– А что должно было удивить? – Марв надменно приподнял левую бровь.
– То, что Май оказался намного сильнее трёх тёмных лордов вместе взятых, к примеру. Один из которых, кстати, ваш магистр лорд Эллохар, а второй лорд Тьер, племянник императора. Третьим был лорд Мерос глава ночной стражи Приграничья.
Май пожал плечами. Ну, да. Ничего необычного.
– Ты вытаскивал из моего мира именно меня, Май?
– Безусловно.
– И… в любой момент можешь вернуть домой. Расхождение миров для тебя не препятствие.
– Все миры связаны Бездной.
– Верни меня домой, Май.
– Разумеется, леди Ольга. Пришло время вернуть тебя в семью.
"Лёлька!!! Выплюнь мухомор!" – Голос Олюни колоколом ударил по ушам. Очнулась, удерживаемая за руки Маем, яростно глядя в искрящиеся авантюрином чёрно-зелёные глаза с овальным змеиным зрачком. Сердце пропустило удар. Медленно и глубоко дышу, с трудом удерживаясь от обморока.
– В семью, которая оставила меня замерзать… на помойке?
– Не смей. – В спокойном голосе строгое предупреждение. – Твоя семья перевернула Бездну, чтобы спасти тебе жизнь и избавить от проклятия побеждённых. Неснимаемого проклятия.
– Мы ничего не слышали о "проклятии побеждённых". И в "Большой энциклопедии проклятий" о таком не упоминается. – Говорю бездумно, всё ещё пытаясь вынырнуть из кошмара. Кто же такой Май? И какие глаза были у него раньше? Не были, а демонстрировались им? Или это всё то же "ничего особенного"?
– Лёля! Не забивай себе голову ерундой. Я коротко расскажу для всех, если всем интересно. – Май мягко улыбнулся присутствующим и спросил. – Вам действительно интересно?
– Нам интересно всё, что касается Лёли. Мы друзья. – Твёрдо ответила побледневшая, но не умеющая сдаваться Юла.
Май пошевелил пальцами, изменяя небольшую кухню домика. Помещение стало существенно больше и выше, табуретки превратились в удобные кресла, стол изменил форму и содержание, заставляя вспомнить описания восточных пиршеств древности. Макс насмешливо фыркнул, встопорщив усы, и начал демонстративно умываться.
– Угощайтесь. История долгая. Началась она с того, что юная дочь дракона из клана тёмного пламени гуляла с маленьким братом в горах. Незадолго до прогулки сильные дожди вызвали лёгкий оползень, сдвинувший пласт, закрывающий древний тайник. Маленький дракон нашёл красивую игрушку – жезл драконьей кости, инкрустированный разноцветными рунами, весело вспыхнувшими, когда на них упал взгляд ребёнка. Сестра успела втиснуться между малышом и активировавшимся артефактом. Если бы они не были в драконьем облике, история бы закончилась без продолжения. Обоих распылило бы в кровавую кашу. Но юная драконесса приняла на себя весь заряд артефакта и сумела выжить. С помощью целителей, конечно. Крылья регенерировать не смогли, и она всё равно бы умерла, ибо дракон, утративший небо, не живёт.
Окинула взглядом своих друзей. Сидим и слушаем рассказ Мая, как сказку из Тысяча и одной ночи. Голос рассказчика завораживает. Но я задаю вопрос.
– А при чём здесь проклятие? Ты говоришь о боевом артефакте. Красивая игрушка, взрывающаяся в руках, – в моём мире тоже такие были.
Май прикрыл глаза, анализируя вопрос (?) или мои мысли.
– Да, полагаю, принцип тебе знаком. Тем лучше. Артефакт многофункциональный. Тот, кому удалось выжить, вынашивает в себе зерно проклятия, ложащегося на потомков. Проклятие переходит к ребёнку выжившего, созревает в нём, и ложится уже на его ребёнка, на котором род прерывается. Определить наличие проклятия можно только после зачатия последнего представителя рода. Проклятие побеждённых – это плевок в лицо победителя. От бессилия. Последнее, что может сделать тот, кого уже нет. В создание проклятия вкладывается всё. В итоге Мать Бездна теряет два рода – род проклинающего сразу, и род проклятого впоследствии. Это порождение глубокой древности, считавшееся легендой. Мрачной и романтично-красивой. Сильные страсти и всякое такое… – Май сделал замысловатый жест руками, иллюстрируя "всякое такое". Ну, мы, в общем, и сами поняли, что некоторую красоту следует оставлять в легендах.
