Юлбекс продолжала нянчиться, а я снова задумалась. Я стояла долго, размышляя о своем, когда меня разбудила подруга:
— Дерпи? Ты чего? Я тебя уже минуту допытываюсь.
— А, да так, просто задумалась…
— Нам уже пора, — с этими словами она положила своего малыша обратно на место, по понячи трогательно попрощалась с ним и мы стали уходить из яслей.
При другом раскладе я бы снова сделала ей замечание с недовольной ухмылкой за такое поведение, но меня сейчас заволновало другое:
— Юлбекс, можно тебя кое о чем спросить?
— Конечно, Дерпи. Спрашивай, о чем хочешь! — деликатно согласилась она.
— Помнишь, однажды я была в одном рейде, — начала я.
— В каком именно? — нетерпеливо перебила меня Юлбекс, хотя я и сама бы сказала.
— Это было очень давно. Лет пять, может, шесть назад, а то и больше. Командиром была я, ты с нами в рейде тогда не была, — но глаза Юлбекс все равно зажглись интересом. — Мы отправились в горы Макинтош за аквабивином… Помнишь, наш рейд еще не удался. Мы обозвали наш провал тогда «мокрым делом». О нем еще весь Улей потом шептался за нашими спинами.
— Это тот рейд, где с тобой не согласилось несколько наших и тебе пришлось проучить одного, — напомнила Юлбекс. — Правда, забыла кого.
— Да, неважно. Это тот самый рейд.
— Да, я хорошо его помню. Тем более, рейды с твоим провалом сильно запоминаются. Такое случается крайне редко, — задумчиво сказала Юлбекс. — А с чего ты о нем заговорила?
— Просто, понимаешь, — начала я. — В общем, как ты считаешь, не могли ли кто из… — я огляделась, хотя кроме нас в яслях не было никого, одни несмышленые личинки. — Не могли ли кто из наших подстроить все?..
Юлбекс остановилась до выхода из яслей. Проход вскоре закрылся, хоть это и неважно. Она серьезно посмотрела на меня, но ничего не говорила.
— Ты что, что-то знаешь? — настороженно спросила я.
— Дерпи, — удивленно стала отвечать Юлбекс. — А ты что, не понимаешь разве?
— Ты о чем? — как будто не догадываясь, переспросила я.
— Ну, — на миг растерялась она, но дальше продолжила прямо: — Я думала, ты знаешь… — и, уловив мой серьезный взгляд, не стала ожидать дополнительных вопросов. — Это же явная подстава.
— Что? — чуть слышно вырвалось у меня.
— Ну, там же все было очевидно. Вспомни, что там случилось?
— Я прекрасно помню тот злополучный рейд, — начала рассказывать я. — Там откуда не возьмись с самой вершины горы потекла вода, которая нам все и испортила. Если б не вода, у нас бы все вышло.
— Ну и тебе еще что-то надо для подтверждения? — сказала Юлбекс и показала жест, означающий объективную очевидность для всех.
Конечно, все было понятно, но я не сдавалась.
— Юлбекс, — снова начала я. — Когда речь идет о… Гордаксе, о каком-нибудь Тораксе, о Дримрайте на худой конец, хоть он и вполне себе достойный воин, но мне все же не ровня… Да даже, уж не обижайся, о тебе — это одно…
— Я все понимаю, — спокойно сказала она.
— Но когда речь идет о таких, как я… — с гордостью продолжила я. — Ты правда веришь, что кто-то мог меня подставить в том рейде? — в упор спросила я. — Или ты что-то точно знаешь?
— Нет, я никаких подробностей не знаю. Если это подстава, а я в этом уверена, то я в ней не участвовала, — спокойно ответила Юлбекс.
Я задумалась, а тем временем снова открылся проход. Мы вышли.
— Ты, правда, думаешь, что это все же подстава? — с сомнением спросила я.
— Дерпи, не бывает таких совпадений, — уверенно ответила Юлбекс. — Конечно, учитывая твой социальный статус в Улье, а также недюжую силу и таланты к тебе мало кто посмеет сунуться и подставить. Тебя слить не каждый решится, это так. Но корысть и жажда легкой наживы за счет других, даже таких же, как мы, идет впереди нашего брата, и ты это не хуже меня знаешь. Так что даже не сомневайся, это подстава. Честно говоря, я думала, ты знаешь…
— Ладно, и кто, как ты думаешь, это мог бы быть? — я решила не останавливаться на моей уверенности в своих силах и авторитете.
