Я не стал тянуть время, поскольку и так много потратил на раздумья. А Настасья обязательно придумает какое-нибудь очередное изощрённое оказание для опоздавшего. То воды натаскать в бадью для всей группы, на всё занятие, то песок потом за всеми помыть, на полигоне. А то и вовсе, заставит оббежать все кафедры с каким-нибудь дурацким поручением. Поэтому, я рванул на занятия, чтобы этим занимался какой-нибудь другой нерадивый ученик.
Тренировки у Настасьи проходили в несколько этапов. Прошло уже больше половины сессии, поэтому сейчас мы уже давно все учились отрабатывать приёмы друг на друге. Поначалу мы стучали палками по соломенным мешкам, потом палками по деревянным манекенам, потом палками друг по друге, потом перешли на тренировочные сабли, а сейчас уже многие, вполне уверенно стояли в спаррингах друг против друга.
Уже на месте я обнаружил, что никого из тренеров не было. В том числе и самой Настасьи. Это было довольно необычно, поскольку ещё никому из нас не удавалось прийти на занятия с оружием раньше преподавателей. Толпа учеников стояла, перешёптываясь друг с другом. Я незаметно слился со всеми, и принялся выяснять, что случилось.
– Кажется, Настасья на каком-то собрании преподавателей, вместе со старшими курсами. Говорят, что вчера что-то произошло на одном из посвящений. И один из учеников пропал.
Это меня сильно удивило, поскольку пропавшим учеником должен был быть я сам, но, видимо, пропал кто-то ещё.
– А кто пропал, известно? И что случилось?
– Пока непонятно. Вроде как, какой-то молодой парень. Обнаружили во второй половине дня, когда он не явился на вторую пару. Вроде бы, хотят собрать всех, чтобы сделать какое-то объявление.
И в том же духе мне ответили остальные однокурсники. Что-то произошло, кто-то пропал, скоро должны сделать объявление. За разговорами, мы наконец-то дождались Настасью. Вид у неё был мрачнее тучи.
– Занятия сегодня отменяются. Произошёл несчастный случай, идёмте на центральную площадь, я сделаю объявление.
Я удручённо побрёл вслед за остальными. Настроение толпы учеников передалось и мне, несмотря на то, что, в целом, я был в курсе произошедших событий. Тем не менее, на душе отчего-то стало тревожно. Я уже смирился с тем, что сейчас мою тайну раскроют всей школе и успел обдумать, что делать дальше. По идее, ничего страшного не произошло, и я просто восстал из мёртвых. Хотя слово просто здесь не совсем уместно, но тем не менее, наказывать меня было не за что. Будут расспросы, возможно начнут изучать мою способность, может быть, придётся попрощаться с обучением, как таковым. Но не более того.
С такими мыслями я и пришёл на площадь со всеми остальными учениками. Дождавшись сбора всех остальных, Настасья взяла слово.
– Я думаю, что некоторые из вас слышали, что произошло вчера утром. Наша школа небольшая, и тайну сохранить очень тяжело…
Толпа взволнованно зароптала.
– Именно поэтому, чтобы избежать любых домыслов, я обязана сделать официальное объявление, которое объяснит случившееся. Итак, вчера, ранним утром, ученики старших курсов решили провести так называемый обряд посвящения. Обычно, он проходит под тщательным контролем этих самых старшекурсников. Они контролируют безопасность проведения обряда упокоения подъятого мертвяка. Почти все прошли данный обряд без особых проблем, в течение последней недели. Но в одной из групп произошло событие, которое мы не в состоянии пока объяснить. Дело в том, что каким-то образом, соль, которой очертили защитный круг оказалась сахаром, из-за чего начерченная защита не имела никакого воздействия на неупокоенного.
Кто-то вскрикнул, дамы прижали к губам руки. Выдержав небольшую паузу, Настасья продолжила.
– Произошёл несчастный случай. Мертвяк разорвал грудную клетку одного из учеников, проходившего посвящение.
Я не выдержал и воскликнул.