– Значит, Лёля последнее поколение?
– Могла бы быть. Если бы не Семья. У драконессы, получившей зерно проклятия, имелась замужняя младшая сестра, которая потребовала у мужа жениться на умирающей, чтобы её спасти.
– Каким образом? Сказки о волшебных поцелуях мы все слушали в детстве.
– Свекровь, навестившая вместе с невесткой умирающую, высказала, что она может вернуться к жизни, родив ребёнка. Организм обновляется, могут и крылья восстановиться.
– И как? Удалось?
– Счастливое замужество творит чудеса. Крылья восстановились через семь лет, когда дочь, рождённая в браке, отправилась в военную Академию.
– Следующие дети проклятие не получили?
– В древности, многодетные семьи были невообразимой редкостью. Только в клане меняющих рождалось трое детей одновременно. Но меняющие на то и меняющие, что способны без вреда для себя усвоить любое проклятие. Тоже легенда древности, возвращающаяся ныне в Мать Бездну… – Май задумчиво прикрыл свои пугающие глаза.
– Один из братьев твоей матери обладает пророческим даром. Членов семьи пророки не видят, но предсказание было сделано для одного из сводных родственников. Карты сложились, когда твои будущие родители решили вступить в брак. Тебя ещё не зачали, Лёля, а Семья уже работала над твоим спасением. Нужна была отсрочка, и тебя вынашивали, как человека. Драконья ипостась в этом случае пробуждается в семнадцать лет. Проклятие зрело в драконессах, поэтому, пробуждение дракона следовало оттянуть как можно дальше. Все родственники огромного клана твоей матери искали того, кто может обезвредить неснимаемое проклятие.
– И нашли… тебя?
– Нашли, – это не то слово. Я уже давно удалился от дел, занимаясь теоретическими изысканиями. Даже не думал, что кто-то может обо мне вспомнить. Если бы меня потревожили не сокровища Бездны, я сумел бы донести своё неудовольствие. Но! Сокровищам Бездны не отказывают. И тема была… интересной.
Май прикусил губу, помрачнев.
– Интересной поначалу. Я, как выражаются в мире, где ты росла, бился, как рыба об лёд, безуспешно пытаясь обеспечить твоё выживание хотя бы до восемнадцатилетия. Ты умирала при любом раскладе. Снова и снова. Иногда быстро, чаще – страшно. Нейтрализовать проклятие не получалось.
Тишина. Даже Макс сидит смирно и внимательно слушает.
– Я отправился в паломничество по храмам Матери Бездны. Не как лорды, как обычные человеки… люди. Заблокировал свою силу, магическую и ментальную, ограничил физические возможности до среднестатистических показателей воина.
– Обременил себя веригами и цепями, и босиком по снегу в рубище отправился за божественными откровениями.
Меня затапливает злость, поэтому говорю не думая. Май не злится в ответ на наглое высказывание. Улыбнулся насмешливо.
– Именно. Обременил и отправился. И на последнем этапе паломничества понял, что ни снять, ни нейтрализовать проклятие не удастся, оно должно исполниться. Но можно попробовать его обойти. В некоторых человеческих мирах додумались до амулетов, уничтожающих одну из родительских линий в ребёнке, оставляя нужную. Люди иногда способны удивлять. Ритуал, конечно, сложный и кривой, и опустевшую половину заполняет тьма… ну… это проблемы людей.
– За создание и использование подобных амулетов в моём мире сжигали на костре.
– Так и делали. Но принцип можно использовать. Опустевшую половину заполняет магия, постепенно выравнивая и сглаживая последствия утраты части личности. К пяти годам в ребёнке не останется ущербности. Я говорю о твоей дочери Лёля.
– У меня нет дочери.