— Как у нас говорят в таких ситуациях — шерше ля фам, то есть ищите оборотня, — обыденно сказала она. — Это может быть почти любой из нас. Но, справедливости ради, стоит больше подозревать бравых забияк. Трусишки вроде Гордакса… Особенно Гордакс… Ладно, пример не подходящий. Торакс и прочие подобные, конечно, не посмеют. Середняк и молодняк тоже. Ищи крутых и тех, кто под ними ходит… Причем, — добавила она. — Даже из тех, кого в рейде не было.
— Ну, это я итак прекрасно знаю, — нерадостно подметила я. — Иначе как бы они воду пустили.
Мы подходили к главному залу.
— Ну, как выведаешь, расскажи потом, — сказала Юлбекс. — Мне же тоже интересно узнать, за кем это все числится.
— Обязательно, — строго ответила я, посматривая в толпу. — Как только, так сразу! А ты, — я повернулась к ней и поднесла копыто ко рту. — Помалкивай.
— О чем речь, — кивнула она. — И про то, — она указала на проход, откуда мы вышли. — И про это.
— Бывай, — попрощалась я, а сама не переставала выискивать в толпе нужных оборотней.
Простояла я недолго, наблюдая исподлобья за всем вокруг, как вскоре в Улье объявился наш самый главный задира — конечно, Даркстар. И у меня тут же всплыла его ехидная улыбочка в доме семейства Ду, когда он назвал нас двоих чуть ли единственными, кого не подставят в рейдах. А после их шушукания с… с Радинксом! Радинкс?! Не может быть! Я убью его, точно, если он в этом замешан… Но Радинкс тогда сказал ровно следующее: «она же слышала»… Она же слышала… Она — это что, я что ли?.. После чего его резко осадил Дарк. Он думал, что я не услышу. Нет, они явно меня недооценивают.
Так, все, хватит. Надо это выяснить. И я направилась прямиком к Даркстару.
— О, Дерп, ты уже вернулась? — снова с ехидной улыбочкой поприветствовал меня Дарк, как только я к нему подскочила.
— Даркстар, — начала я, чем сразу сняла его надменную лыбу, ибо обычно я его полным именем никогда не называю, потому что это свидетельствует о серьезном разговоре. — Я хочу с тобой поговорить. Отойдем? — я смотрела на него, не моргая.
Дарк долго на меня смотрел, видимо, прокручивая в памяти, в чем он на сей раз мог провиниться, после чего повысив голос до грубого, небрежно выпалил:
— Пойдем!
Мы отошли от остальных в сторону. И я, непривыкшая юлить вокруг да около, сразу спросила в лоб:
— Ты подставил меня в рейде?!
Я лежала в палате в лекарне. Не хотелось ничего. Мыслей никаких не было. Ничего не было. Я просто лежала как овощ, готовая к своей кончине. Но подошел лекарь, снова аккуратно перевязал повязку, сменив ее с полной, закрывающей оба глаза на такую, которая закрывала лишь один глаз — правый.
Я посмотрела на лекаря открытым глазом. Он был явно доволен своей работой.
— Все. Теперь можешь сходить прогуляться на улицу, — сказал он. — Но только пол часика. Только пока не в кого не превращайся, еще рано.
— Я не хочу… — отстраненно ответила я.
— Таков распорядок, — строго сказал лекарь. — Ты здесь уже две недели безвылазно лежишь.
— Ладно, — я недовольно фыркнула, неспешно встала и медленно побрела прочь.
Открытый глаз плохо слушался. И я чуть не ударялась о стены из-за этого, в последние моменты сворачивая вбок. Шла я, смотря себе под ноги. Не хотелось, что бы меня заметили в таком виде. Но, конечно, они заметили… все заметили.
