Поворот кругом, и строевым шагом двинулся к выходу. Увидел меня, широко открыл глаза:
– Кариссима, тебя не узнать. Где красивое платье?
Расстроилась. Смотрю на легата-прим, всё ещё излучающего радость войны. Возможно, я впервые вижу его настоящего. Подумала, что мне придётся сидеть в его поместье, изнывая от безделья, и сходя с ума от неизвестности. Не хочу! И ещё издевается! На глазах выступили слёзы. Сморгнула их, отвернувшись.
– Обеда я сегодня не дождусь?
– Две минуты.
Кидаюсь к автомату, набираю код. Преторианцы принесли ещё один стол. Скатерть с салфетками – стандартные. Мне позволили принести приправы, остальное отобрали. Консул отвлёкся от дел, решив пообедать за компанию с легатом Вителлием. В конце концов, за столы уселись все, кроме меня и преторианцев. Автомат исправно поставляет обеды, офицеры сами забирают их на столы. А я сижу в уголке, пью чай с корицей. Есть мне не хочется. Совершенно. Когда сегодняшняя эпопея закончится, отловлю слона, и съем. Без соли. А сейчас, – кусок в горло не лезет.
– Воробышек, тебе надо поесть.
– Спасибо, благородный Флавий. Я поем... потом.
– Кариссима, сядь и поешь. Консул берёт тебя с собой в Сенат. Не заставляй сенаторов думать, что консул морит свою конкубину голодом.
Издевательски улыбается. Сытый. Довольный. Подумала: что будет, если я швырну в легата-прим чайной чашкой с блюдцем? Ничего хорошего... Заказала себе кусок мяса и зелёный салат. Выпила ещё чашку чая. С пирожными. Полегчало. Заставила преторианцев поесть. Потребовала у консула дать им перерыв. Поскольку в зале достаточно бездельничающих военных, консул разрешил преторианцам отвлечься от моей охраны.
А потом легат-прим выделил трёх женщин-офицеров, и отправил меня под их охраной одеваться, дав целых сорок минут на всё про всё. Сказал, что видя меня в форме, испытывает сильнейшее желание отправить меня на гауптвахту. Разозлилась.
Опять комплекс упражнений и йогических асан. Нагишом, для снятия мерок. Голографическая модель готова. Начинаю творить. Сегодня меня не тянет в древнее Средневековье.
Сделала себе лёгкое шифоновое платье кремового цвета с золотыми разводами, с юбкой-солнце длиной до середины икры. Сейчас лето, можно и так ходить. Прозрачные тонюсенькие чулки на поясе с резинками. Чулки – телесного цвета, пояс – молочно-белый. Нижнее бельё – батист с вышивкой ришелье. Не на пикантных местах, ничего подобного. Просто украшение. Оттенить тонкость материала, и нежную кожу под ним. Короткая батистовая сорочка, на тридцать сантиметров выше колена, тоже украшена вышивкой, составляя комплект. Жакет из лёгкой смесовой ткани цвета слоновой кости. Лёгкие туфли-лодочки на небольшой шпильке, шляпка-таблетка, с крупносетчатой белой вуалеткой, – в тон жакета. Перчатки решила не делать. Руки у меня в порядке. А вот сумочку-клатч сделала трансформером. За полсекунды сдёргиваются застёжки, и внутренняя сторона открывает ножны для метательных ножей, перекочевавших туда с руки. В аптечном автомате заказала маленькую плоскую баночку крема для рук, лёгкую увлажняющую помаду, и ещё пару предметов гигиены. Носовой платочек – батистовый, тоже спрятала в сумочку. Зеркальце в кожаном чехле – в комплекте. Как в древние времена.
Воспользовалась душем, причесалась, переоделась, скрутила волосы ракушкой. Вычищенную одежду и берцы упаковала, для отправки на базу. Возвращаемся.
Мужчины уже роют землю копытами. А ведь сорок минут ещё не прошло! Надела на лицо лёгкую улыбку, соответствующую наряду. И не буду реагировать ни на что! Вот!
– Воробышек, ты прекрасно выглядишь. Нам пора. Катер ждёт.
