Кучка детей, рисовавшая что-то на земле, завидев их, подорвалась с места, окружила Хафэра. Эктори ожидала, что вот сейчас он, как обычно, поморщится, брезгливо отодвинется, но он гладил головы мальчишек и девчонок, некоторых брал на руки, а тех, что, как ей показалось, были не намного младше неё, дружески обнимал.
«А ты к нам надолго?», «А проиграешь с нами?», «А кто это с тобой?», – наперебой расспрашивала малышня.
- Тихо! - повелительно сказал Хафэр, все сразу замолчали и в тишине он продолжил. – Я мимо проходил, но у меня есть для вас кое-что, - он сунул руку в карман укороченного пиджака, достал целый букет леденцов на палочках, раздал детям.
Эктори с жадностью смотрела, как конфет становится всё меньше и меньше, потом решилась попросить, застенчиво подошла к Хафэру:
- А мне можно, или самой искать, покупать?
- Что?
- Ну, это, - указала на оставшийся большой и круглый леденец.
- А не слишком взрослая?
- Нет.
- Ну, - посмотрел оценивающе, - да. Угощайся, - протянул конфету, слегка улыбнувшись. В лице его не было ни капли насмешки, словно он и правда решал, не слишком ли она большая.
Эктори выхватила, сорвала шуршащую обёртку, засунула конфету целиком в рот, чтобы не отобрали, потом, немного подумав, вытащила, облизнула лишь кончиком языка, закрыла глаза от удовольствия. Почувствовала, как кто-то дёргает её за рукав, повернулась, увидела маленькую девчонку с растрёпанными волосами, в заношенном до дыр платьице, хотела зашипеть, чтоб отстала, не трогала её, занята она, но наткнулась на взгляд, ожидающий чуда, вымолвила максимально дружелюбно:
- Чего-то случилось?
- А Вы поиграете с нами?
- Л-ладно... можно немного.
- А Вы тоже в Академии учитесь. А там же обучают магии. А Вы колдовать умеете? А он, - указала на Хафэра, что-то объяснявшего двум мальчишкам, - сказал, что не умеет, - протараторила девочка.
Эктори вскинула брови: он и не маг? А ведь не абы кто – Амперец. Вот и верь теперь рассказам, что у них всё просто.
Она прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, что детям показать можно, услышала хриплый голос. Сайма шептала на ухо:
- Ща всё будет! Ты, главное, повторяй за мной слово в слово.
Эктори кивнула, зашептала обращение к элементам на Первом языке: «Я, кому имя Ар, – она остановилась, хотела спросить, почему не подходит Эктори, но вспомнила, что её только зовут Эктори, а имя у неё всё-таки Ар, продолжила, – обращаюсь к силам иллюзий, поглощающих наше сознание, прошу воплотить мои элементы».
Сайма добавила, чуть помолчав:
- Думай о цветах.
Эктори сложила ладони лодочкой, протянула девчонке. На руках появились цветы, она подбросила их воздух, растения падали на каменные плиты, накрывая землю пёстрым ковром. Дети, расспрашивавшие о чём-то Хафэра, теперь окружили её. Эктори, насмотревшись, как ребятня, хохоча, собирает и подбрасывает её ненастоящие цветы, решила что, пожалуй, хватит, но, не зная, как бы отменить всё это, попробовала попросить на Первом языке, и, к её удивлению, это сработало: цветы растаяли, как те сладкие бусины, которые она опускала в чай.
Девчонка, которая попросила её поиграть, подбежала, разочарованно спросила:
- Так это была просто иллюзия?
- Не просто! - немного обиженно возразила Эктори.
Эктори взяла из рук девчонки деревянную палочку из-под леденца. Вспомнила, что среди присланных Зингерой заклинаний было и то, что возвращает жизнь засохшим растениям. Усмехнулась: почему-то запрет на воскрешение на растения не распространяется, а ведь они также живут, потом умирают. Попыталась вспомнить, какие там слова нужны, – это ведь не магия иллюзий, где получаешь то, что представляешь, а всё зависит только от воображения и количества сил, затраченных на воплощение, тут всё должно быть чётко. Потом решила, что разбираться со словами слишком муторно, они, как оказалось, не из Первого языка, а из какого-то ей незнакомого, потому припомнить порядок оказалось ещё сложнее. Решила что, может, получится и без них, всё равно заклинания для того, чтобы высказать просьбы, найти общий язык с миром, а главное: самому не запутаться, чего желаешь.