Как только я вышла в главный зал, гам, который вечно царил в нем, моментально стих. Очевидно, что все посматривали на меня. Я же не желала ни на кого глядеть. Лишь молча брела к выходу. Послышались тихие разговоры, шептания то тут, то там. Пару старых приятелей меня окликнули по имени — я не реагировала.
— Стайлрой! — радостно встал передо мной Даркстар. — Ты выбралась?
Но я лишь молча его обошла, даже не взглянув на него.
Я уже подходила к выходу, как ко мне спешно подлетел Гордакс с воплями:
— Стайлрой, Стайлрой, давай я тебе помогу!
И уже было подтянул мне свое копыто, как я огрызнулась:
— Пшел вон!
Он явно опешил, но попробовал снова подлизаться:
— Тебе нужна помощь! Давай помогу! — не переставал он.
На что я повернулась и замахнулась на него, ничего не сказав.
Он инстинктивно пригнулся, ожидая реального удара, но не двинулся с места. В этот момент я боялась лишь одного, что замахнулась не куда-нибудь в сторону, а правильно, в него, что бы это не смотрелось потешно. Все смотрели на нас. Но никто ничего не говорил и не смеялся. Я не стала задерживаться и постаралась как можно скорее выбраться на улицу.
Стража, как и всегда, стояла на входе. Охранники с интересом на меня покосились. Я молчала, постояла немного, а далее попробовала взлететь и просто полететь куда подальше…
Но как только я взмыла в воздух, тут же ощутила сильное головокружение. Глаз задергался как бешеный и я, почти потеряв ориентацию в пространстве и едва не свалившись в первую же яму, быстро впопыхах приземлилась, встав врастопырку на все копыта.
Нет, летать пока рано. Идти надо, только идти. И я пошла… далеко пошла. К самой границе нашей Пустоши. Мне хотелось побыть в одиночестве, чтобы никого не видеть, особенно так… А еще что бы меня никто не видел…
Я села прямо на голую землю и сидела, сидела так добрый час, смотря вдаль, в противоположную сторону от Улья… Зачем я спаслась? Зачем я вернулась домой?.. Лучше бы меня убил тот стонбер. Конечно, я не знала, что стану калекой. Но от этого было не легче.
Насидевшись, я побрела обратно в лекарню. Парни улетали и прилетали с заданий, а я даже не знала, буду ли я когда-нибудь в рейде или нет. У нас калек не жалуют. А наоборот — презирают. Это может означать только одно, что оборотень не справился с заданием, причем очень не справился, серьезно не справился, попросту слился.
Я вошла обратно в Улей и тихой сапой сбоку от всех постаралась прокрасться так, чтобы меня не заметили. Куда там, заметили сразу. И снова все стихли, и снова шепоты… Я не обращала внимания и вернулась обратно в лекарню, стараясь по дороге не удариться ни об какую стену.
— Ну, где тебя черти носят?! Что это такое? — ругался лекарь. — Два часа тебя нет. У тебя могли начаться ухудшения. Быстро иди и ложись к себе на настил!
Я же никак не реагировала на его вычиты, и медленно протопала к нужному месту. Мне было все равно. Так прошел еще один бесполезный день, в перевязках и пустом лежании…
На следующий день с утра пораньше поначалу в лекарню заявилась завсегдатая охрана Королевы, о чем-то быстро поговорили с лекарем. А после уже спустя пару минут в лекарню вошла и сама Королева… Это первый раз в жизни, когда я была не рада появлению Королевы. Я лежала на боку, отвернувшись к стенке. Меня не было видно, и я никого видеть не могла. Королева еще не заговорила, как я уже знала, что она здесь — по шагам, по запаху, и по чему-то еще, сама не знаю, по чему именно… Я просто знала, что это она. Надо сказать, что Королева далеко не всегда посещает те места, куда отправляет свою охрану на проверку.
— Как она? — по-простому спросила Королева.
Он тут же подскочил к ней, и любезно стал отвечать:
— Ваше Величество, пациент активно идет на поправку. После магической операции с применением ваших эликсиров… — он все рассказывал ей, а я боялась только одного, что бы Королева со мной не заговорила.
Королева внимательно выслушала лекаря, после чего сделала именно это — позвала меня:
— Стайлрой! — как всегда в приказном тоне сказала Королева.