Фраза консула не требует ответа. Благодарно киваю на комплимент, и пытаюсь взять консула под руку. Ну конечно, меня опять ведут за ручку, как ребёнка. Надо было, наверное, средневековую одежду сотворить. Но скучно же! А на улице – ветерок. И моя юбка раздувается, радуя офицеров. Не обращаю внимания. Фасон "солнце" для того и придуман. Жакет не позволит ей раскрыться до пояса. А кое-кому полезно встряхнуться.
В катер поднимались в антигравитационном столбе. Уронила туфли. Точнее, меня из них выдернуло. Туфельки лёгкие, максимально открытые, а в катер, в основном, лезут в берцах. Надеюсь , кто-нибудь догадается их подобрать. Консул опять усадил меня возле медотсека. Правда, на этот раз, не сбежал, остался рядом. Сижу, болтаю босыми ногами, и пытаюсь разговорить консула. Зачем он тащит меня в Сенат? Не говорит, отшучивается.
– Кариссима. Ты решила переплюнуть принцессу из древней сказки? Та потеряла одну туфельку (легат-прим вспоминает "Золушку").
Задрав голову смотрю на легата Вителлия. Насмешливо улыбаясь, держит на пальцах мои туфельки. От сердца отлегло. Я уже расстроилась, что в Сенате придётся в одних чулках ходить. А легат перевёл взгляд на мои босые ноги, и я тут же их спрятала, подогнув под себя. Такой звериной жажды я даже у Зигги не видела! Испугалась, что укусит. Мужчины на войне дичают. Нецивилизованные, в общем. Хотя, говорить о цивилизованности легата Вителлия...
– Воробышек, сядь нормально. И обуйся. Если катер начнёт маневрировать, ты можешь пострадать.
Медленно перевожу взгляд на консула, не торопясь выполнять его указания. Он удивлён. Опять смотрю на легата – тоже удивлён. Мне показалось?
– Кариссима? Тебе помочь?
И всё это с насмешкой. Вытягиваю ноги из под себя, оправляю юбку. Шевелю пальцами ног, показывая, что готова обуваться. Легат-прим подставляет мне туфли, и торопливо уходит, сказав консулу:
– Я на мостике, Марк.
Консул посидел рядом со мной ещё три минуты, рассеянно поглаживая мои пальцы... Надо было всё-таки перчатки сделать.
– Воробышек, пожалуйста, не ссорься с легатом Вителлием. Он старается быть добрым с тобой. Будь и ты добрее к нему.
– Я его боюсь.
Вот! Я всё-таки это сказала! Как нас учили? Надо озвучить проблему, а потом приниматься за её решение. Благородный Флавий недоверчиво улыбается:
– Это ты от страха трясла легата-прим за грудки? в коридоре базы? Интересно у тебя страх проявляется... А Сената ты не боишься? Может, нам сначала тебя, испуганную, в Сенат запустить?
Пришлось напомнить себе о том, что у благородного Флавия "прекрасный год". Забраковала один за другим несколько вариантов ответа. В результате, решила промолчать. Отвернулась к иллюминатору. Консул легонько сжал мои пальцы, встал и ушёл на мостик. А я опять сбросила туфли, подобрала ноги, и сижу, абсолютно без мыслей.
В памяти по кругу вспыхивают кадры: вот легат-прим насмешливо улыбается, держа на двух пальцах руки мои туфли. Второй кадр: видит мои босые ноги. Насмешливый взгляд становится волчьим. Так смотрят на добычу. И третий кадр: снова удивлённо-насмешливый взгляд, сопровождающий предложение помощи.
Я не знаю, может быть, мне показалось. Благородный Флавий ничего не заметил. Или просто не обратил внимания. Они уже всё решили. Когда консул уйдёт, меня унаследует легат-прим. Не унаследует. Оставит себе. Вспомнила, что Зигги сказал обо мне точно так же: "думаю оставить себе". Вот только в том мире действовали законы баронств. Пусть я их до сих пор не все знаю, но они исполняются всеми баронами. А здесь, после ухода консула, легату-прим никто не указ. Ему и консул не указ. Просто чувство давней дружбы заставляет корректировать поведение. Быть добычей я не хочу. В лабиринте накушалась. И наслушалась. А легат-прим ненавидит "дорогих мамочек". Он даже не смог пересилить свою ненависть для продолжения рода! Дважды делал заявку, и дважды её снимал. Содрогнулась от мысли, что меня могли отправить по заявке легата. Полтора года с ненавидящим мужчиной. Страшно. А ведь это могло случиться. Я оба раза была в действующих списках...
