа?
Ожидание откровения на лице у младшего, работа мысли, – у старшего. Видимо, старшему уже объясняли, но он не проникся.
– Не будем терять время на попытки вспомнить. Группа движется со скоростью самого медлительного её члена. То, что своих не бросают, вы понимаете? Нне?
Понимают... Это им первым делом вдалбливают. Вот и славно.
– Вперёд, курсанты. Наша задача пройти полигон. Спешить не будем. Если нужна помощь, не стесняться просить о ней. Понятно, Вителлий Флавиан?