Прикрыла глаза – так всегда почему-то представляется лучше, вообразила, потом осознала, затем почувствовала, как энергия, распределённая по всему телу, сконцентрировалась на кончиках пальцев, из них зрелищно полился тёплый свет. Магия и без зрелищного свечения? Такое просто не укладывается в сознании ни колдунов, ни зрителей. Потому свет бывает всегда, когда свершается «чудо», так ведь красиво. И вот обычная палка, становится веткой, на ней появляются бутоны и цветы, цветы – это ведь всегда красиво, а вот листья не нужны – слишком банально, поэтому они и не появляются.
Открыла глаза, увидела, что держит уже тёмно-коричневую веточку, с небольшими жёлтыми цветочками, лёгкими и воздушными. Улыбнувшись, вернула палочку той, у которой взяла. Девчонки выхватывали друг у друга кусочек чуда, свершившегося на их глазах, а один мальчишка, из тех, что постарше, подошёл к Эктори, тихо спросил:
- А вы только цветочки умеете?
Не успела она ответить «Да», как Хафэр схватил её под локоть, пробурчав что-то вроде «Опаздываем», потащил прочь.
- Чего это ты?! Завидуешь, что они так быстро про тебя забыли? - спросила она, как только кучка ребятни скрылась из виду.
Хафэр отпустил её руку, пошёл медленнее:
- Дура. Ты даже не подумала, что могло случиться. Если бы Мир просто послал бы тебя со своим контролем куда подальше? А если бы ему захотелось развлечься, и вместо твоей на фокус пошла бы энергия кого-нибудь из них? - к удивлению Эктори он говорил спокойно, словно подобное для него было обыденностью, а ведь она-то чуть ли не первая, кому удалось подчинить силы Мира без заклинания.
- Ну, ничего же не произошло, - попыталась оправдаться она.
- Не произошло? С тобой всё в порядке?
- Нет, мне плохо. По всему телу слабость, по голове словно молотом постоянно бьют, и вообще всё как-то не так.
- Вот. Не дураки придумали заклинания. Они для того и созданы, чтобы использовать энергию миров, а не тратить свою собственную.
- Да?
- И к чему все эти дешёвые эффекты? На них тоже силы тратятся и немалые.
- И что теперь со мной будет?
- Надейся, что силы восстановятся, но ты в основном тратила Жизнь, Света и Основы – поменьше, а она, как знаешь, восстанавливается только после смерти, в мирах мёртвых, хотя...
- Что хотя?
- Кто-то другой может поделиться.
- И такое можно?
- Ага, ищи дурака.
Эктори обречённо посмотрела на него. Хафэр приятно улыбнулся, утешил:
- Ты потратила не слишком много, пару ходов всего лишь, а жизнь штука не короткая, можно что-то придумать.
- Аж пару ходов! Это сколько всего успеть можно?! А если мне пары ходов и не хватит, ну, чтобы придумать. Что тогда?
- Судьба, - спокойно ответил он.
- Зачем ты дал обещание? - с недовольством спросила Эктори.
Хафэр не ответил, синие глаза его были устремлены куда-то вдаль. Эктори сказала громче:
- Теперь нам придётся прийти к этому чокнутому скульптору, как только представится возможность.
- Что мешает ей никогда не представиться? - спросил Хафэр, немного грубо.
- Ничего, - подтвердила она ошарашено. Немного помолчав, спросила: - Тебе ведь он тоже не очень нравится, альтруизмом ты не страдаешь, тогда зачем поддерживаешь это, ну... то, что он творит? Зачем помогаешь?
- Деньги.
- А, а... Разве у Амперии их не кучи? Что можно взять с одного скульптора с извращёнными вкусами? - спросила Эктори немного пренебрежительно.