– Как погиб?!
Настасья Микулишна внимательно посмотрела на меня, и, несмотря на её суровый нрав, я заметил в её глазах неподдельную скорбь.
– К сожалению, такое случается, даже во время обучения. Нам нет смысла скрывать такие происшествия. Вы знали, на что идёте. При подаче документов на обучение, вам также было объяснено, что не исключены несчастные случаи. Да… Вчера произошёл именно он. Один из наших учеников погиб при трагических обстоятельствах. Он будет погребён на кладбище храмовников, а его семье будет выплачена компенсация.
Кто-то из толпы крикнул.
– Кто это был? Настасья Микулишна, с кем мы будем завтра прощаться? И как можно было перепутать соль с сахаром?!
– Погибшим был ученик второго курса, Всеволод Волков. Многие из вас его знали, как просто Сева. Вначале, неупокоенный кинулся на кого-то из младшей группы, но Сева набросился на него, чтобы дать время остальным ученикам сбежать и увёл в рощу, где никого не было. Он пожертвовал с собой, погиб, но успел провести обряд упокоения, забрав мертвяка вместе с собой. Мы прочёсывали местность в поисках жертвы. К сожалению, мы не успели ему помочь, я нашла его уже мёртвым, рядом с телом зомби, которого Сева смог уничтожить, но сам получил раны несовместимые с жизнью.
От осознания того, что Сева погиб я потерял дар речи. Но, ведь буквально перед уроком Баюна Васильевича, я встретил Севу и разговаривал с ним. Буквально, два часа назад. Не могло же мне это показаться?!
– Также прошу временно держать в тайне произошедшее в стенах академии. На следующей неделе мы подготовим официальное заявление и отправим родным Всеволода весть. Но до этого, прошу соблюдать тайну. Они должны узнать от нас плохую весть лично, а не через какие-то слухи. Скоро, я лично отправлюсь в его деревню. Прошу уважать мою волю.
С церемонией прощания затягивать не стали. На следующий день уже было всё готово – в одном из склепов на кладбище приготовили место, Севу положили в гроб, который сразу же заколотили, объяснив это тем, что раны выглядели очень плохо. Все ученики были в ужасном расположении духа. Не успели начать учиться, как произошла трагедия. К тому же, не с зелёным учеником, а со второкурсником, который, как минимум, уже знал основы упокоения и даже успел попрактиковаться в этом. В толпе шушукались про то, что соль на сахар поменялась не просто так, и это был не несчастный случай. Нам с Алёнкой было особенно грустно от того, что Сева погиб. Он был первым нашим знакомым в школе храмовников, помогал нам во всём и подбадривал в трудную минуту, став для нас не просто старшекурсником, но и близким другом.
Само прощание была недолгим. Преподаватели сказали небольшие речи о том, что храмовники всегда будут находиться в опасности, поэтому всегда необходимо быть бдительными. По переменке, они посмертно похвалили самоотверженность Всеволода, который не побоялся встать на защиту своих друзей. Только на похоронах мы узнали, что у Севы совсем не было родственников. Вообще, о его прошлом нам было известно непростительно мало. Однокурсники Севы почти не общались с ним, потому что он вечно пропадал где-то, да и редко находил с кем-то общий язык. С другой стороны, с нами он всегда был добр, отзывчив и общителен.
А у меня всё никак не выходила из головы встреча с Севой перед занятием у Баюна Васильевича. Неужели, мне всё это привиделось? Да нет, не могло быть такого. Я отчётливо помнил его взгляд, его глаза. Да и за плечи он меня схватил вполне себе осязаемо. Не мог Сева на тот момент быть призраком. Также, как он не был и мертвяком. На тот момент, он точно был живее всех живых. Прокручивая в голове вчерашний день, я почувствовал, как меня кто-то толкнул. Я обернулся и увидел заплаканное лицо Алёнки.
– Пойдём, нужно попрощаться.