Приземлились мы очень аккуратно. Я успела снова обуться. И повел меня консул за ручку в здание Сената. Зачем? Чтобы сенаторов позлить видом "дорогой мамочки"? Надо спросить у легата-прим насчёт гражданства. Или он так и оставит нас имуществом государства?
Стою в шаге за консулом, рассматриваю сенаторов. Вежливо улыбаюсь в ответ на еле заметный кивок сенатора Мария. Хорошо, что они с благородной Калерией не пострадали. Хочется верить, что легату-прим не придёт в голову усыновить "до кучи" ещё и моего первого сына. Хотя, если и его отправить в Военную Академию... Ему сейчас одиннадцатый год. Придётся усиленно заниматься, чтобы наверстать упущенное... Хммм...
– Зачем ты привёл сюда чистокровную, консул Флавий?
– Это всё, о чём ты хочешь спросить, сенатор?
– Ты ничего не добьёшься, консул. Ни-че-го! Тебя не поддержат. Бери свою конкубину, и уезжай отдыхать. Прекрасный год надо провести в радости.
Благородный Флавий молча, с лёгкой улыбкой, слушает сенатора Мария. Экраны на стенах не дают упустить ни малейшей детали. Остальные сенаторы безмолвствуют.
– Объявлено военное положение, сенатор. Когда в столице и пригородах ведутся боевые действия, мне не надо спрашивать у сената одобрения мер, предпринятых для стабилизации обстановки и защиты мирного населения.
Ох!.. Лица сенаторов, после столь любезного пояснения консула Флавия, надо видеть... Интересно, кто планировал операцию? Что-то мне говорит о том, что автора этой наглой выходки я знаю.
– Блестяще! Начать боевые действия, и объявить их причиной военного положения... Вполне в стиле легата-прим. Как же это он тебя одного сюда отпустил? Или конкубина контролирует твоё поведение, консул?
Вежливая улыбка на лице консула не дрогнула. Наоборот, стала ещё любезнее:
– Отправляйтесь по домам, сенаторы. Вас проводят. Чтобы вы не дай Бог не заблудились...
И тут же в зале появились легионеры. Сенаторы, сохраняя надменный вид, двинулись к выходу из зала. Молодцы! Это надо уметь: идти под конвоем, как в сопровождении почётного эскорта. Уважаю!
Консул, подождав пока всех выведут из зала, тяжело опустился на стул. Я испугалась. Может, сказывается прекрасный год? Или... Что вызвало на лице благородного Флавия такую усталость? Подошла ближе, позволив притянуть себя вплотную...
– Вот так, Воробышек... Будем строить Империю. Легат Вителлий абсолютно прав: от болтунов ничего хорошего не дождаться. Тебе здесь не нравится? Отправить тебя в поместье?
– Я буду с тобой, благородный Флавий. Если это не обременительно для тебя.
– Я хочу, чтобы ты была рядом, Воробышек. Я уже говорил тебе. Посиди здесь примерно час. Потом вернёмся на базу. Не заскучаешь?
– Наверное нет. Буду с народом новости смотреть.
Показала консулу глазами на экраны, на которых сейчас высвечивалась парадная лестница Сената. Он улыбнулся, поцеловал меня в макушку, и вышел. А я с тремя преторианцами осталась ждать.
Ожидание было нескучным. Послушала заявление консула Флавия к народам Империи. Посмотрела присягу новоявленных герцогов свежеиспечённому Императору Марку. Поскольку все действующие лица – военные, то действительно уложились в час. Легат-прим назначен консулом. Слава Богу, согласился! Но герцогство ему тоже всучили. Огромный кусок Империи на границе. Интересно...
И первое поручение герцогу Вителлию Северу: разобраться с злоупотреблениями в бывшей Республике. Разве это входит в компетенцию консула? Похоже, кто-то учёл исторический опыт... повторения мартовских ид не будет. Вот и славно!