- Таких чудаков много, и ещё больше тупых аристократов, стремящихся показать статусность несметным количеством хлама, который затащили в свои дома, и количеством этих самых домов. Есть множество дураков, готовых работать за идею, по указанию какого-то там озарения свыше, им толком и деньги не нужны – этот вот был готов и дальше сидеть в своей каморке да лелеять мечту о нормальной мастерской, о признании. Мене просто уже надоела эта грязь, на такую свалку подчинённых посылать стыдно, пришлось внушить, а он всего за пару ходов на нормальный домик насобирал. И так живут многие из них, все, кто подходит для работы.
- Какой работы?
- Всего несколько толковых, сидят в конторке, созданной Империей, принимают заказы от ненормальных, готовых за это нечто платить баснословные суммы. Потом дают задание вот таким вот энтузиастам, от нашего лица, не упоминая о первоначальных заказчиках. Конечно, есть договор, что эти гады искусства сотрудничают только с нами, а у них почти постоянный заработок. Такая схема, правда, работает недолго, ходов десять, иногда двадцать, а потом находятся новые.
- А почему не напрямую к таким вот чудакам, а к вам?
- У нас репутация – всё, что предоставляет Империя, является качественным. Ну, мы действительно проверяем тех, с кем работаем.
Эктори кивнула, отметила, что ещё немного, и они выйдут на главную улицу – самую длинную в этом городке, если она, конечно, правильно карту запомнила. Взглянув на Хафэра, сказала убеждённо:
- Ты не любишь искусства.
- Да. Не понимаю, к чему всё это, какой смысл.
- А книги читаешь?
- Это другое.
- Но они-то тоже искусство.
- В них знания.
- И в художественных?
- Там о мировоззрении прошлых поколений, традициях и устоях.
- И в картинах, и в музыке.
- Может быть, но без них жить можно.
- Да, жить можно вообще только с едой, водой и местом для ночлежки, но мы-то к комфорту тянемся, а потом и к знаниям. Есть, конечно, те, кто наоборот, но в большинстве своём именно так.
- Да, и это надо менять. Неправильно, когда думают сначала о простом, обыденном: как бы посытнее набить брюхо, помягче постель найти, а только потом вспоминают про знания. Таких и на костёр можно, не жалко, всё равно бесполезны. Их жизни кончаются, а они успевают только понять, какой матрас мягче и чей труп вкуснее.
- А ты, значит, другой?!
- Нет, - печально выдохнул, - и это омерзительно. А главное – я не думаю меняться.
- Ты жесток, а может быть и глуп: говоришь, что стоит убивать... А сам один из них.
- То, что ты меня не понимаешь, говорит не о моей глупости, а о твоём нежелании. Но скоро и ты со мной согласишься, я по глазам вижу: сейчас начнёшь задумываться, потом поймёшь. Ты пока просто боишься признать то, что не согласуется со всеми навязываемыми общественными нормами.
- Да, именно что навязываемыми. Я понимаю, что отнимать жизни – это не противоестественно, но нам говорят, что это неправильно, что нельзя, что жизнь – самая великая ценность, и я уже начинаю верить этому, – сама не обратив внимания, Эктори направила разговор в другую сторону.
- Ты точно из Империи? - недоверчиво спросил Хафэр.
- Да, но я не помню, чему учили там.
- Тогда слушай их больше, сделают из тебя обыкновенную аристократочку, визжащую от вида крови.
- Говоришь так, словно в Амперии убивают на каждом шагу.
- Нет, гораздо меньше, чем в остальных мирах, но там это не преступление.
- Дико.
Хафэр ничего не ответил.
Они свернули на центральную улицу. Эктори полюбопытствовала:
- А чего нам здесь ещё надо? Или нельзя опять через разрез?
- Гуляем.
- Ладно, - немного помолчала. - А это ведь другой мир?
- Да.
- Забавно, а домики – всё те же маленькие коробочки, если не смотреть на небо и на траву, так сразу и не скажешь.
- Проблемы глобализации, везде и всё по единому стандарту.
- Но ведь если взять какой-нибудь народ, оторванный от общих миров, разве там не будет всё похоже?
- Да, просто все мы похожи. Иные просто не выживают – истребляют насильно.