Оказалось, что пришло время прощания с усопшим. Все, кто более-менее был знаком с Всеволодом, подошли к закрытому гробу в склепе. Мне никак не верилось, что в нём лежит наш товарищ, тем не менее, я подошёл, прикоснулся к крышке и тут же отдёрнул руку – она была ледяной. Алёнка удивлённо глянула на меня, а я потёр руку, согревая. Кажется, никто другой не заметил моей реакции. Я наклонился к Алёнке и шепнул.
– Гроб ужасно холодный.
Она потрогала гроб рукой, делая вид, будто тоже прощается с Севой, но не отдёрнула руку, в отличие от меня.
– Ничего подобного. Что с тобой творится последнее время?
Я потрогал крышку вновь, не почувствовав того холода, который был до этого, и повёл плечами от набежавших мурашек.
– Понятия не имею, пойдём отсюда.
Мы не стали дожидаться, когда Севу поставят на предназначенное для него место и отправились восвояси. Преподаватели объявили день траура, отпустив всех отдыхать, поэтому заняться нам особо было нечем. Я потянул Алёнку в сторону землянки.
– Надо поговорить. Пошлёшь журавликов остальным ребятам? Успела новые сделать?
– Успела. Хорошо. Ваня, скажи, с тобой всё в порядке?
– Нормально. Не в порядке, но нормально, в землянке расскажу всё сразу всем.
Подходя к опушке, мы с Алёнкой поняли, что никого из ребят вызывать не понадобится – дверь в землянку была открыта, Борис с Василисой были уже там. Василиса выглядела так, как выглядят заплаканные девушки – красные глаза, бледные щёки, грустный взгляд. Но, видимо, Боря уже успел её успокоить, поэтому она не рыдала, а просто немного всхлипывала. Я не стал затягивать молчаливую паузу, поэтому сразу перешёл к делу.
– Ребят, я должен вам рассказать кое-что.
Боря хмуро пробурчал себе под нос.
– Надеюсь, хуже, чем похороны ничего не будет.
– Зависит от того, с какой стороны на это смотреть…
И я рассказал друзьям обо всём – о снах, в которых я обращаюсь к вещему камню, о Баюне Васильевиче и о самом главном – обо встреченном мной Севе, который должен был быть несколько часов мёртвым к тому времени. Меня внимательно выслушали, не перебивая, а когда я закончил свой рассказ, Боря выдохнул.
– Дела. Вначале ты воскрес, потом Сева призраком пришёл. Потом мы выяснили, что он умер, а ещё ходят слухи, что нападение мертвяка во время посвящения было не случайным событием. Да ещё и ты со своими снами и видениями. У меня стойкое ощущение, что всё это как-то связано, боюсь, без старших нам этот клубок не распутать. Надо идти к ним.
– Но что я им скажу? К тому же, призраки осязаемыми быть не могут. Ты ведь понимаешь, что мне это не могло привидеться?
– Да верю я тебе! Расскажи всё, как есть.
– И про свою смерть?! Они же меня запрут, как нежить куда-нибудь! Что я делать буду?
– Про неё можешь пока умолчать. Не думаю, что в текущей неразберихе это как-то повлияет. Но рассказать о других случаях ты просто обязан. Призрак Севы, если это действительно был он, может стать мстительным духом или, чего ещё хуже, губителем. Это точно просто так оставлять нельзя. От того, что ты говоришь, у меня мурашки по коже. Ведь если Сева был на тот момент жив, значит вывод может быть только один.
Мы молча воззрились на Бориса.
– Убийца всё ещё на свободе. Не знаю, кто это может быть, но этот кто-то убил Севу после твоей встречи с ним. Если, конечно, тебе это всё не приснилось. Прости, но такой вероятности исключать нельзя. Ты сам сказал, что в последнее время видишь слишком реальные сны. Можно и запутаться после такого.
Я хотел было возразить Борьке, но тот быстро перебил меня.
– Но даже если это и так, то сон у тебя был очень странным. Как минимум, Баюн Васильевич должен быть в курсе. Но лучше знать всем сразу. Особенно Настасье.