"Манифест о гражданстве" приветствовался ликующим народом салютом из всех единиц стрелкового оружия. Поскольку служба в армии даёт гарантированную пенсию, то все малоимущие хотя бы минимальный срок, но отслужили. А вот бывшие сенаторы и многие из патрициев превратились из первых лиц Республики в жителей Империи. Без права голоса. Непонятно, чему так радуются новоявленные граждане Империи. Слово Императора закон, и обсуждению не подлежит. Статус консула в армии перенесён в имперские масштабы.
Лично мой статус останется без изменений ещё лет семьдесят. По "Манифесту" женщина получает гражданство только отслужив в армии, или родив минимум двенадцать граждан Империи. Учитывая, что гражданином становится отслуживший в Вооружённых Силах Империи, мне надо ещё минимум десять детей. Если родятся мальчики. И когда самый младший завершит обязательный после Академии трёхлетний контракт, я стану гражданкой Империи. Блестящая перспектива!
С другой стороны: можно завербоваться в армию. Можно было бы, не будь я дорогой мамочкой! Евгенические законы никто не отменил. Их слегка уточнили. Дорогая мамочка может "остаться в семье". Если медицинские показания позволят...
Потребовать что ли от легата-прим жениться? Ага, так и заявить: "только после свадьбы, дорогой! Иначе, – ни-ни!" Неее, не буду требовать. Вдруг согласится? И что я буду делать? Если я уже замужем за бароном Зигмундом?.. Обещал Зигги меня найти... верить нельзя никому!
Пришёл мой конвой. То есть, личная охрана конкубины Императора Марка. Знакомые всё лица. Я, наверное, жутко им надоела! Вместо охраны Императора, таскаться за "дорогой мамочкой". Его Императорское Величество Марк встретил меня в коридоре, легонько поцеловал в губы, и попросил (!) погулять немного в парке. Мы скоро поедем. Уже совсем скоро. Ага... Я так и поняла. Пошла гулять в парке.
Посмотрела фонтаны, подержала руки под водой "счастливого". Прошлась по старой аллее, где деревья не только мне, но, наверное, и барону Витольду не удастся обхватить руками. Забрела в лабиринт из фигурно подстриженных кустов. Гуляю...
– Лямбда, это ты?! Привет!!! Ты счастливая девочка: только вспомнил о тебе, и вот она ты!
Поворачиваюсь, не веря ушам... Точно! Светлые волосы растрёпанные раньше, сейчас подстрижены ежиком, расхлябанность сменилась безупречной выправкой, а глаза те же: с проказливыми чёртиками. И улыбка радостная и немного удивлённая, как в тот день, когда мы встретились по распределению. Отца двух моих детей я знаю с детства. Это с ним и ещё с несколькими ребятами мы устроили водяную ловушку для преподавателей. Ага, а потом были наказаны. До тринадцати лет нас учат вместе. Потом разделяют, и встретиться можно только случайно. По распределению. Или за пределами резервации.
– Сигма-два! – счастливо смеюсь. – Ты всё такой же! Ничуть не изменился!
– Не совсем... Как ты?
– Всё хорошо... лучше расскажи о себе.
– Ты получишь выборку из его личного дела, кариссима. Свободен, центурион.
Сигма-два салютует легату-прим, ой, то есть уже консулу, одновременно, спрашивая меня одними губами: "кариссима?" Пожимаю плечами... а что отвечать?.. Друг моего детства уходит строевым шагом...
Заставляю себя повернуться к консулу Вителлию. Хочется тихонечко завыть... но... Не дождётесь!
– Приветствую благородного Вителлия Севера.
– Виделись уже сегодня, кариссима. Знакомый?
– Друг детства.
– И не только друг.
Фраза-утверждение. Благородный Вителлий не спрашивает. Он знает.
– Благородный Вителлий забыл с кем имеет дело? Для меня не важны "прошлые заслуги". И отец двух моих близнецов не стал для меня ближе, чем был до их появления на свет.
Говорю всё это Лютому, и внезапно понимаю, что говорю правду. Друг детства остался другом, даже после рождения от него близнецов. Для меня это был всего лишь контракт. Как и в двух предыдущих случаях...
– Кариссима, тебя не узнать. Где красивое платье?