– Твоя дочь была зачата, и жила три четверти секунды до момента, когда развернулось заклинание. Заклинание убило твою составляющую в девочке, лишив тебя дочери, и исполнив проклятие. Ты умерла в ребёнке, но вы обе живы. Девочка вырастет в одной из первых семей Тёмной империи, займёт подобающее ей высокое положение. Тебе не следует о ней беспокоиться.
– Всё продумал?
– У меня было много времени, Лёля. Я не упускал тебя из вида, контролируя твою безопасность. Ты ходила под неснимаемым проклятием, не забывай. Даже не активированное, оно притягивало к тебе смерть, как магнитом. Подобное к подобному.
Родственники… Я в непреходящем шоке.
Простилась с друзьями, пообещав при первой возможности навестить их, и Май кивнул Максу. Котище потянулся с чувством, с толком, с расстановкой, клыкасто зевнул, и гордо подняв хвост отправился по садовой дорожке.
– Позвольте предложить вам руку, леди Ольга.
– И сердце? – Постаралась сказать, как можно более издевательски. Незнакомый Май напрягает. Церемониал напрягает меньше.
– Если леди Ольге будет угодно. – Голова склонилась на долю миллиметра. Формальная вежливость по отношению к даме. И только.
– Не угодно.
Молчаливое принятие любой блажи от глупой женщины. И ведь ни слова, ни жеста в ответ, но, – понятно. Хочется рвать и метать, а моя вторая ипостась, как назло, затаилась в ожидании.
Перед Максом заискрилась радуга. Котище, даже не притормозив, кинулся туда и побежал прямо по дуге. Как он это делает?!
– Очень просто.
С этими словами, Май, руку которого я так и не приняла, поднял меня и поставил на радугу. Дуга слегка пружинит под ступнями. Хвост Макса впереди, как сигнальный флажок на лоцманском катере. Рванула за котом. Не знаю, что будет дальше, но возможность пробежаться по радуге упускать грешно.
Маменька, как и все родственники по её линии, отличается безупречной выправкой кадрового военного. Мастью я пошла в неё. А вот статью, – в папенькину линию. Впервые в жизни почувствовала себя малышкой. Меня так и назвали, встречая.
– Ну вот, наша малышка и дома. Добро пожаловать в семью, Ольга.
Хлопаю глазами в шоке. Мыслей и чувств – никаких. Онемение в затылке.
– Пойдём, девочка, устроим тебя. Я твоя тётя Зигрун. С остальными познакомишься позже.
Одна из гренадёрш обняла меня за плечи и повела внутрь огромной крепости. На замок это сооружение не похоже. Очень оригинальное у него устройство. Помещения крепятся к внутренней стене. При каждом отсеке небольшой сад. Мои покои почти на самом верху.
– Семья барона Зигмунда, твоего деда, проживает на самом верхнем этаже. Этажом ниже, – дети, затем, – внуки, и так далее. Негласное правило, – ниже этажом ты можешь заходить без церемоний. Выше, – когда пригласят. Отец… бывает довольно суров.
– А вы… тётя Зигрун, вы драконица?
– Я?!! Нет! Я страж и сокровище Бездны.
Скромненько так… Сокровище…
– Это ты, Ольга, у нас и страж, и драконесса, и сокровище Бездны.
Ик!
– Аллилуйя, аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!
Самозабвенно пою с семейством барона Зигмунда на общей волне эйфории. Сегодня меня представили человеческой части Семьи. Потомкам старших детей барона, проживающим в Мирах Союза.
– Наша малышка вернулась! – И сто один залп из всех орудий Цитадели, являющейся родовым гнездом фон Фальке.
Разумеется, первым делом Семья посетила Храм, дабы поблагодарить Господа за моё возвращение. И никого не напрягает, что большая часть Семьи принадлежит Матери Бездне. Все присутствуют в Храме, участвуют в Мессе, принимают Причастие, предварительно исповедавшись. Я, конечно, понимаю, что священники Владетелей привыкли ко всему, но… исповедь от лорда Бездны? Или от сокровища Бездны? Моя родная бабушка леди Арнора съела свой гарем, перед вступлением в брак с дедом. Считается ли это убийством? Или просто лёгким перекусом перед свадебным торжеством?