Я оглядел своих друзей. Кажется, все были согласны с мнением Борьки. Да и я, если честно, не горел желанием впутывать в это дело себя и своих друзей, поэтому я кивнул и направился к выходу. Перед выходом меня кто-то схватил за руку. Обернувшись, я увидел Василису.
– Ваня, крепись. Всё будет хорошо.
– Не сомневаюсь.
Выйдя из землянки, я вздохнул полной грудью и лёгким бегом направился в сторону апартаментов Настасьи. Она до сих пор была ректором, поэтому, в первую очередь, я должен был сообщить все новости ей. Бежал я довольно быстро, голова была занята непростыми мыслями. А потом моё внимание привлёк незнакомый камень, которого никогда не было на тропе. Да и, по моим ощущениям, я давно должен был выбежать из леса. Я остановился, как вкопанный и огляделся по сторонам. Тропа, по которой мы день изо дня ходили на нашу опушку, показалась мне незнакомой.
Я стоял на месте, вертел головой и не знал, что делать дальше. Кажется, я случайно повернул не в ту сторону. Деревья в этой части леса были значительно выше. Возможно, я вообще выбежал за пределы школы. От волнения, я даже заговорил вслух.
– Да нет же. Не мог я так далеко убежать за десять минут.
Постояв ещё немного, я решил, что лучше вернуться обратно, благо тропинка была хорошо видна. К моему удивлению, она была сильно заросшей, что также не давало мне покоя. Я, конечно, задумался, но не до такой степени, чтобы не заметить заросшую дорогу. Через какое-то время, я понял, что тропа прервалась, затерявшись в зарослях высокого лесного папоротника. Дальше идти мне было некуда. Я окончательно заблудился. Неподалёку стоял большой пень, на который я и уселся.
– Дела. Может покричать, помощь позвать?
– Не вздумай даже, не шуми. – шелест деревьев, прервал глубокий, басовитый голос.
От неожиданности, я даже подскочил на месте, но никого не увидел.
– Кто здесь?
– Смотря кто вопрошает. Не юли.
Я не нашёлся, что сказать, поэтому просто назвал своё имя.
– Ваня.
– Глаголешь правду, уважаю. Меня же можешь Лешим величать.
На этот раз, его голос прозвучал совсем рядом, я резко обернулся, а потом замер, судорожно вспоминая, что делать, когда лешего встречаешь, стараясь высмотреть своего собеседника, среди деревьев. Но, как назло, в голове было абсолютно пусто.
– Напрягся, словно волчью видишь стаю. Не стоит раньше времени брехать.
– Н… нет, даже не собирался.
– А тут юлишь. Со мною так нельзя – враньё на дух не выношу.
– Простите, пожалуйста. На самом деле, совсем всё из головы вылетело. Нам говорили, что к вам с уважением надо и дар принести какой. Да только я не могу ничего дать – заблудился совсем.
– А это правда. Быстро учишься, гляжу.
Голос гулял по лесу от дерева к дереву. Я инстинктивно поворачивался к источнику звука, но каждый раз лесовик исчезал из моего поля зрения. Немного успокоившись, я понял, что существо не собирается нападать.
Бестиарий окрестностей мы только начали изучать, но лешего уже проходили. В простонародье к нему отношение двоякое, кто-то любит и дары приносит, а кто-то проказником тьмы считает. В школе же учат просто – почти все существа, которые являются хоть немного разумными, относятся благожелательно к тем, кто почитает их традиции и относится дружелюбно, а тех, кто начинает зарываться зачастую наказывают. Порой довольно жестоко. Но я никогда не слышал, чтобы Леший изъяснялся стихами.
– Так что ты ищешь, что забыл в чащобе?
– Заблудился я, хозяин. Шёл, как обычно, по тропе протоптанной, никуда сворачивать не собирался.
– А родом сам откуда будешь, какой-то ты особый?
Я решил не таиться и рассказать, как есть, раз лесовик отметил свою любовь к правде.