Я помешкала буквально какое-то мгновение, после чего нерешительно стала подниматься, перевернулась к ним. Королева подошла вплотную.
— Сними повязку! — приказала она лекарю.
Тот тотчас принялся спешно развязывать забинтованный глаз. После того, как повязка была снята, Королева властно приподняла мою морду копытом, повертела из стороны в сторону. Я старалась не смотреть на Ее Величество. Королева хмыкнула, и они снова отошли с лекарем в сторону. Он вроде ей что-то показывал. Я же смотрела в пол.
— Стайлрой, — вдруг окликнула меня Королева. — Ты способна дальше служить мне и Улью?
— Так точно, Ваше Величество, — без промедлений ответила я, поднеся копыто к голове. — Готова нести любую службу и выполнять любые задания! — отчеканила я.
Королева была довольна, но ничего не ответила. Я краем кривого взора увидела это. Но после она повернулась к лекарю, а тот лишь покачал головой, от чего было сразу понятно, что все бес толку. Это я хорошо уловила даже косым непослушным взглядом.
Королева повернулась на выход и не забыла мне кинуть прощальное:
— Выздоравливай, боец!
Как только она покинула помещение, лекарь тут же ко мне подскочил и принялся обратно нецеплять повязку со словами:
— Ну все, покрасовались и хватит.
Больше за день меня никто не навещал, даже лекарь не отпустил на прогулку.
В следующие дни меня стали навещать самые разные оборотни, причем больше чисто посмотреть, чем посочувствовать или даже тупо пообщаться. Заломились как-то ко входу Даркстар и компания, со смешками и приколами. Чую, поглядят-поглядят, замолкнут на пару секунд, потом снова рассмеются, потом снова молчок и опять смех.
Их веселую компанию разбавил Гордакс, протиснувшийся, судя по всему, через них и вошедший к нам, чем вызвал еще больший смех из коридора.
— Как там пони говорят? Тили-тили тесто! — выкрикнул кто-то из толпы и все звучно заржали.
— Не обращай внимание, Стайлрой, — спокойно сказал Гордакс. — Ты как?
Сказала бы я тебе, как! Лежу, повернулась от всех к стенке.
— Выздоравливай, Стайлрой, — крикнул Дарк, перед уходом. — А то мне некого бить на веселых играх!
Снова звучный смех, удаляющийся вдаль. Остались снова мы втроем: я, Гордакс и лекарь. Но, о чудо, вскоре на соседний настил принесли нового бедолагу. Оборотень явно попал в какую-то заварушку и был серьезно побит.
Пока лекарь и помощники занимались этим бедолагой, Гордакс начал опять приставать:
— Стайлрой, тебе ничего не принести? — и, не дождавшись ответа, снова продолжил: — Может быть… — он очевидно задумался. — Воды, какой-нибудь… Или еще чего?
Угу, так и хотелось ответить: новые глаза и Королеву на осмотр!
— Ей ничего не требуется? — спросил он снова у лекаря.
— Нет, она ничего не просила, — отвлекшись от нового больного, ответил лекарь.
Гордакс еще долго сидел и что-то все говорил и говорил. Я не слушала.
В следующие дни заваливались прочие оборотни. Все также тупо посмотреть. Единичные из них желали выздоровления. Однажды заявился писарь Патеус и выведал у лекаря, смогу ли я участвовать в рейдах или в простых заданиях и если смогу, то когда. Лекарь как обычно сыпал диагнозами и вероятностями, общая суть которых состояла примерно в следующем: ничего не гарантируется, возможно, и никогда. Патеус, ничего мне не сказав, так ни с чем и ушел, лишь отметив у себя в бланке что-то.
А потом опять Гордакс, снова любопытные толпы в коридоре, на пороге лекарне, снова перевязки, снова Гордакс, прогулки… На сей раз постаралась идти прямо и ровно, как могла, ни на кого не обращая внимания, никуда не встревая, и даже пришла вовремя обратно, за что получила от лекаря молчаливое одобрение.
Кормили в лекарне терпимо. Вода, какой-то сухой поек, вроде на каких-то травах, целебный якобы. Ну и стандартная порция любви на день, для больных-то. Грех жаловаться. Это все не считая лекарств и микстур, выпиваемых не меньше обычной воды.