- И так везде: всех режут и тянут под одну меру?
- Да.
- А Амперия?
- А что Империя?
- Ну, там независимые, самостоятельные, оригинальные...
- Просто там другая мера.
.
.
.
Хафэр, расталкивая любопытных зевак, перегородивших всю улицу, пробирался к тому, что вызвало их интерес.
Эктори пробиралась следом, только вот, хотя она и выше, ей приходилось протискиваться, приседать, просить, чтобы уступили дорогу, а перед ним все начинали расступаться, стоило ему только положить руку на эфес волшебного меча, с лезвием узким, как у шпаги.
Им перегородил дорогу господин в белой форме:
- Стоять! Дети, вы куда лезете? Пойдите, поиграйте.
- Я из Империи, - требовательно заявил Хафэр, указав на девятиконечную звезду, приколотую к карману пиджака.
- Да хоть из мира мёртвых – посланник за этэ, не положено.
- Я Император.
Господин расхохотался:
- Знаю, но Имперцы совсем спятили, если ими заправляет мальчишка! - однако отступил в сторону.
Хафэр стиснул челюсти, крепче схватился за рукоять меча, но сдержался, молча пошёл к мертвецу, окружённому служителями закона, теснившими зевак. Эктори собиралась проскользнуть следом, но ей велели «Стоять»; она тихо промямлила:
- Но, но я с ним...
- Ещё скажи, что императрица, - ехидно посмеиваясь, предложил господин в белом.
- Н-нет, но я из Амперии, - показала медальон.
Страж порядка вздохнул, отодвинулся, пропуская её. Эктори услышала, как у того, который их пропустил, другой, помладше, спросил:
- Почему Вы их? Сейчас Имперцы же ничего не могут.
- Пока память о силе Империи жива, её дети будут этим пользоваться. Потом все поймут, что их не стоит бояться, а пока я своё место терять не хочу.
Дальше их разговор она не слушала. Присела на корточки рядом с телом, боком прижалась к Хафэру, тот повернулся, спросил:
- Впечатлительная?
Она пожала плечами. Хафэр кивнул, откинул край клеёнчатого полотна, укрывавшего тело, слегка вскинул светлые брови.
Эктори, испугавшись, взвизгнула, шлёпнулась назад, отползла. Остекленевшие глаза покойника словно смотрели сквозь её фэтэ, и само по себе не очень приятное лицо было обезображено гримасой ужаса, на шее были вырваны куски плоти, но кровь не вытекала из остывшего тела.
Хафэр стащил покрывало полностью, вытащил меч, разрезал рубаху на истерзанном теле, брезгливо поморщившись, осмотрел следы от огромных когтей, кривых зубов. Неслышно отдал Вихрю приказ буйствовать. Вонзил лезвие, ставшее короче и толще, в грудь мертвеца. Печально констатировал:
- Сожрал.
Эктори, прикрыв глаза ладонью, смотрела на всё это сквозь узкую щель между пальцев, спросила дрожащим голосом:
- Кого? Кто?
- Этэ этого бедолаги. Упырь.
- Днём? - подняла голову на звезду над головой.
- В этом вся проблема: древние не так опрометчивы, значит, полукровка, - ответил он тихо, словно сам себе. Поднялся, подозвал господина в форме: - Покойника заберёт Империя, теперь это наши проблемы.
- Господин Император! Тело необходимо вернуть семье, хозяевам.
- Что толку?
- Но, господин Император, так положено!
- Его этэ съели, тут только оболочка – вещь, нечего возвращать.
- Но хозяева этого слуги требуют.
- Кто?
- Семья Адиева.
- Что-то знакомое.
- Одежду из их тканей носят все знатные господа, - взглянул на раздражённое лицо Хафэра, поправился, - почти все.
Хафэр кивнул, наклонился к телу, рассмотрел укус на шее, зажимая нос, морщась от отвращения, платком провёл по краю раны, завернув кровавое пятно, сунул в карман. Протянул руку Эктори, улыбнувшись, как ни в чём не бывало, предложил:
- Пошли?