Заметила улыбку на лице супруга маминой тётушки Люциллы. Мысли читает, наверняка! Лорд Балли меня заболтал ни разу не повторившись, выражая восхищение мною и радость от моего воссоединения с Семьёй. Голова кругом пошла, но… стало легче общаться. Все мужчины клана Саэльмо – дипломаты. Лавируют между дамами Саэльмо, которых в Бездне приравнивают к тяжёлой артиллерии. Бабушка Арнора, к примеру, входит в семёрку лучших воинов Бездны. Из воинов Бездны я видела, наверное, только Мая. Или лорда Мая? Он испарился в радуге, вручив меня Семье. Даже не попрощался!
Я тоже исповедовалась. Насколько смогла подготовиться, прочитав в Катехизисе об Исповеди. Не знаю, сохранилось ли во Вселенной Православие. Помню, что крещение действительно и для католиков и для православных, и Библия у нас с ними одинаковая. Решила не забивать голову. Я христианка, и Храм христианский. А обряды, спустя тысячелетия космической эры, могли вообще выработать единые для всех. Как традиции Империи.
Латынь, – официальный имперский язык. А вот религии, как таковой, в Империи нет вообще. Имеются языческие обряды, но ни богам, ни Богу имперцы не поклоняются. Когда формировалось государство, было принято решение по типу "ни нашим, ни вашим". Мудрое, кстати, решение. Вместо того, чтобы распасться на кланы – воинов, учёных, медиков, мастеровых и так далее, впоследствии скатившись до натурального обмена и феодализма, потому что, кто сильнее, тот и прав, все дружно учили незнакомый большинству латинский язык, римское право, примеряли исторические традиции к новорождённому государству и… доросли до Империи.
Впитываю сведения, периодически отключаясь, переполнившись информацией. Удивляться не могу – сил не хватает. В первый день вообще, прошлась по садику, приняла ванну, и уснула. На двое суток! Познакомилась с маменькиным дядюшкой Даниэлем. Он Целитель. Семейство испугалось, что я не просыпаюсь, и пригласило лорда Дани. Когда я проснулась, он сидел в кресле. Одарил меня улыбкой, придворным поклоном, и молча вышел. От несчастной любви такой целитель точно вылечит одним своим видом. Красота, – страшная сила! Лорд Даниэль принадлежит линии де ла Модена-Новарро. С этой частью Семьи меня ещё не знакомили. Пока вообще от маменькиных родственников меня держат подальше. Хватает впечатлений от Семьи барона Зигмунда.
Бегала с дедом по полосе препятствий. Вызвала неудовольствие, будучи неуклюжим новобранцем. Конечно, скользить тенью я не умею. И ножи кидать у меня плохо получается. Посмотрела на барона внимательно, как учили в детдоме, высказываться о ножах не стала, – барон не поймёт моего легкомыслия. Придётся учиться.
И строевую подготовку подтягивать под руководством маменьки и леди Люциллы. Иначе, прадедушка лорд Луций будет недоволен. И дедушка Атта. И все Вителлии Северы вообще.
– Хорошо, что не надо оправдывать ожидания других кланов Семьи.
Тётя Зигрун тяжело вздохнула.
– Лёля (я просила называть меня именно так), тебя представят Повелителю драконов не раньше, чем ты получишь материнский сертификат. Вот тогда ты поймёшь, что значит не оправдать ожидания.
– Но я ещё не дракон. Не драконица, то есть.
– Это поправимо. Мейнхильд и Алсу тебе помогут вытащить твою драконессу. Наверное, слишком много впечатлений сразу.
– Ага, много. – Киваю головой, чуть не стукнувшись лбом о стол. Устав учу!
Я!!! Дракониха!!! Летаю!!! Аааааа!!! Нееебооо!!!
Для начала отправили меня на Альмейн. К одному из кузенов. Баронства Альмейна – это что-то! Заправляет там барон Алек Делон. Он страж и родственник. Прекрасный ужас, – первое впечатление. Слегка сглаженное знакомством с Дитером, Дагмар, Зигхардом и Зигелой. Но всё равно, – барон жуткий. Дед иногда пугает своей змеиной улыбкой, а у барона Алека змеи в глазах всегда.