— Дерпи? Ты чего? Я тебя уже минуту допытываюсь.
— А, да так, просто задумалась…
— Нам уже пора, — с этими словами она положила своего малыша обратно на место, по понячи трогательно попрощалась с ним и мы стали уходить из яслей.
При другом раскладе я бы снова сделала ей замечание с недовольной ухмылкой за такое поведение, но меня сейчас заволновало другое:
— Юлбекс, можно тебя кое о чем спросить?
— Конечно, Дерпи. Спрашивай, о чем хочешь! — деликатно согласилась она.
— Помнишь, однажды я была в одном рейде, — начала я.
— В каком именно? — нетерпеливо перебила меня Юлбекс, хотя я и сама бы сказала.
— Это было очень давно. Лет пять, может, шесть назад, а то и больше. Командиром была я, ты с нами в рейде тогда не была, — но глаза Юлбекс все равно зажглись интересом. — Мы отправились в горы Макинтош за аквабивином… Помнишь, наш рейд еще не удался. Мы обозвали наш провал тогда «мокрым делом». О нем еще весь Улей потом шептался за нашими спинами.
— Это тот рейд, где с тобой не согласилось несколько наших и тебе пришлось проучить одного, — напомнила Юлбекс. — Правда, забыла кого.
— Да, неважно. Это тот самый рейд.
— Да, я хорошо его помню. Тем более, рейды с твоим провалом сильно запоминаются. Такое случается крайне редко, — задумчиво сказала Юлбекс. — А с чего ты о нем заговорила?
— Просто, понимаешь, — начала я. — В общем, как ты считаешь, не могли ли кто из… — я огляделась, хотя кроме нас в яслях не было никого, одни несмышленые личинки. — Не могли ли кто из наших подстроить все?..
Юлбекс остановилась до выхода из яслей. Проход вскоре закрылся, хоть это и неважно. Она серьезно посмотрела на меня, но ничего не говорила.
— Ты что, что-то знаешь? — настороженно спросила я.
— Дерпи, — удивленно стала отвечать Юлбекс. — А ты что, не понимаешь разве?
— Ты о чем? — как будто не догадываясь, переспросила я.
— Ну, — на миг растерялась она, но дальше продолжила прямо: — Я думала, ты знаешь… — и, уловив мой серьезный взгляд, не стала ожидать дополнительных вопросов. — Это же явная подстава.
— Что? — чуть слышно вырвалось у меня.
— Ну, там же все было очевидно. Вспомни, что там случилось?
— Я прекрасно помню тот злополучный рейд, — начала рассказывать я. — Там откуда не возьмись с самой вершины горы потекла вода, которая нам все и испортила. Если б не вода, у нас бы все вышло.
— Ну и тебе еще что-то надо для подтверждения? — сказала Юлбекс и показала жест, означающий объективную очевидность для всех.
Конечно, все было понятно, но я не сдавалась.
— Юлбекс, — снова начала я. — Когда речь идет о… Гордаксе, о каком-нибудь Тораксе, о Дримрайте на худой конец, хоть он и вполне себе достойный воин, но мне все же не ровня… Да даже, уж не обижайся, о тебе — это одно…
— Я все понимаю, — спокойно сказала она.
— Но когда речь идет о таких, как я… — с гордостью продолжила я. — Ты правда веришь, что кто-то мог меня подставить в том рейде? — в упор спросила я. — Или ты что-то точно знаешь?
— Нет, я никаких подробностей не знаю. Если это подстава, а я в этом уверена, то я в ней не участвовала, — спокойно ответила Юлбекс.
Я задумалась, а тем временем снова открылся проход. Мы вышли.
— Ты, правда, думаешь, что это все же подстава? — с сомнением спросила я.
— Дерпи, не бывает таких совпадений, — уверенно ответила Юлбекс. — Конечно, учитывая твой социальный статус в Улье, а также недюжую силу и таланты к тебе мало кто посмеет сунуться и подставить. Тебя слить не каждый решится, это так. Но корысть и жажда легкой наживы за счет других, даже таких же, как мы, идет впереди нашего брата, и ты это не хуже меня знаешь. Так что даже не сомневайся, это подстава. Честно говоря, я думала, ты знаешь…
— Ладно, и кто, как ты думаешь, это мог бы быть? — я решила не останавливаться на моей уверенности в своих силах и авторитете.