Эктори кивнула, поднялась, пошла следом, стараясь унять дрожь. Когда вышли из толпы на свободную улицу, прижалась сбоку к Хафэру, обхватила руку, крепко сжала, положила голову ему на плечо.
«А ты к нам надолго?», «А проиграешь с нами?», «А кто это с тобой?», – наперебой расспрашивала малышня.
- Тихо! - повелительно сказал Хафэр, все сразу замолчали и в тишине он продолжил. – Я мимо проходил, но у меня есть для вас кое-что, - он сунул руку в карман укороченного пиджака, достал целый букет леденцов на палочках, раздал детям.
Эктори с жадностью смотрела, как конфет становится всё меньше и меньше, потом решилась попросить, застенчиво подошла к Хафэру:
- А мне можно, или самой искать, покупать?
- Что?
- Ну, это, - указала на оставшийся большой и круглый леденец.
- А не слишком взрослая?
- Нет.
- Ну, - посмотрел оценивающе, - да. Угощайся, - протянул конфету, слегка улыбнувшись. В лице его не было ни капли насмешки, словно он и правда решал, не слишком ли она большая.
Эктори выхватила, сорвала шуршащую обёртку, засунула конфету целиком в рот, чтобы не отобрали, потом, немного подумав, вытащила, облизнула лишь кончиком языка, закрыла глаза от удовольствия. Почувствовала, как кто-то дёргает её за рукав, повернулась, увидела маленькую девчонку с растрёпанными волосами, в заношенном до дыр платьице, хотела зашипеть, чтоб отстала, не трогала её, занята она, но наткнулась на взгляд, ожидающий чуда, вымолвила максимально дружелюбно:
- Чего-то случилось?
- А Вы поиграете с нами?
- Л-ладно... можно немного.
- А Вы тоже в Академии учитесь. А там же обучают магии. А Вы колдовать умеете? А он, - указала на Хафэра, что-то объяснявшего двум мальчишкам, - сказал, что не умеет, - протараторила девочка.
Эктори вскинула брови: он и не маг? А ведь не абы кто – Амперец. Вот и верь теперь рассказам, что у них всё просто.
Она прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, что детям показать можно, услышала хриплый голос. Сайма шептала на ухо:
- Ща всё будет! Ты, главное, повторяй за мной слово в слово.
Эктори кивнула, зашептала обращение к элементам на Первом языке: «Я, кому имя Ар, – она остановилась, хотела спросить, почему не подходит Эктори, но вспомнила, что её только зовут Эктори, а имя у неё всё-таки Ар, продолжила, – обращаюсь к силам иллюзий, поглощающих наше сознание, прошу воплотить мои элементы».
Сайма добавила, чуть помолчав:
- Думай о цветах.
Эктори сложила ладони лодочкой, протянула девчонке. На руках появились цветы, она подбросила их воздух, растения падали на каменные плиты, накрывая землю пёстрым ковром. Дети, расспрашивавшие о чём-то Хафэра, теперь окружили её. Эктори, насмотревшись, как ребятня, хохоча, собирает и подбрасывает её ненастоящие цветы, решила что, пожалуй, хватит, но, не зная, как бы отменить всё это, попробовала попросить на Первом языке, и, к её удивлению, это сработало: цветы растаяли, как те сладкие бусины, которые она опускала в чай.
Девчонка, которая попросила её поиграть, подбежала, разочарованно спросила:
- Так это была просто иллюзия?
- Не просто! - немного обиженно возразила Эктори.
Эктори взяла из рук девчонки деревянную палочку из-под леденца. Вспомнила, что среди присланных Зингерой заклинаний было и то, что возвращает жизнь засохшим растениям. Усмехнулась: почему-то запрет на воскрешение на растения не распространяется, а ведь они также живут, потом умирают. Попыталась вспомнить, какие там слова нужны, – это ведь не магия иллюзий, где получаешь то, что представляешь, а всё зависит только от воображения и количества сил, затраченных на воплощение, тут всё должно быть чётко. Потом решила, что разбираться со словами слишком муторно, они, как оказалось, не из Первого языка, а из какого-то ей незнакомого, потому припомнить порядок оказалось ещё сложнее. Решила что, может, получится и без них, всё равно заклинания для того, чтобы высказать просьбы, найти общий язык с миром, а главное: самому не запутаться, чего желаешь.