– Я из школы Храмовников. Она где-то неподалёку находится, но я свернул не туда и заблудился. Помогите мне, пожалуйста.
Ветви зашуршали, лес расступился, и прямо перед моими глазами предстало огромное существо, похожее на сильно поросшее ветвями дерево.
Тренировки у Настасьи проходили в несколько этапов. Прошло уже больше половины сессии, поэтому сейчас мы уже давно все учились отрабатывать приёмы друг на друге. Поначалу мы стучали палками по соломенным мешкам, потом палками по деревянным манекенам, потом палками друг по друге, потом перешли на тренировочные сабли, а сейчас уже многие, вполне уверенно стояли в спаррингах друг против друга.
Уже на месте я обнаружил, что никого из тренеров не было. В том числе и самой Настасьи. Это было довольно необычно, поскольку ещё никому из нас не удавалось прийти на занятия с оружием раньше преподавателей. Толпа учеников стояла, перешёптываясь друг с другом. Я незаметно слился со всеми, и принялся выяснять, что случилось.
– Кажется, Настасья на каком-то собрании преподавателей, вместе со старшими курсами. Говорят, что вчера что-то произошло на одном из посвящений. И один из учеников пропал.
Это меня сильно удивило, поскольку пропавшим учеником должен был быть я сам, но, видимо, пропал кто-то ещё.
– А кто пропал, известно? И что случилось?
– Пока непонятно. Вроде как, какой-то молодой парень. Обнаружили во второй половине дня, когда он не явился на вторую пару. Вроде бы, хотят собрать всех, чтобы сделать какое-то объявление.
И в том же духе мне ответили остальные однокурсники. Что-то произошло, кто-то пропал, скоро должны сделать объявление. За разговорами, мы наконец-то дождались Настасью. Вид у неё был мрачнее тучи.
– Занятия сегодня отменяются. Произошёл несчастный случай, идёмте на центральную площадь, я сделаю объявление.
Я удручённо побрёл вслед за остальными. Настроение толпы учеников передалось и мне, несмотря на то, что, в целом, я был в курсе произошедших событий. Тем не менее, на душе отчего-то стало тревожно. Я уже смирился с тем, что сейчас мою тайну раскроют всей школе и успел обдумать, что делать дальше. По идее, ничего страшного не произошло, и я просто восстал из мёртвых. Хотя слово просто здесь не совсем уместно, но тем не менее, наказывать меня было не за что. Будут расспросы, возможно начнут изучать мою способность, может быть, придётся попрощаться с обучением, как таковым. Но не более того.
С такими мыслями я и пришёл на площадь со всеми остальными учениками. Дождавшись сбора всех остальных, Настасья взяла слово.
– Я думаю, что некоторые из вас слышали, что произошло вчера утром. Наша школа небольшая, и тайну сохранить очень тяжело…
Толпа взволнованно зароптала.
– Именно поэтому, чтобы избежать любых домыслов, я обязана сделать официальное объявление, которое объяснит случившееся. Итак, вчера, ранним утром, ученики старших курсов решили провести так называемый обряд посвящения. Обычно, он проходит под тщательным контролем этих самых старшекурсников. Они контролируют безопасность проведения обряда упокоения подъятого мертвяка. Почти все прошли данный обряд без особых проблем, в течение последней недели. Но в одной из групп произошло событие, которое мы не в состоянии пока объяснить. Дело в том, что каким-то образом, соль, которой очертили защитный круг оказалась сахаром, из-за чего начерченная защита не имела никакого воздействия на неупокоенного.
Кто-то вскрикнул, дамы прижали к губам руки. Выдержав небольшую паузу, Настасья продолжила.
– Произошёл несчастный случай. Мертвяк разорвал грудную клетку одного из учеников, проходившего посвящение.
Я не выдержал и воскликнул.
– Как погиб?!
Настасья Микулишна внимательно посмотрела на меня, и, несмотря на её суровый нрав, я заметил в её глазах неподдельную скорбь.