— Как у нас говорят в таких ситуациях — шерше ля фам, то есть ищите оборотня, — обыденно сказала она. — Это может быть почти любой из нас. Но, справедливости ради, стоит больше подозревать бравых забияк. Трусишки вроде Гордакса… Особенно Гордакс… Ладно, пример не подходящий. Торакс и прочие подобные, конечно, не посмеют. Середняк и молодняк тоже. Ищи крутых и тех, кто под ними ходит… Причем, — добавила она. — Даже из тех, кого в рейде не было.
— Ну, это я итак прекрасно знаю, — нерадостно подметила я. — Иначе как бы они воду пустили.
Мы подходили к главному залу.
— Ну, как выведаешь, расскажи потом, — сказала Юлбекс. — Мне же тоже интересно узнать, за кем это все числится.
— Обязательно, — строго ответила я, посматривая в толпу. — Как только, так сразу! А ты, — я повернулась к ней и поднесла копыто ко рту. — Помалкивай.
— О чем речь, — кивнула она. — И про то, — она указала на проход, откуда мы вышли. — И про это.
— Бывай, — попрощалась я, а сама не переставала выискивать в толпе нужных оборотней.
Простояла я недолго, наблюдая исподлобья за всем вокруг, как вскоре в Улье объявился наш самый главный задира — конечно, Даркстар. И у меня тут же всплыла его ехидная улыбочка в доме семейства Ду, когда он назвал нас двоих чуть ли единственными, кого не подставят в рейдах. А после их шушукания с… с Радинксом! Радинкс?! Не может быть! Я убью его, точно, если он в этом замешан… Но Радинкс тогда сказал ровно следующее: «она же слышала»… Она же слышала… Она — это что, я что ли?.. После чего его резко осадил Дарк. Он думал, что я не услышу. Нет, они явно меня недооценивают.
Так, все, хватит. Надо это выяснить. И я направилась прямиком к Даркстару.
— О, Дерп, ты уже вернулась? — снова с ехидной улыбочкой поприветствовал меня Дарк, как только я к нему подскочила.
— Даркстар, — начала я, чем сразу сняла его надменную лыбу, ибо обычно я его полным именем никогда не называю, потому что это свидетельствует о серьезном разговоре. — Я хочу с тобой поговорить. Отойдем? — я смотрела на него, не моргая.
Дарк долго на меня смотрел, видимо, прокручивая в памяти, в чем он на сей раз мог провиниться, после чего повысив голос до грубого, небрежно выпалил:
— Пойдем!
Мы отошли от остальных в сторону. И я, непривыкшая юлить вокруг да около, сразу спросила в лоб:
— Ты подставил меня в рейде?!
Часть III. Глава 3. Дерпи
Я лежала в палате в лекарне. Не хотелось ничего. Мыслей никаких не было. Ничего не было. Я просто лежала как овощ, готовая к своей кончине. Но подошел лекарь, снова аккуратно перевязал повязку, сменив ее с полной, закрывающей оба глаза на такую, которая закрывала лишь один глаз — правый.
Я посмотрела на лекаря открытым глазом. Он был явно доволен своей работой.
— Все. Теперь можешь сходить прогуляться на улицу, — сказал он. — Но только пол часика. Только пока не в кого не превращайся, еще рано.
— Я не хочу… — отстраненно ответила я.
— Таков распорядок, — строго сказал лекарь. — Ты здесь уже две недели безвылазно лежишь.
— Ладно, — я недовольно фыркнула, неспешно встала и медленно побрела прочь.
Открытый глаз плохо слушался. И я чуть не ударялась о стены из-за этого, в последние моменты сворачивая вбок. Шла я, смотря себе под ноги. Не хотелось, что бы меня заметили в таком виде. Но, конечно, они заметили… все заметили.
Как только я вышла в главный зал, гам, который вечно царил в нем, моментально стих. Очевидно, что все посматривали на меня. Я же не желала ни на кого глядеть. Лишь молча брела к выходу. Послышались тихие разговоры, шептания то тут, то там. Пару старых приятелей меня окликнули по имени — я не реагировала.