Прикрыла глаза – так всегда почему-то представляется лучше, вообразила, потом осознала, затем почувствовала, как энергия, распределённая по всему телу, сконцентрировалась на кончиках пальцев, из них зрелищно полился тёплый свет. Магия и без зрелищного свечения? Такое просто не укладывается в сознании ни колдунов, ни зрителей. Потому свет бывает всегда, когда свершается «чудо», так ведь красиво. И вот обычная палка, становится веткой, на ней появляются бутоны и цветы, цветы – это ведь всегда красиво, а вот листья не нужны – слишком банально, поэтому они и не появляются.
Открыла глаза, увидела, что держит уже тёмно-коричневую веточку, с небольшими жёлтыми цветочками, лёгкими и воздушными. Улыбнувшись, вернула палочку той, у которой взяла. Девчонки выхватывали друг у друга кусочек чуда, свершившегося на их глазах, а один мальчишка, из тех, что постарше, подошёл к Эктори, тихо спросил:
- А вы только цветочки умеете?
Не успела она ответить «Да», как Хафэр схватил её под локоть, пробурчав что-то вроде «Опаздываем», потащил прочь.
- Чего это ты?! Завидуешь, что они так быстро про тебя забыли? - спросила она, как только кучка ребятни скрылась из виду.
Хафэр отпустил её руку, пошёл медленнее:
- Дура. Ты даже не подумала, что могло случиться. Если бы Мир просто послал бы тебя со своим контролем куда подальше? А если бы ему захотелось развлечься, и вместо твоей на фокус пошла бы энергия кого-нибудь из них? - к удивлению Эктори он говорил спокойно, словно подобное для него было обыденностью, а ведь она-то чуть ли не первая, кому удалось подчинить силы Мира без заклинания.
- Ну, ничего же не произошло, - попыталась оправдаться она.
- Не произошло? С тобой всё в порядке?
- Нет, мне плохо. По всему телу слабость, по голове словно молотом постоянно бьют, и вообще всё как-то не так.
- Вот. Не дураки придумали заклинания. Они для того и созданы, чтобы использовать энергию миров, а не тратить свою собственную.
- Да?
- И к чему все эти дешёвые эффекты? На них тоже силы тратятся и немалые.
- И что теперь со мной будет?
- Надейся, что силы восстановятся, но ты в основном тратила Жизнь, Света и Основы – поменьше, а она, как знаешь, восстанавливается только после смерти, в мирах мёртвых, хотя...
- Что хотя?
- Кто-то другой может поделиться.
- И такое можно?
- Ага, ищи дурака.
Эктори обречённо посмотрела на него. Хафэр приятно улыбнулся, утешил:
- Ты потратила не слишком много, пару ходов всего лишь, а жизнь штука не короткая, можно что-то придумать.
- Аж пару ходов! Это сколько всего успеть можно?! А если мне пары ходов и не хватит, ну, чтобы придумать. Что тогда?
- Судьба, - спокойно ответил он.
Глава 9
- Зачем ты дал обещание? - с недовольством спросила Эктори.
Хафэр не ответил, синие глаза его были устремлены куда-то вдаль. Эктори сказала громче:
- Теперь нам придётся прийти к этому чокнутому скульптору, как только представится возможность.
- Что мешает ей никогда не представиться? - спросил Хафэр, немного грубо.
- Ничего, - подтвердила она ошарашено. Немного помолчав, спросила: - Тебе ведь он тоже не очень нравится, альтруизмом ты не страдаешь, тогда зачем поддерживаешь это, ну... то, что он творит? Зачем помогаешь?
- Деньги.
- А, а... Разве у Амперии их не кучи? Что можно взять с одного скульптора с извращёнными вкусами? - спросила Эктори немного пренебрежительно.