Расстроилась. Смотрю на легата-прим, всё ещё излучающего радость войны. Возможно, я впервые вижу его настоящего. Подумала, что мне придётся сидеть в его поместье, изнывая от безделья, и сходя с ума от неизвестности. Не хочу! И ещё издевается! На глазах выступили слёзы. Сморгнула их, отвернувшись.
– Обеда я сегодня не дождусь?
– Две минуты.
Кидаюсь к автомату, набираю код. Преторианцы принесли ещё один стол. Скатерть с салфетками – стандартные. Мне позволили принести приправы, остальное отобрали. Консул отвлёкся от дел, решив пообедать за компанию с легатом Вителлием. В конце концов, за столы уселись все, кроме меня и преторианцев. Автомат исправно поставляет обеды, офицеры сами забирают их на столы. А я сижу в уголке, пью чай с корицей. Есть мне не хочется. Совершенно. Когда сегодняшняя эпопея закончится, отловлю слона, и съем. Без соли. А сейчас, – кусок в горло не лезет.
– Воробышек, тебе надо поесть.
– Спасибо, благородный Флавий. Я поем... потом.
– Кариссима, сядь и поешь. Консул берёт тебя с собой в Сенат. Не заставляй сенаторов думать, что консул морит свою конкубину голодом.
Издевательски улыбается. Сытый. Довольный. Подумала: что будет, если я швырну в легата-прим чайной чашкой с блюдцем? Ничего хорошего... Заказала себе кусок мяса и зелёный салат. Выпила ещё чашку чая. С пирожными. Полегчало. Заставила преторианцев поесть. Потребовала у консула дать им перерыв. Поскольку в зале достаточно бездельничающих военных, консул разрешил преторианцам отвлечься от моей охраны.
А потом легат-прим выделил трёх женщин-офицеров, и отправил меня под их охраной одеваться, дав целых сорок минут на всё про всё. Сказал, что видя меня в форме, испытывает сильнейшее желание отправить меня на гауптвахту. Разозлилась.
Опять комплекс упражнений и йогических асан. Нагишом, для снятия мерок. Голографическая модель готова. Начинаю творить. Сегодня меня не тянет в древнее Средневековье.
Сделала себе лёгкое шифоновое платье кремового цвета с золотыми разводами, с юбкой-солнце длиной до середины икры. Сейчас лето, можно и так ходить. Прозрачные тонюсенькие чулки на поясе с резинками. Чулки – телесного цвета, пояс – молочно-белый. Нижнее бельё – батист с вышивкой ришелье. Не на пикантных местах, ничего подобного. Просто украшение. Оттенить тонкость материала, и нежную кожу под ним. Короткая батистовая сорочка, на тридцать сантиметров выше колена, тоже украшена вышивкой, составляя комплект. Жакет из лёгкой смесовой ткани цвета слоновой кости. Лёгкие туфли-лодочки на небольшой шпильке, шляпка-таблетка, с крупносетчатой белой вуалеткой, – в тон жакета. Перчатки решила не делать. Руки у меня в порядке. А вот сумочку-клатч сделала трансформером. За полсекунды сдёргиваются застёжки, и внутренняя сторона открывает ножны для метательных ножей, перекочевавших туда с руки. В аптечном автомате заказала маленькую плоскую баночку крема для рук, лёгкую увлажняющую помаду, и ещё пару предметов гигиены. Носовой платочек – батистовый, тоже спрятала в сумочку. Зеркальце в кожаном чехле – в комплекте. Как в древние времена.
Воспользовалась душем, причесалась, переоделась, скрутила волосы ракушкой. Вычищенную одежду и берцы упаковала, для отправки на базу. Возвращаемся.
Мужчины уже роют землю копытами. А ведь сорок минут ещё не прошло! Надела на лицо лёгкую улыбку, соответствующую наряду. И не буду реагировать ни на что! Вот!
– Воробышек, ты прекрасно выглядишь. Нам пора. Катер ждёт.