– К сожалению, такое случается, даже во время обучения. Нам нет смысла скрывать такие происшествия. Вы знали, на что идёте. При подаче документов на обучение, вам также было объяснено, что не исключены несчастные случаи. Да… Вчера произошёл именно он. Один из наших учеников погиб при трагических обстоятельствах. Он будет погребён на кладбище храмовников, а его семье будет выплачена компенсация.
Кто-то из толпы крикнул.
– Кто это был? Настасья Микулишна, с кем мы будем завтра прощаться? И как можно было перепутать соль с сахаром?!
– Погибшим был ученик второго курса, Всеволод Волков. Многие из вас его знали, как просто Сева. Вначале, неупокоенный кинулся на кого-то из младшей группы, но Сева набросился на него, чтобы дать время остальным ученикам сбежать и увёл в рощу, где никого не было. Он пожертвовал с собой, погиб, но успел провести обряд упокоения, забрав мертвяка вместе с собой. Мы прочёсывали местность в поисках жертвы. К сожалению, мы не успели ему помочь, я нашла его уже мёртвым, рядом с телом зомби, которого Сева смог уничтожить, но сам получил раны несовместимые с жизнью.
От осознания того, что Сева погиб я потерял дар речи. Но, ведь буквально перед уроком Баюна Васильевича, я встретил Севу и разговаривал с ним. Буквально, два часа назад. Не могло же мне это показаться?!
– Также прошу временно держать в тайне произошедшее в стенах академии. На следующей неделе мы подготовим официальное заявление и отправим родным Всеволода весть. Но до этого, прошу соблюдать тайну. Они должны узнать от нас плохую весть лично, а не через какие-то слухи. Скоро, я лично отправлюсь в его деревню. Прошу уважать мою волю.
Глава одиннадцатая. Потеря
С церемонией прощания затягивать не стали. На следующий день уже было всё готово – в одном из склепов на кладбище приготовили место, Севу положили в гроб, который сразу же заколотили, объяснив это тем, что раны выглядели очень плохо. Все ученики были в ужасном расположении духа. Не успели начать учиться, как произошла трагедия. К тому же, не с зелёным учеником, а со второкурсником, который, как минимум, уже знал основы упокоения и даже успел попрактиковаться в этом. В толпе шушукались про то, что соль на сахар поменялась не просто так, и это был не несчастный случай. Нам с Алёнкой было особенно грустно от того, что Сева погиб. Он был первым нашим знакомым в школе храмовников, помогал нам во всём и подбадривал в трудную минуту, став для нас не просто старшекурсником, но и близким другом.
Само прощание была недолгим. Преподаватели сказали небольшие речи о том, что храмовники всегда будут находиться в опасности, поэтому всегда необходимо быть бдительными. По переменке, они посмертно похвалили самоотверженность Всеволода, который не побоялся встать на защиту своих друзей. Только на похоронах мы узнали, что у Севы совсем не было родственников. Вообще, о его прошлом нам было известно непростительно мало. Однокурсники Севы почти не общались с ним, потому что он вечно пропадал где-то, да и редко находил с кем-то общий язык. С другой стороны, с нами он всегда был добр, отзывчив и общителен.
А у меня всё никак не выходила из головы встреча с Севой перед занятием у Баюна Васильевича. Неужели, мне всё это привиделось? Да нет, не могло быть такого. Я отчётливо помнил его взгляд, его глаза. Да и за плечи он меня схватил вполне себе осязаемо. Не мог Сева на тот момент быть призраком. Также, как он не был и мертвяком. На тот момент, он точно был живее всех живых. Прокручивая в голове вчерашний день, я почувствовал, как меня кто-то толкнул. Я обернулся и увидел заплаканное лицо Алёнки.
– Пойдём, нужно попрощаться.
Оказалось, что пришло время прощания с усопшим. Все, кто более-менее был знаком с Всеволодом, подошли к закрытому гробу в склепе. Мне никак не верилось, что в нём лежит наш товарищ, тем не менее, я подошёл, прикоснулся к крышке и тут же отдёрнул руку – она была ледяной. Алёнка удивлённо глянула на меня, а я потёр руку, согревая. Кажется, никто другой не заметил моей реакции. Я наклонился к Алёнке и шепнул.