– То, что Май оказался намного сильнее трёх тёмных лордов вместе взятых, к примеру. Один из которых, кстати, ваш магистр лорд Эллохар, а второй лорд Тьер, племянник императора. Третьим был лорд Мерос глава ночной стражи Приграничья.
Май пожал плечами. Ну, да. Ничего необычного.
– Ты вытаскивал из моего мира именно меня, Май?
– Безусловно.
– И… в любой момент можешь вернуть домой. Расхождение миров для тебя не препятствие.
– Все миры связаны Бездной.
– Верни меня домой, Май.
– Разумеется, леди Ольга. Пришло время вернуть тебя в семью.
"Лёлька!!! Выплюнь мухомор!" – Голос Олюни колоколом ударил по ушам. Очнулась, удерживаемая за руки Маем, яростно глядя в искрящиеся авантюрином чёрно-зелёные глаза с овальным змеиным зрачком. Сердце пропустило удар. Медленно и глубоко дышу, с трудом удерживаясь от обморока.
– В семью, которая оставила меня замерзать… на помойке?
– Не смей. – В спокойном голосе строгое предупреждение. – Твоя семья перевернула Бездну, чтобы спасти тебе жизнь и избавить от проклятия побеждённых. Неснимаемого проклятия.
***
– Мы ничего не слышали о "проклятии побеждённых". И в "Большой энциклопедии проклятий" о таком не упоминается. – Говорю бездумно, всё ещё пытаясь вынырнуть из кошмара. Кто же такой Май? И какие глаза были у него раньше? Не были, а демонстрировались им? Или это всё то же "ничего особенного"?
– Лёля! Не забивай себе голову ерундой. Я коротко расскажу для всех, если всем интересно. – Май мягко улыбнулся присутствующим и спросил. – Вам действительно интересно?
– Нам интересно всё, что касается Лёли. Мы друзья. – Твёрдо ответила побледневшая, но не умеющая сдаваться Юла.
Май пошевелил пальцами, изменяя небольшую кухню домика. Помещение стало существенно больше и выше, табуретки превратились в удобные кресла, стол изменил форму и содержание, заставляя вспомнить описания восточных пиршеств древности. Макс насмешливо фыркнул, встопорщив усы, и начал демонстративно умываться.
– Угощайтесь. История долгая. Началась она с того, что юная дочь дракона из клана тёмного пламени гуляла с маленьким братом в горах. Незадолго до прогулки сильные дожди вызвали лёгкий оползень, сдвинувший пласт, закрывающий древний тайник. Маленький дракон нашёл красивую игрушку – жезл драконьей кости, инкрустированный разноцветными рунами, весело вспыхнувшими, когда на них упал взгляд ребёнка. Сестра успела втиснуться между малышом и активировавшимся артефактом. Если бы они не были в драконьем облике, история бы закончилась без продолжения. Обоих распылило бы в кровавую кашу. Но юная драконесса приняла на себя весь заряд артефакта и сумела выжить. С помощью целителей, конечно. Крылья регенерировать не смогли, и она всё равно бы умерла, ибо дракон, утративший небо, не живёт.
Окинула взглядом своих друзей. Сидим и слушаем рассказ Мая, как сказку из Тысяча и одной ночи. Голос рассказчика завораживает. Но я задаю вопрос.
– А при чём здесь проклятие? Ты говоришь о боевом артефакте. Красивая игрушка, взрывающаяся в руках, – в моём мире тоже такие были.
Май прикрыл глаза, анализируя вопрос (?) или мои мысли.
– Да, полагаю, принцип тебе знаком. Тем лучше. Артефакт многофункциональный. Тот, кому удалось выжить, вынашивает в себе зерно проклятия, ложащегося на потомков. Проклятие переходит к ребёнку выжившего, созревает в нём, и ложится уже на его ребёнка, на котором род прерывается. Определить наличие проклятия можно только после зачатия последнего представителя рода. Проклятие побеждённых – это плевок в лицо победителя. От бессилия. Последнее, что может сделать тот, кого уже нет. В создание проклятия вкладывается всё. В итоге Мать Бездна теряет два рода – род проклинающего сразу, и род проклятого впоследствии. Это порождение глубокой древности, считавшееся легендой. Мрачной и романтично-красивой. Сильные страсти и всякое такое… – Май сделал замысловатый жест руками, иллюстрируя "всякое такое". Ну, мы, в общем, и сами поняли, что некоторую красоту следует оставлять в легендах.