Фраза консула не требует ответа. Благодарно киваю на комплимент, и пытаюсь взять консула под руку. Ну конечно, меня опять ведут за ручку, как ребёнка. Надо было, наверное, средневековую одежду сотворить. Но скучно же! А на улице – ветерок. И моя юбка раздувается, радуя офицеров. Не обращаю внимания. Фасон "солнце" для того и придуман. Жакет не позволит ей раскрыться до пояса. А кое-кому полезно встряхнуться.
В катер поднимались в антигравитационном столбе. Уронила туфли. Точнее, меня из них выдернуло. Туфельки лёгкие, максимально открытые, а в катер, в основном, лезут в берцах. Надеюсь , кто-нибудь догадается их подобрать. Консул опять усадил меня возле медотсека. Правда, на этот раз, не сбежал, остался рядом. Сижу, болтаю босыми ногами, и пытаюсь разговорить консула. Зачем он тащит меня в Сенат? Не говорит, отшучивается.
– Кариссима. Ты решила переплюнуть принцессу из древней сказки? Та потеряла одну туфельку (легат-прим вспоминает "Золушку").
Задрав голову смотрю на легата Вителлия. Насмешливо улыбаясь, держит на пальцах мои туфельки. От сердца отлегло. Я уже расстроилась, что в Сенате придётся в одних чулках ходить. А легат перевёл взгляд на мои босые ноги, и я тут же их спрятала, подогнув под себя. Такой звериной жажды я даже у Зигги не видела! Испугалась, что укусит. Мужчины на войне дичают. Нецивилизованные, в общем. Хотя, говорить о цивилизованности легата Вителлия...
– Воробышек, сядь нормально. И обуйся. Если катер начнёт маневрировать, ты можешь пострадать.
Медленно перевожу взгляд на консула, не торопясь выполнять его указания. Он удивлён. Опять смотрю на легата – тоже удивлён. Мне показалось?
– Кариссима? Тебе помочь?
И всё это с насмешкой. Вытягиваю ноги из под себя, оправляю юбку. Шевелю пальцами ног, показывая, что готова обуваться. Легат-прим подставляет мне туфли, и торопливо уходит, сказав консулу:
– Я на мостике, Марк.
Консул посидел рядом со мной ещё три минуты, рассеянно поглаживая мои пальцы... Надо было всё-таки перчатки сделать.
– Воробышек, пожалуйста, не ссорься с легатом Вителлием. Он старается быть добрым с тобой. Будь и ты добрее к нему.
– Я его боюсь.
Вот! Я всё-таки это сказала! Как нас учили? Надо озвучить проблему, а потом приниматься за её решение. Благородный Флавий недоверчиво улыбается:
– Это ты от страха трясла легата-прим за грудки? в коридоре базы? Интересно у тебя страх проявляется... А Сената ты не боишься? Может, нам сначала тебя, испуганную, в Сенат запустить?
Пришлось напомнить себе о том, что у благородного Флавия "прекрасный год". Забраковала один за другим несколько вариантов ответа. В результате, решила промолчать. Отвернулась к иллюминатору. Консул легонько сжал мои пальцы, встал и ушёл на мостик. А я опять сбросила туфли, подобрала ноги, и сижу, абсолютно без мыслей.
В памяти по кругу вспыхивают кадры: вот легат-прим насмешливо улыбается, держа на двух пальцах руки мои туфли. Второй кадр: видит мои босые ноги. Насмешливый взгляд становится волчьим. Так смотрят на добычу. И третий кадр: снова удивлённо-насмешливый взгляд, сопровождающий предложение помощи.
Я не знаю, может быть, мне показалось. Благородный Флавий ничего не заметил. Или просто не обратил внимания. Они уже всё решили. Когда консул уйдёт, меня унаследует легат-прим. Не унаследует. Оставит себе. Вспомнила, что Зигги сказал обо мне точно так же: "думаю оставить себе". Вот только в том мире действовали законы баронств. Пусть я их до сих пор не все знаю, но они исполняются всеми баронами. А здесь, после ухода консула, легату-прим никто не указ. Ему и консул не указ. Просто чувство давней дружбы заставляет корректировать поведение. Быть добычей я не хочу. В лабиринте накушалась. И наслушалась. А легат-прим ненавидит "дорогих мамочек". Он даже не смог пересилить свою ненависть для продолжения рода! Дважды делал заявку, и дважды её снимал. Содрогнулась от мысли, что меня могли отправить по заявке легата. Полтора года с ненавидящим мужчиной. Страшно. А ведь это могло случиться. Я оба раза была в действующих списках...