— Стайлрой! — радостно встал передо мной Даркстар. — Ты выбралась?
Но я лишь молча его обошла, даже не взглянув на него.
Я уже подходила к выходу, как ко мне спешно подлетел Гордакс с воплями:
— Стайлрой, Стайлрой, давай я тебе помогу!
И уже было подтянул мне свое копыто, как я огрызнулась:
— Пшел вон!
Он явно опешил, но попробовал снова подлизаться:
— Тебе нужна помощь! Давай помогу! — не переставал он.
На что я повернулась и замахнулась на него, ничего не сказав.
Он инстинктивно пригнулся, ожидая реального удара, но не двинулся с места. В этот момент я боялась лишь одного, что замахнулась не куда-нибудь в сторону, а правильно, в него, что бы это не смотрелось потешно. Все смотрели на нас. Но никто ничего не говорил и не смеялся. Я не стала задерживаться и постаралась как можно скорее выбраться на улицу.
Стража, как и всегда, стояла на входе. Охранники с интересом на меня покосились. Я молчала, постояла немного, а далее попробовала взлететь и просто полететь куда подальше…
Но как только я взмыла в воздух, тут же ощутила сильное головокружение. Глаз задергался как бешеный и я, почти потеряв ориентацию в пространстве и едва не свалившись в первую же яму, быстро впопыхах приземлилась, встав врастопырку на все копыта.
Нет, летать пока рано. Идти надо, только идти. И я пошла… далеко пошла. К самой границе нашей Пустоши. Мне хотелось побыть в одиночестве, чтобы никого не видеть, особенно так… А еще что бы меня никто не видел…
Я села прямо на голую землю и сидела, сидела так добрый час, смотря вдаль, в противоположную сторону от Улья… Зачем я спаслась? Зачем я вернулась домой?.. Лучше бы меня убил тот стонбер. Конечно, я не знала, что стану калекой. Но от этого было не легче.
Насидевшись, я побрела обратно в лекарню. Парни улетали и прилетали с заданий, а я даже не знала, буду ли я когда-нибудь в рейде или нет. У нас калек не жалуют. А наоборот — презирают. Это может означать только одно, что оборотень не справился с заданием, причем очень не справился, серьезно не справился, попросту слился.
Я вошла обратно в Улей и тихой сапой сбоку от всех постаралась прокрасться так, чтобы меня не заметили. Куда там, заметили сразу. И снова все стихли, и снова шепоты… Я не обращала внимания и вернулась обратно в лекарню, стараясь по дороге не удариться ни об какую стену.
— Ну, где тебя черти носят?! Что это такое? — ругался лекарь. — Два часа тебя нет. У тебя могли начаться ухудшения. Быстро иди и ложись к себе на настил!
Я же никак не реагировала на его вычиты, и медленно протопала к нужному месту. Мне было все равно. Так прошел еще один бесполезный день, в перевязках и пустом лежании…
На следующий день с утра пораньше поначалу в лекарню заявилась завсегдатая охрана Королевы, о чем-то быстро поговорили с лекарем. А после уже спустя пару минут в лекарню вошла и сама Королева… Это первый раз в жизни, когда я была не рада появлению Королевы. Я лежала на боку, отвернувшись к стенке. Меня не было видно, и я никого видеть не могла. Королева еще не заговорила, как я уже знала, что она здесь — по шагам, по запаху, и по чему-то еще, сама не знаю, по чему именно… Я просто знала, что это она. Надо сказать, что Королева далеко не всегда посещает те места, куда отправляет свою охрану на проверку.
— Как она? — по-простому спросила Королева.
Он тут же подскочил к ней, и любезно стал отвечать:
— Ваше Величество, пациент активно идет на поправку. После магической операции с применением ваших эликсиров… — он все рассказывал ей, а я боялась только одного, что бы Королева со мной не заговорила.
Королева внимательно выслушала лекаря, после чего сделала именно это — позвала меня:
— Стайлрой! — как всегда в приказном тоне сказала Королева.
Я помешкала буквально какое-то мгновение, после чего нерешительно стала подниматься, перевернулась к ним. Королева подошла вплотную.