– Значит, Лёля последнее поколение?
– Могла бы быть. Если бы не Семья. У драконессы, получившей зерно проклятия, имелась замужняя младшая сестра, которая потребовала у мужа жениться на умирающей, чтобы её спасти.
– Каким образом? Сказки о волшебных поцелуях мы все слушали в детстве.
– Свекровь, навестившая вместе с невесткой умирающую, высказала, что она может вернуться к жизни, родив ребёнка. Организм обновляется, могут и крылья восстановиться.
– И как? Удалось?
– Счастливое замужество творит чудеса. Крылья восстановились через семь лет, когда дочь, рождённая в браке, отправилась в военную Академию.
– Следующие дети проклятие не получили?
– В древности, многодетные семьи были невообразимой редкостью. Только в клане меняющих рождалось трое детей одновременно. Но меняющие на то и меняющие, что способны без вреда для себя усвоить любое проклятие. Тоже легенда древности, возвращающаяся ныне в Мать Бездну… – Май задумчиво прикрыл свои пугающие глаза.
– Один из братьев твоей матери обладает пророческим даром. Членов семьи пророки не видят, но предсказание было сделано для одного из сводных родственников. Карты сложились, когда твои будущие родители решили вступить в брак. Тебя ещё не зачали, Лёля, а Семья уже работала над твоим спасением. Нужна была отсрочка, и тебя вынашивали, как человека. Драконья ипостась в этом случае пробуждается в семнадцать лет. Проклятие зрело в драконессах, поэтому, пробуждение дракона следовало оттянуть как можно дальше. Все родственники огромного клана твоей матери искали того, кто может обезвредить неснимаемое проклятие.
– И нашли… тебя?
– Нашли, – это не то слово. Я уже давно удалился от дел, занимаясь теоретическими изысканиями. Даже не думал, что кто-то может обо мне вспомнить. Если бы меня потревожили не сокровища Бездны, я сумел бы донести своё неудовольствие. Но! Сокровищам Бездны не отказывают. И тема была… интересной.
Май прикусил губу, помрачнев.
– Интересной поначалу. Я, как выражаются в мире, где ты росла, бился, как рыба об лёд, безуспешно пытаясь обеспечить твоё выживание хотя бы до восемнадцатилетия. Ты умирала при любом раскладе. Снова и снова. Иногда быстро, чаще – страшно. Нейтрализовать проклятие не получалось.
Тишина. Даже Макс сидит смирно и внимательно слушает.
– Я отправился в паломничество по храмам Матери Бездны. Не как лорды, как обычные человеки… люди. Заблокировал свою силу, магическую и ментальную, ограничил физические возможности до среднестатистических показателей воина.
– Обременил себя веригами и цепями, и босиком по снегу в рубище отправился за божественными откровениями.
Меня затапливает злость, поэтому говорю не думая. Май не злится в ответ на наглое высказывание. Улыбнулся насмешливо.
– Именно. Обременил и отправился. И на последнем этапе паломничества понял, что ни снять, ни нейтрализовать проклятие не удастся, оно должно исполниться. Но можно попробовать его обойти. В некоторых человеческих мирах додумались до амулетов, уничтожающих одну из родительских линий в ребёнке, оставляя нужную. Люди иногда способны удивлять. Ритуал, конечно, сложный и кривой, и опустевшую половину заполняет тьма… ну… это проблемы людей.
– За создание и использование подобных амулетов в моём мире сжигали на костре.
– Так и делали. Но принцип можно использовать. Опустевшую половину заполняет магия, постепенно выравнивая и сглаживая последствия утраты части личности. К пяти годам в ребёнке не останется ущербности. Я говорю о твоей дочери Лёля.
– У меня нет дочери.