Приземлились мы очень аккуратно. Я успела снова обуться. И повел меня консул за ручку в здание Сената. Зачем? Чтобы сенаторов позлить видом "дорогой мамочки"? Надо спросить у легата-прим насчёт гражданства. Или он так и оставит нас имуществом государства?
Глава пятая: О "Манифесте о гражданстве", встрече с другом детства, а также о судьбе, ожидающей сенаторов Республики и о требованиях легата-прим к внешнему виду Воробышка.
Стою в шаге за консулом, рассматриваю сенаторов. Вежливо улыбаюсь в ответ на еле заметный кивок сенатора Мария. Хорошо, что они с благородной Калерией не пострадали. Хочется верить, что легату-прим не придёт в голову усыновить "до кучи" ещё и моего первого сына. Хотя, если и его отправить в Военную Академию... Ему сейчас одиннадцатый год. Придётся усиленно заниматься, чтобы наверстать упущенное... Хммм...
– Зачем ты привёл сюда чистокровную, консул Флавий?
– Это всё, о чём ты хочешь спросить, сенатор?
– Ты ничего не добьёшься, консул. Ни-че-го! Тебя не поддержат. Бери свою конкубину, и уезжай отдыхать. Прекрасный год надо провести в радости.
Благородный Флавий молча, с лёгкой улыбкой, слушает сенатора Мария. Экраны на стенах не дают упустить ни малейшей детали. Остальные сенаторы безмолвствуют.
– Объявлено военное положение, сенатор. Когда в столице и пригородах ведутся боевые действия, мне не надо спрашивать у сената одобрения мер, предпринятых для стабилизации обстановки и защиты мирного населения.
Ох!.. Лица сенаторов, после столь любезного пояснения консула Флавия, надо видеть... Интересно, кто планировал операцию? Что-то мне говорит о том, что автора этой наглой выходки я знаю.
– Блестяще! Начать боевые действия, и объявить их причиной военного положения... Вполне в стиле легата-прим. Как же это он тебя одного сюда отпустил? Или конкубина контролирует твоё поведение, консул?
Вежливая улыбка на лице консула не дрогнула. Наоборот, стала ещё любезнее:
– Отправляйтесь по домам, сенаторы. Вас проводят. Чтобы вы не дай Бог не заблудились...
И тут же в зале появились легионеры. Сенаторы, сохраняя надменный вид, двинулись к выходу из зала. Молодцы! Это надо уметь: идти под конвоем, как в сопровождении почётного эскорта. Уважаю!
Консул, подождав пока всех выведут из зала, тяжело опустился на стул. Я испугалась. Может, сказывается прекрасный год? Или... Что вызвало на лице благородного Флавия такую усталость? Подошла ближе, позволив притянуть себя вплотную...
– Вот так, Воробышек... Будем строить Империю. Легат Вителлий абсолютно прав: от болтунов ничего хорошего не дождаться. Тебе здесь не нравится? Отправить тебя в поместье?
– Я буду с тобой, благородный Флавий. Если это не обременительно для тебя.
– Я хочу, чтобы ты была рядом, Воробышек. Я уже говорил тебе. Посиди здесь примерно час. Потом вернёмся на базу. Не заскучаешь?
– Наверное нет. Буду с народом новости смотреть.
Показала консулу глазами на экраны, на которых сейчас высвечивалась парадная лестница Сената. Он улыбнулся, поцеловал меня в макушку, и вышел. А я с тремя преторианцами осталась ждать.
Ожидание было нескучным. Послушала заявление консула Флавия к народам Империи. Посмотрела присягу новоявленных герцогов свежеиспечённому Императору Марку. Поскольку все действующие лица – военные, то действительно уложились в час. Легат-прим назначен консулом. Слава Богу, согласился! Но герцогство ему тоже всучили. Огромный кусок Империи на границе. Интересно...
И первое поручение герцогу Вителлию Северу: разобраться с злоупотреблениями в бывшей Республике. Разве это входит в компетенцию консула? Похоже, кто-то учёл исторический опыт... повторения мартовских ид не будет. Вот и славно!