— Сними повязку! — приказала она лекарю.
Тот тотчас принялся спешно развязывать забинтованный глаз. После того, как повязка была снята, Королева властно приподняла мою морду копытом, повертела из стороны в сторону. Я старалась не смотреть на Ее Величество. Королева хмыкнула, и они снова отошли с лекарем в сторону. Он вроде ей что-то показывал. Я же смотрела в пол.
— Стайлрой, — вдруг окликнула меня Королева. — Ты способна дальше служить мне и Улью?
— Так точно, Ваше Величество, — без промедлений ответила я, поднеся копыто к голове. — Готова нести любую службу и выполнять любые задания! — отчеканила я.
Королева была довольна, но ничего не ответила. Я краем кривого взора увидела это. Но после она повернулась к лекарю, а тот лишь покачал головой, от чего было сразу понятно, что все бес толку. Это я хорошо уловила даже косым непослушным взглядом.
Королева повернулась на выход и не забыла мне кинуть прощальное:
— Выздоравливай, боец!
Как только она покинула помещение, лекарь тут же ко мне подскочил и принялся обратно нецеплять повязку со словами:
— Ну все, покрасовались и хватит.
Больше за день меня никто не навещал, даже лекарь не отпустил на прогулку.
В следующие дни меня стали навещать самые разные оборотни, причем больше чисто посмотреть, чем посочувствовать или даже тупо пообщаться. Заломились как-то ко входу Даркстар и компания, со смешками и приколами. Чую, поглядят-поглядят, замолкнут на пару секунд, потом снова рассмеются, потом снова молчок и опять смех.
Их веселую компанию разбавил Гордакс, протиснувшийся, судя по всему, через них и вошедший к нам, чем вызвал еще больший смех из коридора.
— Как там пони говорят? Тили-тили тесто! — выкрикнул кто-то из толпы и все звучно заржали.
— Не обращай внимание, Стайлрой, — спокойно сказал Гордакс. — Ты как?
Сказала бы я тебе, как! Лежу, повернулась от всех к стенке.
— Выздоравливай, Стайлрой, — крикнул Дарк, перед уходом. — А то мне некого бить на веселых играх!
Снова звучный смех, удаляющийся вдаль. Остались снова мы втроем: я, Гордакс и лекарь. Но, о чудо, вскоре на соседний настил принесли нового бедолагу. Оборотень явно попал в какую-то заварушку и был серьезно побит.
Пока лекарь и помощники занимались этим бедолагой, Гордакс начал опять приставать:
— Стайлрой, тебе ничего не принести? — и, не дождавшись ответа, снова продолжил: — Может быть… — он очевидно задумался. — Воды, какой-нибудь… Или еще чего?
Угу, так и хотелось ответить: новые глаза и Королеву на осмотр!
— Ей ничего не требуется? — спросил он снова у лекаря.
— Нет, она ничего не просила, — отвлекшись от нового больного, ответил лекарь.
Гордакс еще долго сидел и что-то все говорил и говорил. Я не слушала.
В следующие дни заваливались прочие оборотни. Все также тупо посмотреть. Единичные из них желали выздоровления. Однажды заявился писарь Патеус и выведал у лекаря, смогу ли я участвовать в рейдах или в простых заданиях и если смогу, то когда. Лекарь как обычно сыпал диагнозами и вероятностями, общая суть которых состояла примерно в следующем: ничего не гарантируется, возможно, и никогда. Патеус, ничего мне не сказав, так ни с чем и ушел, лишь отметив у себя в бланке что-то.
А потом опять Гордакс, снова любопытные толпы в коридоре, на пороге лекарне, снова перевязки, снова Гордакс, прогулки… На сей раз постаралась идти прямо и ровно, как могла, ни на кого не обращая внимания, никуда не встревая, и даже пришла вовремя обратно, за что получила от лекаря молчаливое одобрение.
Кормили в лекарне терпимо. Вода, какой-то сухой поек, вроде на каких-то травах, целебный якобы. Ну и стандартная порция любви на день, для больных-то. Грех жаловаться. Это все не считая лекарств и микстур, выпиваемых не меньше обычной воды.