- Таких чудаков много, и ещё больше тупых аристократов, стремящихся показать статусность несметным количеством хлама, который затащили в свои дома, и количеством этих самых домов. Есть множество дураков, готовых работать за идею, по указанию какого-то там озарения свыше, им толком и деньги не нужны – этот вот был готов и дальше сидеть в своей каморке да лелеять мечту о нормальной мастерской, о признании. Мене просто уже надоела эта грязь, на такую свалку подчинённых посылать стыдно, пришлось внушить, а он всего за пару ходов на нормальный домик насобирал. И так живут многие из них, все, кто подходит для работы.
- Какой работы?
- Всего несколько толковых, сидят в конторке, созданной Империей, принимают заказы от ненормальных, готовых за это нечто платить баснословные суммы. Потом дают задание вот таким вот энтузиастам, от нашего лица, не упоминая о первоначальных заказчиках. Конечно, есть договор, что эти гады искусства сотрудничают только с нами, а у них почти постоянный заработок. Такая схема, правда, работает недолго, ходов десять, иногда двадцать, а потом находятся новые.
- А почему не напрямую к таким вот чудакам, а к вам?
- У нас репутация – всё, что предоставляет Империя, является качественным. Ну, мы действительно проверяем тех, с кем работаем.
Эктори кивнула, отметила, что ещё немного, и они выйдут на главную улицу – самую длинную в этом городке, если она, конечно, правильно карту запомнила. Взглянув на Хафэра, сказала убеждённо:
- Ты не любишь искусства.
- Да. Не понимаю, к чему всё это, какой смысл.
- А книги читаешь?
- Это другое.
- Но они-то тоже искусство.
- В них знания.
- И в художественных?
- Там о мировоззрении прошлых поколений, традициях и устоях.
- И в картинах, и в музыке.
- Может быть, но без них жить можно.
- Да, жить можно вообще только с едой, водой и местом для ночлежки, но мы-то к комфорту тянемся, а потом и к знаниям. Есть, конечно, те, кто наоборот, но в большинстве своём именно так.
- Да, и это надо менять. Неправильно, когда думают сначала о простом, обыденном: как бы посытнее набить брюхо, помягче постель найти, а только потом вспоминают про знания. Таких и на костёр можно, не жалко, всё равно бесполезны. Их жизни кончаются, а они успевают только понять, какой матрас мягче и чей труп вкуснее.
- А ты, значит, другой?!
- Нет, - печально выдохнул, - и это омерзительно. А главное – я не думаю меняться.
- Ты жесток, а может быть и глуп: говоришь, что стоит убивать... А сам один из них.
- То, что ты меня не понимаешь, говорит не о моей глупости, а о твоём нежелании. Но скоро и ты со мной согласишься, я по глазам вижу: сейчас начнёшь задумываться, потом поймёшь. Ты пока просто боишься признать то, что не согласуется со всеми навязываемыми общественными нормами.
- Да, именно что навязываемыми. Я понимаю, что отнимать жизни – это не противоестественно, но нам говорят, что это неправильно, что нельзя, что жизнь – самая великая ценность, и я уже начинаю верить этому, – сама не обратив внимания, Эктори направила разговор в другую сторону.
- Ты точно из Империи? - недоверчиво спросил Хафэр.
- Да, но я не помню, чему учили там.
- Тогда слушай их больше, сделают из тебя обыкновенную аристократочку, визжащую от вида крови.
- Говоришь так, словно в Амперии убивают на каждом шагу.
- Нет, гораздо меньше, чем в остальных мирах, но там это не преступление.
- Дико.
Хафэр ничего не ответил.
Они свернули на центральную улицу. Эктори полюбопытствовала:
- А чего нам здесь ещё надо? Или нельзя опять через разрез?
- Гуляем.
- Ладно, - немного помолчала. - А это ведь другой мир?
- Да.
- Забавно, а домики – всё те же маленькие коробочки, если не смотреть на небо и на траву, так сразу и не скажешь.
- Проблемы глобализации, везде и всё по единому стандарту.
- Но ведь если взять какой-нибудь народ, оторванный от общих миров, разве там не будет всё похоже?
- Да, просто все мы похожи. Иные просто не выживают – истребляют насильно.
- И так везде: всех режут и тянут под одну меру?
- Да.
- А Амперия?
- А что Империя?
- Ну, там независимые, самостоятельные, оригинальные...