"Манифест о гражданстве" приветствовался ликующим народом салютом из всех единиц стрелкового оружия. Поскольку служба в армии даёт гарантированную пенсию, то все малоимущие хотя бы минимальный срок, но отслужили. А вот бывшие сенаторы и многие из патрициев превратились из первых лиц Республики в жителей Империи. Без права голоса. Непонятно, чему так радуются новоявленные граждане Империи. Слово Императора закон, и обсуждению не подлежит. Статус консула в армии перенесён в имперские масштабы.
Лично мой статус останется без изменений ещё лет семьдесят. По "Манифесту" женщина получает гражданство только отслужив в армии, или родив минимум двенадцать граждан Империи. Учитывая, что гражданином становится отслуживший в Вооружённых Силах Империи, мне надо ещё минимум десять детей. Если родятся мальчики. И когда самый младший завершит обязательный после Академии трёхлетний контракт, я стану гражданкой Империи. Блестящая перспектива!
С другой стороны: можно завербоваться в армию. Можно было бы, не будь я дорогой мамочкой! Евгенические законы никто не отменил. Их слегка уточнили. Дорогая мамочка может "остаться в семье". Если медицинские показания позволят...
Потребовать что ли от легата-прим жениться? Ага, так и заявить: "только после свадьбы, дорогой! Иначе, – ни-ни!" Неее, не буду требовать. Вдруг согласится? И что я буду делать? Если я уже замужем за бароном Зигмундом?.. Обещал Зигги меня найти... верить нельзя никому!
Пришёл мой конвой. То есть, личная охрана конкубины Императора Марка. Знакомые всё лица. Я, наверное, жутко им надоела! Вместо охраны Императора, таскаться за "дорогой мамочкой". Его Императорское Величество Марк встретил меня в коридоре, легонько поцеловал в губы, и попросил (!) погулять немного в парке. Мы скоро поедем. Уже совсем скоро. Ага... Я так и поняла. Пошла гулять в парке.
Посмотрела фонтаны, подержала руки под водой "счастливого". Прошлась по старой аллее, где деревья не только мне, но, наверное, и барону Витольду не удастся обхватить руками. Забрела в лабиринт из фигурно подстриженных кустов. Гуляю...
– Лямбда, это ты?! Привет!!! Ты счастливая девочка: только вспомнил о тебе, и вот она ты!
Поворачиваюсь, не веря ушам... Точно! Светлые волосы растрёпанные раньше, сейчас подстрижены ежиком, расхлябанность сменилась безупречной выправкой, а глаза те же: с проказливыми чёртиками. И улыбка радостная и немного удивлённая, как в тот день, когда мы встретились по распределению. Отца двух моих детей я знаю с детства. Это с ним и ещё с несколькими ребятами мы устроили водяную ловушку для преподавателей. Ага, а потом были наказаны. До тринадцати лет нас учат вместе. Потом разделяют, и встретиться можно только случайно. По распределению. Или за пределами резервации.
– Сигма-два! – счастливо смеюсь. – Ты всё такой же! Ничуть не изменился!
– Не совсем... Как ты?
– Всё хорошо... лучше расскажи о себе.
– Ты получишь выборку из его личного дела, кариссима. Свободен, центурион.
Сигма-два салютует легату-прим, ой, то есть уже консулу, одновременно, спрашивая меня одними губами: "кариссима?" Пожимаю плечами... а что отвечать?.. Друг моего детства уходит строевым шагом...
Заставляю себя повернуться к консулу Вителлию. Хочется тихонечко завыть... но... Не дождётесь!
– Приветствую благородного Вителлия Севера.
– Виделись уже сегодня, кариссима. Знакомый?
– Друг детства.
– И не только друг.
Фраза-утверждение. Благородный Вителлий не спрашивает. Он знает.
– Благородный Вителлий забыл с кем имеет дело? Для меня не важны "прошлые заслуги". И отец двух моих близнецов не стал для меня ближе, чем был до их появления на свет.
Говорю всё это Лютому, и внезапно понимаю, что говорю правду. Друг детства остался другом, даже после рождения от него близнецов. Для меня это был всего лишь контракт. Как и в двух предыдущих случаях...