– Гроб ужасно холодный.
Она потрогала гроб рукой, делая вид, будто тоже прощается с Севой, но не отдёрнула руку, в отличие от меня.
– Ничего подобного. Что с тобой творится последнее время?
Я потрогал крышку вновь, не почувствовав того холода, который был до этого, и повёл плечами от набежавших мурашек.
– Понятия не имею, пойдём отсюда.
Мы не стали дожидаться, когда Севу поставят на предназначенное для него место и отправились восвояси. Преподаватели объявили день траура, отпустив всех отдыхать, поэтому заняться нам особо было нечем. Я потянул Алёнку в сторону землянки.
– Надо поговорить. Пошлёшь журавликов остальным ребятам? Успела новые сделать?
– Успела. Хорошо. Ваня, скажи, с тобой всё в порядке?
– Нормально. Не в порядке, но нормально, в землянке расскажу всё сразу всем.
Подходя к опушке, мы с Алёнкой поняли, что никого из ребят вызывать не понадобится – дверь в землянку была открыта, Борис с Василисой были уже там. Василиса выглядела так, как выглядят заплаканные девушки – красные глаза, бледные щёки, грустный взгляд. Но, видимо, Боря уже успел её успокоить, поэтому она не рыдала, а просто немного всхлипывала. Я не стал затягивать молчаливую паузу, поэтому сразу перешёл к делу.
– Ребят, я должен вам рассказать кое-что.
Боря хмуро пробурчал себе под нос.
– Надеюсь, хуже, чем похороны ничего не будет.
– Зависит от того, с какой стороны на это смотреть…
И я рассказал друзьям обо всём – о снах, в которых я обращаюсь к вещему камню, о Баюне Васильевиче и о самом главном – обо встреченном мной Севе, который должен был быть несколько часов мёртвым к тому времени. Меня внимательно выслушали, не перебивая, а когда я закончил свой рассказ, Боря выдохнул.
– Дела. Вначале ты воскрес, потом Сева призраком пришёл. Потом мы выяснили, что он умер, а ещё ходят слухи, что нападение мертвяка во время посвящения было не случайным событием. Да ещё и ты со своими снами и видениями. У меня стойкое ощущение, что всё это как-то связано, боюсь, без старших нам этот клубок не распутать. Надо идти к ним.
– Но что я им скажу? К тому же, призраки осязаемыми быть не могут. Ты ведь понимаешь, что мне это не могло привидеться?
– Да верю я тебе! Расскажи всё, как есть.
– И про свою смерть?! Они же меня запрут, как нежить куда-нибудь! Что я делать буду?
– Про неё можешь пока умолчать. Не думаю, что в текущей неразберихе это как-то повлияет. Но рассказать о других случаях ты просто обязан. Призрак Севы, если это действительно был он, может стать мстительным духом или, чего ещё хуже, губителем. Это точно просто так оставлять нельзя. От того, что ты говоришь, у меня мурашки по коже. Ведь если Сева был на тот момент жив, значит вывод может быть только один.
Мы молча воззрились на Бориса.
– Убийца всё ещё на свободе. Не знаю, кто это может быть, но этот кто-то убил Севу после твоей встречи с ним. Если, конечно, тебе это всё не приснилось. Прости, но такой вероятности исключать нельзя. Ты сам сказал, что в последнее время видишь слишком реальные сны. Можно и запутаться после такого.
Я хотел было возразить Борьке, но тот быстро перебил меня.
– Но даже если это и так, то сон у тебя был очень странным. Как минимум, Баюн Васильевич должен быть в курсе. Но лучше знать всем сразу. Особенно Настасье.
Я оглядел своих друзей. Кажется, все были согласны с мнением Борьки. Да и я, если честно, не горел желанием впутывать в это дело себя и своих друзей, поэтому я кивнул и направился к выходу. Перед выходом меня кто-то схватил за руку. Обернувшись, я увидел Василису.