- Просто там другая мера.
.
.
.
Хафэр, расталкивая любопытных зевак, перегородивших всю улицу, пробирался к тому, что вызвало их интерес.
Эктори пробиралась следом, только вот, хотя она и выше, ей приходилось протискиваться, приседать, просить, чтобы уступили дорогу, а перед ним все начинали расступаться, стоило ему только положить руку на эфес волшебного меча, с лезвием узким, как у шпаги.
Им перегородил дорогу господин в белой форме:
- Стоять! Дети, вы куда лезете? Пойдите, поиграйте.
- Я из Империи, - требовательно заявил Хафэр, указав на девятиконечную звезду, приколотую к карману пиджака.
- Да хоть из мира мёртвых – посланник за этэ, не положено.
- Я Император.
Господин расхохотался:
- Знаю, но Имперцы совсем спятили, если ими заправляет мальчишка! - однако отступил в сторону.
Хафэр стиснул челюсти, крепче схватился за рукоять меча, но сдержался, молча пошёл к мертвецу, окружённому служителями закона, теснившими зевак. Эктори собиралась проскользнуть следом, но ей велели «Стоять»; она тихо промямлила:
- Но, но я с ним...
- Ещё скажи, что императрица, - ехидно посмеиваясь, предложил господин в белом.
- Н-нет, но я из Амперии, - показала медальон.
Страж порядка вздохнул, отодвинулся, пропуская её. Эктори услышала, как у того, который их пропустил, другой, помладше, спросил:
- Почему Вы их? Сейчас Имперцы же ничего не могут.
- Пока память о силе Империи жива, её дети будут этим пользоваться. Потом все поймут, что их не стоит бояться, а пока я своё место терять не хочу.
Дальше их разговор она не слушала. Присела на корточки рядом с телом, боком прижалась к Хафэру, тот повернулся, спросил:
- Впечатлительная?
Она пожала плечами. Хафэр кивнул, откинул край клеёнчатого полотна, укрывавшего тело, слегка вскинул светлые брови.
Эктори, испугавшись, взвизгнула, шлёпнулась назад, отползла. Остекленевшие глаза покойника словно смотрели сквозь её фэтэ, и само по себе не очень приятное лицо было обезображено гримасой ужаса, на шее были вырваны куски плоти, но кровь не вытекала из остывшего тела.
Хафэр стащил покрывало полностью, вытащил меч, разрезал рубаху на истерзанном теле, брезгливо поморщившись, осмотрел следы от огромных когтей, кривых зубов. Неслышно отдал Вихрю приказ буйствовать. Вонзил лезвие, ставшее короче и толще, в грудь мертвеца. Печально констатировал:
- Сожрал.
Эктори, прикрыв глаза ладонью, смотрела на всё это сквозь узкую щель между пальцев, спросила дрожащим голосом:
- Кого? Кто?
- Этэ этого бедолаги. Упырь.
- Днём? - подняла голову на звезду над головой.
- В этом вся проблема: древние не так опрометчивы, значит, полукровка, - ответил он тихо, словно сам себе. Поднялся, подозвал господина в форме: - Покойника заберёт Империя, теперь это наши проблемы.
- Господин Император! Тело необходимо вернуть семье, хозяевам.
- Что толку?
- Но, господин Император, так положено!
- Его этэ съели, тут только оболочка – вещь, нечего возвращать.
- Но хозяева этого слуги требуют.
- Кто?
- Семья Адиева.
- Что-то знакомое.
- Одежду из их тканей носят все знатные господа, - взглянул на раздражённое лицо Хафэра, поправился, - почти все.
Хафэр кивнул, наклонился к телу, рассмотрел укус на шее, зажимая нос, морщась от отвращения, платком провёл по краю раны, завернув кровавое пятно, сунул в карман. Протянул руку Эктори, улыбнувшись, как ни в чём не бывало, предложил:
- Пошли?
Эктори кивнула, поднялась, пошла следом, стараясь унять дрожь. Когда вышли из толпы на свободную улицу, прижалась сбоку к Хафэру, обхватила руку, крепко сжала, положила голову ему на плечо.