– Твоя дочь была зачата, и жила три четверти секунды до момента, когда развернулось заклинание. Заклинание убило твою составляющую в девочке, лишив тебя дочери, и исполнив проклятие. Ты умерла в ребёнке, но вы обе живы. Девочка вырастет в одной из первых семей Тёмной империи, займёт подобающее ей высокое положение. Тебе не следует о ней беспокоиться.
– Всё продумал?
– У меня было много времени, Лёля. Я не упускал тебя из вида, контролируя твою безопасность. Ты ходила под неснимаемым проклятием, не забывай. Даже не активированное, оно притягивало к тебе смерть, как магнитом. Подобное к подобному.
***
Родственники… Я в непреходящем шоке.
Простилась с друзьями, пообещав при первой возможности навестить их, и Май кивнул Максу. Котище потянулся с чувством, с толком, с расстановкой, клыкасто зевнул, и гордо подняв хвост отправился по садовой дорожке.
– Позвольте предложить вам руку, леди Ольга.
– И сердце? – Постаралась сказать, как можно более издевательски. Незнакомый Май напрягает. Церемониал напрягает меньше.
– Если леди Ольге будет угодно. – Голова склонилась на долю миллиметра. Формальная вежливость по отношению к даме. И только.
– Не угодно.
Молчаливое принятие любой блажи от глупой женщины. И ведь ни слова, ни жеста в ответ, но, – понятно. Хочется рвать и метать, а моя вторая ипостась, как назло, затаилась в ожидании.
Перед Максом заискрилась радуга. Котище, даже не притормозив, кинулся туда и побежал прямо по дуге. Как он это делает?!
– Очень просто.
С этими словами, Май, руку которого я так и не приняла, поднял меня и поставил на радугу. Дуга слегка пружинит под ступнями. Хвост Макса впереди, как сигнальный флажок на лоцманском катере. Рванула за котом. Не знаю, что будет дальше, но возможность пробежаться по радуге упускать грешно.
***
Маменька, как и все родственники по её линии, отличается безупречной выправкой кадрового военного. Мастью я пошла в неё. А вот статью, – в папенькину линию. Впервые в жизни почувствовала себя малышкой. Меня так и назвали, встречая.
– Ну вот, наша малышка и дома. Добро пожаловать в семью, Ольга.
Хлопаю глазами в шоке. Мыслей и чувств – никаких. Онемение в затылке.
– Пойдём, девочка, устроим тебя. Я твоя тётя Зигрун. С остальными познакомишься позже.
Одна из гренадёрш обняла меня за плечи и повела внутрь огромной крепости. На замок это сооружение не похоже. Очень оригинальное у него устройство. Помещения крепятся к внутренней стене. При каждом отсеке небольшой сад. Мои покои почти на самом верху.
– Семья барона Зигмунда, твоего деда, проживает на самом верхнем этаже. Этажом ниже, – дети, затем, – внуки, и так далее. Негласное правило, – ниже этажом ты можешь заходить без церемоний. Выше, – когда пригласят. Отец… бывает довольно суров.
– А вы… тётя Зигрун, вы драконица?
– Я?!! Нет! Я страж и сокровище Бездны.
Скромненько так… Сокровище…
– Это ты, Ольга, у нас и страж, и драконесса, и сокровище Бездны.
Ик!
***
– Аллилуйя, аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!
Самозабвенно пою с семейством барона Зигмунда на общей волне эйфории. Сегодня меня представили человеческой части Семьи. Потомкам старших детей барона, проживающим в Мирах Союза.
– Наша малышка вернулась! – И сто один залп из всех орудий Цитадели, являющейся родовым гнездом фон Фальке.
Разумеется, первым делом Семья посетила Храм, дабы поблагодарить Господа за моё возвращение. И никого не напрягает, что большая часть Семьи принадлежит Матери Бездне. Все присутствуют в Храме, участвуют в Мессе, принимают Причастие, предварительно исповедавшись. Я, конечно, понимаю, что священники Владетелей привыкли ко всему, но… исповедь от лорда Бездны? Или от сокровища Бездны? Моя родная бабушка леди Арнора съела свой гарем, перед вступлением в брак с дедом. Считается ли это убийством? Или просто лёгким перекусом перед свадебным торжеством?