– Ваня, крепись. Всё будет хорошо.
– Не сомневаюсь.
Выйдя из землянки, я вздохнул полной грудью и лёгким бегом направился в сторону апартаментов Настасьи. Она до сих пор была ректором, поэтому, в первую очередь, я должен был сообщить все новости ей. Бежал я довольно быстро, голова была занята непростыми мыслями. А потом моё внимание привлёк незнакомый камень, которого никогда не было на тропе. Да и, по моим ощущениям, я давно должен был выбежать из леса. Я остановился, как вкопанный и огляделся по сторонам. Тропа, по которой мы день изо дня ходили на нашу опушку, показалась мне незнакомой.
Я стоял на месте, вертел головой и не знал, что делать дальше. Кажется, я случайно повернул не в ту сторону. Деревья в этой части леса были значительно выше. Возможно, я вообще выбежал за пределы школы. От волнения, я даже заговорил вслух.
– Да нет же. Не мог я так далеко убежать за десять минут.
Постояв ещё немного, я решил, что лучше вернуться обратно, благо тропинка была хорошо видна. К моему удивлению, она была сильно заросшей, что также не давало мне покоя. Я, конечно, задумался, но не до такой степени, чтобы не заметить заросшую дорогу. Через какое-то время, я понял, что тропа прервалась, затерявшись в зарослях высокого лесного папоротника. Дальше идти мне было некуда. Я окончательно заблудился. Неподалёку стоял большой пень, на который я и уселся.
– Дела. Может покричать, помощь позвать?
– Не вздумай даже, не шуми. – шелест деревьев, прервал глубокий, басовитый голос.
От неожиданности, я даже подскочил на месте, но никого не увидел.
– Кто здесь?
– Смотря кто вопрошает. Не юли.
Я не нашёлся, что сказать, поэтому просто назвал своё имя.
– Ваня.
– Глаголешь правду, уважаю. Меня же можешь Лешим величать.
На этот раз, его голос прозвучал совсем рядом, я резко обернулся, а потом замер, судорожно вспоминая, что делать, когда лешего встречаешь, стараясь высмотреть своего собеседника, среди деревьев. Но, как назло, в голове было абсолютно пусто.
– Напрягся, словно волчью видишь стаю. Не стоит раньше времени брехать.
– Н… нет, даже не собирался.
– А тут юлишь. Со мною так нельзя – враньё на дух не выношу.
– Простите, пожалуйста. На самом деле, совсем всё из головы вылетело. Нам говорили, что к вам с уважением надо и дар принести какой. Да только я не могу ничего дать – заблудился совсем.
– А это правда. Быстро учишься, гляжу.
Голос гулял по лесу от дерева к дереву. Я инстинктивно поворачивался к источнику звука, но каждый раз лесовик исчезал из моего поля зрения. Немного успокоившись, я понял, что существо не собирается нападать.
Бестиарий окрестностей мы только начали изучать, но лешего уже проходили. В простонародье к нему отношение двоякое, кто-то любит и дары приносит, а кто-то проказником тьмы считает. В школе же учат просто – почти все существа, которые являются хоть немного разумными, относятся благожелательно к тем, кто почитает их традиции и относится дружелюбно, а тех, кто начинает зарываться зачастую наказывают. Порой довольно жестоко. Но я никогда не слышал, чтобы Леший изъяснялся стихами.
– Так что ты ищешь, что забыл в чащобе?
– Заблудился я, хозяин. Шёл, как обычно, по тропе протоптанной, никуда сворачивать не собирался.
– А родом сам откуда будешь, какой-то ты особый?
Я решил не таиться и рассказать, как есть, раз лесовик отметил свою любовь к правде.
– Я из школы Храмовников. Она где-то неподалёку находится, но я свернул не туда и заблудился. Помогите мне, пожалуйста.
Ветви зашуршали, лес расступился, и прямо перед моими глазами предстало огромное существо, похожее на сильно поросшее ветвями дерево.