Заметила улыбку на лице супруга маминой тётушки Люциллы. Мысли читает, наверняка! Лорд Балли меня заболтал ни разу не повторившись, выражая восхищение мною и радость от моего воссоединения с Семьёй. Голова кругом пошла, но… стало легче общаться. Все мужчины клана Саэльмо – дипломаты. Лавируют между дамами Саэльмо, которых в Бездне приравнивают к тяжёлой артиллерии. Бабушка Арнора, к примеру, входит в семёрку лучших воинов Бездны. Из воинов Бездны я видела, наверное, только Мая. Или лорда Мая? Он испарился в радуге, вручив меня Семье. Даже не попрощался!
Я тоже исповедовалась. Насколько смогла подготовиться, прочитав в Катехизисе об Исповеди. Не знаю, сохранилось ли во Вселенной Православие. Помню, что крещение действительно и для католиков и для православных, и Библия у нас с ними одинаковая. Решила не забивать голову. Я христианка, и Храм христианский. А обряды, спустя тысячелетия космической эры, могли вообще выработать единые для всех. Как традиции Империи.
Латынь, – официальный имперский язык. А вот религии, как таковой, в Империи нет вообще. Имеются языческие обряды, но ни богам, ни Богу имперцы не поклоняются. Когда формировалось государство, было принято решение по типу "ни нашим, ни вашим". Мудрое, кстати, решение. Вместо того, чтобы распасться на кланы – воинов, учёных, медиков, мастеровых и так далее, впоследствии скатившись до натурального обмена и феодализма, потому что, кто сильнее, тот и прав, все дружно учили незнакомый большинству латинский язык, римское право, примеряли исторические традиции к новорождённому государству и… доросли до Империи.
Впитываю сведения, периодически отключаясь, переполнившись информацией. Удивляться не могу – сил не хватает. В первый день вообще, прошлась по садику, приняла ванну, и уснула. На двое суток! Познакомилась с маменькиным дядюшкой Даниэлем. Он Целитель. Семейство испугалось, что я не просыпаюсь, и пригласило лорда Дани. Когда я проснулась, он сидел в кресле. Одарил меня улыбкой, придворным поклоном, и молча вышел. От несчастной любви такой целитель точно вылечит одним своим видом. Красота, – страшная сила! Лорд Даниэль принадлежит линии де ла Модена-Новарро. С этой частью Семьи меня ещё не знакомили. Пока вообще от маменькиных родственников меня держат подальше. Хватает впечатлений от Семьи барона Зигмунда.
Бегала с дедом по полосе препятствий. Вызвала неудовольствие, будучи неуклюжим новобранцем. Конечно, скользить тенью я не умею. И ножи кидать у меня плохо получается. Посмотрела на барона внимательно, как учили в детдоме, высказываться о ножах не стала, – барон не поймёт моего легкомыслия. Придётся учиться.
И строевую подготовку подтягивать под руководством маменьки и леди Люциллы. Иначе, прадедушка лорд Луций будет недоволен. И дедушка Атта. И все Вителлии Северы вообще.
– Хорошо, что не надо оправдывать ожидания других кланов Семьи.
Тётя Зигрун тяжело вздохнула.
– Лёля (я просила называть меня именно так), тебя представят Повелителю драконов не раньше, чем ты получишь материнский сертификат. Вот тогда ты поймёшь, что значит не оправдать ожидания.
– Но я ещё не дракон. Не драконица, то есть.
– Это поправимо. Мейнхильд и Алсу тебе помогут вытащить твою драконессу. Наверное, слишком много впечатлений сразу.
– Ага, много. – Киваю головой, чуть не стукнувшись лбом о стол. Устав учу!
***
Я!!! Дракониха!!! Летаю!!! Аааааа!!! Нееебооо!!!
Для начала отправили меня на Альмейн. К одному из кузенов. Баронства Альмейна – это что-то! Заправляет там барон Алек Делон. Он страж и родственник. Прекрасный ужас, – первое впечатление. Слегка сглаженное знакомством с Дитером, Дагмар, Зигхардом и Зигелой. Но всё равно, – барон жуткий. Дед иногда пугает своей змеиной улыбкой, а у барона Алека змеи в глазах всегда.
